elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:

Квента Сильмариллион. Глава XXII

Глава XXII. О гибели Дориата

Путь Турина Турамбара завершился, но Моргот не спал и не отдыхал, и с Родом Хадора счёт свой завершённым не думал, хотя и Хурин был в его руках, и Морвен потерялась в пустыне без надежды выжить.
Тяжело и безрадостно существовал пленный Хурин. Всё, что знал Моргот о судьбе его семьи, Хурин узнавал также, но ложь была чересчур перемешана с правдою, а добрые вести Моргот умел перевернуть или умалить, как желал. Особенно старался он выставить в дурном свете сделанное Тинголом и Мелиан, которых он ненавидел и боялся. Когда же Моргот счёл своё намерение созревшим, он отпустил Хурина, притворяясь жалостью к совершенно побеждённому противнику. Лгал он, а в душе считал, что Хурин ещё пригодится ему разжигать вражду среди Людей и Эльфов.
Хурин не поверил Морготу, разумеется, ибо знал, что жалость Врагу неведома. Но свободу он принял и ушёл, снедаемый напутствием Тёмного Властелина. Было это через год после смерти Турина, а в плену в Ангбанде провёл Хурин двадцать восемь лет. Он состарился сильно, иссох, поседел, но величественная осанка его сохранилась. Он шёл, опираясь на чёрный посох, опоясавшись мечом. К Остерлингам в Хитлум пришли вести о том, что из Ангбанда выехал большой отряд, сопровождающий старика, которого держат в почёте. Остерлинги не стали задерживать Хурина и позволили ему ходить, где пожелает, и поступили мудро, ибо остаток Племени Хадора счёл Хурина союзником Врага, и более не правителем своим.
Да, освобождение Хурину стало лишь бо́льшей тяготой. Он покинул Хитлум и отправился в горы. Издали он увидел Криссайгрим, вспомнил Тургона, и снова пожелал войти в Спрятавшееся Королевство Гондолина. Лишь одного не знал Хурин — шпионы Моргота следили каждый его шаг. Он спустился с Эред Ветрин, пересёк Бритиах, миновал Димбар и подошёл к подножию Эхориата, где теперь было холодно и пусто. Хурин стоял в низу высокой осыпи, увенчанной гладкой скалой, и даже не подозревал, что оказался над прежним входом в Гондолин. Сухая Река была засыпана совсем и вместе со старыми воротами. Хурин поднял голову и в сером небе постарался различить Орлов, чтобы оседлать их, как в юности. Лишь обрывки Тени проплывали над ним с востока, низкие облака вились над недостижимыми пиками, а единственным голосом этой страны был ветер, равнодушно посвистывавший меж скал.
Тем не менее, орлы следили за горами очень тщательно. Они заметили Турина даже с большой высоты, и за важностью вести сам Торондор отправился к Тургону. А Король ответил:
— Неужели Моргот столь беспечен? Вы ошиблись.
— Нет, — ответил Торондор. — Если бы Орлы Манве ошибались так легко, ваша скрытость давно завершилась бы.
— Тем хуже, — ответил Тургон. — Такое известие может означать лишь одно. Хурин Талион поддался Морготу. Я буду твёрд душою. Да, буду твёрд, и не поддамся.
Когда Торондор улетел, Тургон задумался, и вспомнил, что совершил Хурин из Дор-Ломина, и, скрепя сердце, отправил Орлов искать Хурина и принести его в Гондолин. И было уже поздно.
Пред молчаливыми стенами Эхориата Хурин стоял молча, а склонявшаяся солнце обагрила его седые волосы. Вдруг громко и пронзительно он прокричал, не заботясь, слышат ли его:
— Тургон! Тургон! Вспомни Болото Серех! Неужели глух ты в своих чертогах?!
И только ветер ответил ему.
— Да, так же шумел он в траве у Серех на закате, — сказал Хурин. Солнце скрылась за Горами Тени, ночь упала вокруг, а ветер стих.
К несчастью, Хурина кое-кто слышал. Быстро достигли его слова Чёрного Трона, и Моргот был доволен, поскольку узнал теперь точно, где искать Тургона. Дотоле орлы не подпускали его шпионов даже близко к Окружающим Горам, и первый плод освобождение Хурина Врагу принесло.
Ночью Хурин забылся тяжёлым сном, в котором слышалась ему беспрерывно плачущая Морвен, и называла она снова и снова его имя. Казалось, голос её доносился из Бретила, и потому Хурин вернулся к Бритиаху и по рубежам леса подобрался к Переправам Тейглина. Пограничные стражи видели его, но при луне Хурин до того был похож на древнее привидение, вышедшее из своего кургана, что они не решились к нему приблизиться. В конце концов Хурин пришёл к Кабед Найрамарт, к месту сожжения Дракона, где близко к обрыву стоял серый камень.
Хурин знал хорошо, что на нём написано, и осматривался более вокруг, пока не заметил, что не один. В тени камня он увидел женщину, стоящую на коленях, и она вдруг отбросила в сторону изодранный плащ и подняла взгляд. Стара она была уже и испугана, но в глазах сохранился тот блеск, за который прозвали её Эледвен и сочли красивейшей из смертных женщин, сколько их было в Древности.
— Наконец ты пришёл. Как долго я ждала!
— Слишком темна была дорога, хотя я спешил, как мог, — ответил Хурин.
— Поздно. Их больше нет.
— Но осталась ты.
— Ненадолго, — ответила Морвен. — Скоро мой закат. Время дорого! Расскажи, если знаешь. Как она его нашла?
Хурин ничего не ответил, и молча они сели рядом у камня. Когда солнце закатилась, Морвен взяла Хурина за руку, а вскоре её пальцы разжались, и Хурин понял, что она умерла. И с лица её пропали все следы перенесённых ею горестей.
— Нет, она не побеждена, — сказал Хурин, закрывая Морвен глаза, и всю ночь провёл он недвижно близ шумного Кабед Найрамарт, не слыша воды и не чувствуя ничего. Вдруг холодный ветер бросил ему в лицо брызги, и Хурин пробудился от мысли и вскипел гневом, пересилившим разумные доводы, и пожелал лишь мстить за себя и детей, обвиняя беспочвенно в бедах своего рода всех тех, кто оказывался рядом. Хурин похоронил Морвен с западной стороны камня и вырезал надпись:

Морвен Эледвен здесь же

Говорят, арфист и пророк Глируин из Бретила предрёк, что Камень Бессчастных не сможет повредить Моргот; и даже Белегайр, впоследствии потопившее всю ту страну, не опрокинуло Тол Морвен, который до сих пор стоит в Море далеко от берегов, созданных Гневом Валар. Лишь Хурина нет подле него. Его судьба вела дальше, и Тень сопровождала его.

1.

Хурин переправился через Тейглин снова и пошёл на юг по старой дороге в Нарготронд. Восточнее себя он видел одинокую и знакомую вершину Амон Руд. Он достиг берегов Нарога, перешёл бурную реку по камням разрушенного моста, как до него сделал Маблунг, и остановился пред разбитыми Дверьми Фелагунда, опираясь устало на палку.
Следует знать, что после смерти Глаурунга Мим пробрался в Нарготронд и объявил своим владением опустевшие залы и груду сокровищ, собранную Финродом и Глаурунгом. Он сидел внизу и перебирал драгоценности, пересыпал золото, и никто не тревожил его, ибо от Нарготронда самое воспоминание о Первом Драконе надолго отвадило любопытных. Но теперь пришёл один Человек, стал на пороге, и Мим вышел требовать объяснений. Хурин же ответил:
— Кто ты таков, чтобы запретить мне войти в дом Финрода Фелагунда?
— Я Мим. Раньше, чем Гордецы явились из-за Моря, моё Племя построило здесь залы Нулукиздон. Последний из того народа, я возвратился в свой дом.
— Увы, не придётся тебе наслаждаться наследством. Я Хурин сын Гальдора, пришедший из Ангбанда, и сын мой — Турин Турамбар, тебе известный. Он убил Глаурунга, одного из хозяев занятого тобою дворца. Также мне известно, кто однажды осенью предал Турина...
Тогда Мим упал на колени и просил сохранить ему жизнь, но Хурин без долгих слов отрубил ему голову, скатившуюся на порог Нарготронда. Вошёл он внутрь и задержался ненадолго в страшном теперь месте, где сокровища Валинора, позаброшенные, валялись на полу в пыли. Выйдя, забрал Талион с собой единственную вещь.
На восток пошёл Хурин от Нарготронда, пока не достиг Сумеречных Озёр, что над Падением Сириона, где Эльфы из пограничной Стражи Дориата пленили его и доставили в Тысячу Пещер. Удивлён и опечален был Тингол, узнав в седом старике Хурина Талиона. Но приветствовал пленника Моргота подобающе. Вместо ответа Хурин достал на свет ту вещь, что забрал он из Нарготронда, и было то Наугламир — Ожерелье Гномов — сделанное для Финрода Фелагунда кузнецами Ногрода и Белегоста, прославленная работа Гномов Древних Времён, которую Финрод ценил выше всех богатств Нарготронда. И Хурин бросил его к ногам Тингола со словами:
— Прими плату за то, что берёг моих жену и детей! Вот Наугламир, известное Эльфам и Людям, и взял я его из запустения Нарготронда, где оставил его Финрод, отправляясь с Береном сыном Барахира выполнять твоё поручение, о Тингол Дориатский!
С первого взгляда Тингол узнал драгоценность, и понял упрёк Хурина, но не рассердился и проглотил насмешку. Ответила Хурину Мелиан:
— Хурин Талион, ты обманут Морготом. Смотрящий его глазами видит мир искажённым волею Врага. Немало лет Турин жил в Менегроте в праве наследника Короля. Ни я, ни Король не изгоняли его, и не запрещали возвращаться в Дориат. Также приняли мы твоих жену и дочь, а потом сделали всё, чтобы убедить Морвен не искать в Нарготронде. Мысль Моргота говорила сейчас твоим голосом.
Хурин задумался и взглянул в глаза Мелиан. Долго он молчал, и смотрел, и вспоминал, что было, ограждённый Поясом Королевы от всяких чар, пока не испил до конца чашу, что готовил ему Моргот Бауглир. О том, что было, с той минуты он более не говорил. Склонившись, Хурин поднял Наугламир и передал его Тинголу в руки.
— Король, прими Ожерелье, дар того, кто ничем больше не владеет. Будет оно памятью Хурина из Дор-Ломина, ибо мой путь завершён, цель Моргота во мне достигнута, но я не раб его!
Обернувшись, он вышел из Менегрота, и даже Эльфы отводили взгляд, не смея смотреть в его глаза. Говорят, что на скалистых берегах Моря в прибойной пене завершился путь Хурина, величайшего воина среди Смертных.

2.

На коленях Тингола лежало сокровище неизмеримой ценности, и Король, не отводя глаз, размышлял о нём теперь. Он задумал переделать Ожерелье и поместить на нём Сильмарил. За миновавшие годы Камень Фёанора привязал его к себе столь крепко, что Тинголу становилось трудно расставаться с ним, даже оставляя Драгоценность за дверью самой дальней своей сокровищницы, и он решил носить Сильмарил на себе день и ночь.
В те грозные годы Гномы не прекращали посещать Белерианд, выходя из Эред Линдон и привычно пересекая Гелион по Сарн Атрад (Каменной Переправе). Таким образом, они оказывались на дороге в Дориат и редко миновали Скрытое Королевство, ибо в Менегроте нужда в искусных каменотёсах и кузнецах не иссякала уже которое столетие. Только приходили они уже не малыми группами, а большими отрядами под вооружённым конвоем, чтобы безопасно пересечь беспокойные земли меж Ароса и Гелиона. В Менегроте для гномов были особые помещения. Подобный отряд прибыл в Менегрот незадолго до Хурина, и Тингол велел им переделать Наугламир, если их искусство для того достаточно. С почтением Гномы смотрели на работу своих отцов, но изумил их Сильмарил, и вдруг каждый пожелал забрать Камень и Ожерелье и уйти в Горы. Справившись с искушением, Гномы согласились.
Работа их была долгою, и Тингол проводил все часы с гномами в мастерской глубоко под холмом Менегрота. В должное время труд был завершён, величайшие творенья Эльфов и Гномов соединились, и красота нового Ожерелья оказалась необычайною, ибо теперь бесчисленные камни Наугламир рассеивали причудливо Истинный Свет Сильмарила. Тингол взял его в руки и уже намерен был надеть, как Гномы, которых было против него одного немало, вырвали у Тингола Ожерелье:
— По какому праву повелитель Эльфов требует себе Наугламир, изделие наших отцов, подарок Финроду Фелагунду, мёртвому ныне? Беззаконно пришло оно в руках Хурина, Смертного из Дор-Ломина, выкравшего его из Нарготронда.
Тингол прекрасно понял их настоящую мысль, прикрытую грубо буквоедским предлогом прав владения Ожерельем. В гневе он, не обдумав, бросил им насмешливо:
— По какому же праву уродливое Племя требует что от Элу Тингола, Короля Белерианда, Перворождённого при Куйвиенен много раньше предков Обрубленного Народа?
И приказал гномам уйти вон из Дориата безо всякой платы. Алас! Страсть владения Гномов Тингол лишь разжёг до ярости презрительными словами. Сомкнувшись вокруг Эльфа, Гномы убили хозяина в глубинах его собственного дома, и закончилась жизнь в Средиземье Эльве Синголло, Короля Дориата, единственного, кто съединил кровь Потомков и Айнур, единственного, кто из Позабытых Эльфов видел Истинный Свет Древ Валинора, и умер он, глядя на Сильмарил.
Забрав Наугламир, Гномы бежали из Менегрота на восток сквозь Регион. Но немногие из них достигли Ароса, ибо Эльфы до смерти преследовали грабителей и убийц. Наугламир возвратилось к Королеве Мелиан, а двое гномов возвратились всё же в Ногрод. Там они рассказали, что произошло. Разумеется, не всё честно, но достаточно правдиво: говорили, что Король Дориата велел убить ремесленников, чтобы не оплачивать их работу. Среди Гномов поднялся сначала шум и плач за родичей и искусных мастеров, а потом они стали раздирать бороды и клясться в мести.
Помощи Белегоста запросили из Ногрода, но не получили. Гномы второго города даже пробовали отговорить их, но дело было слишком горячо, чтобы ждать. Из Ногрода за Гелион отправилась большая армия.

3.

Дориат страшно переменился.
Безмолвные и бесконечные часы провела Мелиан у тела Короля Тингола, вспоминая годы, не знавшие иного света, кроме звёздного, и время их встречи в полном соловьёв лесу Нан Эльмот. А в прощании с Тинголом Мелиан видела предвестье гораздо большей перемены и знак завершения Дориата. Среди Племени Майар Мелиан была сильна и высока мудростью, но, полюбив Эльве, она выбрала себе тело Старшего Племени Потомков, связав себя с судьбами материи Арда. Как Эльф родила она Лютиен, и как могущественный Эльф оградила свою страну Поясом Мелиан на века злых лет. Погиб Тингол, и его дух отправился в Мандос, а Мелиан сломалась. Сила её убыла в Нельдорет и Регионе, Эсгальдуин переменил свою очарованную песню, а Дориат остался без защиты.
Последним, с кем говорила Королева в Средиземье, был Маблунг, кому она велела хранить Сильмарил и отправить весть Берену и Лютиен в Оссирианд. Майа Мелиан ушла на Запад в страну Валар в Лориен, чтобы там оплакать и смириться, и более в этом повествовании она не явится.

4.

Посему армия Гномов миновала Арос, и не задержал их ни один из отрядов разрозненных Эльфов с ничего не понимавшими командирами. Синдар бродили по лесу, недоумевая, а разгневанные Гномы знали свой путь хорошо. Они подошли к мосту, пересекли реку, и в Менегроте случилась беда самая страшная из всех, что были в Древности — битва Гномов и Эльфов, в которой Наугрим одержали верх, и последствия той Битвы Тысячи Пещер прошли сквозь несколько Эпох. Дом Тингола разграбили, Сильмарил забрали, а перед дверью в сокровищницу, хранившую Наугламир, погиб Маблунг Тяжёлая Рука.
В то время Берен и Лютиен жили ещё на Зелёном Острове Тол Гален на реке Адурант, самом южном притоке Гелиона из сбегавших с Эред Линдон. Сын их Диор Элухель женился на Нимлот, родственнице Келеборна — владетельного князя Дориата (женатого на Галадриэль). Было у Диора два сына — Элуред и Элурин — и дочь Эльвинг. Имя её значит „Звёздный Поток“, поскольку родилась она яркой безлунной ночью, когда небо блестело в струе водопада Лантир Ламат, что близ дома Берена.
В Оссирианде скоро разошлась весть о том, что вооружённые Гномы пришли с Гор большим числом и миновали Каменную Переправу. В то же время к Берену прибыл вестник из Дориата с рассказом о том, что случилось в Менегроте. Тогда Берен оставил Тол Гален и с Диором отправился на север к Аскару с Зелёными Эльфами вместе.
Возвращаясь из Менегрота с тяжёлым грузом награбленного добра, поредевший полк Гномов вновь взбирался на берег Гелиона, когда их атаковал незримый враг. Вокруг них зазвучали по лесу рога Эльфов, а со всех сторон полетели стрелы. При первом же залпе полегло множество Гномов, а остаток, побросав груз, бежал к Горам. А когда они стали взбираться на Дольмед, вышли Пастухи Деревьев, и согнали гномов в свои леса в Линдоне, откуда ни один не выбрался через перевалы в свой дом.
Битва при Сарн Атрад стала для Берена последней. Он своей рукой убил Короля Ногрода и забрал у него Наугламир, хотя и Гном, умирая, проклял всё сокровище, которым так коротко владел. В изумлении смотрел Берен на самоцвет Фёанора, хотя сам срезал его с Железной Короны. Теперь в плетении золота и камней земли Сильмарил казался подлинным чудом Арда, вымытый от крови Гнома в реке Аскар. В той же реке на глубоких местах Берен велел потопить всю казну Дориата, кроме Наугламир. Река с того времени переменила имя на Ратлориэль — Могила Золота. Лютиен горевала по погибшим напрасно Гномам, и даже Сильмарил не обрадовал её и не застлал горечи от смерти Короля Ногрода. Ожерелье пришло на Тол Гален, легло на шею Лютиен, и в нём она оказалась действительно Прекраснейшей во всём Средиземье, а может быть, и в Амане. Страна Оживших стала на время похожей на Валинор, самой плодородной, красивой, светлой и мирной в Средиземье.
Диор Элухель, простившись с Береном и Лютиен, покинул вместе с Нимлот страну Лантир Ламат, переселившись в Менегрот с сыновьями и дочерью. Синдар приняли его радостно и признали новым Королём вместо Тингола и пропавшей Мелиан, а себе Диор решил восстановить могущество и славу прежнего Дориата.

5.

Одной осенней ночью близко к рассвету в ворота Менегрота ударил вождь Зелёных Эльфов Оссирианда, требуя встречи немедленно с Королём. Его впустили и оставили наедине с Диором. Без единого слова Эльф передал ему бархатный свёрток, и, не дожидаясь ответа, обернулся и вышел. В том свёртке было Наугламир, и Диор, развернув ткань, понял, что Берен Эрхамион и Лютиен Тинювиэль покинули Мир, следуя Судьбе Человеческой.
На Камень, что отец и мать его вынесли из глубин чёрного отчаяния, взяв с короны самого Моргота, Диор смотрел долго и задумчиво, печально перечитывая краткие годы, прошедшие с Возвращения. Мудрые считают, что Сильмарил ускорил жизнь Берена и Лютиен, ибо пламя красоты Тинювиэль, разожжённое наследством великого Фёанора, для Смертных Стран было слишком жарко.
Поднявшись с трона, Диор сам возложил на себя Ожерелье, став в его блеске красивейшим среди Трёх Племён: и Элдар, и Эдайн, и даже Майар.

6.

Среди Эльфов Белерианда бродил недобрый слух. Скоро стало известно, что Диор владеет Сильмарилом, и говорили:
— Камень Фёанора снова озарил леса Дориата. А Клятва опять горит в сердцах сыновей Фёанора. Пока носила Сильмарил Лютиен, ни один Эльф не смел приблизиться к ней с недоброй мыслью, а теперь гордость и неосторожность Диора собирают Семерых Бродяг снова вместе, и они шлют гонца с требованием своего наследства.
Диор оставил Семерых без ответа, после чего Келегорм собрал братьев и подготовил нападение на Дориат. В самой середине зимы пришли они, и Диор дал битву в Тысяче Пещер, второе за всю Историю побоище между Эльфами. Диор убил в бою Келегорма, Куруфина и Карантира, но сам получил смертельные раны. Братья убили Нимлот, а сыновей Диора жестокие приближённые Келегорма выволокли в лес и оставили умирать. Майдрос раскаивался в том поступке, искал Элуреда и Элурина по всему Дориату, но не нашёл, и о них ничего не известно.
Дориат погиб совершенно, не восстав более, но цели своей Братья не достигли, ибо остаток Синдар бежали, и с ними была Эльвинг, хранившая Ожерелье. Они ушли в Устье Сириона к Морю.

Tags: Сильмариллион
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments