elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:

Квента Сильмариллион. Глава XVI

Глава XVI. О Майглине

Аредель Ар-Фейниэль, Белая Госпожа Нольдор, дочь Финголфина, жила в Неврасте с братом Тургоном, и вместе с ним отправилась в Спрятавшееся Королевство. Охраняемый Гондолин томил её всё сильнее и сильнее, и, как в Валиноре, хотелось ей свободно ехать верхом по равнине и бродить в лесу. Через двести лет после переселения в Гондолин она стала просить у Тургона позволения уйти. Тургон очень неохотно позволил, помешкав перед тем под всеми предлогами, сколько получилось.
— Уходи, если хочешь, хотя и поступаешь против моей воли. Я думаю, отсюда беда вырастет для нас обоих. Уходи к брату Фингону, а те, кого я с тобой отправлю, пусть возвращаются немедленно.
— Я твоя сестра, но не подданная, — ответила Аредель. — Вне границ я поеду, куда захочу. Если пожалеешь мне спутников, уйду одна.
— Я не жалею для тебя ничего, что у меня есть, — ответил Тургон, — но я не желаю, чтобы о нашем доме знали чужие. Если твоя сдержанность несомненна, то другие могут распустить язык.
Тургон отправил с Аредель трёх гвардейцев высокого рода, велев им вести Госпожу в Хитлум к Фингону, если смогут влиять на неё.
— Будьте осторожны, — добавил Тургон. — Моргот в осаде, но в Средиземье есть и другие опасности, которые Госпоже неизвестны.
Аредель покинула Гондолин, и Тургон с тех пор стал беспокоен.
У переправы Бритиах (через Сирион) Аредель велела:
— Поворачиваем на юг, а не на север. Я не поеду в Хитлум, а скорее отправлюсь к сыновьям Фёанора, моим давним друзьям.
Переубедить её не удалось, и спутники отправились на юг, в Дориат. Но в Дориат хода Нольдор, кроме родичей Тингола — потомков Финарфина, не было, особенно для друзей рода Фёанора, и стражники Аредель не впустили:
— Госпожа, в земли Келегорма, коих вы ищете, через страну Тингола хода нет. Вы должны ехать вне Пояса Мелиан, южнее или севернее. Самый скорый путь лежит на восток от Бритиаха через Димбар по северным нашим рубежам до Моста Эсгальдуина и Переправ Арос. Вы попадёте на равнины за холмом Химринг, где и живут, как известно, Келегорм и Куруфин. Может быть, там вы их найдёте, хотя дорога опасна.
Аредель повернула и решила ехать по опасному и тёмному пути между Эред Горгорот и северными границами Дориата. Чем ближе они подъезжали к Нан Дунгортеб, тем хуже становилось и темнее. Аредель потеряла спутников из виду. Они искали долго и напрасно, боясь, как бы Госпожа не попала в сети или не утолила жажду из отравленного ручья. Пасынки Унголиант тогда прогнали Эльфов, и гвардейцы Тургона едва спасли свои жизни. Когда они вернулись и рассказали, что произошло, в Гондолине опечалились, а Тургон ещё долго в одиночестве и молчании растравлял горе и гнев.
Аредель, также напрасно поискав свой эскорт, продолжила путь, поскольку страх и усталость ей, казалось, неведомы были. Она пересекла и Эсгальдуин, и Арос, и прибыла в Химлад, что меж Ароса и Келона, где жили в годы Осады Келегорм и Куруфин. Оба брата тогда были с Карантиром на охоте в Таргелионе. Эльфы Келегорма приняли Аредель с радостью, и некоторое время она провела счастливо в свободе среди лесов. Но дни текли, а Келегорм и Куруфин не возвращались. Аредель в беспокойстве стала уезжать всё дальше и дальше на поиски новых троп и неизведанных земель. А на исходе года ей случилось быть на юге Химлада. Аредель перешла Келон и, особенно не остерегаясь, вошла в Нан Эльмот.
В лесу Нан Эльмот в Сумерки Средиземья, пока деревья были молоды, а сон Яванны не был с них снят, гуляла Мелиан. А теперь во всём Белерианде не найти было леса гуще, темнее, выше. Солнце не заглядывала туда, и жил в лесу Нан Эльмот Эол — Тёмный Эльф. Род его близок к Тинголу, но в Дориате Эол не ужился, а после установления Пояса Мелиан над его вотчиной — Регионом — ушёл оттуда в Нан Эльмот, где жил всё время в тени, предпочитая сумерки, ночь и звёзды. Он не любил Нольдор, поскольку считал их виновниками возвращения Моргота и нарушения мира в Белерианде, а к Гномам относился дружественнее любого Эльфа Древних Времён. От Гномов же Эол узнавал, что происходит в королевствах Элдар.
Дороги Гномов с Синих Гор спускались двумя направлениями, и северное — через Переправу Арос — проходило близ Нан Эльмот, где Эол встречался с Наугрим. Дружба их крепла, и Эол стал даже гостить в Ногроде и Белегосте, где проводил время больше в кузнице, нежели на улицах, и, освоив многие тайны металла, изобрёл свой особый сплав, твёрдый, как сталь Гномов, но пластичный. Эол раскатал его почти до гибкости ткани, но стойкость к лезвию мечей и копий сохранилась. Эол стал носить броню из этого сплава, названного гальворн, чёрного и блестящего.
Как бы ни ссутулился Эол, сутками работая над наковальней, он остался Эльфом из знатного рода Телери, пусть хмурым, но честным и верным. Взор его был остр, и он заметил у границ Нан Эльмот белый силуэт Аредель Ар-Фейниэль, зашедшей в его страну. Она показалась Эолу очень красивой, и властелин леса сплёл свои чары так, чтобы Аредель не нашла выхода, а заходила всё глубже и глубже. В середине Леса был дом Эола, его кузница, и жили там же его тайные и молчаливые, как повелитель, спутники. Когда усталая Аредель достигла его дверей, Эол пригласил её в дом и взял в жёны, и много времени прошло прежде, чем братья Аредель узнали, что с нею произошло.

1.

Несправедливо будет говорить, что Аредель заточили против её воли, или что Нан Эльмот ей не понравился. Эол велел ей забыть солнце, но вместе они совершили множество долгих путешествий под звёздами и ущербной луной. Эол не мешал ей бродить одной, запретив лишь искать Нольдор. В Нан Эльмот Аредель родила сына, и назвала его для себя на запретном родном языке Ломионом, что значит „Дитя Сумерек“. Эол никак ребёнка не называл, пока ему не стало двенадцать лет. Тогда он заметил, что сын проницательнее отца и легко открывает мысль за сплетением слов, и дал ему имя Майглин, то есть „Острый Взор“.
Майглин вырос в Нольдо с виду — рослый, темноволосый, глаза чёрные, но яркие, лицо бледное. В характере и воле Майглин пошёл в отца. Говорил он мало, касаясь только нужной ему мысли, и тогда легко привлекал колеблющихся и побеждал в силе слова своих противников. С отцом Майглин побывал в городах Гномов, где перенял всё, чему его соглашались учить, а талант его был в поиске руд металлов.
Тем не менее, Майглин был привязан к матери сильнее. Когда Эол уходил, Майглин нередко оставался с Аредель и слушал, что она рассказывала о Нольдор, Эльдамаре, силе, доблести и власти рода Финголфина. Майглин особенно расспрашивал о Тургоне, узнав, что у него нет наследника — жена его Эленве погибла при Хелькараксе, а у Тургона была лишь дочь Идриль Келебриндаль.
Аредель также за этими рассказами вернулась в воспоминания и захотела вернуться, недоумевая, как могли ей наскучить свет, яркие блики фонтанов и зелёные весной поляны Тумладена. Когда Майглин и Эол уходили, что теперь происходило часто, она оставалась одна.
Из-за рассказов матери Майглин стал впервые спорить с Эолом, поскольку Аредель не говорила сыну, где живёт Тургон и как к нему попасть. Майглин ждал, считая, что время терпит, а мать, в конце концов, или уступит или намекнёт слишком уж прозрачно. Тем временем он хотел видеть Нольдор и особенно Род Фёанора — своих родичей. И когда сказал об этом Эолу, Тёмный Эльф разгневался:
— Из племени Эола ты, Майглин! Не из Голодрим! Всё, что видишь вокруг, принадлежит Телери, и ни я, ни мой сын не станут якшаться с убийцами, непрошенными и жадными гостями. Или повинуйся, или потеряешь свободу.
Майглин тогда промолчал, но стал холоден и молчалив. Эол перестал ему доверять, а Майглин более не путешествовал с отцом.
Около Дня середины Лета одного из лет Гномы, по обыкновению, пригласили Эола на Ежелетний праздник, и он уехал в Ногрод. Майглин и Аредель остались в Нан Эльмот искать границ леса и солнечного света. Майглин думал покинуть Лес уже давно, а теперь заговорил о том:
— Уедем, пока есть возможность! Что искать нам в этом лесу? Мы заключены в нём, и для себя я в том уже не вижу пользы. Отец обучил меня всему, что знал, а Наугрим рассказали всё, что пожелали. В Гондолин! Будь моим проводником, а я буду тебе защитой.
Аредель обрадовалась и сказала слугам Эола, что вместе с сыном уходит к сыновьям Фёанора. Они уехали на северные рубежи, пересекли неширокий Келон и отправились через Химлад к — переправам Арос вдоль границ Дориата на запад.
Эол вернулся гораздо раньше, чем полагал Майглин, всего через два дня после их бегства. Он разгневался так сильно, что отступил даже от вечного правила своего — скрываться от Солнца. Но через Химлад он пошёл осторожно, поскольку и Келегорм, и вспыльчивый Куруфин терпеть не могли гордого и строптивого Эльфа. Разведчики с Аглона заметили след Майглина и Аредель, а Куруфин, обеспокоенный неожиданными пришельцами, стал ждать у Переправ. Прежде чем Эол успел пересечь Химлад, его нашли и под конвоем отвели к Куруфину.
— Тёмный Эльф, что привело тебя в мою землю? Неужели есть столь спешное дело, которое заставит тебя любоваться солнцем?
Эол стерпел насмешку и ответил вежливо:
— Повелитель Куруфин, я узнал, что моя жена, Белая Госпожа Гондолина, уехала с сыном навестить вас, и пожелал присоединиться.
Куруфин, посмеявшись, ответил:
— Возможно, что с тобой я принял бы их не столь гостеприимно. Но дело не в том: два дня прошло уже с тех пор, как они переправились через Ароссиах. Они спешили на запад, но не ко мне. Или ты хочешь меня обмануть, или сам обманут.
— Тогда, повелитель, — ответил Эол, — разрешите мне искать правду?
— Разрешу, но с малой охотой! Чем скорее ты покинешь мою страну, тем будет лучше.
Эол взобрался на коня и ответил:
— Повелитель Куруфин, приятно было встретить доброго родича. Я этого не позабуду.
А Куруфин сердито отозвался:
— Не тряси предо мной титулом и родом жены! Похититель дочерей племени Нольдор, женившийся без разрешения братьев или выкупа, родичем не считается! Я уже отпустил тебя, так что воспользуйся этим. Законы Элдар не позволяют убить тебя теперь. И позволь дать совет: вернись в Нан Эльмот. Я чувствую, что из погони за теми, кто перестал любить тебя, возвращения не будет.
Эол совет не принял, а поспешил вперёд, поскольку возненавидел совершенно всех Нольдор, понимая теперь, что Аредель и Майглин направляются в Гондолин. Разгневанный после унижения перед Куруфином, Эол спешил через Арос и дальше, но, хотя Майглин не ждал погони, а конь Эола был лучше, отец не догнал жену и сына раньше, чем они бросили коней у Бритиаха. Оставленные лошади громко заржали, и Эол их обнаружил, а потом заметил и ослепительно-белую Аредель, поднимавшуюся к секретному проходу.
Аредель и Майглин поднялись к Внешним Воротам, где их пропустила Скрытная Стража, и через семь поясов укреплений они прибыли на Амон Гварет к Тургону. Король принял их радостно и долго слушал рассказ. Майглин ему понравился, и Тургон решил, что племянник достоин чести среди Нольдор.
— Я счастлив видеть Ар-Фейниэль возвратившейся в Гондолин. Гораздо веселее будет мой город теперь! Майглин же будет в нём на должном месте.
Майглин низко поклонился и поклялся в верности и преданности Королю Тургону. После этого он по своей привычке отошёл в сторону и стих, рассматривая в изумлении красоту и мощь Гондолина, и крепость города, и число его защитников, всё то, о чём он даже по рассказам матери составил слишком робкое впечатление. А дольше всего он задерживал взгляд на Идриль, прекрасной, как все Ваньяр Валинора, как солнце, откуда исходит свет королевских залов.
Тем временем Эол следовал за Аредель по Сухой Реке и тайному пути осторожно, пока не попался Скрытным Стражам. Его схватили, а, узнав из расспросов, что Эол называет Аредель женой, Стражи удивились и послали срочного гонца Королю.
— Повелитель! Стражи захватили в плен одного шпиона у Тёмных Ворот. Он называется Эолом, и это высокий Эльф, тёмный, хмурый, горбатый, но несомненно из Племени Синдар. Тем не менее, он называет Госпожу Аредель женой и требует видеть короля. Он сильно разгневан, удержать его трудно, но закон не позволяет убить на месте.
— Алас! — воскликнула Аредель. — Эол следовал за нами, чего я и опасалась. Он оказался очень скрытен, поскольку на Тайном Пути мы его не заметили.
Потом Госпожа обратилась к посланнику:
— Он правдив до последнего слова. Его зовут Эол, я его жена, и Майглин сын его. Если Король согласится, приведите его сюда к королевскому суду.
Тургон не стал возражать. Эола привели пред его трон, где спокойно-мрачный Эльф стал гордо, хоть и сутуло. Творениям Нольдор он изумился даже больше, чем Майглин, но увиденное лишь распалило его гнев и ненависть. Тургон в знак уважения спустился с помоста и протянул руку для приветствия:
— Добро пожаловать, родич мой. Да, будешь ты называться так. Ты будешь свободен в пределах моей страны лишь с условием — не покидать её вовеки, поскольку закон моей страны запрещает всякому, вошедшему внутрь, пересекать снова её границы.
Эол руки не принял.
— Не знаю такого закона! Ни ты, ни род твой не в праве захватывать наши земли и устанавливать границы, чего бы вы ни хотели. В страну Телери привезли вы войну и гнев, гордость и презрение. Не за тайнами вашими я пришёл, а за своим — к жене и сыну. Сестра твоя Аредель, как птица в родное гнездо, может вернуться, хотя и к прежней своей тоске, я не могу её неволить. Но Майглина забрать вы не в праве. Майглин сын Эола, говорю единожды: покинь дом врагов и убийц, или будь мною проклят!
Майглин промолчал. Тургон поднялся, сел на трон, взял жезл и произнёс жёстко:
— Не буду спорить с Тёмным Эльфом! Мне известно, что мечами Нольдор закрыты его сумрачные леса, спасена его свобода бродить в дикости и отвечать мне и гордо, и дерзко. Без моего Племени ты вечно работал бы в подземельях Ангбанда без отдыха и сна! Я здесь король, и моё слово — Судьба. Вот выбор: оставаться здесь, или умереть здесь, что касается вас обоих.
Эол поднял глаза и посмотрел в лицо Тургону, ничуть не устрашившись. Долго и недвижно мерились они в гулкой тишине зала, пока Аредель не испугалась. С быстротой сокола Эол выхватил дротик из-под плаща и метнул в Майглина, крикнув:
— Второй будет выбор и мне, и сыну! Не вам обладать мною!
Аредель опередила его, и дротик попал ей в плечо. На Эола навалились, связали и увели, а Майглин молча смотрел ему вслед. Эолу определили на следующий день окончательный суд.
Аредель и Идриль сумели склонить Тургона к жалости, но вечером от крохотной и почти безболезненной раны Аредель слегла, а ночью погибла. Яд был на острие, о чём не догадались вовремя.
Эол более не нуждался в жалости. Его отвели к Карагдуру — обрыву тёмной скалы с северной стороны холма, и Майглин был там же, молчаливый. Эол воскликнул:
— Неверный и неродной сын! Если ты отказался от отца и своего племени, то здесь же встретишь свою судьбу, как мою смерть!
Тёмного Эльфа сбросили с обрывистых стен города. Казалось, и ему, и этой истории пришёл в Гондолине конец. Только Идриль горевала, а новому родичу перестала верить.
Майглин стал богат и знаменит среди Гондолиндрим, всеми уважаемый и облечённый любовью Тургона. Он оказался не только талантливым учеником, но и неустанным учителем, собрал склонных к металлическому мастерству Эльфов вокруг себя и отыскал в Эхориате (то есть в Окружающих Горах) богатые руды металлов. Лучшая сталь выходила из шахт Ангхабар с северной стороны, и Гондолиндрим стали с каждым десятилетием перевооружаться во всё более острые клинки и крепкие доспехи. Майглин оказался мудр на совете, разумно осторожен, но крепок в слове и храбр в бою, что показали годы: когда при Нирнайт Арнойдиад Тургон наконец открылся и отправился на север к Фингону, Майглин не остался регентствовать, а достойно воевал близ Короля.
Казалось, судьба вознесла Майглина на должную высоту среди Князей Нольдор, сделав вторым во власти в самом мощном их королевстве. Но никому он не открывал своих мыслей; хотя многое шло не так, как ему нравилось, он молча терпел и ждал, и найти его настоящее мнение за каменным лицом, непроницаемым, как стены Эхориат, могла, пожалуй, только Идриль Келебриндаль. С первого дня пребывания в Гондолине Майглина стала глодать любовь к Идриль, желание, невозможное осуществиться, ибо Элдар по традиции не брали жён из столь близких родственниц (точнее сказать, до Майглина не возникало даже вопроса, нуждающегося в разрешении подобной традицией). Идриль, зная о его мыслях, не любила Майглина тем сильнее, находя в нём нечто тёмное и чужое. Элдар считали это тенью Проклятия Мандоса, что тяжким плодом Резни должно лечь на все надежды Нольдор. Годы прошли, Майглин продолжал ожидать и присматриваться, а любовь ушла. Она превратилась в страсть мрачную и тёмную, и, вдобавок, рождающую терпение преодолеть любые трудности, которые могли бы поспособствовать крепости власти и богатства Тёмного Эльфа.
Так прошло время в Гондолине, где в почву благоденствия пало зерно злобы.

Tags: Сильмариллион
Subscribe

  • (no subject)

    Посты про ремонт у меня тут сильно отстают, а на деле я уже помалу расставляю и раскладываю, из-за чего освобождается вторая комнатка. Компутерный…

  • Текущее - IT

    Вот думаю — если я поставлю на last.fm лайк How much is the fish — он же не поймёт, даже с учётом предыдущего наслушанного Was wollen wir…

  • (no subject)

    К предыдущему. Казалось бы, что вот же, елеронд, ты об этом так давно мечтал, и какого чего же ты с такой мотивацией три месяца провозился с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments