elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:

Квента Сильмариллион. Глава XXIV

Глава XXIV. Об Эарендиле и Войне Гнева

Эарендил славный стал вождём Эльфов, живших близ устья Сириона. Эльвинг взял он в жёны, и родились два его сына — Эльронд и Эльрос, также называемые Наполовину Эльфами. Тем не менее, покоя Эарендил не ведал, и крейсирование вдоль берегов Наших Земель его больше не интересовало. Две мысли волновали его и двигали — изведать ширь Моря вслед за Идриль и Туором, и найти, может статься, Последний Берег, и прежде смерти донести до Валар слова Людей и Эльфов Средиземья, чтобы, возможно, подвигнуть их на сострадание.
Дружба Эарендила с Кирданом Кораблестроителем крепла. Старый Эльф с остатком своего племени ещё с года разрушения Бритомбара и Эглареста жил на острове Балар. С помощью Кирдана Эарендил построил Вингилот — Пенный Цветок — красивейший из кораблей, который сохранили песни, с золотыми вёслами и корпусом из белых берёз Нимбретила, с парусами серебряными, словно луна. В „Записи об Эарендиле“ сказано много о приключениях его среди безвестных земель и вод, среди бесчисленных островов Великого Моря, когда Эльвинг ждала его из похода на берегу Сириона, печальная.
Ни Туора, ни Идриль Эарендил не нашёл, и к Валинору не приблизился дальше других, свернув обратно от противных ветров и зачарованных теней, пока, соскучившись по Эльвинг, не развернулся совсем и поставил парус к Белерианду. Сердце торопило его, ибо странный страх чувствовал Эарендил в ночных своих снах, и ждал на бессонной вахте того самого ветра посильнее, с которым он боролся, а теперь радовался быстроте его и мощи.
Когда Майдрос узнал, что Эльвинг спаслась в устье Сириона и владеет теперь Сильмарилом, он, вспомнив, что устроили в Дориате Братья, левую руку, взметнувшуюся было к эфесу меча, опустил. Но Клятва со временем выжгла Четверым разум, и Род Фёанора, собравшись с охотничьих дорог, снова выслал дружественное, но суровое слово. Ни Эльвинг, ни Эльфы её не пожелали поступиться Камнем, добытым Береном, укрытым Лютиен, Драгоценностью, за которую погиб Диор, тем более в отсутствие своего правителя Эарендила. Некогда Синдар Дориата и Гондолиндрим, а теперь единое племя владевших Сильмарилом, видели в нём свою славу и источник растущей силы. И тогда произошло самое жестокое, но последнее побоище Эльфов против Эльфов — третье из страшных последствий Клятвы.
Четверо сыновей Фёанора без дальнейших обменов словами пришли с оружием к Сириону и разгромили Племя Эльвинг. Правда, такая сумятица царила в умах Элдар тогда, что частью сподвижники Рода Фёанора совсем отказались вступать в бой, а частью перешли на сторону Эльвинг. Победа, тем не менее, осталась за Майдросом и Маглором, потому что Амрод и Амрас были убиты. Кирдан и Гил-галад опоздали и приплыли, когда Эльвинг с сыновьями скрылась в неизвестности. Эльфы присоединились к Гил-галаду Старшему Князю, погрузились на корабли и ушли на Балар. Говорили, что Эльрос и Эльронд в плену, а Эльвинг, не бросая Наугламир, прыгнула со скалы в Море.
Майдрос и Маглор Камень не получили, но и потерять его не дал Ульмо, поднявший Эльвинг из глубины, обратив её в лебедя с Сильмарилом по-прежнему на груди, сияющим, словно звезда. Ночью Эарендил нёс вахту на носу корабля, когда увидел облако света, слишком яркого, чтобы оказаться луной, и слишком быстрого на крыльях грозы и бури. Поют, что Эльвинг камнем упала на белую палубу Вингилота, обессилев от страшной спешки, и Эарендил согрел необычную птицу. А утром обнаружил, что Эльвинг, усталая, спит подле него.
Эарендил горевал, что разрушен его дом, а сыновья пленены, и более всего боялся, что их убили. Как ни странно, этого не произошло. Усыновил Эльроса и Эльронда Маглор Певец, полюбив их искреннее, как своих сыновей, всей обессиленной и израненной лезвиями Клятвы душой.
Решив, что в Средиземье осталось лишь отчаяние, Эарендил не вернулся в Белерианд. Развернув корабль, он направился прямо на Запад, и стоял подолгу над форштевнем Вингилота. Сильмарил был укреплён на нём обручем, и Мудрые считают, что сила Фёанора, сохранённая в благословлённом Вардою Камне, вела Эарендила, и Валар не могли удержать возвращения Великого Эльфа. Чем дальше, тем сильнее разгорался Сильмарил, пока берёзовый волнорез Корабля Средиземья не вошёл в воды, которые дотоле бороздили одни лишь Телери. Эарендил миновал Очарованные Острова, пересёк Море Теней, и, не задержавшись у Тол Эрессеа — Одинокого Острова — смело вошёл в Залив Эльдамар. Телери увидели корабль с Востока, и изумились Свету, следовавшему на нём. Первым из всех Смертных Эарендил причалил к берегам Аман, и сказал Эльвинг и спутникам своим Фалатару, Эреллонту и Айрандиру:
— Здесь не высадится никто, кроме меня, чтобы не попасть под гнев Валар. Я же дерзаю, во имя Двух Племён.
— Я следую за тобой, — ответила Эльвинг, — даже если потом мы разойдёмся навеки.
Она выскочила на пенный берег и подбежала к Эарендилу, а Эльфы остались на корабле, не встретившись больше со своим вождём, тревожным гнева Сил за самовольное прибытие в Аман. Эльвинг же Эарендил сказал:
— Ожидай меня здесь, ибо одному должно принести весть, для которой я сюда пришёл.
Он ушёл, миновав Калакирья, проход странно молчаливый и безлюдный. Как некогда Враг с Унголиант, так и Эарендил застал Валинор на большом праздновании, когда все Эльфы ушли либо в Валимар, либо к Манве на Таникветил, оставив Тирион.
Немногие стражи Города издалека заметили чужеземца, несущего необычный и яркий свет, и поспешно направились в Валимар. Эарендил вошёл в город, но Тьюна был пуст, и Тирион молчалив настолько, что Эарендил подумал, не случилось ли в Благословенной Стране разгромное бедствие. Он звал на языках Людей и Эльфов, но некому было отвечать. Хрустальная пыль с улиц Первого Города покрывала одежду Эарендила, когда он, пройдя прозрачными лестницами, спускался с холма, блестя в свете Камня. Эарендил повернул к Морю.
И вдруг, когда он отошёл довольно от Тириона, с высоты холма раздался громовой голос приветствия:
— Хейл, Эарендил Мореплаватель прославленный, давно ожидаемый и неприглашённый! Хейл, Эарендил Светоносный, чей луч был прежде Луны и Солнца, слава Племени Земли, наша звезда среди Тьмы, светоч рассвета и блеск заката!
Так говорил Эонве вестник Манве, спешно прибывший из Валимара призвать Эарендила пред Силы Арда. Вошёл Эарендил в Валинор, вошёл и в Валимар, и с того времени на земли Смертных не ступал. Валар собрались в Кольце Судеб, пришёл даже Ульмо из вод Океана, и пред всеми ними Эарендил сказал слово от Двух Племён, прося прощения за свершённое Нольдор, за что они потерпели довольно, прося жалости для Смертных и Эльфов, прося помощи. И Валар не отказали.
Эльфы говорят, что когда Эарендил возвратился на берег Моря за Эльвинг, Мандос сказал:
— Неужели Смертный может живым ступить на Бессмертные Земли, не расплатившись за то жизнью?
— Для того он и рождён, — ответил Ульмо. — Рассуди мне, кто Эарендил — Смертный ли наследник Туора из Рода Хадора, или сын Келебриндаль дочери Тургона из славного рода Перворождённого Финве?
— Равно и Нольдор, добровольно ушедшие, возвратиться сюда не могут, — ответил Мандос.
А после них сказал последнее слово решения Манве:
— В этом случае мне надлежит совершить его участь. Потомок Двух Племён решился на величайшую в Арда опасность ради них, и посему гнев наш не будет ни на Эарендиле, ни на Эльвинг, любящей его. Но, как бы то ни было, в Землях Смертных за рубежами Аман их не будет. Я решаю так — Эарендил, Эльвинг и сыновья их будут выбирать свободно, которому Племени примкнуть, за какой Судьбою числиться, по чьему Закону быть судиму.
Тем временем в отсутствие Эарендила Эльвинг было одиноко и страшно бродить по берегу Моря. И, постепенно двигаясь на север, она заметила Альквалонде, порт для флотов Телери, которые приняли её хорошо и слушали взволнованно о Белерианде, Гондолине и Дориате. Там и нашёл её Эарендил, в Гавани Лебедей, и оттуда их вновь пригласили в Валимар к Старшему Королю Арда.
После того, как решение Манве сказали им, Эарендил ответил:
— Пусть прежде выберет Эльвинг, ибо я буду с нею где угодно.
Эльвинг решила примкнуть к Перворождённым, отчасти из-за судьбы Лютиен, и Эарендил решил также, хотя его сердце более тяготело к Людям, к Племени его отца. После этого Эонве вновь отправился на берег, где ожидали близ прибойной волны спутники Эарендила, и, пересадив их в другое судно, отправил обратно на Восток, для чего Манве поднял сильный и ровный ветер. А корабль Вингилот пронесли чрез весь Валинор к самым границам мира, к Двери в Ночь, чтобы поднять его на волны Небесного Океана.
Прекрасен и необычен стал корабль, полный яркого и чистого света. Блистая алмазной пылью, Эарендил стал на носу Вингилота, и с ним по-прежнему был Сильмарил, чтобы светить вперёд ему в путешествиях в безграничную почти Беззвездную Пустоту. Чаще всего Мореплаватель показывается на закате или близ рассвета, возвращаясь из своих странствий в Валинор.
Эльвинг оставалась на берегу, ибо ледяная Пустота была ей не по силе. Земля и воздух Арда были для неё слаще. Для Эльвинг построили из светлого камня башню чуть севернее, близ границ Разделяющих Морей, куда прилетают по времени все морские птицы. Говорят, что Эльвинг знает их язык, поскольку сама однажды стала птицей, а со временем и научилась летать. Велики и серебристо-серы её крылья. Когда Эарендил возвращается в Валинор, Эльвинг летит ему навстречу, как после своего спасения из Моря. Тогда на Одиноком Острове самые зоркие из Эльфов могут заметить её, алым горящую в свете заходящей солнца.
Когда впервые Вингилот поднялся на волне Небесного Океана, неожиданно ярко зажглась для Средиземья новая звезда Гил-Эстел — Звезда Надежды. Когда снова показалась она вечером, Майдрос сказал Маглору:
— Сильмарил снова сияет на Западе.
— Если действительно то Сильмарил, что мы видели брошенным в Море, — ответил Маглор, — то сообразно поступают Валар силе своей и мудрости. Должно нам радоваться, ибо теперь многих радует Камень, для любого намеренья злого неуязвимый.
Эльфов покинуло отчаяние, а в душе Моргота появились сомнение и тревога.
Тем не менее, Враг и мысли не допускал о том, что с Запада на него может придти вооружённая сила. Гордый, мнил он свою страну несокрушимой, и для открытой войны считал неуязвимой самим ужасом, внушаемым Врагом. Посчитав, что Нольдор навеки стали чужими для Властителей Арда, Моргот думал, что Валар будут довольны в своей благословенной и неприступной стране, не желая ничего за её рубежами. Врагу, не ведающему жалости, поступки из сострадания были чужды, непонятны и трудны для расчёта.
А пока Валар готовили свою армию, и под их знамёна поднялись и Ваньяр с Ингве во главе, и Нольдор, не покидавшие Валинора, под мечом Финарфина сына Финве. Только Телери не желали присоединиться, не сумев забыть Резню при Альквалонде и пожог своих чудных кораблей. Правда, Эльвинг удалось смягчить их, и по её просьбе (была она ведь из рода Тингола, как никто ближе к Телери) из Альквалонде вышли корабли для всей армии Запада и на тех кораблях матросы, чтобы править ими. Но на берег Наших Земель ни один Телери не высадился.

1.

Едва известно о том, как армия Валар прибыла в Средиземье, поскольку в ней не было ни одного Эльфа, кто после жил бы в Средиземье и писал хроники Истории. Только потом узнали о том походе, и только в Аман. Известно, что армия Запада высадилась на берег Севера, и под всеми небесами гремела труба Эонве, а горы содрогались под тяжкою поступью полка Юности в сияющей так ярко броне, что Белерианд казался зажжённым.
Встреча Валар и Врага названа Великой Битвой, или Войной Гнева, когда все до последнего орка силы Моргота были выведены из Ангбанда. А было под его рукой так много, что Анфауглит не вмещала той армии, а Север был ей тесен для манёвра.
Ничто Морготу не помогло. Те Бальроги, кто не был убит, бежали в самые глубины Земли в недостижимые пещеры ниже корней гор. Бесчисленные орки исчезали, как сухая солома в пожаре, и потом очень долго ещё они не имели сил тревожить Средиземье. Друзья Эльфов, сколько осталось их от Трёх Племён, были на стороне Валар, и в тот час настала их месть за Барагунда и Барахира, Гальдора и Гундора, за Хуора и Хурина и за многих других вождей. А львиная доля Людей, как племя Улдора и другие, пришедшие с Востока, были в рядах Врага, о чём Эльфы никогда не забыли.
Видя, как разбиты, разгромлены и рассеяны его полки, Моргот испугался, выходить к бою храбрости ему не хватало, и Враг выпустил последнюю свою надежду, подготовленную давно и тайно — крылатых Драконов, исшедших из глубины Ангбанда в небо со страшным грохотом, под вспышки молний в клубе огня.
Валар немного даже отступили, но тут в небесах показался Эарендил, а вокруг Вингилота были собраны все большие и годные к бою птицы с Торондором во главе. День и ночь длился воздушный бой, а раньше рассвета Эарендил зарубил Анкалагона Чёрного, самого большого из Драконов, и тот, падая с небес, разбил горы Тангородрима в щебень последними судорогами. Поднялась Солнце, Валар двинулись вперёд, уничтожив почти всех Драконов, и Ангбанд стоял, лишённый крыши и прикрытия.
Валар спустились вглубь Ангбанда, где Моргот, бежавший в самый нижний зал, был загнан в угол. И по-прежнему доблести у него не оказалось. Враг просил прощения и замирения, но Валар, отрубив ему ноги, швырнули ниц, сковали так знакомой Мелькору цепью Ангайнор, а Железную Корону надели ему на шею, словно гирю на Врага навесив, так что голова Моргота склонилась до колен. Сильмарилы были сняты, и, неуязвимые, снова воссияли под небесами. Эонвё взял их на хранение.
Так завершилось господство Ангбанда на Севере, страна эта разбита и разгромлена, а из каторжных тюрем её вышли на свет дня тысячи Эльфов, не узнавая своей страны. Действительно, так яростен был Гнев Валар, что вновь не уцелела самая земля, Север разбился надвое, и в трещину ворвалось Море, реки переменили течение, долины поднялись горами, холмы пропали, а от Сириона не осталось совсем ничего.
Герольд Короля Эонве призвал всех Эльфов Белерианда возвратиться на Запад прочь из Средиземья. Майдрос и Маглор не желали даже слушать. Несмотря на все свои бедствия и усталость, они решили до конца исполнить свою Клятву, приняв бой за Сильмарилы даже со всеми силами Валар, даже вдвоём против всего мира. Посему Братья отправили Эонве послание с просьбой вернуть им Камни Фёанора, украденные Врагом.
Эонве ответил, что прежнее право сыновей на Наследство Фёанора давно уже прешло в ничто из-за жестокости Братьев, ослеплённых Клятвой. Особенно из-за убийства Диора и разгрома Племени Эарендила. Сильмарилы должны возвратиться на Запад, где появились, а Майдрос и Маглор должны также возвратиться в Валинор к суду Валар, и только по их решению Эонве может распорядиться Камнями. Маглор был согласен, ибо сердце его было изнурено и пристыжено:
— Клятва не говорит нам торопиться. В Валиноре, может статься, всё будет прощено, забыто и возвращено мирно.
Майдрос отвечал ему, что в Аман, если дружба Валар будет от них отнята, исполнение непреходящей Клятвы станет совершенно невозможным.
— Кто знает, — сказал Майдрос, — что они устроят для тех, кто посмеет не повиноваться Силам в их собственной стране? Или попробует устроить войну в Благословенном Королевстве?
Маглор возразил:
— Разве сами Манве и Варда не отказались понуждать нас к исполнению Клятвы? Теперь она пуста.
— Но как нам спросить Илуватара, кто выше всех Кругов Мира? — ответил Майдрос. — Илуватаром клялись мы, безумцы, и Вечною Тьмою погрозили себе за неверность слову. Кто же освободит нас?
— Если никто нас не во власти освободить, Вечная Тьма будет для нас и при исполнении Клятвы и при нарушении её, — сказал Маглор. — Только меньше бед мы причиним, если откажемся от слова.
Поспорив, Маглор подчинился Майдросу, и оба брата стали думать, как получить Сильмарилы в свои руки. Переодевшись, они ночью проникли в шатёр Эонве, убили стражей и забрали Камни. Тогда из-за шума проснулись все, и Майдрос с Маглором приготовились встретить желанную смерть. Но Эонве не допустил этого. Он позволил братьям уйти на все четыре стороны беспрепятственно, и забрали они каждый по Сильмарилу, рассудив так:
— Один пропал, два осталось. И нас двое. Так разделим наследство.
Нестерпимою болью жёг Сильмарил руку Майдросу, и Эльф понял, что Эонве прав, право его на Наследство пропало в Ничто, а Клятва оказалась напрасной. В гневе отчаяния он бросился в огненную трещину, и неуязвимый Сильмарил канул во чрево Земли.
Маглор не мог перенести пытку от своей доли отцовского сокровища. Не в силах терпеть, он выбросил Камень в Море, и с тех пор вечно скитался по берегам его с песней сожаления и страданий. Велик был Маглор среди менестрелей Древности, и один лишь Дайрон превосходил его. Больше Эльфы Маглора не видели, а Сильмарилы наконец нашли свой приют и покой: один — в небесах, другой — в глубине Океана, третий — в огне Земли.

2.

Огромный флот построили на берегах Средиземья, чтобы пересечь Западное Море, и Элдар, подняв паруса, покинули страны Смертных, страны своей боли, печали, войны и плача. Ваньяр под чисто белыми знамёнами возвратились в Валинор в славе, но не в полной радости, ибо Сильмарилы не вернулись к ним. Собрать Три Камня снова вместе можно, лишь разрушив Эа и переделав его наново.
Эльфы Белерианда поселились на Тол Эрессеа, который уже и не Восток, но ещё не Запад, который от Смертных далеко, но к Валинору совсем близко. Валар простили их, Манве вернул своё благоволение, Телери забыли первую смуту, а Проклятие завершилось и успокоилось.
Не все Эльфы ушли из Средиземья, выстраданного ими кровью многих веков, и в течение нескольких Эпох они оставались в Этих Странах. Кирдан Кораблестроитель, Келеборн Дориатский и жена его Галадриэль — единственная, оставшаяся живой из Вождей Нольдор, кто возглавлял Изгнание. Также остался Гил-галад Старший Князь, с которым был Эльронд Наполовину Эльф, выбравший судьбу Элдар. Брат его Эльрос хотел оставаться Человеком. От них двоих только в кровь Людей вошла частица силы и красоты Перворождённых, и Силы другой, что была прежде Арда. Ведь были они сыновьями Эльвинг дочери Диора из рода Мелиан, и Эарендила Наполовину Эльфа, сына Идриль Келебриндаль из славного Гондолина.
Моргота Валар изгнали через Дверь Ночи в Безвремённую Пустоту за Стены Мира. Вечная стража стоит на тех бастионах под командою Эарендила.
А ложь Мелькора, могучего и проклятого, Моргота Бауглира — Духа Ненависти и Страха, суть в сердцах Людей и Эльфов зерно неистребимое, выбрасывающее до времени новые плети, чтобы вечно приносить свой тёмный плод.

Закончен Сильмариллион. И если кажется, что повествование это шло от высшей красоты к тьме разрушения, стоит вспомнить, что издревле так происходит всё в Арда Повреждённом. Будет ли какая Перемена, чтобы излечить тот вред, Манве и Варда не знают, а если знают, то не скажут, и у Мандоса то не записано.


А я, вероятнее всего, беру небольшую передышку. Но скоро, скоро будет Акаллабет.

Tags: Сильмариллион
Subscribe

  • Подготовка под покраску

    Отмывши стены, можно вновь намесить ведёрочко волмаслоя и заняться латанием дыр. Всё, кстати, пригождается, в канал от трубы водопроводной забил…

  • Текущее - IT

    Вот думаю — если я поставлю на last.fm лайк How much is the fish — он же не поймёт, даже с учётом предыдущего наслушанного Was wollen wir…

  • (no subject)

    К предыдущему. Казалось бы, что вот же, елеронд, ты об этом так давно мечтал, и какого чего же ты с такой мотивацией три месяца провозился с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments