elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Music:

Квента Сильмариллион. Глава XIX (3, 4, 5, 6)

3.

Осенью Фелагунд, Берен и двенадцать их спутников вышли из Нарготронда. Вверх по Нарогу они поднялись до его истоков при Водопадах Иврин. Близ Гор Тени отряд набрёл на орков, которых Эльфы быстро и осторожно перебили ночью спящими, забрав всё их оружие и снаряжение. Фелагунд владел приёмами перевоплощения, и все двенадцать вскоре стали неотличимы от обыкновенных орков ни лицом, ни обликом. Под маскировкой они поспешили на север к проходу между Эред Ветрин и Таур-ну-Фуином. Саурон с высоты своей башни заметил их и засомневался, поскольку этот отряд спешил мимо, не докладываясь, как было строго приказано всем слугам Врага. Саурон выслал патруль.
Тогда началось знаменитое сражение Фелагунда с Сауроном, сражение в песне, как гласит Лейтиан. Сила Финрода была велика, и Саурон оказался мощен:

(стихи)

Саурон победил и раскрыл их маскировку. Испуганные Эльфы и Человек предстали пред его троном, но ни имён их, ни целей Саурон узнать не мог.
В глубочайшее подземелье заточил их тогда Чернокнижник, и сказал, что все будут жестоко убиты, если хотя бы один не спасёт свою жизнь, рассказав всё. Проходило время, в темноте склепа зажигались глаза, и оборотень забирал одного из отряда, но никто не совершил предательства.

4.

Когда Саурон заточил Берена в подземелье, Лютиен почувствовала страх. От матери она узнала, что Берен навсегда останется в Тол-ин-Горхоте без надежды на спасение. Лютиен знала, что помощь Берену может прийти только от неё, и решила бежать из Дориата. Но, увы, искала помощи у Дайрона, который снова рассказал всё Тинголу. Он, конечно, не желал видеть Лютиен заточённой в Менегроте вдали от света звёзд, но и не мог отпустить её. Тогда дом для Лютиен был построен так, чтобы выполнить эти условия. Невдалеке от ворот Менегрота в Лесу Нельдорет выросли самые большие деревья, а лес этот, составляющий северную половину Дориата, буковый. Самый большой бук Белерианда был известен под именем Хирилорн. В три равных ствола он вырастал на огромную высоту, а до нижних сучков добраться было по гладкой коре невозможно. В кроне дерева построили дом, и Лютиен поселили там, передавая всё необходимое по лестницам, которые сразу же отставляли и содержали под гвардейской охраной.
Лютиен бежала из Дориата. Даже из дома на Хирилорне. Её магическая сила была слишком велика для подобного заточения. Лютиен убедила свои волосы расти с необыкновенной быстротой, а они, к тому же, обладали силой и очарованием сна и забвения, перешедшим от Мелиан. Из волос Лютиен соткала плащ, скрывающий её красоту, а косу отрастила такую длинную, что конец её достал до земли. Когда она сбросила эту верёвку вниз, стражи заснули, и Лютиен спустилась. Скрывшись под плащом, она ушла из Дориата, никем не замеченная.
Келегорм и Куруфин тогда уехали на охоту в Ограждённую Равнину, потому что подозрительный Саурон выслал в страны Эльфов целую армию волков. Князья тогда взяли собак и уехали, питая также надежду узнать, что стало с Фелагундом. Вожак своры волкодавов Келегорма звался Хуан, и был он родом из самого Благословенного Королевства. Ороме подарил его Келегорму, и верный пёс последовал за хозяином в изгнание, за что разделил с Эльфами их Проклятие. Ему была предсказана смерть, но не раньше, чем он встретит самого могучего волка, который был, есть или будет на земле.
С быстротой скользящей по земле тени Лютиен бежала мимо, но Хуан её почуял. Келегорм и Куруфин устроили привал близ границ Дориата, а охранявший стоянку Хуан не спал никогда, волшебству не подчинялся и никого чужого не пропускал. Пёс заставил Лютиен приблизиться к Келегорму, и она, узнав, что встретила Князя Нольдор и врага Моргота, сняла плащ и назвалась. Красота Лютиен сразила Келегорма, он влюбился сразу, но не потерял головы. Он обещал помочь, если Лютиен возвратится с ними в Нарготронд. Ни словом Келегорм не упомянул, что знает о Берене и принимает его поход очень близко к сердцу.
Братья прервали охоту и возвратились в Нарготронд, а Лютиен попала в переплёт во второй раз. У неё отобрали плащ, заперли во дворце и запретили говорить с кем-либо, кроме сыновей Фёанора. Узнав, что Берен и Фелагунд погибли, Келегорм решил заставить Тингола выдать её замуж за одного из Князей старшей линии. Сыновья Фёанора ведь даже не планировали искать Сильмарилы прежде, чем соберут в свои руки все королевства Эльфов. Ородрет едва сидел на краешке трона, чтобы им препятствовать. Келегорм послал спешных вестников к Тинголу.
Пёс Хуан, тем не менее, оказался благороднее хозяев. Он привязался к Лютиен с первой их встречи, а в течение её плена приходил к дверям комнаты. По ночам он стерёг дверь, чувствуя в Нарготронде нечто недоброе. Лютиен в одиночестве рассказывала псу о Берене, который был другом всем зверям и птицам, не служившим Морготу. Хуан понимал её, как понимал всякую речь, хотя возможность говорить ему была дарована лишь до трёх раз за всю его жизнь.
Хуан устроил побег. Однажды ночью он принёс Лютиен её плащ, и, заговорив в первый раз, объяснил свой план. Тайными путями он вывел пленницу из Нарготронда, а потом даже позволил, смирив гордость, ехать на себе. Быстрый и неутомимый, он нёс Лютиен на север.

5.

К тому времени в глубинах тюрьмы Саурона Берен и Фелагунд остались вдвоём. Саурон решил умертвить Эльфа последним, чувствуя в нём родовитого Нольдо огромной силы и мудрости, который и должен был, по его размышлению, хранить главную тайну. Когда Оборотень пришёл за Береном, Фелагунд, собрав силы, разорвал свои узы и голыми руками (не считая зубов) убил палача. Но получил в борьбе смертельные раны.
— Берен, я ухожу на долгий отдых в безвременные Залы, что за горами Аман и Морем. Нескоро меня увидят среди Нольдор, а с тобою я, наверное, не встречусь больше, поскольку пути наших Племён различны. Прощай!
И Фелагунд, красивейший в роду Финве и любимый всеми Нольдор, умер в подземелье Тол-ин-Горхот под башней, которую сам и построил. Он исполнил клятву, а Берен в отчаянии оплакал его.
В тот же час на мосту, ведущем на остров Саурона, появилась Лютиен, и её голос не могли заглушить никакие каменные стены. Берен услышал её песню, над ним появились звёзды, а вокруг зазвучали в лесу соловьи. В ответ он запел о Семи Звёздах — Серпе Валар, знаке гибели Моргота. Силы оставили его, и Берен упал без чувств.
Лютиен услышала его ответ и запела снова, с большою силой. Волки выли, остров содрогался, а Саурон поднялся с трона. Но он не был испуган, а лишь позабавлен дочерью Мелиан. Слава о красоте Лютиен и силе её песен вышла из Дориата давно, и награда Моргота за пленённую дочь Тингола была бы велика. Саурон послал на мост волка. Хуан загрыз его без лишнего шума, и сколько бы Чернокнижник не высылал зверей, волкодав всех убивал. Тогда Саурон послал на мост Драуглуина — вожака всех зверей и оборотней Ангбанда. Его бой был долог и жесток, но в конце оборотню удалось сбежать, и он, издохнув перед Сауроном, успел крикнуть:
— Хуан пришёл!
Как и все в Белерианде, Саурон знал о судьбе пса Ороме, и подумал, не ему ли самому выполнить предсказание. Обернувшись зверем, притом, как казалось, самым могучим в Средиземье, Саурон вышел сам.
Так силён был страх при его явлении, что Хуан отшатнулся. Саурон прыгнул на Лютиен, она чуть не упала без чувств от его взгляда и ядовитого дыхания, но успела набросить на него плащ, и оборотень уснул на полдороге. Хуан подбежал, и началась драка Пса Валинора с Сауроном-Оборотнем. Вой и лай грохотали в горах, а издали с Эред Ветрин наблюдатели недоумевали, что происходит.
Ни колдовская сила, ни яд, ни звериная ярость не могли остановить Хуана. Прежде чем дух Саурона покинул разбитое волчье тело, Лютиен подошла к распростёртому Оборотню и сказала:
— Ты, голый и дрожащий дух, отправишься к Морготу на вечную пытку под его взором, если не уступишь мне Башню!
Саурон сдался. Лютиен стала хозяйкой острова, Хуан отпустил Саурона, и Чернокнижник в виде вампира с капающей на деревья с челюстей кровью отправился в Таур-ну-Фуин, и лес с тех пор наполнен был его ужасом.
Лютиен стала посреди моста и произнесла свою волю, разрушив скрепления камней. Ворота рассыпались, развалились стены, а подземелья остались раскрытыми. Узники вышли из них, проведшие в темноте многие дни, и в изумлении старались рассмотреть освободительницу, хотя глаза их слезились даже от лунного света. Берен не вышел. Лютиен стала искать его, и нашла рядом с Фелагундом, лежащего в забытьи недвижно, не шевельнувшегося даже при её приближении. Лютиен решила, что он мёртв, обняла его, и замерла рядом. Берен тогда возвратился из глубины отчаяния, поднял её, и рядом они сели навстречу восходящей заре.
Фелагунда похоронили на очистившемся острове, а заросшую травою могилу Короля никто не тронул, пока не пришло всеразрушающее Море. Сам Финрод теперь с Финарфином в Эльдамаре.

6.

Берен и Лютиен Тинювиэль, снова свободные, бродили в лесах, наслаждаясь радостью видеть друг друга. Даже зима не вредила им, ибо за Лютиен стлались цветы, а птицы пели в заснеженных холмах. Верный Хуан возвратился к Келегорму, хотя и не от большой любви к старому хозяину.
Когда Эльфы, заточённые у Саурона, вернулись в Нарготронд, там стало бурно. Никакими словами Келегорму не удавалось остановить Эльфов, понявших правду. Они оплакивали Короля и считали позором, что девушка отважилась пойти на остров, которого как огня боялись сыновья Фёанора. Кое-кто догадался, что Келегормом и Куруфином двигали скорее жадность, чем страх. Эльфы отступились от них и повиновались Ородрету безоговорочно. Ородрет сразу запретил убивать кого-либо даже за измену, чтобы не укреплять оковы Проклятия Мандоса. Но и братьям он отказал в пристанище и хлебе в пределах своей страны, и обещал, что между родом Фёанора и Нарготрондом теперь едва ли будет дружба.
— Пусть будет так! — ответил Келегорм, взглянув на него с ненавистью, а Куруфин усмехнулся. Они взяли коней и уехали прочь на восток искать своих братьев. Никто не последовал за ними, даже бывшие их друзья. Эльфы видели, что зло тяготеет над Родом Фёанора. Келебримбор сын Куруфина остался в Нарготронде и отрёкся от отца. Хуан следовал за хозяином.
Братья ехали на север, решив сократить путь через Димбар и миновать Дориат близко к его границам, добираясь до Химринга, где оставался Майдрос. Поскольку Химринг довольно близок к Дориату, была и возможность не заходить в Нан Дунгортеб и обойти далеко стороной Горы Ужаса.
Берен и Лютиен тем временем оказались в Бретиле, а потом и подошли к границе Дориата. Берен помнил свою клятву, и, когда Лютиен оказалась близ своего дома, решил принять следующую попытку. А Лютиен отказалась расставаться с ним:
— Берен, выбирай — отказаться от клятвы и стать вечным путешественником в огромных просторах земли, или сразиться с Тёмной Властью у подножия её трона. Я буду с тобой, как бы ты ни решил, и наши судьбы теперь едины.
Когда они говорили, не смотря по сторонам и безо всякой осторожности, Келегорм и Куруфин обнаружили их на своём пути и подкрались незаметно. Келегорм рванул коня и решил затоптать Берена копытами, а Куруфин — искусный наездник — на полном скаку поднял в седло Лютиен. Берен же отскочил от разогнавшегося Келегорма и вспрыгнул в седло позади Куруфина, взяв того за горло. Среди Людей и Эльфов тот Прыжок Берена оставался знаменит несколько Эпох. Вместе с Куруфином Берен свалился с коня, и испуганное животное выбросило Лютиен из седла.
Человек держал Нольдо крепко за горло, и задушил бы, но тут Келегорм, выставив копьё, решил убить Берена. Хуан позабыл былую преданность и оскалился на лошадь Келегорма, которая встала на дыбы и отказалась приближаться к Берену и собаке. Келегорм проклял их обоих, но делу то не помогло. Лютиен, поднявшись, остановила Берена, и сохранила тем самым Куруфину жизнь. Берен лишь разоружил его, снял доспехи и забрал знаменитый нож, который Куруфин носил за поясом без ножен. Клинок этот резал железо, словно трухлявую деревяшку. Эльфа он отшвырнул прочь и посоветовал возвращаться скорее к своему славному роду, который, может статься, научит его, что значит слово „честь“.
— А твоего коня я оставлю для Лютиен, и он, наверное, будет рад перемене хозяина.
Куруфин в свою очередь во имя неба и облаков проклял Берена:
— Отправляйся скорее к своей скорой и жестокой смерти!
Келегорм взял брата на своего коня, и они отъехали. Когда же Берен отвернулся, Куруфин, снедаемый стыдом и гневом, взял лук и выстрелил в спину Лютиен. Хуан поймал стрелу зубами, но Куруфин выстрелил снова. Берен закрыл любимую собой, и стрела ранила его в грудь.
Пёс Валинора преследовал братьев, пока не прогнал их далеко, а возвратившись, принёс Лютиен особую целебную траву. Она остановила кровь, перевязала рану и излечила Берена. Они вернулись в Дориат, но Берен, не желая отступать от данного слова, однажды рано утром оставил Лютиен под охраной Хуана, а сам незаметно уехал.
На север и на север он спешил к Проходу Сириона, а с Таур-ну-Фуина Берен взглянул через Анфауглит, и увидел издали Тангородрим. Он отпустил на свободу коня, приказав ему более не знать ни страха, ни иной власти, кроме искренней привязанности. Оставшись один у порога конца, он сложил прежде всего Песнь Прощания с Лютиен и Светом, поскольку решил, что теперь должен, предвидя всё, что может произойти, проститься и с небесными Звёздами, и со своей любовью. Из неё дошли до нас слова:

(стихи)

Берен пел вслух и громко, не желая ни скрываться, ни скрывать отчаяние.
Лютиен услышала его, и стала петь в ответ, мчась через лес на Хуане, вновь ставшем ей и быстрым конём, и чутким следопытом. Мудрый зверь долго думал, как обезопасить новых хозяев, и потому подобрал близ острова Саурона шкуры оборотня Драуглуина и огромной летучей мыши Турингветиль, чьи крылья украшают на каждом суставе стальные когти. Она некогда была посланницей Саурона в Ангбанд. В таком устрашающем виде Хуан и Лютиен пересекли Таур-ну-Фуин, и все разбегались от них прочь. Берен испугался тоже, видя перед собой чудовище, которое, как он счёл, решило обмануть его голосом Тинювиэль. Потом преследователи остановились и разоблачились.
Снова Берен и Лютиен встретились близ границы живых стран и обнялись. И Берен снова попробовал отправить Лютиен назад, завершив красноречие словами:
— О Тингол, я трижды уже проклял данное тебе слово! Лучше было принять казнь в Менегроте, чем вести тебя, Лютиен, к Морготу.
Хуан тогда во второй раз заговорил:
— Берен, от Смерти спасти Лютиен ты не можешь! Любовь её связывает с тобой и судьбой твоего Племени. Отступившись от слова, идите в изгнание, на поиски места, где вы сможете жить мирно. И увидьте, что нет такого места, и поиски не будут слишком долги. Оставь Лютиен, и она погибнет в одиночестве. Но если сдержишь слово и выполнишь то, чего боишься, она с тобою вместе примет вызов могущественный, может быть, гиблый, но не обязательно бесславный. Больше мне нечего сказать и ничего не видно. Дальше с вами я не пойду. Не могу. Чувствую только, что увижу ещё то, что вынесете вы из чёрных Ворот. Может быть, наши дороги сойдутся снова в Дориате, и прежде конца мы ещё встретимся.
Берен убедился, что их с Лютиен пути неразделимы, и перестал напрасно тратить слова. С помощью Хуана Лютиен удалось облачить его в шкуру Драуглуина, а самой стать Турингвётиль. Берен стал совершенно подобен оборотню, кроме взгляда, мрачного, но без мути и наволчи. В глазах его показывался настоящий страх, стоило ему взглянуть вправо на жуткое крылатое создание — свою спутницу. Взвыв, Берен большими прыжками помчался под полной луною вниз с холма, и шуршали над головой его кожистые крылья Лютиен.

Tags: Сильмариллион
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments