elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

  • Mood:

Квента Сильмариллион. Глава VII

Глава VII. О Сильмарилах и беспокойстве Нольдор

Тогда были созданы самые знаменитые творения Эльфов, поскольку Фёанор вырос силой духа, руки и мысли, и подумал, или, может статься, и предвидел отчасти будущее... в общем, без излишних подробностей говоря, он решил сохранить навечно от случайных превратностей судьбы свет Древ Валинора. Он свёл воедино своё Знание и начал долгий и тайный опыт — вершину изобретательности ума — давший окончательным плодом Сильмарилы.
На вид они — Три Камня. Фёанор погиб рано, раньше, чем появились Луна и Солнце, и остаётся в Чертогах Ожидания. Посему лишь когда Солнце изойдёт и Луна сгинет, тогда, в Конце, станет только известно, из какого вещества он сделал Камни. Похожи они на алмазные шары, но во всём Арда не существует силы, способной поцарапать или разбить их. Кристаллы для Сильмарилов то же самое, что и тело для Айнур или Потомков — сосуд внутреннего огня их жизни. И этим пламенем Фёанор сделал сияние Древ, которое осталось с Сильмарилами навечно, хоть Тельперион и Лорелин давно иссохли. Во тьме глубочайших подземелий они горят и светят, как звёзды Варды, а наверху, словно живые, радуются, и, принимая свет, преобразуют его в чудные яркие блики.
Жившие в Аман были восхищены работой Фёанора. Варда сделала Сильмарилы неприкосновенными для нечистого помысла под страхом сожжения и гибели. Мандос к удивлению многих сказал, что с Камнями будет связана судьба вод, земли и воздуха Арда. А Фёанор душу вложил в свои творения.
Мелькор желал владеть Сильмарилами, и даже воспоминание об их свете жгло его. Распаляемый новыми страстями, он удвоил усилия, чтобы разбить братство Элдар и Валар и поработить Фёанора. Но Мелькор и в хитрости скрываться преуспевал настолько, чтобы спрятать злобу. Он работал долго и упорно, поначалу очень медленно и без видимых результатов. Но, как известно, посеявший ложь трудами добывает лишь первый богатый урожай, а затем за него работают другие. Мелькор всё же нашёл кое-кого, согласного слушать, а затем и других, кто стали раздувать услышанное, и ложь стала переходить шёпотом из уст в уста, поскольку шёпот и тайна всегда выказывают рассказчика важным. Нольдор дорого заплатили за своё легковерие.
Поняв, что Эльфы к нему склоняются, Мелькор стал бывать среди них часто, и среди приятных слов его были хитро вплетены и другие речи, составленные столь искусно, что Эльфы недоумевали потом, что сказано, а что родилось в их собственных мыслях. Сердца покорялись приятным видениям могучих королевств Востока под их и только их рукой. Расходились шире и слова о том, что Валар привели Эльфов в Аман из зависти, чтобы сила, дарованная Потомкам Илуватаром, не превзошла Валар, когда Эльфы распространятся по земле.
Вдобавок Элдар в то время, в отличие от Валар, не знали о грядущем появлении Смертных. Манве молчал, а Мелькор это молчание обратил в свою сторону, рассказав Эльфам о Людях — по большому секрету, хотя сам не слишком много знал: в Песне Мелькор чересчур увлёкся своей грозой, и Третьей Мелодии Илуватара внимания не уделил. Разошлись слухи о том, что Элдар в Валиноре в плену у Манве, который ждёт, пока Люди займут место Эльфов в Средиземье, лишат их Наследства Илуватара, а затем, как племя короткоживущее и потому слабое, покорятся Валар. Правды здесь не было ни единого слова, поскольку Валар никогда не задумывались даже о правлении Людьми, но Нольдор верили.
Мир в Валиноре был отравлен раньше, чем то заметили Валар. Нольдор всё больше говорили против них, полные гордости забвения даров Валар. А жажда свободы и шири Средиземья горела в мыслях Фёанора всё сильнее, чего и ожидал от своих слов Мелькор. Он не оставлял мысли о Сильмарилах, но достигнуть их не мог, поскольку Фёанор по большим праздникам появлялся с Камнями на челе, но остальное время держал их в тайне под строгой охраной в самом глубоком подземелье Тириона, и позволял видеть Сильмарилы только отцу и своим сыновьям. Фёанор всё сильнее привязывался к ним, забывая порой, что само сияние их не было создано Эльфами.
Во всём Аман старшими князьями почитали Фёанора и Финголфина. Сами они тем временем стали присматриваться друг к другу со всё большим недоверием. Мелькор снова пошёл по Эльдамару разносить слухи: для Фёанора о том, что Финголфин с сыновьями замышляет овладеть властью Финве и отстранить от дел старшую линию по просьбе Валар, недовольных тем, что Фёанор скрыл Камни в Тирионе, а не отдал Сильмарилы им. А к Финголфину и Финарфину пришли другие слова: „Берегитесь! Гордый род Мириэль род Индис не любит. Он могуч, отец ваш в его руке. Скоро вы покинете Тьюна!“
Когда Мелькор увидел, какой дым поднялся от его лживых слов, он посчитал гнев и зависть Нольдор друг к другу достаточной для возникновения оружия. И он рассказал Эльфам о боевом оружии. Нольдор пошли в кузницы ковать в тайне друг от друга мечи, секиры и копья. Также они изготовили и щиты с эмблемами родов, которые носили открыто. Каждый считал, однако, что о клинках известно ему одному. А Фёанор занялся своим оружием в такой тайне, что даже Мелькор не знал, сколь страшные мечи калит он для детей рода Мириэль, сколь прочны шлемы, украшенные большими красными перьями. Махтан горько жалел о том дне, когда рассказал зятю всю стальную мудрость Ауле.
Так Мелькор злыми и лживыми словами распалил сердца Нольдор и призвал их к борьбе. И междоусобицей той завершились дни славы Валинора и его полдень. Фёанор стал открыто призывать к восстанию и говорить, что готов отплыть из Валинора обратно в широкий мир и избавить Нольдор от рабства.
Тирион забурлил, Финве забеспокоился и собрал свой совет. Но Финголфин опередил его и сказал:
— Король и отец, окороти притязания брата Куруфинве, не зря называемого Огненным Духом! Откуда право его говорить и приказывать всему народу, когда ты некогда говорил Квенди и приглашал в Аман? Ты привёл Нольдор бесконечными лигами Средиземья и моря ко свету Эльдамара. Есть ещё два твоих сына.
Не успел Финголфин договорить, как вошёл Феанор в полном вооружении: в шлеме и с мечом:
— Верно я решил! Сводный брат будет выше меня и при отце, и во всём другом!
Фёанор стал против Финголфина и обнажил меч:
— Уйди прочь! Помни своё место!
Финголфин поклонился Финве и вышел, не обратив к Фёанору даже взгляда. Старший брат сопроводил его до наружных дверей и остановил, уперев Финголфину в грудь острие меча.
— Сводный брат, не забывай, кое-что есть острее твоего языка! Если снова решишься ты занять моё место и забрать всю любовь отца, то Нольдор, я думаю, лишатся лишнего господина.
Эти слова стали известны многим, поскольку на площади под Миндоном собралось немало Эльфов из рода Финве. Финголфин промолчал снова и пошёл искать Финарфина.
Более беспокойство Нольдор не могло скрыться от Валар. Но слишком темны были корни восстания, чтобы найти их сразу. Они слышали лишь громкие слова Фёанора, и посему его самолюбие и гордость сочли главными причинами. Манве омрачился, но промолчал и остался наблюдать, поскольку Валар привели Элдар в свои земли как равных и свободных жить или уплывать. Они видели неразумность такого решения, но не желали препятствовать. После поступка Фёанора промолчать стало уже невозможно. Валар рассердились, хоть и были в недоумении, и велели Фёанору явиться пред Ворота Валмара со всеми, кто достаточно осведомлён. Фёанор в Кольце Судеб перед лицом Мандоса ответил на все вопросы, а корень зла наконец открылся. Тулкас в тот же миг отправился искать Мелькора и привести его на суд.
Но и Фёанора не отпустили, ибо именно он разрушил мир в Валиноре и обнажил оружие против брата. Мандос произнёс:
— Говорил ты о рабстве. Не можешь ни ты, ни иной кто избегнуть того, что назвал рабством, нигде, поскольку Манве правит не только Аманом, но и всем Арда. В Амане или не в Амане всё едино не разрешено поступать так, как сделал ты. Теперь ты должен на двенадцать лет покинуть Тирион. Помни, кто ты есть и чей ты ученик. Потом между вами будет мир, если Финголфин простит тебя.
— Прощу! — обещал Финголфин.
Фёанор не склонил головы и ничего не ответил Валар, повернулся и ушёл прочь.
В изгнание с Фёанором отправились его сыновья, которые с отцом построили в северном Валиноре Форменос — крепость, сокровищницу и арсенал для оружия, бесчисленных самоцветов и Сильмарилов, запертых в стальном сундуке. В Форменос переехал и Финве, не в силах расстаться с сыном, а в Тирионе остался править Финголфин. И таким образом Фёанор своими же руками претворил ложь Мелькора в правду. Посеянная вражда дала обильный всход, а сохранилась потом даже среди детей Фёанора и Финголфина.

1.

Мелькор знал, что его замысел будет раскрыт, и скрылся, блуждая в холмах, словно облако. Тулкас искал его тщетно. В Валиноре стало казаться, что Древа пригасли, а тени удлинились и стали гуще.
Известно, что Мелькора в Валиноре не видели долго, и не слышали также, пока он не явился перед дверями Фёанора в Форменосе и не просил дружбы. Хитро напоминал он Эльфу прежнее желание уйти из Амана из-под руки Валар.
— Видишь, как верно я говорил! Как легко отказались они от твоего ума. Если сердце Фёанора столь же вольно и свободно, как его слова тогда в Тирионе, я уведу тебя и других прочь из этой тесной страны. Не я ли Вала, притом более могучий, чем гордецы, сидящие в Валимаре? Я всегда был другом Нольдор, самого умелого и храброго народа Арда.
Фёанора по-прежнему жгло унижение допроса перед Мандосом, и он ожидал в молчании, решая, можно ли доверять Мелькору настолько, чтобы пойти за ним в дальнее изгнание. Мелькор, видя, как Фёанор не может решиться, нашёл последний довод и прибавил:
— Эта крепость сильна, но не против всех может обороняться она в стране Валар!
Перехитрил Мелькор. Не понял, как глубоко копнул, в какой омут бросил камень, какую искру раздул: Фёанор вспыхнул взором и проникнул за все завесы Мелькора и увидел страсть его к Сильмарилам. Гнев овладел Фёанором сильнее опасений, и он проклял Мелькора и сказал:
— Прочь уходи от моих ворот, слепень из роя Мандоса!
И захлопнул двери перед лицом самого могучего в Эа.
Как бы ни было Мелькору стыдно, он чувствовал опасность и удалился, поскольку время мести не пришло. Финве в испуге послал вестников к Манве.
Валар тем временем, видя сгущающиеся тени, совещались перед вратами своего города, когда из Форменоса прибыли гонцы. Ороме и Тулкас мгновенно вскочили на ноги, и тут же прибыли посланные из Эльдамара с вестью о том, что Мелькор поднялся и покинул Валинор через Калакирья, подобный в гневе грозовой туче. После гор он повернул на север, и Телери видели, как его тень прошла над гаванью Альквалонде к Араману.
Мелькор покинул Валинор, а Древа засияли снова прежним блеском, наполняя страну светом. Валар искали следов врага, но не находили. Тенью на горизонте поднимались сомнения, застилавшие радость предчувствием неизведанных опасностей.

Tags: Сильмариллион
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments