elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:

Незавершённые Сказания Средиземья и Нуменора. (I, 1, б)

Когда возвратился серый дневной свет, они вновь спустились в Сухую Реку и двинулись в путь. Русло вскоре повернуло к востоку, подбираясь к Стенам, и впереди показался грандиозный отвесный обрыв на вершине последнего подъёма, поросшего терновником. Прямо в эти заросли упирался канал, и Туор с Воронве порой должны были ползком по-звериному пробираться в темноте под плотной кроной перепутанных ветвей. Продравшись с немалым трудом к подножию обрыва, они увидели там портал, промытый быстрыми водами, текшими прямо изнутри гор. Темно там было, но Воронве вёл вперёд и вперёд, а Туор следовал, держа Эльфа за плечо и чуть склоняясь под низким сводом. Шаг за шагом брели они вслепую, пока не почувствовали, что под ногами вместо каменистого уклона — ровная земля, вокруг огромное свободное пространство, а воздух свеж и совершенно сух. Они замерли, прислушиваясь. Молчание. Даже вода нигде не каплет. Туор подумал, что Воронве ошибся, и спросил шёпотом:
— Где же Стража и Ворота? Или мы миновали их всё-таки?
— Нет. Я в недоумении. Не может быть такого, чтобы пришелец зашёл столь далеко, и не был до сих пор задержан. Я боюсь удара из темноты, без предисловий.
Даже шёпот их будил скучающее эхо, множившее и разносившее голоса по всей пещере. Когда затихли они, из темноты раздался голос, говоривший по-эльфийски, сначала на Древнем Языке Нольдор, которого Туор не понимал, потом на наречии Белерианда, но с произношением непривычным, словно Эльф этот давно не бывал среди других[i].
— Стойте! Не шевелитесь, иначе погибнете, будь вы хоть враги, хоть друзья.
— Мы друзья, — ответил Воронве.
— Тогда повинуйтесь.
Снова смолкло эхо. Туор и Воронве стояли недвижно, и страх самый сильный, которого всю опасную дорогу не испытывал Человек, теперь восставал в нём. Несколько минут прошло в таком ожидании. Теперь в шумном зале раздались шаги, разнесшиеся, словно топот отряда троллей. Вдруг сдернули покрывало с лампы, и яркий синеватый свет озарил пещеру, от которого Туор с непривычки ослеп и ничего вокруг, кроме яркой точки, не видел, и понял, что теперь ему совсем не сдвинуться с места.
Голос заговорил снова:
— Покажитесь!
Воронве сдернул капюшон, и лицо его показалось в свете твёрдо, будто в камне высеченное, и Туор подумал, что не видел ещё столь мужественной красоты.
— Не узнали разве Воронве сына Аранве из рода Финголфина? Или забыли уже меня на родине через несколько всего лишь лет? Даже мысль не уходила из Средиземья так же далеко, как ушёл я, но я помню твой голос, Элеммакил!
— Тогда именующийся Воронве не забыл и законов своей родины. Уйдя по приказу, мог ты возвратиться, но не в праве ты вести в свою страну чужого! Так ты от родины отказался, и теперь станешь с пленным наравне пред судом Короля. А жизнь чужака оставлена на усмотрение нас, стражей. Приблизьтесь!
Воронве подошёл к свету, и Туор следовал за ним, и окружали их Нольдор в ярких кольчугах, окружали плотным кольцом обнажённых мечей. Элеммакил, державший фонарь, рассматривал обоих долго и пристально.
— Воронве, зачем пытаешь меня меж долгой нашей дружбой и законом Короля? Если бы привёл ты к тайным воротам Нольдо из другой страны, было бы того довольно. Но ты раскрыл секрет Смертному Человеку, что ясно вижу я по его глазам. Никогда ему не быть свободным. Я обязан убивать на месте всех, кроме Элдар, кто обнаружит путь, даже будь он твоим лучшим другом.
— Обширны земли вокруг, Элеммакил, — ответил Воронве. — Всякое случается в них. С одной целью выходит путник в дорогу, и с совершенно иной возвращается. Я раскрыл тайну под велением бо́льшим, нежели закон. Королю только судить меня и того, кто пришёл со мною.
Без страха уже заговорил Туор:
— Я шёл с Воронве сыном Аранве, поскольку приказал мне Повелитель Вод. Для того он спас Воронве из ярости Моря от Проклятия Валар. Посол я от Ульмо к Старшему Королю Рода Финголфина, и только к нему.
— Кто же ты? — спросил Элеммакил. — Откуда ты?
— Я Туор сын Хуора из рода Хадора, племянник Хурина, чьи имена должны быть известны в Спрятавшемся Королевстве. Из Невраста я пришёл.
— Говорят, что в Неврасте никто не живёт с тех пор, как мы ушли.
— Правду говорят. Пусто и холодно в Виньямаре. Не там я родился. Приведите же меня к тому, кто построил каменные залы.
— Действительно, не мне судить вас, — ответил Элеммакил. — Я веду вас к яркому свету, к Стражу Больших Ворот.
Он подал команду, и Туора и Воронве окружили рослые Эльфы — двое впереди и трое позади. Элеммакил вывел их из Пещеры Авангарда по прямому ровному коридору, и впереди показался неяркий свет, и оказались они вскоре у широкой арки на высоких каменных столбах, едино вытесанных со скалой, и подвешена была меж них толстая решётка из дерева, прихотливо изрезанного и скреплённого железом, усаженная гвоздями. Беззвучно открылась она при прикосновении Элеммакила, и Туор вошёл в самый конец великого Ущелья, которое и вообразить не мог даже он, горец с рождения. Кирит Нинниах — жалкая бороздка в сравненьи с Орфалх Эхор, где сами Валар в древних битвах своих порвали скалы, и образовалось ущелье неизмеримой глубины отвесных стен, над которыми тонкая полоска ясного неба виднелась, и ещё высшие снежные пики острые над нею. Так высоки они, что зимнее солнце не заглянула ещё поверх, и звёзды поблёскивали над вершинами, а внизу темно было совсем, и только лампы светились. Круто поднималось дно ущелья на восток, а слева от ложа Сухой Реки Нольдор построили и вымостили широкую дорогу.
— Вы миновали Первые Ворота, Деревянные, — сказал Элеммакил. — Поторопимся.
Туор не мог и угадать, как длинна дорога, но точно знал, насколько уже устал. Холодный ветер шипел в ущелье, и он завернулся плотнее.
— Холодно дыхание Спрятавшегося Королевства, — произнёс он.
— Да. Чужим кажется, что гордость сделала нас безжалостными, — ответил Воронве. — Тяжки для голодного путника лиги от одних из Семи Ворот к другим.
— Будь мягче наш закон, — ответил Элеммакил, — давно бы уже вошли сюда обман и ненависть, и низвергли бы нас, что тебе известно, как никому иному. Мы не безжалостны. Есть лишь правило, что вошедший в одни ворота чужой обратно не возвращается. Потерпите до Вторых Ворот.
Туор пошёл вперёд. Обернувшись через несколько десятков шагов, он увидел за собою лишь Элеммакила и Воронве. Нольдо, угадав его немой вопрос, ответил:
— Не нужны больше стражи. Из Орфалх ни Эльфу, ни Человеку не сбежать, и не вернуться.
Пол-лиги прошли они крутого подъёма, то витого вслед за ущельем, то лестницами, пока Туор не увидел впереди прочной высокой стены с башнями, перегораживающей ущелье, а посреди стены арка, будто для ворот, но заложенная чисто полированным монолитом скалы, над которым светился фонарик.
— Вот Ворота Вторые, Каменные, — произнёс Элеммакил, толкая их с краю. Немедленно повернулись они вокруг оси, так что проходы открылись с обеих сторон, а толстое ребро монолита разделяло их. Трое вошли во внутренний двор, полный вооружённых Эльфов в сером. Не произнося ни единого слова, Элеммакил провёл Туора и Воронве в комнату под северной башней, куда им принесли вина и пищи.
— Может быть, этого и немного, и скупо, — заметил Элеммакил Туору, — но если твои слова правдивы, вознаградят тебя сторицею.
— Этого довольно, — ответил Туор. И действительно, столь хороши были пища и питьё Нольдор, что скоро он отдохнул и готов был продолжать путь.
Через некоторое время подошли они к стене выше и толще прежней, где устроены Третьи Ворота, Бронзовые: широкая двустворчатая дверь, покрытая бронзовыми пластинами с рельефами и необычными знаками. Над порталом возвышались три квадратные башни, покрытые не потускневшей почему-то медью, ярко горевшей в свете алых фонарей, сделанных в виде факелов и развешанных по стене. Вновь молча миновали они ворота и встретили внутри больше стражей в огненной форме с алыми клинками секир. Были они большею частью Синдар Невраста. Самый трудный участок дороги они начали после Третьих Ворот, где крут был подъём ущелья, и вскарабкались к самым мощным стенам в Орфалх, к Четвёртым Воротам, Кованого Железа. Высокая чёрная стена не освещалась уже огнями, четыре железные башни поднимались над нею, и между двумя посредине было кованое изображение птицы — самого Короля Орлов Торондора. Но приблизившись, Туор увидел будто лунный свет за лесом деревьев. Минуя ворота, понял он, как может такое быть. Как ни толста стена, сделана она в виде плотно растущих в три ряда деревьев, переплетшихся корнями и ветвями, в кованых листьях и цветах, непроницаемая с виду, но прозрачная дневному свету позади.
Поскольку поднялись они уже на значительную высоту, дорога пошла оттуда ровно. Более того, миновали они и самое сердце Эхориата, и далее ущелье расширялось, не столь высоки стали его стены, а Окружающие Горы круто скатывались к внутренней долине. Снег лежал в горах, и, отражая небо, светился подобно Луне.
Миновали они ряды Железных Стражей в чёрных плащах, в поворонённых кольчугах, с чёрными щитами и в масках с орлиными клювами. Элеммакил вышел вперёд. Туор увидел впереди полосу зелёной травы, где звёздами поблёскивали белые цветки уилос, Вечной Памяти, которая, презрев времена года, цветёт всегда и не увядает[ii], и, удивлённый, подошёл к Пятым Воротам, Серебряным. Из белого мрамора выстроена их стена, невысокая, но мощная, с серебряными решётками меж пяти мраморных шаров, охранённая лучниками в белых одеждах. Три четверти от полного круга представляли собой Ворота, украшенные жемчугом Невраста, сияющие, словно Луна, а над воротами на центральном шаре помещалось изображение Тельпериона Белого Древа из серебра и малахита, цветущее жемчугами из Бухты Балар[iii]. В замощённом мрамором дворе их ожидали недвижно лучники в посеребрённых кольчугах и в белых плащах и шлемах, по сто слева и справа. Миновав их стройные ряды, путники оказались на прямой и белой дороге к Шестым Воротам. Полоса травы становилась всё шире, и меж белых цветков уилос раскрывались малые и золотые, и пришли они к Шестым, Золотым Воротам. Схожи они с Серебряными, но построены из жёлтого мрамора, шаров на них шесть, а посредине на пирамидальном постаменте последних ворот из тех, что построены до Нирнайт, покоился образ Лорелина, Древа Солнца, с топазовыми цветами в длинных кистях золотых цепей. Сами Ворота были усажены золотыми дисками о многих лучах меж жёлтых бриллиантов, топазов и гранатов. Триста лучников с большими мощными луками ожидали за ними всякого, кто войдёт, в позолоченной броне они стояли, с высокими плюмажами на шлемах, с круглыми пламенно-рыжими щитами.
Солнце озаряла теперь дорогу, поскольку холмы были низки, и внизу укрыты травою, несмотря на снег на вершинах, и Элеммакил поспешил вперёд к близким уже Седьмым Воротам, называемым Великими и Стальными, которые Майглин воздвиг поперёк Орфалх Эхор после возвращения армии с Нирнайт. Не было у них стены, но две башни круглые возвышались высокие, в семь ярусов с острыми шпицами яркой стали, и ограда между ними была стальная, нержавеющая, яркая, словно серебро. Семь колонн было, высоких, в форме древесных стволов сначала, а на конце острых, как иглы, а между ними решётки, где семижды семь копий острых, а посредине, над самым большим столбом, парила Корона Спрятавшегося Королевства, в виде боевого шлема Тургона, украшенная алмазами. Ни ворот, ни дверей не увидел Туор, но, приближаясь, лишь нестерпимый блеск света меж решёток. Он зажмурился, закрылся рукой и стал. Элеммакил подошёл к стене, но не ворота открылись ему. Он ударил по пруту, и звон пробежал по ограде от башни до башни, как от огромной арфы, верно настроенной.
От башен всадники поспешили навстречу друг другу, и от северной стороны впереди всех был один на белом коне. Он спешился и подошёл к путникам, и увидел Туор похожего на Элеммакила, но много величественней его, Эктелиона Хозяина Фонтанов, в те времена Стража Больших Ворот[iv]. В серебре он был весь, а в вершине шлема на стальном острие посажен алмаз, и сверкал щит, принятый оруженосцем, сверкал, как каплями росы усаженный, от кусочков хрусталя. Элеммакил приветствовал его и сказал[v]:
— Привёл я Воронве Аранвиона, возвратившегося с Балар, и чужеземца с ним. Требует странник видеть Короля.
К Туору обернулся Эктелион, и Человек лишь плотнее одёрнул плащ, и молча встретил Эльфа. Казалось Воронве, что туман окутывает Туора, и кажется он больше себя, и острый капюшон подымается выше шлема рослого Эльфа, словно волна морская, набегающая на берег. Эктелион смотрел на него пристально, пока не произнёс:
— Прибыл ты к Последним Воротам. Знай, что чужестранец, миновавший их, обратно возвращается из Королевства лишь одним путём — через смерть.
— Если Посол Повелителя Вод войдёт здесь, все в королевстве последуют за ним. Хозяин Фонтанов, не задерживай посыльного от Повелителя Вод!
И Воронве, и другие дивились голосу Туора, звучавшему гулко и мощно, будто издали, и сам Туор себя слышал, будто чужого, говорящего его устами. Помолчал Эктелион, всматриваясь, и, может статься, и увидел что в сером тумане, окружавшем чужеземца, и в лице переменился, поклонился ему и, коснувшись ограды, открыл ворота с каждой стороны от центрального столба. Вошёл Туор и увидел с площадки на вершине глубокой долины видение Гондолина, окружённого снегами, и надолго покорён был видением, которое так давно ждал и желал.
Молча стоял Туор, а позади него собрались недвижно на серых и белых конях Всадники Гондолина, цвета каждых из Семи Ворот были представлены среди них. И упал плащ, и открылись им доспехи из Невраста, которые видели Эльфы, когда Тургон сам вешал их позади Трона в Виньямаре.
— Не надо более доказательств и проб, и даже имя сына Хуора не значит для нас больше, чем весть от Ульмо, — произнёс Эктелион[vi].


[i] Ничего в „Сильмариллионе“ не сказано о речи Гондолиндрим. Отсюда можно заключить, что иные из них использовали в обиходе Квенья (Древний Язык). В одном из поздних лингвистических анализов сказано, что Квенья был в обиходе в семье Короля Тургона, и Эарендила прежде всего обучили этому языку, но „для большинства Гондолиндрим стал он языком книжным, и, как и другие Нольдор, пользовались они Синдарином“. Ср. с „Сильмариллионом“: после указа Тингола „Изгнанным пришлось использовать в обиходе только язык Средиземья. Высокая Речь Запада осталась в обычае только среди Князей, но для записей и книг, как язык мудрости, использовали её везде, где жили Нольдор.“

[ii] Те самые цветы росли на курганах Королей Рохана перед Эдорасом, и Гандальф называет их на языке Рохиррим (как передан он на староанглийском) симбел-мине (симбелмайн), то есть „Вечная Память“, („Властелин Колец“ Книга Третья Глава VI: „Они цветут весь год, и только над погребёнными.“) Эльфийское слово „уилос“ встречается по отношению к ним только здесь, но оно входит и в Амон Уилос (по-квенийски Ойолоссе) — „Извечно Покрытая Снегом“ гора Манве. В Части „Кирион и Эорл“ этот же цветок называют также по-эльфийски альфирином.

[iii] В „Сильмариллионе“ сказано, что Тингол платил Гномам Белегоста жемчугом, который дарил ему Кирдан, чей народ ловил „слёзы морские в несметных количествах на мелководье вокруг острова Балар“.

[iv] Эктелион упомянут в „Сильмариллионе“ как один из маршалов Тургона, прикрывавших фланги его при отходе с Нирнайт Арнойдиад, и как Эльф, сразивший Готмога Повелителя Бальрогов, который ранил смертельно Эктелиона при погроме Гондолина.

[v] Здесь заканчивается аккуратная, хотя и многажды правленая рукопись, и остаток написан бегло на клочке бумаги.

[vi] А здесь история совершенно обрывается, и остаются лишь торопливые наброски канвы:
Туор спрашивает название города, и его учат всем семи (примечательно, что имя Гондолин упоминается лишь единожды в самом конце, а в прочих частях всегда Спрятавшееся Королевство). Эктелион подаёт знак, и с Больших Ворот трубят очень громко в горны. В минуту затишья они слышат ответ из Города. Им привели коней (для Туора — серой масти), и они поскакали дальше. Описание города должно было следовать — лестницы, верхний уровень, ворота, маллорны — написано неразборчиво — берёзы, вечнозелёные деревья, Площадь Фонтана, Башня Короля на колоннах и сводах, Зал Тургона и Знамя Финголфина, после чего сам Тургон появляется, „высокий, выше всех Детей Земли, кроме Тингола“ с мечом позолоченным и белым в ножнах из слоновой кости, и приветствует Туора. Одесную его Майглин стоит у трона, по левую сторону сидит Идриль, и Туор излагает послание от Ульмо то ли вовсеуслышанье, то ли, наоборот, в тайной комнатке совещаний.
В разрозненных заметках содержится, что описанию Гондолина следовало быть, как видел его Туор издали, что Плащ Ульмо пропал, едва заговорил Туор с Тургоном, что объяснено будет ему отсутствие Королевы Гондолина, и особо отмечено, или в момент, когда впервые Туор увидел Идриль, или позднее, что девушек он не знал, и женщин за свою жизнь видел мало. Женщины и дети Народа Аннаэля давно ушли из Митрима на юг, в рабстве своём Туор видел лишь надменных варварок с Востока или несчастливых рабынь, к которым испытывать мог лишь жалость.
Также следует заметить, что отрывки, где упоминаются маллорны Нуменора, Линдона и Лотлориена не подтверждают и не опровергают наличия этих деревьев в Гондолине. Также есть варианты, в которых указано, вопреки канону „Сильмариллиона“, что Эленве жена Тургона пропала ещё раньше, чем народ Финголфина пересёк Хелькараксе.

Tags: Незавершённые Сказания
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments