elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Квента Сильмариллион. Глава XIII

Глава XIII. О возвращении Нольдор

Сказано уже, как Фёанор с сыновьями первым из Изгнанных прибыл в Средиземье и высадился в Ламмоте, Великом Эхо, что на внешних берегах Лимана Дренгист. А когда коснулись Нольдор берега и закричали громко, их голоса раздались среди холмов и отразились от них, умножившись, словно по всему берегу Севера высадилась армия, а треск большого пожара кораблей в Лосгаре морскими ветрами разнёсся гневным ропотом, и слышавшие его удивились.
Не только Финголфин, брошенный в Арамане, видел то зарево, но и орки, глаза Моргота. Неизвестно, что подумал Моргот, узнав, что его серьёзнейший и непримиримый враг высадился в Средиземье с армией Запада. Видимо, он не принял всерьёз силу мечей Эльфов и попытался сбросить их в Море.
Холодны были звёзды, не видевшие Луны, когда Фёанор повёл полк свой вверх по Лиману, вонзавшемуся кинжальным ударом в Холмы Эха Эред Ломин. От берегов Моря он направился в обширную равнину Хитлум к длинному озеру Митрим, устроив стоянку свою на северных берегах, называемых так же, как и озеро. Армия Моргота, разбуженная грохотом в Ламмоте и заревом Лосгара, вышла через перевалы Эред Ветрин — Гор Тени — и осадила Фёанора прежде, чем он успел укрепить бивак. На зелёных лугах Митрим состоялась Вторая Битва Войн Белерианда, песней прославленная Дагор-нуин-Гилиат, Сражение Под Звёздами, когда Луна ещё не поднялся.
Как бы малочисленны ни были Нольдор, взятые врасплох, они победили быстро, ибо свет Аман не померк в их глазах, а длинные мечи, влекомые яростными руками, разили гибельно. Орки бежали с огромными потерями из Митрим и с Нольдор за спиной оказались в Горах Тени и равнинах Ард-гален, что севернее Дортониона. Там к ним на помощь поднялись войска Моргота, осаждавшие Кирдана в Фаласе южнее Сириона. Поднялись к гибели своей. Келегорм сын Фёанора узнал о подкреплении орков и частью сил Нольдор запутал врагов, и с холмов у Эйтел Сирион вогнал врагов в Болото Серех. Недобрые вести пришли в Ангбанд, и Моргот испугался. Десять дней шла битва, и из всех армий, посланных в Белерианд, вернулась лишь горсть орков.
Но и большая радость ждала Врага, хотя и невидимая сразу. Фёанор, распалённый гневом, не желал останавливаться и гнал и гнал орков, горя желанием настичь самого Моргота. Он смеялся, считая счастьем нарушить волю Валар и презреть опасности долгого пути, чтобы увидеть так скоро завершение мести. Ничего не было ему известно о могучем гарнизоне и прочных стенах Ангбанда, воздвигнутых так быстро. Но и зная о том, Фёанор не остановился бы, безумный, сжигаемый вживе собственной яростью. Далеко вперёд от авангарда Эльфов вырвался Фёанор, и рабы Моргота, видя это, обернулись, и застигли могучего Нольдо вышедшие из Ангбанда Бальроги. На самых рубежах Дор Дайделот, Страны Моргота, Фёанора с немногими соратниками окружили.
Обожжённый и множество раз раненый, долго бился Фёанор там, неустрашённый, и с ног сбил его Готмог, Повелитель Бальрогов (Эктелион в должное время убил его в Гондолине). В ту же минуту сыновья Фёанора с основными силами подошли к месту боя, и Бальроги бежали в Ангбанд.
Сыновья забрали Феанора и понесли его обратно в Митрим, но у Эйтел Сирион, ближе к верху тропы, ведущей на перевал, Фёанор остановил их. Он знал, что раны его смертельны. Бросив последний взгляд свой с высоты Эред Ветрин, он видел высокие вершины Тангородрима, гигантские горы, крепчайшие в Средиземье, и понял, предчувствуя смерть, что не в силах Нольдор покорить их. Трижды проклял Куруфинве Моргота, завещал сыновьям держаться клятвы и мстить, и умер Фёанор. Не было ни погребения, ни могилы ему, поскольку дух его страшный, покидая тело, обратил его в пепел, развеянный ветром. Не было в Арда потом равных ему, и не покинул залы Мандоса вовеки дух Фёанора, величайшего среди Нольдор, источника их бессмертной славы и вечных горестей.

1.

В Митрим тогда жили Серые Эльфы, из тех народов Белерианда, кто перешли горы и ушли на север. Нольдор радостно встретили их, давно пропавших братьев, и только говорить им поначалу было трудно, поскольку за долгое время речь Калаквенди разошлась с языком Мориквенди Белерианда. От Эльфов Митрима Нольдор узнали о могуществе Элу Тингола, Короля Дориата, и о волшебном поясе вокруг его королевства. А вести о большой Битве на Севере скоро достигли Менегрота, Бритомбара и Эглареста. Эльфы Белерианда изумились прибытию могущественных своих родичей, вернувшихся с Запада в минуту самой жестокой необходимости. Они сочли Нольдор посланниками Валар.

2.

В час смерти Фёанора к его наследникам прибыло посольство от Моргота с капитуляцией и предложением мира на самых жёстких для Врага условиях, вплоть до возвращения одного Сильмарила. Старший сын, Майдрос Высокий, убедил братьев торговаться с Морготом и встретить его посыльных в условленном месте должным образом. Но и Моргот прислал со своей стороны больше, чем было оговорено, и больше, чем пришло Нольдор. Бальроги перебили Эльфов и пленили Майдроса, приведя его по приказу Моргота в Ангбанд.
Братья отошли и устроили большую и укреплённую станицу у озера Митрим. Моргот же оставил Майдроса заложником и сказал, что не отпустит его, пока Нольдор не откажутся от войны и не вернутся на Запад, либо не переселятся на Юг, очень далеко от Белерианда. Братья знали, что Моргот их обманет и не освободит Майдроса ни на каких условиях. Укреплённые клятвой, они не находили никаких оправданий забыть её, и знали, что должны продолжать войну с Врагом. Моргот тогда повесил Майдроса на Тангородриме на голом отвесном обрыве скалы, прикрепив за правое запястье закованным и заваренным прямо на руке стальным кольцом.

3.

А в Хитлум тем временем прибыли вести о Финголфине и о тех, кто пересёк вместе с ним Плавучие Льды. Тогда же Луна поднялся впервые над миром. А когда силы Финголфина вошли в Хитлум, на западе пламенной зарёй поднялась Солнце. Финголфин развернул синие с серебром знамёна, протрубил, и пред ногами Эльфов поднялись первые в мире цветы. Века Звёзд завершились. С яркого солнца слуги Моргота бежали в Ангбанд. Никем не встреченный, Финголфин вошёл в Дор Дайделот, а враги скрывались под землёй. Эльфы ударили в ворота Ангбанда и протрубили, и от голоса их рогов содрогнулись башни Тангородрим. Майдрос услышал их, закричал в ответ, но его не слышали в шуме горного эха.
Финголфин был гораздо осмотрительнее Фёанора, и потому отошёл от Ангбанда, покинул Дор Дайделот и возвратился в Митрим. Он узнал, что у озера может найти сыновей Фёанора, и к тому же отдохнуть и подкрепить силы под защитой Гор Тени. Финголфин достойно оценил крепость Ангбанда и прекрасно понимал, что для штурма недостаточно будет одного грохочущего эха. Сначала они остановились на северных берегах озера. У спутников его едва ли оказалось бы сколько-нибудь приязни к роду Фёанора, из-за которого Эльфы терпели мучения и гибли в Вечных Льдах. Недалеко было до усобицы, но отряд Финголфина, несмотря на потери, превосходил полк Фёанора в разы, и братья бежали на южный берег, чтобы их разделяло озеро. Многие из отряда Фёанора искренне раскаивались в Пожоге при Лосгаре и преклонились перед доблестью и силой духа тех, кого они сочли слабовольными и бросили. Может быть, они и приветствовали бы радостно отряд Финголфина, но стыд мешал.
И пока Моргот был устрашён, а орки его трепетали пред светом солнца, про́клятые Нольдор из-за этой ссоры ничего не достигли. Враг очнулся от мыслей, увидел раздор среди противников и долго смеялся. Приготовив в глубинах Ангбанда дым, гарь и пары, он выпустил их сквозь Железные Горы, и от самого Митрима видны они были, застилавшие нетронутое небо первого утра. Восточный ветер понёс их в Хитлум, так что облако закрыло солнце, и жуткая горькая и ядовитая пелена покрыла лощины и легла на зеркало Митрим.
Тогда Фингон Храбрый (сын Финголфина) решил, что исцелить раны раздора нужно раньше, чем Враг снова подготовится к борьбе. Земля дрожала от ударов молотов в кузницах Ангбанда. В далёкие теперь времена расцвета Валинора до того, как освобождён был Мелькор, Фингон был очень близко дружен с Майдросом. Фингон не знал, что перед пожаром Майдрос напомнил отцу первым о нём, но и не верил, что былая братская связь могла быть оборвана совершенно. Фингон решился тайно на поступок, что в предании о судьбах Князей Нольдор прославлен по праву. Ни с кем не советуясь, он один решил искать Майдроса. И самая Тьма Моргота помогла ему скрытно достигнуть крепости Врага. Высоко он поднялся по Тангородриму, но тщетно обыскивал бесплодные склоны. Ни двери, ни колодца не было, чтобы проникнуть в Ангбанд. В отчаянии, не обращая больше внимания на укрывающихся орков, он достал арфу и пропел давнюю песню, сложенную в Валиноре раньше, чем поселилась вражда между сыновьями Финве. Голос Эльфа и звуки музыки раздались в скалах, не знавших дотоле иных голосов, кроме криков боли и страдания.
И Фингон нашёл. С высоты и издали, и слабо ответил ему голос Майдроса, певшего в ответ, несмотря на пытку. Фингон добрался до подножия обрыва, но взобраться на него не мог и лишь плакал, видя, как жестоко обошёлся с Эльфом Моргот. Майдрос, потеряв надежду, просил тогда брата застрелить его, и Фингон, укротив слёзы, натянул тетиву и в последней надежде воскликнул, обращаясь к Манве:
— Повелитель Птиц! Найдётся ли жалость к Нольдо?
Быстро ответил Манве, Повелитель Птиц, кому они приносят на Таникветил вести; недавно он выслал из Валинора Племя Орлов, чтобы они жили в Средиземье в горах и наблюдали за Морготом. Манве жалел изгнанников. В тот миг, когда Фингон натянул лук, слетел к нему Торондор, Король Орлов, величайший среди всех птиц. Тридцать сажен было в размахе его крыльев. Торондор поднял Фингона к Майдросу, но Эльф ничего не мог сделать — ни разрубить сделанную Морготом сталь, ни выдернуть цепь, заякоренную в камне. Снова Майдрос просил убить его, но Фингон отрезал ему кисть правой руки по запястью и освободил. Торондор перенёс их на Митрим.
В должный срок Майдрос излечился, поскольку огонь жизни был горяч, а сила древнего мира, взращенная в Валиноре, исцелила его тело. Но в сердце Майдроса навсегда осталась рана его пытки. Левой рукой он стал владеть мечом лучше, чем правой до пленения. Фингон своим поступком заслужил славу в веках и примирил род Финголфина с сыновьями Фёанора. Майдрос просил прощения за то, что Нольдор бросили родичей в Арамане, и отказался от верховной власти, сказав Финголфину:
— Повелитель, какие бы ни были между нами споры, власть должна перейти к тебе, старшему в роду Финве, и не последнему в мудрости.
Но братья его не все были согласны. Как и говорил Мандос, Род Фёанора стал Безвластным. И в Эленде, и в Белерианде власть ушла из старшего колена, как ушли Сильмарилы. Объединившись, Нольдор установили стражу на границах Дор Дайделот. Ангбанд был осаждён с юга, востока и запада. Также Нольдор разослали вести по Белерианду, чтобы сообщиться с Эльфами Сумерек.
Прибытие стольких владетельных и вооружённых Князей, ищущих королевств, Тингола не радовало. Он не раскрыл перед ними свою страну и не снял пояса Мелиан, поскольку мудрость Майа подсказывала ему, что нельзя полагаться на вечную прочность Нольдор. Из всех князей в Дориат были допущены только сыновья Финарфина, родственные Тинголу по своей матери — Эарвен дочери Ольве.
Первым из Изгнанных в Менегрот попал Ангрод, посланник Финрода. Долго он говорил с Королём, рассказав о том, что Нольдор сделали на севере, в каком они прибыли числе и как организованы. Будучи предусмотрительным и мудрым в своей мере, он, однако, счёл все злодеяния возданными, и о братоубийстве, изгнании и клятве Фёанора не упоминал. Тингол передал с Ангродом такие слова:
— Вот что говори пославшим тебя. В Хитлуме могут жить Нольдор, в нагорьях Дортониона, и в пустошах восточнее Дориата. Но в других областях мой народ живёт, и я не могу ни ограничить его свободы, ни согнать с обжитых мест. Вы, хотя и Князья Запада, будьте разумны. Правлю я Белериандом, и те, кто желают здесь жить, ищут моего позволения. А в Дориат никто не войдёт, кроме приглашённых мною гостей и вестников страшной необходимости.
Повелители Нольдор держали совет, когда вернулся Ангрод со словами Тингола. Холоден показался Нольдор приём Короля, а сыновья Фёанора рассердились. Майдрос только рассмеялся:
— Король лишь тот, кто владеет. Иначе это красивое слово ничего не значит. Силён Тингол, но распоряжает нам земли, которыми не владеет. Если бы не Нольдор, жить ему только в Дориате. Пусть правит им, довольный соседством Эльфов, а не орков Моргота, кто будут рядом с нами. А в остальных странах будем распоряжаться, как пожелаем.
Карантир, очень не любивший братьев из рода Финарфина, и к тому же самый грубый и скорый на гневное слово, добавил:
— И пусть не сыновья Финарфина ездят к этому Чёрному Эльфу рассказывать сказки. Кто назначил их послами? Если они прибыли в Белерианд, пусть не забывают, кто их отец, лорд среди Нольдор, какого бы рода ни была их мать.
Ангрод рассердился и ушёл. Майдрос осадил Карантира, но Нольдор, слышавшие его, обеспокоились, как бы усобный дух сыновей Фёанора не стал прорываться в опрометчивых словах постоянно. Майдрос же сдержал братьев и ушёл вместе с ними с совета, а потом и с берегов Митрима на восток за Арос в обширные пустоши вокруг холма Химринг. С севера эта область защищена от Ангбанда мало, и потому названа была впоследствии Маркой Майдроса, где он с братьями и всеми, кто желал, держал самостоятельно стражу, сообщаясь с западными родичами лишь по необходимости. Говорят, что Майдрос разработал этот план специально, чтобы удержать Эльфов от новой усобицы и принимать первые удары Моргота по праву. Он из всех братьев, связанных притихшей до времени клятвой, один оставался дружен с родами Финголфина и Финарфина, приезжая по временам на общие советы.
Под рукой Карантира жили Нольдор на самом востоке, за верховьями Гелиона у озера Хелеворн за горой Рерир и южнее. Они взбирались на вершины Эред Луин и с изумлением смотрели на восток, в необозримые непривычные им просторы Средиземья. Поэтому они первыми из Нольдор встретили Гномов, резко сокративших свои путешествия по Белерианду после наступления Моргота. Как бы ни любили оба Племени труд и созидательное искусство, они не любили друг друга. Гномы вспыльчивы и скрытны, а Карантир высокомерен. Он не считал нужным скрывать своё презрение к внешности Гномов, а вслед за вождём так поступали и остальные Эльфы. Оба Племени, однако, боялись и ненавидели Моргота и потому заключили союз. Наугрим переняли в то время у Нольдор некоторые искусства, так что кузнецы и строители Ногрода и Белегоста стали знамениты даже среди соплеменников. Потом Гномы возобновили отношения с Белериандом, и торговля шла через земли Карантира, приобретшего таким образом богатство.

4.

Двенадцать солнечных лет прошло, и Финголфин Король Нольдор устроил большой пир. Его решили провести весной у озера Иврин, откуда истекает быстрая река Нарог. Эти земли, защищённые с севера Горами Тени, рано зеленеют, красивы и приятны. Веселье того пира помнили потом в годы горестей долго. Назвали его Мерет Адертад — Пир Соединения. Были там Эльфы Финголфина и Финрода, а от рода Фёанора Майдрос и Маглор с отрядом восточной Марки. Пришли и серые Эльфы лесов Белерианда и из Гаваней (с Кирданом во главе). Даже Зелёные Эльфы из Оссирианда — Семиречья — что далеко под Синими Горами. Из Дориата пришли только двое — Маблунг и Дайрон, привезшие поздравления от Короля.
На Мерет Адертад были приняты планы и произнесены клятвы в дружбе и союзе, притом на языке Серых Эльфов. Нольдор к тому времени хорошо его освоили, а в Белерианде не спешили учить наречие Валинора. Нольдор были полны надежд, а многие сочли полностью сбывшимися слова Фёанора о свободе и довольстве в Средиземье. Действительно, долго ещё сохранялся мир в Белерианде, который они спасли своими клинками, а Моргот сидел, запершись в Ангбанде. Счастливы были они под Солнцем и Луной, но на Севере густела Тень.
Когда тридцать лет ещё прошло, Тургон сын Финголфина покинул свой Невраст и отыскал друга Финрода на Тол Сирион, откуда они отправились вниз по реке путешествовать на равнину, утомлённые северными горами. За Сумеречными Озёрами настигла их ночь, и под летними звёздами они ночевали на берегу. Ульмо, поднявшись вверх по реке, навёл на них глубокий сон и тяжёлые видения, частью не забытые Эльфами и после пробуждения. Они не рассказывали друг другу, что видели, и потому считали сны лишь своими. С того послания Ульмо они стали беспокойны, начали исследовать неизвестные земли и искать далеко скрытые убежища, поскольку каждый считал себя единственным, кто заботится о будущем и об отступлении, если Моргот выйдет из Ангбанда полными силами и разобьёт оборону Эльфов.
Через некоторое время Финрод с сестрой Галадриэль гостил у Тингола в Дориате. Восхищённый красотой и обширностью залов, сокровищниц и арсеналов Менегрота, он сам пожелал построить столь же обширный и крепкий дворец за воротами и бессонной стражей. Он рассказал Тинголу о своём сне, и Король посоветовал Финроду глубокое ущелье реки Нарог, и пещеры Верхнего Фарота, что в крутом его западном склоне. Также Тингол велел своим Эльфам отвести Финрода туда, поскольку было место давно и надёжно скрыто. Финроду понравились Пещеры Нарога, где он стал устраивать склады и арсенал по примеру Менегрота. Крепость ту назвали Нарготрондом. Финроду сильно помогли Гномы Синих Гор, которых Финрод отблагодарил сокровищами Валинора, которых вывез из Тириона больше, чем все остальные. В это же время для него изготовили Наугламир — Обруч Гномов — самое известное произведение их искусства за все Древние Времена. Это было золотое ожерелье, усаженное без счёта драгоценными камнями Валинора, и вместе с тем лёгкое, словно лента шёлка. Было оно любому впору и на любом смотрелось хорошо и красиво.
В Нарготронде Финрод не отказывал в гостеприимстве ни одному Свободному Племени. Гномы назвали его Фелагундом — Высекшим Пещеры — и под тем именем Финрод стал наиболее известен. Но не первым жил он в Пещерах у реки Нарог.
Галадриэль в Нарготронд не переселилась. В Дориате жил тогда Келеборн, родич Тингола, и они полюбили друг друга. Галадриэль осталась в Скрытом Королевстве и от Мелиан приобрела мудрость и огромный запас Знания о Средиземье.
Тургон тем временем не нашёл, что хотел, поскольку обращался в памяти более к многобашенному Тириону на Тьюна. Он возвратился в Невраст и остался у берегов Моря. В следующий год Ульмо явился к нему и посоветовал отправиться одному вверх по течению Сириона. Там с помощью Вала он нашёл укрытую долину Тумладен в Окружающих Горах, посередине которой был скалистый холм. Тургон никому ничего не рассказал, но возвратился в Невраст и стал составлять план города, подобного Тириону, по которому он сильно скучал.

5.

Моргот, узнав от соглядатаев, что Князи Нольдор стали бродить вокруг с малыми силами, позабыв о войне, и решил рассудить мощь и бдительность врагов. Он снова пошевелил силу, встряхнул землю на севере, выпустил огонь, закоптил всю свою страну пламенем с вершин Железных Гор и снова погнал орков вперёд по Ард-галену. Они перешли Проход Сириона на западе и с востока вошли через долину меж Холмов Майдроса и предгорий Эред Луин. Финголфин и Майдрос не были праздны. Пока незначительные отряды ловили орков, разбойничавших в Белерианде, они взяли в клещи армию, напиравшую на Дортонион, разбив её и погнав обратно. Уже почти в виду ворот Ангбанда они настигли и уничтожили последних орков. Так прошла Третья Битва Войн Белерианда, названная Дагор Аглареб — Блистательное Сражение.
То была победа, но и предупреждение. Князья Нольдор не обошли его вниманием. Они скрепили заново союз, и упорядочили присмотр за границами, установив Осаду Ангбанда, длившуюся почти сто солнечных лет. После Дагор Аглареб долгое время ни один раб Моргота не смел выходить из ворот Врага, боясь Нольдор. Финголфин даже гордо говорил, что лишь предательство может позволить Морготу вновь пойти войной на Князей Эльфов или хотя бы застать их врасплох своими действиями. Но и Нольдор не могли ни покорить Ангбанд, ни возвратить Сильмарилы, и потому война продолжала течь, хотя и вяло, и во время Осады. Моргот постоянно придумывал новые способы и ощупывал оборону Эльфов. Говоря по правде, и окружить страну Моргота полностью Эльфам не удавалось: их было просто мало. Тангородрим — лишь выдающаяся точка обороны целого хребта Железных Гор, непроходимых, снежных и неприступных. В тылу у Моргота не было врагов, а на севере совсем никого не было, и оттуда выходили шпионы и разведчики, попадая в Белерианд неуклонно, хотя и необыкновенно хитрыми кружными путями. Более всего Враг желал найти слабые места в союзе Элдар, и потому приказал оркам пленить и доставлять прямо к нему столько Эльфов, сколько смогут. Иных ему удавалось расспросить пытками, а некоторые под его страшным взглядом ломались совсем, и без телесного принуждения, но лишь из страха выполняли приказы Врага. Моргот узнал, что происходило с Нольдор после бунта Фёанора, и обрадовался, найдя семена раздора, которые можно взрастить ложью.

6.

Почти столетие прошло с Дагор Аглареб. Моргот решил попробовать взять врасплох Финголфина (осторожного Майдроса нечего было и пытаться). Враг выслал армию орков на север, до самых Вечных Снегов, так чтобы они повернули потом на запад и спустились берегом в Лиман Дренгист тем же путём, каким шёл от Хелькараксе Финголфин, и оказались на пути в Хитлум с западной стороны. Но Эльфы выследили их, а Фингон ударил по врагам в верховьях Дренгиста, потопив орков в Море. Их было не слишком много, лишь часть Эльфов Хитлума приняла участие в войне, и то сражение не попало в расчёт Великих Битв. Тем не менее, после неё в Белерианде стало совсем тихо и мирно, поскольку Моргот наконец понял, что одни орки Нольдор не соперники, и крепко задумался.
Ещё через столетие Глаурунг — первый Урулоки — огненный Дракон Севера — ночью вышел из Ангбанда. Был он ещё юн и вырос едва до половины обычного размера (так долга жизнь Драконов как раз потому, что очень медленно она течёт), но Эльфы испугались и бежали от него в Эред Ветрин и Дортонион. Глаурунг разорил Ард-гален. Тогда князь Хитлума Фингон выехал против него верхом с отрядом конных лучников, и Эльфы окружили Дракона, засыпав его стрелами. Молодой ещё Глаурунг вынужден был возвратиться в Ангбанд на много лет. Фингон приобрёл славу, а Нольдор были довольны тем, что предвидели новую угрозу. Моргот же остался зол, поскольку ошибся и показал Глаурунга слишком рано. Но был он терпелив, и после победы над Драконом почти двести лет царил Долгий Мир. Лишь у границ возникали стычки, и Белерианд расцвёл. За спиной пограничной защиты от Севера Нольдор воздвигали свои города и башни, делали удивительные вещи, слагали песни и писали книги. Кое-где Синдар и Нольдор стали единым Племенем с одним языком. Конечно, отличие осталось: Нольдор были сильнее в бою, мудрее и изобретательнее, строили они из камня и селились на открытой равнине или в горах. Синдар отличаются от них звонкими голосами и способностями к музыке (превзойти их мог только Маглор сын Фёанора). Живут они в лесах и по берегам рек, а иные даже в беспокойные времена продолжали с песнями бродить, как желали, без постоянного пристанища.

Tags: Сильмариллион
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments