elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Незавершённые Сказания Средиземья и Нуменора. (I, 2, vii-viii)

Возвращение Турина в Дор-ломин

Усталый в спешке долгой дороги (лиг сорок миновал он без передышки), Турин прибыл с первыми заморозками к Иврин, где исцелился уже однажды. Но теперь обратилось чудное место лишь в замороженное болото.
Оттуда отправился он в Дор-ломин[i], и снег вместе с ним шёл яростный и сильный, и опасно было на высоких перевалах. Двадцать лет прошло и ещё три года с тех пор, как ребёнком прошёл он там, но тогда каждый шаг, поворот и камень отпечатались в сердце его разлукою с Морвен, и не забыл Турин дороги. Оказался он на родине, суровой, унылой и мрачной, населённой теперь едва. Люди говорили там на грубом языке Остерлингов, а старая речь Племени Хадора осталась лишь среди рабов. Турин теперь шёл осторожно, стараясь прятаться под плащом и не вызывать к себе излишнего внимания. Нашёл он свой дом, тёмный теперь и нежилой. Когда ушла Морвен, Бродда (тот самый, кто взял насильно в жёны родственницу её Айрин) ограбил Дом Хурина и забрал оттуда всё и всех. Теперь ближайшим к бывшей ставке вождя жилищем остался дом самого Бродды, куда и попросился Турин на ночь. Кой-какие остатки традиций гостеприимства сохранились там благодаря Айрин, и Турина приняли среди слуг и нескольких других столь же избитых временем и непогодами путешественников. Тогда спросил он, что нового в Дор-ломине.
Тут примолкли все, а иные и ушли, недоверчиво оглядев пришлеца. Один из бродяг, старый совсем и с костылём, наклонился к его уху и сказал очень тихо:
— Если уж желаете говорить на старом языке, не спрашивайте новостей. Вас примут за разбойника и изобьют. Или повесят как шпиона. Кем стали золотые Люди Хадора с тех времён, как волки пришли с Севера. Здесь сохранились несколько таких людей, всё рабы и нищие бродяги, существующие лишь благодаря доброте госпожи Айрин. Откуда вы сами, какие у вас вести?
— Жила тут недалеко госпожа Морвен, — ответил Турин. — И я был при ней давным-давно, а теперь возвратился, но ни огня там теперь, ни приюта.
— И не первый год так в том доме, — ответил старик. — Со времени Войны туго стало жить им. Ведь, как должно быть известно вам, она вдова прежнего правителя, Хурина сына Гальдора. Враги не смели тронуть её, боялись гордой и красивой тогда королевы. Ведьмой называли, ибо теперь ведьмами и колдунами зовут Друзей Эльфов. Что не помешало им ограбить её. Морвен с дочерью пришлось бы голодать, если бы не госпожа Айрин. Она не раз помогала им тайно, и не раз была за то бита Броддой.
— Где же они уже не первый год? — спросил Турин. — Умерли? Попали в рабство? Захвачены Орками?
— Никто не знает. Она пропала вместе с дочерью, после чего Бродда разграбил Дом и забрал остаток её людей. А кому-то, к работе не годному, как мне, Садору Одноногому, пришлось побираться. Я служил ей много лет, а дотоле и предкам Хурина. Если бы не проклятый тот топор, перерубивший мне жизнь, лежать бы мне в Большом Кургане... Как вчера помню я день, когда сына Хурина отправили из Дома, и как плакал он, прощаясь, и как она плакала. Говорят, в Скрытое Королевство его отправили.
Тут старик прикусил язык.
— Разболтался я. Приятно поговорить на прежнем наречии с тем, кто умеет сказать красиво и верно. Только не все, кто знает язык добрых людей, добры сердцем.
— Несомненно, — ответил Турин. — Если боишься ты во мне шпиона с Востока или Севера, то зря. Растерял ты последний запас своей былой мудрости, Садор Лабадал.
Старик вытаращился, но совладал с собой и чуть дрожащим голосом произнёс:
— Выйдем. Там холодно, но безопасно. Разговорились мы слишком громко и живо для ушей Остерлингов.
— Говорите, давно вы жили в том Доме? — продолжил старик, когда они вышли на улицу. — Турин сын Хурина, почему же ты вернулся? Я не ослеп и не оглох ещё, и сразу узнал голос, а теперь и удостоверился, потому что никто, кроме мальчика Турина, не называл меня Лабадалом. Чего же ты здесь ищешь? Нас так мало, безоружных и обездоленных. Счастливей нас те, кто лежат в великом Кургане.
— Я не к битве пришёл, — ответил Турин. — Хотя твои слова горячат мне кровь! Я ищу лишь Морвен и Ньенор. Рассказывай, что знаешь.
— Немного я знаю. Они покинули дом тайно. Говорили, что Турин вызвал их, потому что мы полагали, что стал он властным повелителем южных стран. А теперь я в том сомневаюсь.
— Я был облечён властью в одной из стран, но стал бродягою бездомным. И никогда их не вызывал к себе.
— Не знаю, что и сказать, — ответил Садор. — Госпожа Айрин должна знать. Твоя мать посвящала её в свои планы.
— Как поговорить с ней?
— И не придумаю. Ей очень плохо придётся, если застанут перешептывающейся у задней двери с оборванным бродягой из рабского народа. Да и как позвать её? Тебе не добраться до покоев Бродды. Остерлинги сразу поймают и изобьют тебя.
Турин, рассердившись не на шутку, воскликнул:
— Так значит я не войду к Броде из страха быть битым?!
И он поднялся в главный зал Бродды к столу, где собрались Остерлинги, хозяин и его семейство, сбросил по дороге плащ, разбросал по сторонам людей, пытавшихся схватить его, и сказал:
— Здесь что, орочья нора? И нет хозяина в этом доме?
— Я здесь хозяин, — гневно ответил Бродда, подымаясь с места.
— Тогда не обучен ты гостеприимству и учтивости, что были здесь в почёте, — оборвал его Турин. — Теперь что, в лакейской держат родичей своих жён, прибывших по делу? Я войду свободно, или должен я буду войти против воли?
— Подойди, — сказал Бродда, ухмыляясь. Айрин побледнела. Турин приблизился к их столу и поклонился.
— Госпожа Айрин, прошу прощения вашего за то, что вломился так безобразно. Дело моё слишком срочно. Ищу Госпожу Дор-ломина Морвен и дочь её Ньенор. Дом их разграблен и пуст. Что расскажете вы мне?
— Ничего, — ответила испуганная Айрин. — Она ушла.
— Не верю вам, — ответил Турин. Тут пьяный Бродда не выдержал.
— Молчать! Мою жену не будет оскорблять каждый бродяга, говорящий на языке рабов! Не было никогда никаких Госпожей Дор-ломина. Эта Морвен, раба и дочь рабов, бежала, как всё её племя. И тебе советую то же, не то повешу на дереве!
Выхватив чёрный свой меч, Турин взял Бродду за волосы, заставив запрокинуть голову, и крикнул:
— Тихо! Не то отрежу ему голову. Госпожа Айрин, снова прошу прощения твоего. Не отпирайся! Разве не Турин я, Вождь Дор-ломина по праву?
— Спрашивай, — произнесла Айрин.
— Кто разграбил дом Морвен?
— Бродда.
— Когда и куда она бежала?
— Год и три месяца назад обращение Бродды с нею стало невыносимо. Уже давно приглашали её в Скрытое Королевство, и она согласилась наконец, потому что путь стал ненадолго свободен и безопасен благодаря усилиям Чёрного Меча с юга, которого нет более. Она надеялась найти сына, но, видимо, всё пошло вкривь и вкось, не по плану.
— Вкривь и вкось?! — рассмеялся Турин издевательски, поскольку теперь открылась ему правда, упали заклятия голоса Дракона. — Как и всегда, как и замыслено Морготом! Послан я сюда на бесславную смерть разве ли? Вместо того чтобы защитить доблестно двери Нарготронда! — и из-за стен тьмы ночи услышал он эхо голоса Финдуилас.
— Тому не бывать! — он поднял Бродду, словно пса, и встряхнул. — Морвен — раба и дочь рабов, ты говоришь? Ты разбойник, вор и раб среди рабов!
Он швырнул Бродду через весь стол головою вперёд и снёс поднявшихся с мест Остерлингов. Бродда же свернул шею, падая, а Турин зарубил ещё троих безоружных. Немало завоевателей было в зале, но и Племени Хадора, слуг и прислужников тоже много, и все они ввязались теперь в бунт и драку, вооружённые лишь столовыми ножами. Несколько человек с обеих сторон погибли сразу же, но вскоре Турин убил последнего Остерлинга. Прислонившись к колонне, он перевёл дух и остыл от гнева. Садор подобрался к нему, раненый, и произнёс:
— Как долго ждал я, как долги были годы. Трижды по семь и ещё. Беги, Вождь! Не возвращайся без военных сил. Всю страну они поднимут, те, кто бежал отсюда. Уходи, или останешься здесь навеки. Прощай! — и Лабадал умер.
— Он прав до последнего слова, — добавила Айрин. — Уходи! Найди прежде всего Морвен и успокой её, иначе я не вижу цели в том, что сделал ты здесь, что сделал со мною. Остерлинги перебьют здесь всех живых. А ты, сын Хурина, также опрометчив, как в детстве своём.
— А ты, Айрин дочь Индора, также слаба, как в те времена, когда называл я тебя тёткой, и пугалась ты даже лая сторожевых собак, — ответил Турин. — Не для своего времени ты. Отправляйся со мною, и я верну тебя к Морвен.
— Снег на волосах моих не стает весной, как снег, лежащий в Дор-ломине. Я умру в пути также верно, как здесь, с Остерлингами. Уходи ради Морвен, умоляю!
Турин поклонился ей низко и покинул дом Бродды, и за ним ушли все восставшие рабы, кто держался на ногах. В горы они бежали, помня старые тропы, и благословляли снегопад, скрывавший следы. Не помогла захватчикам погоня и собаки, всем удалось скрыться в предгорьях. Поднявшись выше, они оглянулись и увидели алое зарево.
— Они зажгли его дом, — удивился Турин. — Зачем?
— Нет, вождь, это хозяйка сделала, — ответил ему Асгон. — Вы, воины, не цените силы, проявленной в терпении и молчании. Она много выдержала и много добра нам сделала. Хозяйка была храбра по-своему. Терпение в этом мире всех сильнее.
Часть беглых осталась с Турином. Они отвели его в известное Изгнанным убежище, где хранился некоторый запас. Там переждали метель, снабдили Турина провиантом и показали перевал, в меру тайный и редко используемый, откуда дорога шла в бесснежную Долину Сириона. Перевалив через гребень, они расстались.
— Прощай, Вождь Дор-ломина, — сказал Асгон. — Тем страшнее станет лютовать волчье племя, когда узнает о тебе. Не забывай нас, но и не возвращайся, если не соберёшь сил довольно для свободы нашей. Прощай!

Прибытие Турина в Бретил

Спешил Турин к Сириону, и теперь там, где казались ему всегда два пути, третий появился. Народ Хадора нуждался в нём, а принёс он ему лишь новые беды. Одно радовало Турина — что стараниями Чёрного Меча Нарготронда для Морвен и Ньенор открылась дорога к благополучию и безопасности в Дориате.
„Разве я мог бы посоветовать им лучше, если бы пришёл в Дор-Ломин вовремя? — думал он. — Если не выдержит Пояс, всему конец. Нет, пусть будет, как есть. Гнев мой и опрометчивые поступки бросают Тень везде, где появляюсь я. Да сохранит их Мелиан! А я избавлю от гибельного присутствия своего“.
Но и на поиски Финдуилас опоздал теперь Турин, хотя и рыскал в лесах близ Эред Ветрин, топтал дороги севернее Прохода Сириона. Слишком поздно. Пропали следы под дождями и ветрами. Когда Турин следовал по течению Тейглина, встретил он нескольких из Племени Халет, живущих в Бретиле. Войною сократилось число их, и лишь крупное поселение в самой глубине Леса осталось, на Амон Обель. Называлось оно Эфель Брандир, потому что теперь правил Брандир сын Хандира, не воин нисколько, хромой с детства от неверно сросшейся сломанной ноги. И сам по себе оказался он мягок умом и обращением, дерево предпочитал железу, и Знание всего охотнее копил о том, что растёт на земле.
Тем не менее, продолжали те Люди промышлять Орков по границам и тем охранять свои владения. Турин же услышал в лесу звуки битвы и приблизился. Увидел он, как небольшая группа Людей обороняется отчаянно, собравшись у купы деревьев посреди поляны, от многажды превосходящих их числом Орков. Не оставалось у них надежды иной, кроме как на подкрепление. Турин, никем не замеченный, стал громко топать и продираться нарочито шумно сквозь кусты, а потом крикнул погромче:
— Вот они! Все за мной! Бей их!
И выскочил на поляну, размахивая руками, будто призывая за собою отряд. Ярко горело лезвие Гуртанга, напоминая Оркам о его владельце. Враги стали разбегаться, а Люди присоединились к Турину и погнали их к реке. Немногим удалось переправиться.
Завершив охоту, остановились они и собрались на берегу, и Дорлас, начальник того отряда сказал:
— Ты быстр в натиске, но воины твои мешкают.
— Нет, мы бежали все как один, — ответил Турин. Бретильцы рассмеялись.
— Да, такой воин один равен целому отряду. Слава тебе, чужестранец! Кто ты?
— Охотник на Орков, бездомный и свободный в своих лесах.
— Живи же с нами. В нашем лесу нужен такой искусный охотник, и с радостью примут тебя.
Турин заметил туманно:
— Неужели остались ещё те, кто не боятся моей тени на пороге своих домов? Друзья, сейчас цель моя очень ясна и определённа. Ищу Финдуилас дочь Ородрета Нарготрондского. Или известий о ней. Алас! Не одна неделя миновала уже, но я всё ищу.
— Завершай тогда, — ответил печально Дорлас. — Орки с Нарготронда пришли к Переправам Тейглина, отягощённые множеством пленных, и мы рано о том узнали, и решили свой слабый удар нанести, хотя бы выручить часть пленных. Устроили наши лучники засаду, но увы! Орки прежде всего перебили пленных, и сразу же — женщин. Дочерь Ородрета они прибили копьём к стволу, словно бабочку булавкой.
— Откуда уверены вы? — спросил Турин, запинаясь.
— Она смотрела на нас, будто кого искала, — ответил Дорлас. — И мне сказала: „Мормегилу! Мормегилу скажите, что Финдуилас осталась здесь“. И умерла. Мы выполнили её последнюю волю и положили в кургане на том самом месте, у реки. Месяц назад.
— Покажите мне, — попросил Турин. Его отвели к холму близ Переправ Тейглина. Там Турин упал наземь и стал будто мёртвый. Дорлас обратился к своим Людям.
— Как поздно! Вот пред вами Мормегил, вождь Нарготронда, кого по оружию прославленному узнал я скорее, чем орки.
Действительно, слава Чёрного Меча дошла даже до глубин Леса Бретил. Осторожно положили воины Мормегила на носилки и доставили на Эфель Брандир. Удивился их вождь страшной ноше, и, откинув покрывало, увидел Турина сына Хурина, и мрачно на душе у Брандира стало[ii].
— Жестокое Племя Халет! Зачем отогнали от него вы смерть? Зачем подвели порог мой под последний удар, что суждено терпеть вам?
— Это Мормегил Нарготрондский, — ответили ему удивлённо. — Могучий воин он, охотник за Орками, подмога наша в будущем. Да и другого человека, горестью сражённого, разве оставить нужно было под открытым небом, словно падаль?
— Нет, разумеется, — ответил Брандир. — Значит, суждено нам так.
Вождь принял Турина в свой дом и заботился о нём.
Когда очнулся Турин и пришёл в себя, уже весна наступила, и стойкая воля Племени Хадора пробудилась в нём мыслью: „Как темны и зла полны были мои годы! Теперь же пусть настанет новый день. Я останусь здесь в мире и покое, откажусь от рода и имени, сброшу тот шлейф Тени, что тянется за мною, или хотя бы перестану покрывать им всех и всякого вокруг“.
Он назвался Турамбаром, по-эльфийски это значит „Хозяин Судьбы“. Среди Бретильцев он остался, запрещая знать своё прежнее имя, считаясь будто бы одним из Племени Халет с самого рождения. Но за переменою имени не последовала перемена в характере его бурном, и с некоторыми охочими до подвига по-прежнему он отправлялся ловить Орков и других слуг Моргота. Не нравилось то Брандиру, который хранил свой народ лишь тишиною и незаметностию.
— Мормегила больше нет, — сказал однажды Брандир, — но теперь за Турамбара Бретил станет расплачиваться сполна.
Посему Турин оставил Чёрный Меч и в бой его не носил, а пользовался луком и копьём, когда гонял Орков с Тейглина дальше от могилы Финдуилас, от Хауд-ен-Эллет, как стали называть то место, что значит Курган Эльфа-Девы. Скоро Орки поняли, чего хотят от них, и стали обходить далеко вокруг Переправы.
Спросил однажды Дорлас:
— Называешься ты Турамбаром, но нельзя от прежней жизни отказаться. Говорят, что Мормегилом был сын Хурина Дор-ломинского, Вождь Рода Хадора. Верны ли слухи?
— Я тоже слышал их. Но прошу тебя, как друга прошу, не разноси их сам.


[i] Сказано ранее, что перевал на плечах Амон Дартир от самого Сереха до Невраста был единственным путём в Дор-ломин.

[ii] И в Сильмариллионе сказано, что Брандира посетили предчувствия беды, когда узнал он в воине, принесённом Дорласом, Чёрного Меча Нарготронда. Подозревал Брандир, что верны слухи о том, что это Турин.

Tags: Незавершённые Сказания
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments