elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:

Квента Сильмариллион. Глава XXI (1, 2, 3)

Глава XXI. О Турине Турамбаре

Риан дочь Белегунда — жена Хуора сына Гальдора — вышла замуж лишь за два месяца до Нирнайт Арнойдиад. Когда истекли последние сроки ожидания вестей о битве, она бежала из Хитлума к Серым Эльфам Митрима. Когда родился Туор, Эльфы усыновили его, а Риан ушла к Хауд-эн-Нденгин и уморила себя там голодом.
Морвен дочь Барагунда была женой Хурина Вождя Дор-Ломина, и сын Турин родился у них в тот же год, когда Берен Эрхамион встретил Лютиен в лесу Нельдорет. Также дочь у них была Лалайт (то есть Смех), но когда ей было три года, на Хитлум из Ангбанда повеяло чумой, и девочка умерла.
После Нирнайт Арнойдиад Морвен оставалась в Дор-Ломине, поскольку Турину было лишь восемь лет, и вскоре должен был появиться на свет ещё один ребёнок. Остерлинги пришли в эти дни в Хитлум, притесняя Людей Племени Хадора, грабили и выселяли их, забирая детей в рабство. Но красота Повелительницы Дор-Ломина была столь велика, что пришельцы сочли её опасной и опытной колдуньей, обучившейся у Эльфов. Тем не менее, на самом деле Морвен пришлось нелегко. Немного помогала ей Айрин, родственница Хурина, которую взял в жёны один Остерлинг по имени Бродда. Больше всего Морвен боялась, что Турина заберут, и вскоре решилась тайно вывести его в Дориат и просить заботы Тингола. Берен сын Барахира приходился ей родичем по отцу, да и был Эрхамион близким другом Хурина. Осенью Года Стенаний Морвен отправила Турина через горы с двумя провожатыми, которым велела искать входа в Дориат. Так начала виться причудливая судьба Турина, полностью изложенная в самой длинной из цельных легенд того времени — песни Нарн-и-Хин-Хурин — Повести о Детях Хурина. В Квента Сильмариллион она будет изложена настолько, насколько связана с судьбами Сильмарилов и Эльфов. Называют её также Песнью Горестей, ибо события её сплетены кознями Моргота Бауглира.
На заре нового года Морвен родила девочку, назвав её Ньенор — Скорбь. Турин тем временем со своими спутниками, избежав одних опасностей пути и выдержав достойно другие, прибыл к границам Дориата, где его обнаружил Белег Лучник, начальник пограничной стражи Тингола. Отвёл он гостей в Менегрот. Тингол принял Турина хорошо и устроил близко к трону, уважая заслуги Хурина Несгибаемого (с некоторых пор Тингол стал относиться к Друзьям Эльфов гораздо теплее, нежели дотоле). Его вестовые отправились в Хитлум, чтобы пригласить и Морвен жить в Дориате, но она не пожелала оставлять дом, в котором некогда была с Хурином счастлива. С Эльфами она лишь переправила в Дориат Драконов Шлем Дор-Ломина — самое ценное сокровище Рода Хадора.
Турин рос красивым, но красотою печальной. Девять лет он провёл в Менегроте, в течение которых Эльфы постоянно наведывались в Хитлум и говорили, что Морвен и Ньенор живут сносно. Но однажды гонцы не возвратились, и других Тингол не отправил.
Турин испугался за мать и сестру и просил у Короля броню и меч. Надев Драконов Шлем, он ушёл на границы Дориата, став неизменным спутником Белега Куталиона.
Три года прошло. Турин вернулся в Менегрот, довольно-таки оборванный и обносившийся в лесной глуши. А в Дориате жил один Эльф из Племени Нандор, называемый Сайросом, и Король возвысил его и ценил как советника. Сайрос все годы завидовал Турину, ставшему приёмным сыном Тингола, и теперь за обеденным столом, сев напротив, задел Турина насмешкой:
— Как дики Люди Хитлума! Каковы же ваши женщины? Наверное, лишь длинные волосы служат им одеждой.
Турин, рассердившись и слов не тратя зря, метнул в него кубок и рассёк Эльфу лоб.
На следующий день, когда Турин покинул Менегрот, возвращаясь на границы, Сайрос его догнал и потребовал извинений. Турин тогда вместо дуэли погнал Эльфа перед собой по лесу, пока густые заросли не ободрали с того всю одежду. Спасаясь бегством в панике, Сайрос упал в расселину речки, и быстрое течение разметало его об острые камни. Другие Эльфы всё видели, и Маблунг посоветовал Турину вернуться в Менегрот для справедливого суда Тингола, но Человек, боясь заключения в тюрьме, отказался, вышел из пределов Пояса Мелиан и поселился в лесу западнее Сириона, отыскав там отряд обозлённых и отчаянных Людей, наполовину разбойников, которые не отличали благородных Эльфов, зашедших в их земли, от Орков Врага.
Тингол же расспросил всех, обдумал слова и признал Турина обиженным незаслуженно. Белег Лучник около того времени возвратился с северных рубежей, и Тингол рассказал ему, как случилось:
— Очень жаль мне, Куталион, того, что произошло. Сын Хурина теперь и мой сын и наследник, если сам Хурин не возвратится из Теней. Я тогда не хотел бы услышать от него, что выгнал Турина. И теперь я буду рад принять его снова.
— Я буду искать Турина, — ответил Белег. — И найду, поскольку он мой друг. Если согласится, я верну его в Менегрот.
Белег объехал Белерианд, прошёл немало дорог, но друга не нашёл.
Турин задержался среди отверженных надолго и даже стал их вождём, называясь Нейтан — Обиженный. Год спустя после его бегства они жили скрытно южнее Тейглина, но Белег нашёл их лагерь. Турин тогда отлучился куда-то, и его товарищи схватили Белега, связали и обошлись грубо и жестоко, подозревая в нём разведчика из Дориата. Турин, возвратившись и увидев то, вдруг понял, насколько его отряд потоп в беззаконии, освободил Белега и поклялся не давать пощады лишь только слугам Ангбанда. Эльф рассказал, что Тингол простил Турина, и постарался убедить его вернуться в Дориат, где, по его словам, необходимы были сильнее, чем обычно, сила и храбрость.
— Орки нашли дорогу из Тор-ну-Фуин через проход Анах.
— Не знаю такого, — ответил Турин.
— Неудивительно, — ответил Белег. — Так далеко от границ мы обычно не уходим, но вершины Криссайгрим ты видел, как и тёмные ущелья Горгорот. Анах между ними, выше истоков Миндеба. Там тяжёлая и опасная дорога, но орки ходят ею теперь часто, Димбар покоряется Чёрной Руке, а Люди Бретила обеспокоены. Мы там необходимы.
Но Турин не обратил внимания на прощение Короля, и гордости его оказалось довольно, чтобы Белег его не переубедил. Он сам просил Белега оставаться с ним западнее Сириона.
— Турин, ты твёрд и упрям, но я не меньше. Если захочешь снова странствовать с Лучником, ищи меня в Димбаре.
На следующий день Белег возвращался, и Турин проводил его. На расстоянии выстрела от лагеря Белег наконец нарушил молчание.
— Что ж, Турин, прощаемся?
Турин смотрел на запад, к горе Амон Руд, и сказал вдруг опрометчиво:
— Ты говоришь, искать тебя в Димбаре. А меня ищи на Амон Руд, и если не будешь там в должное время, тогда действительно говорю, прощай!
Они расстались друзьями, но у обоих на душе легла тревога.
Белег вернулся в Тысячу Пещер и рассказал Тинголу и Мелиан, что произошло с ним, кроме плена у спутников Турина. Тингол вздохнул и произнёс:
— Ну что же ещё Турин от меня хочет?
— Повелитель, — продолжил Белег, — позвольте охранять его и вести, чтобы никто не счёл Эльфа пустословом. Мне жаль видеть столь сильного воина тратящим краткую жизнь бесцельно.
Тингол велел Белегу поступать, как он захочет:
— Белег Куталион! Ты не раз заслужил награду от меня, особенно теперь, когда нашёл моего наследника. Проси от меня, что хочешь.
— Я хотел бы взять достойный клинок, поскольку орков стало слишком много для одного лука. Мой меч плох против их доспехов.
— Выбирай любой в моём арсенале, — ответил Тингол. — Не могу отдать лишь свой Аранрут.
Куталион избрал себе Англахель, меч удивительный и бесценный. Выкован он был из небесного железа, и никакая сталь из недр земли не могла его сдержать и затупить. В Средиземье равный ему клинок был лишь один, называемый Ангвирель, хотя и в этом повествовании он не упомянут, и оба их сделал из одного куска металла Эол Тёмный Эльф, тот самый, кто женился на Аредель сестре Тургона. Тингол давно захотел обладать подобным мечом, и Англахель стал выкупом Эола за Нан Эльмот, а Ангвирель у отца забрал Майглин.
Когда Тингол протянул рукоять меча Белегу, Мелиан заметила:
— Жесток этот меч. Тёмная душа создателя жива в нём. Чужую руку он не полюбит, и владеть им тебе недолго.
— Я возьму его, и буду хранить, сколько смогу, — ответил Белег.
— Куталион, — добавила Мелиан, — ещё будет тебе от меня подарок, в помощь тебе и спутнику твоему.
Мелиан подарила Белегу запас лембаса (дорожного хлеба Эльфов), обёрнутого серебряными листьями. Верёвки, обвязывавшие его, были по перекрестьям запечатаны восковыми печатями с цветком Тельпериона. По давней традиции среди Элдалие готовить и дарить лембас могла только Королева, а Турину она оказала таким образом огромную честь, ибо до него ни один Человек не пробовал лембас, да и после подобная возможность выпадала очень немногим.
Белег покинул Менегрот, вернувшись на северные границы в Димбар, где были его друзья-стражи. Англахель рад был увидеть свет дня, а Орков удалось отогнать. Когда война на зиму прекратилась, Белег вдруг пропал.

1.

Когда Белег ушёл в Дориат, Турин повёл свой отряд на запад прочь из долины Сириона, поскольку опасная, чуткая и беспокойная жизнь их всех утомила, и Люди решили искать другое убежище. Однажды вечером они набрели на трёх Гномов. Они попытались убежать, но последнего Гнома удалось свалить и связать. Двое скрылись в темноте, но один из разбойников послал им вслед стрелу наудачу. Гном просил Турина не лишать его жизни, обещая взамен отвести отряд в тайные пещеры Гномов, которые никто больше не сможет найти. Звали того Гнома Мим. Турин пожалел его.
— Где твой дом?
— Высоко он, на горе, которую Эльфы называют Амон Руд с тех пор, как всё тут переименовали.
Турин помолчал, посмотрел на Гнома пытливо, и решил:
— Веди нас!
На следующее утро Турин отправился вслед за Гномом на Амон Руд. Эта гора замыкает возвышенность водораздела Сириона и Нарога, и довольно высока, крута и скалиста. Вершина её серая и голая, если не считать красных цветов серегона. Отряд приблизился, солнце, закатываясь, заглянула под облака и озарила цветущую вершину.
— Какая кровавая гора, — заметил один из Людей.
Тайными тропами по крутым склонам Мим провёл их к своей пещере и близ ворот, поклонившись Турину, сказал:
— Входите. Бар-эн-Данвед будет она называться, что значит Выкуп.
Другой Гном вышел вдруг из темноты с факелом, поговорил с Мимом, и они быстро скрылись внутри. Турин не отставал. Глубоко внутри была главная зала, освещённая лампами, свисавшими с потолка на цепях. Мим бросился к каменному ложу у стены, воскликнул громко, упал на колени и стал рвать свою бороду, выкрикивая одно и то же слово. Турин подошёл к нему и предложил помощь. Гном метнул в него взгляд и воскликнул:
— Нет от вас помощи! Хим умер! Сын мой умер на закате, как говорит Ибун!
— Алас! — воскликнул Турин. — Действительно, Выкупом станет это жилище. Если я буду богат, верну тебе золотом за сына. Хотя тебе едва ли станет легче, я покажу, что действительно раскаиваюсь.
Мим внимательно присмотрелся к Человеку.
— Необычно слышать тебя, говорящего, словно наши Короли. Я в горести, но вдруг стал спокоен. Живите здесь, если желаете. От своего слова я не отступлю.
Так Турин поселился в гостях у Мима на Амон Руд. Он выходил на площадку перед входом и осматривал горизонт на север, восток и запад. Севернее Бретил рос вокруг Амон Обель, и туда Турин смотрел больше и дольше всего. Почему? — Не понимал он и сам. Хотел бы Турин вглядываться всё время в северо-запад, где за долгими лигами небес, казалось, виднелись Горы Тени, его дом. А вечером он смотрел на запад вслед солнцу, где под красными сполохами темнела глубокая долина Нарога.
Текло время, и Турин проводил его с Гномом. Один из всех Людей он заинтересовался историей его Племени и жизни. Мим оказался из тех, кого изгнали из городов на Востоке. Очень давно это было, и те Гномы прибыли в Белерианд много раньше Моргота. Они меньше ростом, не столь искусны в ремесле и очень скрытны. Походка у них по привычке осторожная, шаги мягкие, а плечи всё время опущены. Эльфы по незнанию ловили тех гномов, словно зверей, пока не прибыло Племя более значительное и внушительное, основавшее Ногрод и Белегост. Эльфы разобрались, кто к чему, и, назвав Племя Мима Нойгот Нибин, то есть Малые Гномы на диалекте Синдар, оставили их в покое. Малые Гномы ни с кем не дружили, а враждовали только с Орками, хотя и Эльфов очень не любили, а Нольдор в особенности. Они считали, что Изгнанные захватили исконно гномьи земли. Ведь они нашли пещеры Нарготронда, когда в Валиноре Финрод Фелагунд ещё под стол, не нагибаясь, заходил, и стали расчищать и приводить их в порядок первыми. И на Амон Руд — Лысом Холме — трудились неспешно, но непрерывно руки Малых Гномов, выкопав за века покойного существования с Лесным Племенем большое поселение. И также век за веком Малые Гномы вымирали, пока не остался Мим да два его сына. Мим был уже очень стар даже по счёту Гномов, стар, одинок и позабыт. Кузницы в его Горе давно погасли, секиры ржавели без дела, а имя Нойгот Нибин поминали редко, только в сказках и легендах Нарготронда и Дориата.
Когда время подошло к середине зимы, снег вместе с северными ветрами усилился, и Амон Руд завалило. Мим считал, что вместе с ростом мощи Ангбанда зимы в Белерианде становятся суровее. Спускаться с Горы пробовали только самые выносливые, некоторые люди уже болели, а предвестье голода стало ощущаться с каждым днём явственней. Тусклым зимним вечером появился на Горе вдруг некто высокого роста и неправдоподобной толщины, обернувшийся белым плащом с капюшоном. Пришелец молча и незаметно подобрался к огню, и когда Люди, заметив его, вскочили с мест, сбросил капюшон и звонко рассмеялся. Так возвратился к Турину Белег Куталион, а под обширным плащом он обвязался свёртками лембаса.
Турин встретил гостя радостно. Из Димбара Белег привёз ещё и Драконов Шлем Дор-Ломина, надеясь припомнить Турину, что он гораздо больше, чем вожак небольшой и затерянной в пустошах компании. Турин, тем не менее, в Дориат возвращаться и не думал, и Белег, из дружбы и вопреки собственному предчувствию, остался с ним на Амон Руд. Он лечил больных и раненых, в основном лембасом, и быстро преуспел. Хотя Серые Эльфы не были столь сильны, как пришедшие из Валинора Нольдор, опыт их долгой жизни в Средиземье неизмеримо превосходил Человеческий. Белег силой, выносливостью, зоркостью и мудрым советом заслужил среди отверженных уважение, чего нельзя сказать о Гномах. Мим и Ибун укрылись в самом тёмном углу своего жилища и перестали оттуда показываться. Мима очень сердило, что Эльф оказался в Бар-эн-Данвед, а Турин внимания на то уже не обращал. Когда миновала зима, у него появились заботы гораздо важнее.

2.

Кому известны планы Моргота? Кто знает, куда может войти мысль того, кто был Мелькором, сильнейшим Айну Великой Песни? Тёмный Властелин установил трон свой на Севере, утвердился на нём и остался, измеряя своею жестокой хитростью каждую доставленную ему весть. Кто мудр довольно, кроме единственной Мелиан, чтобы знать, насколько глубоко Врагу известны его цели? К Мелиан нередко обращался Моргот, и лишь из Дориата получал достойный отпор.
Ангбанд шевелился. Длинные пальцы Чёрной Руки царапали землю, орки малыми группами просачивались в Белерианд новыми дорогами. Затем последовали наступления серьёзнее. Спустившись с Анаха, враги заняли Димбар и обложили северные границы Дориата. Древней дорогой через долину Сириона орки миновали остров, некогда занятый Минас Тиритом, прошли меж Мальдуина и Сириона и взяли все земли до Переправ Тейглина, включая окраины Бретила. Дальше дорога вела к Ограждённой Равнине, но орки не смели пока заходить далеко, поскольку с красной горы их выследили нежданные стражи. Турин вновь надел Шлем Хадора, и по Белерианду разошёлся со скоростью мысли слух, что знаменитые Шлем и Лук, пропавшие в Димбаре, казалось, навсегда, снова вместе. Бездомные и бесцельные, но несломлённые скитальцы со всего Белерианда стали собираться понемногу и поодиночке искать Двух Вождей. Страну от Тейглина до западных границ Дориата стали называть Дор-Куартол — Земля Лука и Шлема, а Турин сменил имя, став называться Гортолом — Устрашающим Шлемом. В Менегрот, Нарготронд и даже Гондолин дошла его слава, а Моргот радовался в Ангбанде, ибо по шлему узнал немедленно наследника Хурина. Амон Руд окольцевали его лазутчики.
К исходу года Мим и Ибун вышли, как обычно, в лес собирать свой зимний запас провианта, и попали к Оркам. Снова Мим обещал взамен на жизнь отвести врагов на Амон Руд, хотя и искал каждую занозу, чтобы задержаться, и настаивал на том, что Турина, по крайней мере, не убьют.
— Разумеется, Турину сыну Хурина мы сохраним жизнь, — ответил командир орков.
Так и пропал почти ни за что Бар-эн-Данвед. Орки напали на жилище ночью, врасплох, и многие соратники Турина погибли, не успев понять случившееся. Другие бежали по тайной лестнице на вершину холма, где боролись до последней капли крови, истекшей на цветущий алый серегон. На Турина орки набросили сеть, в которой он запутался, и взяли живым.
Когда всё утихло, Мим выбрался осторожно из своего угла и поднялся с восходом на вершину, осматривая трупы. Когда солнце вышла над туманами долины Сириона, Мим заметил, что один ещё не умер, и вдруг встретился взглядом с Белегом. Гнев Мима копился достаточно долго, чтобы вспыхнуть сразу, и он схватил меч Англахель. Эльф вскочил неожиданно быстро, перехватил оружие и заколол бы предателя, но Мим оказался удивительно проворен. Вскрикнув от страха, он мгновенно скрылся, услышав за спиной лишь возглас:
— Месть Рода Хадора тебя настигнет!
Ранен Белег был серьёзно, но Эльфа, жаждущего действия, погубить трудно. Опытный воин Белег был и хорошим врачевателем. Постепенно он восстановил силы, поднялся и обыскал холм, чтобы похоронить Турина. Тело друга он не нашёл, и понял тогда, что его живым везут в Ангбанд.
Далеко идущих планов Белег, покидая Амон Руд, не строил. По следу орков он отправился на охоту на север через Тейглин. Пересёк Бритиах, миновал Димбар и Перевал Анах, и почти нагнал орков, которые не спешили, охотились, мешкали и наслаждались беспечной жизнью. Белег тем временем шёл сутки напролёт, держась за счёт дорожного хлеба. Даже в страшном лесу Таур-ну-Фуин Белег, опытный следопыт Средиземья, не свернул обратно. Ночью пересекал он Лес, и близ тропы у корней огромного сухостоя нашёл спящего. Белег разбудил Эльфа, дал ему лембас. Сам никогда не узнал бы он в голодном, изломанном и испуганном Эльфе гордую стать рыцаря Гвиндора сына Гуилина, начавшего Нирнайт Арнойдиад и достигшего ворот Ангбанда.
С состраданием слушал Белег его рассказ. Нольдор, взятых в плен, Моргот редко казнил, поскольку они искусны в работе с металлом и поиске самоцветов. И Гвиндора со многими другими отправили в северные рудники. Эльфы сами копали там штольни, и порой, редко очень, им удавалось этими тоннелями ускользнуть. Гвиндор бежал, и Белег нашёл его, измученного и бессильного, в опасном, тёмном, но безвестном и тем чуть более спокойном Таур-ну-Фуине.
Также Гвиндор рассказал, что недавно видел большой отряд орков с волками, следовавший на Север, и они плетьми погоняли среди колонны скованного Человека.
— Он был очень высокий. Такие рождаются только в туманном Хитлуме, — сказал Гвиндор.
Белег рассказал, какое дело привело его в лес, и Гвиндор сначала пробовал отговорить его, считая единственным исходом подобной охоты безнадёжный плен. Белег сказал, что друга не бросит, и его решимость передалась Гвиндору, к которому вместе с силой, дарованной лембасом, возвращалась и храбрость.
Вдвоём они преследовали орков, пока не оказались на опушке леса, где он смотрит с высоты предгорий на обнажённый Анфауглит. В голой лощине в виду Тангородрима орки устроили привал и расставили к вечеру часовых волков. С запада пришла гроза, молнии били в вершины Гор Тени, а Белег и Гвиндор подбирались ближе и ближе.
Когда орки заснули, Белег из лука застрелил без шума одного за другим часовых. Посередине стоянки стояло сухое дерево, к которому был привязан скованный Турин, и вокруг него торчали ножи, которые орки метали для развлечения. И ни разу не коснулись его кожи, как бы то ни было. Турин был без чувств. Эльфы сняли верёвку и отнесли Турина, не разбудив, к ближайшим зарослям. Гроза приближалась. Белег достал Англахель, чтобы рассечь оковы, но Судьба в тот час оказалась в дурном настроении. Меч слегка оцарапал Турину ногу, срезая браслет, и воин очнулся в гневе, увидел склонившуюся тень и решил, что орк пришёл снова пытать его. Бросившись на неизвестного с обнажённым мечом, он повалил его, выхватил из рук оружие и одним ударом убил.
Поднявшись и взмахнув свободными руками, Турин выкрикнул что-то бессвязное и приготовился дорого взять за свою жизнь. Молния сверкнула, необычно долгая, и в трепещущем свете Турин увидел своего воображаемого врага, который, так странно! не сопротивлялся. Окаменел Человек, поняв, что сделал, а молнии посыпались с небес, и в ледяном их сиянии лицо Турина было таково, что Гвиндор, единожды подняв глаза, упал ничком и уткнулся в землю.
Орки проснулись внизу, забегали и забеспокоились, но лишь от грозы, которую сочли почему-то посланной от их врагов с Запада. Шквал скатился с гор с ливнем, с камней потекли потоки воды, и Гвиндор решился наконец предупредить Турина о смертельной опасности. Человек его, казалось, не услышал. Не плача и не шевелясь, он сидел подле Белега Куталиона.
К утру буря удалилась в Лотланн, а осеннее солнце снова взглянула на окраины Анфауглит. Орки решили, что Турин успел бежать далеко, след его смыт дождём безнадёжно, и искать не стали. Гвиндор наблюдал, как они уходят прочь в обожжённые пески Анфауглит с пустыми руками, бросив позади себя сына Хурина, у которого пропали куда-то мысли и груз на душе остался гораздо тяжелее всех кандалов Врага.
Гвиндор поднял Турина из забытья наяву и сказал, что Белега нужно похоронить. Они выкопали в щебне неглубокую могилу и уложили Куталиона вместе с его луком Белтрондингом, что давным-давно сделан искусно из чёрного тиса. Меч же Англахель взял Гвиндор, решив, что лучше будет мстить с его помощью Врагу, чем хоронить бесподобный клинок в земле. Также Гвиндор понёс и запас лембаса.
Так завершил жизнь Белег Лучник, верный друг и опытнейший Эльф из тех, кто в Древние Времена забыл Валинор, оставив себе взамен леса Белерианда. Погиб от безумной руки лучшего друга. Горе отпечаталось на лице Турина навсегда.
К Гвиндору возвращались силы и бодрость духа. Он увёл Турина обратно, через Таур-ну-Фуин и дальше, но за всё время пути Турин не произнёс ни слова, шагал по привычке без цели и мысли. Год истекал, зима вступала во владение Севером. Эльф и Человек пересекли Сирион и отправились на запад к Эйтел Иврин — одному из истоков Нарога. И Гвиндор сказал властно:
— Очнись, Турин сын Хурина Талиона! На Иврин радость не прекращается. Неиссякаемые родники питают его, и озёра ограждены великим замыслом Ульмо, Повелителя Вод!
Турин склонился к воде, отпил из горсти, содрогнулся, лёг наземь и заплакал. И, наконец, пришёл в себя. Выплакав горе, Турин сложил в честь Белега песнь — Лайр Ку Белег, которую пропел во весь голос, не считаясь ни с какой опасностью. Гвиндор передал ему Англахель, и Турин ощутил, как сей меч тяжёл, крепок и удобен. Но лезвие его было тускло, а края завёрнуты.
— Это необычный меч, — сказал Гвиндор. — Я таких в Средиземье не видел. Он так же опечален гибелью хозяина, как ты. Я возвращаюсь в Нарготронд, к роду Финарфина, и, надеюсь, ты последуешь за мной к отдыху и покою.
— Кто ты? — спросил Турин.
— Эльф, бродяга и беглый раб, кого Белег нашёл и вернул к жизни. Когда-то меня называли Гвиндором сыном Гуилина, родовитым в Нарготронде, откуда я ушёл к Нирнайт Арнойдиад и попал в плен в Ангбанде.
— А ты видел Хурина сына Гальдора, великого воина из Дор-Ломина?
— Нет, я его не видел. Только слухи бродят по Ангбанду, что он жив и по-прежнему непокорен Морготу. Враг наложил на него и на весь его род проклятие.
— То несомненно, — вздохнул Турин.
Вниз берегами Нарога пошли Эльф и Человек, пока пограничная стража не захватила их и не доставила Турина в Нарготронд.

3.

Даже близкие друзья не узнали Гвиндора с первого взгляда, ибо помнили его юным, а возвратился Эльф, которым, казалось, овладела присущая лишь Людям старость. Финдуилас — дочь короля Ородрета — узнала его, поскольку до Нирнайт была влюблена в Гвиндора. Эльф называл её Файливрин, что на язык Смертных переводится лишь долгой и мало похожей по смыслу на оригинал фразой „блеск Солнца на озёрах Иврин“. Турина приняли как спутника родовитого Эльфа и позволили ему жить в Нарготронде свободно и в почёте. Только имя своё называть Гвиндору Турин не позволил, сказав вместо него:
— Я Агарвайн сын Умарт, лесной охотник.
Значили его имена Кровавый сын Неудачи, и Эльфы расспрашивать его более не стали.
Пошло снова для Турина время уважения и славы. Ородрет ценил его, а Эльфы приняли, как своего, юного, высокого и красивого сына Морвен Эледвен. Бледный и сероглазый, лицом красивейший среди смертных Древних Времён, воспитанный при дворе Короля Дориата, Турин был очень похож на Нольдо высоких кровей, и называли его нередко Аданэдель — Человек-Эльф. Оружейники Нарготронда переделали меч Англахель, и, хотя сталь его по всей толще оказалась неустранимо почерневшей, заново отточенные лезвия светились бледным огнём. Назвали клинок Гуртангом — Железом Смерти. Опыт Турина в пограничных войнах стал сразу заметен на Ограждённой Равнине, так что весть о нём под именем Мормегила (то есть „Чёрный Меч“) шла далеко. Эльфы говорили:
— Мормегила не убить. Разве что лихой стрелой.
И против „лихих“ стрел Турину дали кольчугу гномьей работы, а в часы дурного настроения он, осматривая арсенал Нарготронда, нашёл сделанную Наугрим устрашающую железную маску, которую с тех пор носил в бой, чтобы боялись.
Так и произошло, что Финдуилас полюбила Турина, полюбила безоглядно вопреки своей мудрости и против собственной воли. Турин того не заметил, но Гвиндор видел, как становится она молчалива и печальна, разрываясь надвое разумом и сердцем. Однажды он сказал:
— Дочь рода Финарфина, пусть дружба навсегда останется меж нами. Моргот сломал мою судьбу и меня самого, но я люблю тебя. Суди своим сердцем, помни и берегись только! Младшие потомки Илуватара не роднятся со Старшими! Мудрость предостерегает нас от союза с краткими и непрочными, чтобы до Завершения Времён не оставаться вдовыми. Сама Судьба того не позволяет, кроме недолгих минут своей причуды. Он — не Берен. Видящие могут угадывать, что предназначение его великое, но должны заметить, что его путь тёмный. Не иди там! Иначе любовь приведёт тебя к страданиям и смерти. Послушай и поверь, он действительно Кровавый сын Неудачи, а его настоящее имя — Турин, сын того Хурина, кого Моргот держит в Ангбанде, прокляв весь его род до последнего колена. Сомневаешься во власти Моргота Бауглира? Тогда присмотрись ко мне, к тому, в кого он Гвиндора превратил!
Финдуилас задумалась, а потом печально ответила:
— Не любит меня Турин сын Хурина. И не полюбит никогда.
Она рассказала о том разговоре Турину, и воин рассердился. Немедленно он разыскал Гвиндора:
— Я признателен тебе за своё спасение. А теперь, друг, ты навредил мне, открыв моё имя. Ты зовёшь Судьбу, от которой я надеюсь скрыться.
Эльф лишь ответил:
— Судьба не помнит имён. Она знает всех в лицо.
Ородрет узнал скоро, что Мормегил на самом деле Турин сын Талиона, и тогда возвысил его среди военачальников Нарготронда. Турин, однако, к способам ведения войны, привычным для Ограждённой Равнины — к засаде, стреле в спину и бесшумному возвращению — относился неприязненно. Он желал открытого боя, движимый лишь личными силою и доблестью. Его советы становились весомей, и Эльфы Нарготронда наконец стали выходить открыто. Арсеналы дворца были полны, и Турин посоветовал построить мост от Дверей Фелагунда через Нарог на восток, чтобы отряды не давали большой крюк едва ли не до истоков реки. Орки Ангбанда были выбиты на востоке до Сириона, а на западе до Неннинг и опустошённого Фаласа. Гвиндор последовательно выступал против Турина на совете при Короле, но, слабый теперь и негодный в бою, он потерял авторитет. Нарготронд открылся Врагу, и только своё имя Турин не разрешал произносить вслух. В Дориат дошла его слава, но лишь имя Чёрного Меча Нарготронда узнал Тингол.

Tags: Сильмариллион
Subscribe

  • Текущее - IT

    Вот думаю — если я поставлю на last.fm лайк How much is the fish — он же не поймёт, даже с учётом предыдущего наслушанного Was wollen wir…

  • (no subject)

    Приснилось, что у меня спёрли американскй радиоприёмник с оригинальными лампами. Он был безумно красивый пресловутой „внутренней…

  • Текущее - стары мебли

    Травматическим озарением я понял, почему три дверки от советского шкафа весят больше, чем современный шкаф целиком! Разумеется, вся советская…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments