elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:

Квента Сильмариллион. Глава XXIII

Глава XXIII. О Туоре и падении Гондолина

Уже рассказано, что Хуор брат Хурина погиб в Битве Бесчисленных Слёз, а зимою того же года в Митриме его жена Риан родила ребёнка, усыновлённого одним Аннаэлем Серым Эльфом из Племени, жившего некогда в тех нагорьях. Когда Туору было шестнадцать, Эльфы задумали покинуть свои пещеры Андрот и уйти в устье Сириона к Гаваням, но, не успев одолеть и половины пути, попали под натиск Орков и Остерлингов. Вождь Остерлингов Хитлума Лорган взял рабом пленённого Туора, который терпел неволю три года. Сбежав, он возвратился в Андрот и наносил Остерлингам такой урон, что Лорган назначил за его голову награду.
Когда четыре года миновало такого разбойничьего существования, Ульмо решил, что пора действовать. Туора он давно избрал исполнителем своего замысла, а теперь внушил ему мысль расстаться с родиной. Покинув Андрот, Туор отправился на запад через Дор-Ломин, пока не набрёл на Аннон-ин-Голод — Врата Нольдор, построенные народом Тургона ещё когда жили они в Неврасте. Из той арки вёл тёмный тоннель под горы, на другом конце которого было Кирит Нинниах — Дождевое Ущелье, откуда бурная речка сбегала к Морю. Как ни странно, ни орки, ни люди не заметили ничего, и Моргот не узнал о бегстве Туора.
Придя в Невраст, Туор увидел Великое Море Белегайр, которое пленило его сердце навсегда. С тех пор Море звучало в нём постоянно непонятным, но красивым голосом Ульмо. В Неврасте он задерживался несколько месяцев, миновав лето того года, когда решился Нарготронд. Осенью же в небе на юг пролетели семь больших лебедей, которых Туор счёл за знак своей медлительности, и, уйдя за птицами, набрёл на запустелый уже сколько веков Виньямар под горою Тарас, где нашёл по своему размеру подогнанные шлем, щит и кольчугу, и меч вдобавок, оставленные Тургоном по велению Повелителя Морей. Туор облачился и вышел на берег, и с запада налетел вдруг из ясного неба шторм, из волн вышел на песок Ульмо и говорил Туору бросить побережье и искать Спрятавшееся Королевство Гондолин. Также дал он Туору широкий плащ Тени, чтобы скрываться от соглядатаев.
Утром буря прошла, а Туор встретил Эльфа Воронве сына Аранве из Гондолина, отправленного Тургоном в последнюю попытку плавания на Запад. Когда тот корабль, отчаявшись, возвращался в Средиземье, буря потопила его, но Ульмо спас одного Воронве из всего экипажа и выбросил на берег близ Виньямара. Узнав, что Туору предназначил Повелитель Вод, Воронве не мог отказаться. Когда наступила Долгая Зима того приметного года, Эльф повёл Человека в Гондолин, на восток, осторожно и терпеливо под отрогами Гор Тени.
Достигнув Озёр Иврин, они опечалились, видя устроенный там Глаурунгом погром, но гораздо больше их мысли занимал встреченный близ Озёр очень высокий и чёрный человек с тёмным мечом на боку, поспешно шедший на север. Что произошло южнее, ни Воронве ни Туор не знали, и потому пропустили не заметившего их человека мимо.
Волею Ульмо они пришли к тайной двери в Гондолин, по подземному прокопу достигли внутренних его ворот, где стражи взяли их немедленно в плен. По большому ущелью Орфалх Эхор их провели через семь ворот к Эктелиону, стражу последних и главных. Тогда Туор сбросил плащ, и по доспехам из Виньямара Эльфы узнали, что его избрал для них Ульмо. Взглянув сквозь возделанный Тумладен, Туор впервые увидел скалу Амон Гварет и на ней Гондолин — город Семи Имён, самый славный, красивый и богатый каменный город Эльфов в Наших Землях. Эктелион приказал протрубить сигнал, и с белых стен Города, розовевших в лучах зари, прозвучал чисто и звонко ответ.
Наследник Хуора пересёк Тумладен и вошёл в ворота Гондолина, и витыми лестницами поднялся к Королевской Башне, пред которой были изображения Древ. Миновав их, Туор вошёл в тронный зал и предстал перед Тургоном сыном Финголфина Старшим Князем Нольдор. Одесную короля был племянник его Майглин, а слева — Идриль Келебриндаль. Эльфы были все вокруг, но удивлялись, слыша Туора, ибо по голосу и речи трудно было признать в нём Смертного, когда говорил его устами Ульмо. Повелитель Вод предупредил Тургона о том, что Проклятие Мандоса торопится исполниться совсем, чтобы все без исключения труды Нольдор пошли прахом. Посему Ульмо советовал Тургону бросить Город и уйти прочь в Устье Сириона к Морю.
Совет тот Тургон поворачивал в мысли той и иной стороною долго, крепко помня слова, сказанные ещё в Виньямаре: „не преклоняйся пред искусством своих рук, не полагайся слишком на свои замыслы. Помни — надежда для Нольдор на Западе. С Моря придти ей!“ Но был Тургон горд, а Гондолин создан им по образцу великого Тириона, и доверял король своей тайной силе в несокрушимом окружении Гор, которую даже Вала остерёгся бы тревожить. После Нирнайт Арнойдиад Гондолиндрим не желали больше вмешиваться в жизнь Эльфов и Людей, а тем более возвращаться опасным и унизительным путём на Запад. Закрытые бездорожными и прочными горами, укреплёнными заклятием, они, даже отступая перед силой Моргота, никому ещё не позволили безвестно войти или выйти. Правда, и вести из внешнего мира приходили в Гондолин редко и понемногу, отчего Эльфы Тургона мало уделяли им внимания. Без результата искали их разведчики Ангбанда, и тогда ещё даже для Врага Гондолин был коротким словом, смутным слухом и неуловимым местом.
Слова Майглина звучали всегда против Туора, и тем становились весомей, чем больше соглашались с мыслью Тургона. В конце концов, Король отказался от совета Ульмо. Но слова, услышанные Нольдор давно уже, очень давно и далеко, в холодных песках Арамана, звучали для Тургона по-прежнему живо. Он боялся предательства, и после предупреждения Валар решил запереться навсегда. Ущелье, двери и ворота в Окружающих Горах были снесены и засыпаны, и с того времени из Гондолина ни с миром, ни с войной, никто не вышел. Торондор принёс вести о разгроме Нарготронда, а потом и о гибели Тингола и Диора, падении Дориата, но Тургон отказался принимать беды Белерианда своими, а народу своему запретил выходить из Окружающих Гор даже на помощь любому из сыновей Фёанора.
Туор остался в Городе, пленённый красотой и покоем Тумладена и мудростью Гондолиндрим. Он рос над собою, изучая Знание Изгнанных Эльфов, в чём преуспел. Идриль обратила на него внимание, а Туор ещё до того был к ней неравнодушен, отчего желчь и страсть Майглина вскипали снова и снова в его тёмной душе, жаждавшей женитьбы на единственной дочери и наследнице Короля. А Туор поднялся к трону столь близко, что Тургон не отказал, когда Человек пришёл просить руки Идриль. Семь лет спустя прибытия Туора в Гондолин то случилось, но Тургон помнил и слова Ульмо, пославшего Туора ему в помощь, и последние слова Хуора, сказанные в напутствие Гондолиндрим, оставлявшим Нирнайт Арнойдиад.
Свадьбу устроили пышную и весёлую, ибо Туора все Эльфы любили, кроме Майглина и его сподвижников. И случился второй кровный союз Элдар и Эдайн.

1.

Весною следующего года, пятьсот третьего с Возвращения Нольдор в Средиземье, рождён был сын Туора и Идриль — Эарендил Наполовину Эльф, красивый необыкновенно, мудрый разумом Элдар и могучий силою и выносливостью Людей Древности, и, в наследство отца, Море говорило ему неумолчно.
Годы мира и довольства шли над Гондолином, и в то же время над Спрятавшимся Королевством нависла неведомая тень, ибо сетование Хурина над заваленным прежним входом разоблачило перед Морготом далёкий и непроходимый угол гор от Анаха до истоков Сириона, где ни один его раб ещё не бывал. Орлы следили зорко, и замысел Моргота проваливался раз за разом. Идриль Келебриндаль тем временем чувствовала в глубине мудрого и прозорливого сердца тёмное беспокойство. Тогда она велела сделать тайный выход из Города под самой узкой частью долины, чтобы открыть его перед Стенами, севернее Амон Гварет. И особенно следила Идриль, чтобы знали о том выходе самые преданные ей Эльфы, и Майглин не обнаружил его ни за что.
Когда Эарендил был ещё ребёнком, Майглин пропал. Как известно, любимым занятием Тёмного Эльфа был поиск руды металлов, и в этом ремесле он главенствовал над Элдар, трудившимися в передовых шахтах на разработках сырья для кузниц. И время от времени Майглин тайно со своими преданными помощниками покидал Окружающие Горы, хотя Король о таких нарушениях своего приказа не подозревал. А случилось однажды так, что Майглина взяли в плен в такой вылазке Орки, и отвезли в Ангбанд. Тёмный Эльф не был ни предатель, ни слабовольный язык, но жестокая пытка и угрозы сломали его. Он продал жизнь и свободу за Гондолин и план путей в него для атаки. Моргот был рад необыкновенно, и даже посулил Майглину управление Гондолином из-под своей руки и владение Идриль Келебриндаль. А тогда уже страсть к Идриль и ненависть к Туору замазали в глазах Майглина позор его предательства, самого гнусного за всю историю Древних Времён. Но для того, чтобы Тургон не заподозрил ничего, Моргот отпустил Майглина обратно, в качестве своего помощника изнутри, и с тех пор Тёмный Эльф не покидал королевских стен, с улыбкой на лице питая злобу в сердце, и тучи сгущались над Идриль.
Когда Эарендилу исполнилось семь, Враг подготовился и спустил на Гондолин Бальрогов, Орков, волков и сильных и яростных драконов из многочисленного потомства Глаурунга. Враги пришли с севера, где горы были наиболее высоки, а стража потому слишком слаба, и поспели они точно в ночь накануне большого праздника Ворот Лета, когда Эльфы собирались на стенах города и с песнями ожидали рассвета и восхода Солнца. Не розовая заря Востока в то утро поднялась над Спрятавшимся Королевством, но на севере вспыхнул кровавый огонь. Некому было противостоять Врагу, пока его армии не достигли Города, и осаждён и окружён он был без надежды на спасение. Беспримерную доблесть показали на стенах Эльфы знатных родов Нольдор, и полегли там с Перворождёнными предками своими во главе. Не последним в обороне был и Туор. О той битве говорит песнь „Падение Гондолина“, где упомянута и схватка Эктелиона с Готмогом Вождём Бальрогов на королевской площади, когда и Эльф, и Демон убили друг друга, и о последней обороне Башни Тургона там пропето, и о разгроме той обороны, и о гибели Короля, раздавленного камнями разрушенной Башни.
Туор хотел спасти Идриль, но Майглин успел схватить и её, и Эарендила. Тогда Туор бился с Тёмным Эльфом на стене и сбросил предателя на склон. Труп Майглина трижды ударился о скалу и пропал в огне. Собрав Гондолиндрим, сколько осталось живых поблизости, Туор и Идриль вывели их по тайному пути, не зря подготовленному тогда, и Морготу неизвестному. Его военачальники и подумать не могли, что кому-то хватит дерзости отправиться им навстречу — на север, ближе к Ангбанду, на высочайшие перевалы. Дым пожаров и пар, в который обратили Драконы чудесные фонтаны Гондолина, стались по Тумладену седыми вихрями печали, под которыми скрылись беглецы на последней перебежке почти без отдыха по открытой равнине. Несмотря ни на что, они достигли подножий Окружающих Гор, и вопреки голоду, холоду и острым скалам со всеми ранеными, детьми и женщинами взобрались высоко.
Тяжёл и страшен перевал Кирит Торонат — Орлиное Ущелье — узенькая, как шёлковая лента, тропка на плечах острых вершин между отвесной стеной и провалом незримой глубины, осенённая тенью высоких пиков. И на той тропе их осадили орки, расставленные Врагом соглядатаями, и на помощь им явился Бальрог. Положение стало бы смертельным без Торондора и Глорфинделя, магистра гондолинского Ордена Золотого Цветка.
Немало песен сложили о единоборстве Глорфинделя и Бальрога на вершине горы, и оба не удержались на ней и упали один за другим в пропасть. Орлы Торондора спасли отряд беглецов, побросав орков вслед за демоном или разодрав их, так чтобы Моргот не услышал о побеге возможно долее. Сам Торондор поднял тело Глорфинделя из пропасти, и Эльфа похоронили в щебнистой насыпи, на которой потом среди голых скал выросли трава и жёлтые цветы, оставшиеся там до Перемены Мира.
Туор сын Хуора вывел из Гор остаток Гондолиндрим в Долину Сириона, откуда они длинными и изнурительными переходами на юг пришли в Нан-татрен (Страну Ив), и миновали дорогу безопасно, ибо Ульмо по-прежнему хранил Сирион своей силой. Там они отдохнули, залечили телесные раны, а чтобы пригасить неутолимую боль потери, Эльфы сложили песни о Гондолине, его доблестных воинах и прекрасных жёнах, и о любимом всеми Глорфинделе пели в Нан-татрен на исходе года. Туор для Эарендила пропел об Ульмо, как тот появился на берегу Невраста, и с песнью в сердцах отца и сына сильнее зажглась любовь к морскому простору. Туор, Келебриндаль и Эарендил ушли вниз по реке в Устье Сириона, где встретились и присоединились к Племени Эльвинг дочери Диора, остатку Эльфов Дориата, оказавшемуся у берегов незадолго до того. Когда к Острову Балар подплыли вестники с рассказом о гибели Гондолина и Тургона, Старшим Князем Нольдор Средиземья стал на долгие века Эренион Гил-галад сын Фингона.
Моргот же праздновал триумф снова. Клятва Фёанора и его сыновей не заботила его совершенно, ибо данная на неправедно пролитой крови, она больше и больше помогала Морготу и, во всяком случае, ещё ни разу не повредила его замыслам. Даже потери одного из Трёх Камней он не жалел, а радовался, считая Сильмарил единственным раздором, который может со временем свести Нольдор и даже Элдар с лица Средиземья совершенно. Если он и знал об убежище близ Устья, то не подвал виду, готовя, по обыкновению, очередную хитрую ложь.
Но на Сирионе близ Моря Эльфы окрепли под рукой Ульмо, обновив кровь Дориата племенем Гондолина, собиравшимся там постепенно. С Балара прибыли Корабельщики Кирдана, обучив Эльфов строить корабли и плавать по Морю, и жили они у берегов Арверниена.
Около того времени, как говорят, Ульмо вышел из Океана в Валинор (событие чрезвычайно редкое) и перед Кольцом Судеб всем Валар предлагал простить Эльфов, помочь Элдар в крайней нужде против растущего могущества Врага и отвоевать Сильмарилы, в которых только сохранился Истинный Свет Двух Древ Яванны. И Манве сей вопрос решил... Кто знает, что решил Правитель Арда в глубине молчаливой мысли? Одно известно точно — с Ульмо он не согласился. Мудрые говорят, что тогда должное время ещё не пришло, что поколебать решение Сильных мог лишь один, говоривший от лица обоих Племён Потомков, просивший своими устами прощения и сожаления. Клятву Фёанора даже Манве не мог разрешить прежде, чем она нашла бы свой конец, прежде, чем Род Фёанора отказался бы от владения Сильмарилами, чей свет не принадлежит Элдар, но создан Валар.

2.

Старость подкрадывалась к Туору, но вместе с нею и желание постичь глубины Моря росло. Он построил огромный корабль Эарраме, что значит Морское Крыло, и на завершении одного из дней отправился вместе с Идриль на Запад вслед за Солнцем, и больше о нём в Средиземье неизвестно. Гораздо позже узнали, что из всех Смертных один лишь Туор сочтён среди любимых им Нольдор, и участь Туора от Судьбы Младшего Племени отделена и отрезана.


А теперь я уезжаю на ЧР по ЧГК. Война Гнева будет после выходных.

Tags: Сильмариллион
Subscribe

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (4, 5, 6, 7)

    4. И началась в Средиземье Третья Эпоха, после Древних Времён и Чёрных Лет следующая, пора надежд и славы, когда ярки были в памяти времена Союза,…

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (0, 1, 2, 3)

    Поскольку вчерашний день ознаменовался трёхчасовым ожиданием научруководителя, часть „О Кольцах Власти“ выправлена была по недостатку…

  • Акаллабет (2, 3, 4, 5)

    2. В малой скорлупке отплыл Амандил с тремя лишь самыми верными спутниками, сначала на восток, а потом на запад повернув. Все четверо домой не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments