elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:

Акаллабет (1)

1.

Как известно из других источников, Саурон в те века появился в Средиземье снова, снова усилился, и обернулся к злым делам, как и прежде, согласно тому, как воспитал и вырастил его Моргот. При Тар-Минастире, одиннадцатом Короле, Саурон избрал себе укреплённую страну Мордор и построил там первую крепость под названием Барад-дур, чтобы с тех пор бороться беспрестанно за господство в Средиземье, за Власть над всеми властями и за божественное положение среди Людей. Нуменоридов ненавидел он бешено за издревнюю их помощь Валар и Элдар и за союз Минастира с Гил-галадом в большой войне Врага с Эльфами Эриадора, случившейся сразу после того, как он выковал Единое. Чем выше поднимались в могуществе Нуменориды, тем сильнее ненавидел их Саурон, но потом начала жилка страха биться в нём, опасений того, что Дунедайн высадятся в Средиземье и начнут борьбу за власть с ним самим. Поэтому столкновения с Морскими Королями он тщательно избегал, уйдя с берегов.
Хитёр был Саурон, и среди тех, кого завлёк он Девятью Кольцами, оказались несколько родовитых и могучих Нуменоридов. Когда Улайри появились у него, называемые позже Призраками, власть Саурона над людьми подкрепилась таким могучим средством, как внушаемый его Рабами необоримый для обыкновенных племён ужас. И тогда Саурон стал пробовать на крепость порты Нуменоридов.
Тень над Вестернессе сгущалась, бунтующие в уме Короли Рода Эльроса жили всё меньше и меньше, но это лишь укрепляло их решимость отказаться от Валар. И когда принял от отца Скиптр девятнадцатый Король, на троне он поименовался Адунахором — Королём Запада. Эльфийскую речь он запретил со словами: „чтобы ухо моё не слышало её!“ Однако в Записи его имя было написано на Древнем Языке — Херунумен. Эту традицию никто ещё не решился нарушить, ручаясь за последствия. Элендили сочли его гордость чрезмерной для Человека, а титул — подходящим только Валар, и их стало с тех пор разрывать надвое между преданностью Роду Эльроса — Королям своим по праву — и верностью Силам — Королям Арда по значению. Дальше — хуже. Двадцать второй король Ар-Гимилзор для Верных стал одним из злейших врагов. Белое Древо на площади перестали поливать, и Нимлот от заброшенности начало гибнуть, эльфийские языки к употреблению запретили ещё строже, и наказание появилось для тех, кто привечал корабли с Тол Эрессёа, ещё приходившие в то время тайно.
Элендили жили, разумеется, в западных областях страны, но Ар-Гимилзор запретил Нуменоридам селиться близ берегов заката, и всех заставил переехать под свой присмотр. Тогда Элендили переместились к порту Роменна, откуда очень многие из них ушли в Средиземье на Север, ближе к Элдар Гил-галада. Короли то знали, но не препятствовали им уходить навсегда, безвозвратно, поскольку мнили возможность прекратить совсем дружбу Людей с Эльфами, которых назвали соглядатаями Валар, и скрыть таким образом свои планы и поступки с глаз Королей Запада. Манве, разумеется, всё знал, и со временем гнев Валар на Нуменор горячел, и дошло до разрыва: покровительство над Вестернессе завершилось, а с Тол Эрессёа более не приплывали Эльфы, и порт Андуние, старая столица, был заброшен.
После членов мужской линии Рода Королей самыми знатными в королевстве были Правители Андуние, поскольку их род восходил к Сильмариен, дочери Тар-Элендила четвёртого Короля. Правители были во всём союзны Королям, и глава их рода при Скиптре оставался первым советником. К Элдар они питали привязанность, к Валар — должное уважение, а Верным приносили помощь, какую могли. Не открываясь, разумеется, и помогали всего более мудрым и осторожным советом.
Инзильбет, славная своей красотой, была дочерью Линдорие, сестры Эарендура Правителя Андуние при Ар-Сакалторе, отце Ар-Гимилзора. Хотя бы и была Инзильбет в душе из Верных вслед матери, Король взял её в жёны. Как известно, тогда Королям и их наследникам перечить уже было нельзя. Ни Королева не любила мужа, ни сыновья её — брат брата. Старший — Инзиладун — оказался похож на мать и обликом, и разумом, а младший Гимилхад пошёл в гордого и своенравного отца, да и превзошёл его. Если бы законы позволяли, Ар-Гимилзор оставил бы власть младшему.
Когда наследовал отцу Инзиладун, тронное имя он принял в старинной традиции по-эльфийски Тар-Палантир — Дальновидный, и во взоре, и в мысли. Даже ненавистники его признавали, что немногие слова мудрого Короля обладают неумолимым и страшным свойством сбываться. Верные при Тар-Палантире вздохнули свободнее, а брошенная Гимилзором традиция посещать в должное время Менельтарма возобновилась. Белое Древо Тар-Палантир велел содержать неизменно с величайшей бережностью, предрекая закат всего Рода Эльроса вместе с гибелью Древа. Правда, это отступление оказалось тщетным, ибо Валар были сердиты и на его отцов, и на немалую часть Нуменоридов, так и не раскаявшихся в своём высокомерии. Гимилхад был довольно властен и силён, чтобы командовать умами Королевского Народа и препятствовать брату настолько открыто, насколько то было в обычае сыновей Рода Эльроса. Охотней Гимилхад действовал в тайне, и поэтому дни Тар-Палантира были гораздо печальнее, чем можно подумать. Много времени Король проводил на западе, подымаясь на брошенную Башню Минастира на холме Оромет близ Андуние, откуда смотрел и смотрел против заката, надеясь увидеть на горизонте белый сполох или крылатый парус. Но с Запада ни один корабль более не приплывал, а Аваллоне скрылся от Нуменора облаками и туманами.
Гимилхад умер на сто девяносто девятом году, и жизнь его для Рода Эльроса даже в те поздние времена упадка оказалась очень краткой. Тар-Палантиру это покоя не принесло, ибо сын Гимилхада Фаразон оказался ещё беспокойней и жаднее отца. Он постоянно плавал к Средиземью вести там побережные войны, надеясь получить власть над тамошними Людьми, и стяжал среди воинских командиров и флотских офицеров славу. Около смерти своего отца Фаразон был в походе, возвратился поспешно, как только узнал дурную весть, и всё-таки привёз с собою большое богатство, чем поднял свой авторитет среди Королевского Народа.
От трудов, волнений и печали Тар-Палантир состарился быстро и умер недолго после брата, и наследницей его единственной была дочь Мириэль (имя ей Тар-Палантир дал эльфийское). По обычаю и закону Нуменоридов власть переходила к ней, но Фаразон силой взял Мириэль в жёны. Поступок его был тем противен закону, что свадьбу совершили против воли невесты, да и обычай не допускал даже среди Рода Королей браки родичей столь близких, как двоюродные племянники. После свадьбы Скипетр перешёл в руки Ар-Фаразона (по-эльфийски звали его Тар-Калионом), а жену он заставил сменить имя на Ар-Зимрафель.
И Ар-Фаразон Золотой оказался из всех владельцев Скиптра Морских Королей со дня основания Нуменора самым властным и гордым, а ведь покоились уже в каменном склепе под Менельтарма на золотых ложах двадцать Королей и три Правящие Королевы.
На своём резном троне в зените славы своей сидел в Арменелосе Король незаконный и узурпатор, замышляя тёмное военное дело. В походах своих в Средиземье Фаразон узнал, сколь могуч Саурон, и как велика его ненависть к Вестернессе. Когда Фаразон покинул войну, Саурон вскоре начал обширное наступление, приведя все свои силы в действие, о чём Королю доложили капитаны кораблей, возвратившихся с Востока. Порты-крепости были плотно осаждены, а Тёмный Властелин открыто именовался Королём Людей, грозя если не уничтожить самый Нуменор, то согнать Дунедайн обратно в Море.
Рассердившись в душе, Ар-Фаразон долго обдумывал эту весть, питая надежду на неограниченную и своевольную власть над всеми Людьми. Без совета Валар, не спрашивая иного мнения, кроме своего, Фаразон решил потребовать для себя высшего титула и подчинить Саурона, поскольку счёл, что нет и не будет правителя сильного и могущественного довольно, чтобы перечить наследникам Эарендила. Кузницы были скоро заняты огромным заказом оружия, плотники взялись за постройку самого большого флота, и когда корабли были срублены и снаряжены, Ар-Фаразон посадил на них самую большую армию, какая дотоле бывала, и сам повёл её на Восток.
Видели те паруса на закате, блистающие золотом и кровью, видели с побережий и бежали дальше в страхе. В огромную нерукотворную гавань Умбар прибыл флот Фаразона, в самую сильную крепость Нуменоридов, и под грохот барабанов и звон труб ступила на берег армия Дунедайн. Молчанием и пустой тишиной приветствовало их Средиземье. Неделю Ар-Фаразон в полном порядке парадным строем шёл вглубь земли, пока не поднялся на холм, где был поставлен шатёр его и трон, а внизу вокруг, словно поле цветов, разошлись кругами бесчисленные синие, жёлтые и белые палатки его войск. Герольды приказали Саурону выйти безоружным и клясться Королю в верности.
И Саурон вышел. Покинул, спокойный внешне, свою твердыню Барад-дур, не предложив даже пробного боя, поскольку сила Нуменора превзошла все слухи, известные ему, и ни один раб Саурона не мог бы ручаться в победе над тем войском. Состязаться с Дунедайн силами время ещё не пришло, а Саурон был достаточно хитёр и умён, чтобы добиться своей цели мирными, но не менее действенными средствами. Сдержав и скрыв гордость, он поклонился Ар-Фаразону, развязал язык, и ничьи слова Королю в тот час и день не казались мудрее.
Нуменорида, однако, обмануть было не слишком легко, и Ар-Фаразон решил, что на всякий случай для укрепления данных клятв следует держать Саурона со всеми его сильными слугами под своим оком в Вестернессе. Такому решению Саурон внешне противился, но в душе был рад, ибо оно сбрасывало с Тёмного Властелина необходимость придумывать предлог явиться самолично в Нуменор. Миновал Саурон Море, увидел и славный остров, и прекрасный город Арменелос, и ошёломлён был, но вместе с тем зависть и ненависть его только укрепились.
Наблюдательность, сдержанность и хитроумие Саурона оказались достаточны для того, чтобы в три года приблизиться к Королю до положения первого тайного советника. Мёд сладчайший был на его змеином языке, и Знание, Людям ещё не известное, использовал Саурон в свою пользу. Остальные приближённые, видя столь быстрый подъём Саурона, стали к нему прилепляться, все, кроме одного Амандила Правителя Андуние. Перемена произошла в стране, Верные были беспокойны, страх проникал в их сны, и вновь они бежали в Средиземье. А те, кто остался, получили от врагов своих имя Бунтарей. Саурон, принимаемый теперь многими на веру, постепенно опроверг всё, что говорили Валар об Арда, обещая на Западе и Востоке новые и многочисленные земли с неизмеримыми богатствами.
— Но, если дойдём мы до края тех стран и не удовлетворимся, и если до края мира дойдём, увидим, что за краем лежит Древняя Тьма, из которой мир создался. Тьма одна вечна и самодостаточна, и Властелин её может создать царства новые, чтобы одарить своих верных союзников, и не будет предела их богатству и могуществу.
— Кто же Властелин? — спросил Фаразон.
Только за плотно запертыми дверями ответил ему Саурон, чтобы никто иной не услышал его ложь:
— Не почитают теперь имени его, поскольку Валар вас обманули, поставив впереди некого Эру, плод их хитроумной фантазии, направленный на подчинение Людей, чтобы трудились вы для Валар. Только от них слышите вы слова Эру, и никогда сей вымысел не противоречит своим вещунам. Но настоящий Властелин, чьё время господства придёт ещё — Мелькор, Властелин Арда, Освободитель, кто избавит вас от заблуждений и укрепит стократно против обманщиков.
Ар-Фаразон стал почитать Тьму и Мелькора Властелина её сначала тайно, а потом и при Людях, которые поверили ему и последовали за Королём. Был тогда, конечно, некоторый остаток Верных в Роменна и близ этого города, не считая редких семей, разбросанных тут и там. Своими вождями, в ком искали они крепость духа и нравственную силу, Верные считали Амандила, советника Королевского, и сына его Элендила (того самого — отца Изильдура и Анариона), хотя были они ещё по мерке Нуменоридов молоды. Амандил и Элендил были умелыми флотоводцами. Хотя и не правили они на троне, но их линия в Роде Эльроса была совершенно прямая, от отца к сыну, и чистая. Юность Амандила прошла при Фаразоне, и Королю он был дорог и дружен, несмотря на принадлежность к Верным. Так было до прибытия Саурона. Тёмный Властелин, не терпя Амандила больше других, скоро отдалил его от трона и из фавора, но доколе Амандил оставался знатным человеком беспорочной жизни, безупречной чести и лучшим адмиралом флота, повод наложить на него руки не представлялся.
Переселившись из столицы в Роменна, Амандил собрал там понемногу и секретно самых надёжных из Верных, опасаясь, что зло будет теперь идти быстрыми шагами. Так и произошло — Верные скоро оказались в опасности.
Менельтарма была совсем заброшена. Даже Саурон не смел осквернить священную площадку, но под страхом смерти Фаразон запретил подниматься туда всем, даже чтившим Илуватара Верным. И Саурон убеждал Короля срубить Белое Древо как знак Элдар, Валинора и Света.
Поначалу Король не позволил это сделать, поскольку предсказание сурового Короля Палантира было слишком свежо, и даже Фаразон считал судьбу своего рода связанной с Нимлотом. Отвергнувший Валар, он теперь цеплялся за этот старый знак прешедшей дружбы с ними. Но Амандил, узнав о намерении Саурона, был уязвлён глубоко, поскольку понимал, что Саурону необходимо лишь время, и все его повеления будут исполнены. Тогда Амандил рассказал Историю Древ Валинора сыну и внукам. Изильдур один из троих не выразил даже тенью мысли своё чувство, оставшись внешне равнодушным, но на ту же ночь свершил поступок, прославивший его на Эпоху. Переодевшись и замаскировавшись, он проник в Арменелос, вошёл на Королевский Двор, что был теперь Верным запретен, и приблизился к Древу, которое вообще никому не было дозволено видеть, охраняемое преданными Саурону стражами. Нимлот было бесцветно, поскольку осень пришла, а к дереву, сколь бы ни было оно благословенно, вместе с закатом королевского рода подступала старость. Изильдур сорвал с его ветки единственный плод и намерился было тихо уйти, но стражи заметили его, хотя не узнали. Случился на площади поединок, в котором Изильдур был ранен серьёзно, но сумел бежать. В Роменна добрался он благополучно и передал плод Амандилу, после чего упал, почти мёртвый. Амандил тайно посадил семя, и когда весной из земли поднялся росток и развернул листья, Изильдур, до того лежавший пластом, поднялся с постели, и раны перестали его беспокоить навсегда.
Доблесть Изильдура оказалась ко времени, ибо после того случая Фаразон позволил срубить Белое Древо и отказался от своего родства и союзов своих предков. На вершине холма, на котором Арменелос Золотой стоял, столица Нуменоридов, Саурон велел построить храм, круглый в плане. Пятьсот футов он был в поперечнике, пятисотфутовые стены толщиною в пятьдесят футов поднимали огромный купол, покрытый серебром. Поначалу далеко был виден тот купол, сияющий на солнце, но серебро почернело скоро, ибо в куполе был дымоход алтаря, на котором непрерывно поддерживали копотный огонь. Первые языки пламени на нём Саурон зажёг своей рукой из высушенных веток Нимлота, и прежде всего пропал в храме расщеплённый ствол Белого Древа, после чего неделю лежал и не поднимался над всею страной тёмный дым, едва-едва унесённый ветром на запад в Море.
Дым с той поры поднимался над Арменелосом постоянно, поскольку власть Саурона росла. В храме том с необычайной жестокостью и пытками лили рекой кровь, принося Мелькору жертвы для освобождения от Смерти. И кровь та была Верных, хотя открыто цели своей Король не показывал, обвиняя их лишь в неуважении к власти, подготовке бунта, распространении лживых слухов и отравлениях. Обвинения были ложны, а стали действительны, ибо ненависть порождает самое себя.
Несмотря ни на что, смерть Нуменоридов не оставила, а, наоборот, приблизилась, приходя всё раньше и находя пути самые необычные. Дотоле Люди жили долго и умирали мирно от старости, покидая жизнь в Арда от бессилия. А при Сауроне появились болезни тела и разума, заставлявшие Нуменоридов переселяться мучительно в обители, как они теперь считали, своего Властелина Мелькора, и лишь проклятия слышались из уст таких переселенцев. Оружие стало повсеместно в Нуменоре, а от него ссоры и убийства, поскольку стали Люди гневливы. Саурон ездил по стране и слуг своих рассылал, чтобы восстанавливать друга против друга, брата на брата, чтобы поднимать ропот против Короля, власти, богатых соседей, за что назначал сам же жестокие наказания.
Как бы то ни было, Нуменоридам казалось, что страна их процветает, и если люди не становятся счастливее в спокойствии, то сильные умножают силу, властные — власть, а богатые — своё богатство. Под руководством Саурона росли они, строя новые источники механической силы, огненные машины и гигантские корабли. С оружием плавали Нуменориды в Средиземье, и даров не привозили, порядка не несли, а только войну, ярость и кровь. Грабили Людей Средиземья, ловили их и угоняли в рабство, приносили бессчётные жертвы на своих алтарях, появившихся в каждом порту. Славная память о добрых Королях Из Моря тяжестью того злодейства была раздавлена.
Ар-Фаразон Золотой Король Звёздной Страны оказался самым могущественным тираном, какой бывал со времени Мелькора, и в мыслях его давно уже царил Саурон. Шли годы, неумолимо и скоро, и чем ближе подступала старость, тем нетерпеливее и гневливее становился Король. Пробил час Саурона, подготовленный так давно и тщательно, и настало время их главной беседы, в которой следовало снять с Фаразона все ограничения традиций, закона и силы.
— Валар владеют Бессмертной страной, и лгут тебе, стараясь в меру сил сохранить в своих руках эти бесценные земли и в них скрывать власть над землёй от Короля Людей. Несомненно, дар бессмертия предназначен не для всех подряд, но для самых лишь достойных того, могучих, родовитых и гордых, и, разумеется, несправедливо сей дар держат дальше от Короля Ар-Фаразона Непревзойдённого, могущественнейшего сына земли, с которым Манве едва ли сравнится. Великие Короли не знают запрещений. Они приходят и берут своё.
Жизнь Фаразона к тому времени завершалась, и, чувствуя приближение Смерти, Король едва владел собой и не мог уже рассуждать бесстрастно. Войну с Валар затеял он под влиянием Саурона, поначалу в глубокой тайне, но не от всех. Амандил заметил эту подготовку, и осознал с ужасом, ибо Люди Валар в войне не ровня, и скорее мир будет перевёрнут вверх основанием в подобном сражении, чем Люди выиграют Аман. Сказал он Элендилу:
— Слишком темно наше время, и нет Людям надежды на спасение, ибо Верных почти не осталось. Я начинаю думать план предка нашего Эарендила, который в отчаянную минуту отправился на Запад под парусом, презрев всякие границы, и я отправлюсь вслед за ним, и самому Манве скажу, если потребуется, прося помощи, пока не пропало всё.
— Неужели Короля ты предашь? — ответил Элендил. — Его поклёп на нас врагами и шпионами известен всем, и теперь он станет истиной.
— Зная, что Манве нуждается в подобном вестнике, — сказал Амандил, — я оставлю этого правителя, ибо двум столь разным Королям Арда служить нельзя, а от старшего из них отказаться человеку невозможно. Я буду просить жалости для Людей, об избавлении от Саурона Обманщика тех, кто ещё Верен. А что касаемо Границы, я возьму на себя всю вину, чтобы сохранить свой народ.
— Отец, но что же ждёт твою семью и твой народ, когда раскроется цель твоего побега?
— Не раскроется, — ответил Амандил. — Я уже многое приготовил и всё обдумал. Бушприт мой будет направлен на восток, куда корабли наши отплывают ежедневно, и только потом, свернув с торной дороги на юг или север, как позволят ветры, я обогну наш остров и поплыву на Запад. А тебе, сын, советую приготовить для отплытия другие корабли, чтобы достаточно их было для всех Верных, и чтобы в один час вы могли поднять якоря. Соберите на них то, что жаль оставить навсегда, и сидите безвылазно в Роменна, чтобы каждый час оставаться готовыми плыть на восток. Нашему родичу на троне Амандил перестал быть столь близким другом, как раньше. Он не опечалится, если мы все уплывём — на время или навсегда. Только не допускай слухов о многочисленности своего побега, чтобы не вызвать гибельного к нам внимания. Король готовит войну, в которой нужны будут все его силы. Ищи Верных, согласных и готовых к тебе присоединиться в нашем замысле.
— Каков же замысел? — спросил Элендил.
— Не оказаться ни в коем случае в войне и наблюдать. Пока не вернусь, не могу ничего больше сказать. Похоже на то, что из Звёздной Страны вам путеводной звезды не будет, ибо мы прокляты. Бросим родину зачумлённую без надежды очистить её, бросим всё, что любим, и мертвыми сердцем станем при жизни, Изгнания будем искать. А где — то лишь Валар известно.
После того разговора Амандил попрощался с семьёй, будто к смерти готовясь.
— Может быть, и скорее всего будет так, что меня вы не увидите. И знака, подобного показанному Эарендилом тридцать три века назад, от меня не придёт. Ждите в готовности, ибо конец известного нам мира близок уже.

Tags: Сильмариллион
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments