elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Music:

Властелин Колец (Послесловие А - племя Дьюрина)

III. Племя Дьюрина

Странные и необычные легенды рассказывают о происхождении Гномов как Элдар, так и они сами. Но то было уже так давно, что здесь мы не будем их касаться. Следует нам знать, что Дьюрин — старший из Семи Отцов, которых Гномы называют предками своего Племени, и все Короли Долгобородых[1] считают его своим родоначальником. Он спал долго в полном одиночестве, пока не настало время его Племени проснуться и возникнуть, и тогда Дьюрин пришёл в Азанулбизар, что Туманных Горах, где в пещерах над Хелед-зарам устроил дом свой и основал славный дворец Мориа.
Жил он так долго, что стали называть Дьюрина Бессмертным, хотя дни его всё же завершились незадолго до конца Древних Времён. Могила его в Хазад-дум. Род Дьюрина не пресекался никогда, и пять раз рождались потомки его, неотличимо на Дьюрина похожие. Гномы верят, что это сам Дьюрин Бессмертный возвращается к ним, и немало у них есть подобных поверий, повествующих о необычной судьбе Горного Племени.
После Первой Эпохи Хазад-дум стал велик, богат и славен, потому что при разгроме Тангородрима не уцелели древние города Гномов Ногрод и Белегост в Синих Горах, и искусные ремесленники и могучие воины оттуда перебрались в Туманные Горы. Хазад-дум выдержал и Тёмные Века и устоял под натиском Саурона даже когда Враг уничтожил Эрегион. Западные Врата дворца закрылись накрепко, Хазад-дум был для Саурона слишком велик и глубок, и населяло его храброе и воинственное Племя. Долго хранили Гномы своё богатство, даже когда число их сильно уменьшилось.
Близ середины Третьей Эпохи правил Дьюрин Шестой, и при нём сила Саурона, некогда лишь слуги Моргота, стала вновь расти. Безымянная Тень уже поднялась над Лесом и смотрела на Мориа. Все злые существа зашевелились. Гномы же в то время выкопали под Баразимбаром глубочайшие шахты, гонясь за митрилем, металлом баснословно дорогим и невероятно редким. Там они пробудили от сна[2] ужасное существо, бежавшее из Тангородрима, скрывшееся от Армии Запада у самых корней мира — одного из Бальрогов древнего Моргота. Он убил и Дьюрина, и, через год, сына его Наина Первого. Так погиб Дворец Мориа, и народ его рассеялся.
Гномы уходили на Север. Траин Первый сын Наина пришёл к Одинокой Горе Эребор у восточного рубежа Чернолеса, где основал свой дом и взял титул Короля Горы. В недрах её был обнаружен чудный самоцвет — Сердце Горы. Но сын его Торин Первый покинул Эребор и отправился в Серые Горы, богатые и неизведанные, куда Гномы его племени стекались всё активнее. За теми горами в Пустыне жили Драконы, и всё богатство Гномов досталось им. Перед воротами своей крепости погибли Даин Первый и второй сын его Фрор, а Гномы вскоре после того оставили Серые Горы. Грор сын Даина с немалыми силами ушёл в Железные Холмы, а наследник павшего Короля Трор с дядей своим Борином вывел остаток племени в Одинокую Гору. В зале Трора вновь лежал славный самоцвет, вновь Гномы возрождали свою славу и богатство, заручившись дружбой с жившими по соседству Людьми, ибо делали не только украшения и драгоценности, но острые клинки и надёжные доспехи, вывозя руду даже из Железных Холмов. Северяне, жившие меж Келдуина (Бегущей) и Карнен (Красной) вооружились и отбились от врагов с Востока. Гномы жили богато, и в подземных залах редко прекращался пир и праздник.
Слух о том скоро достиг Драконов, и Смауг Золотой, тогда самый большой из них и могучий, поднялся на крыло и в облаке пламени низринулся на Эребор. Скоро он завоевал Гору и разрушил стоявший на ней город Людей Дол. Смауг вполз в Большой Зал Трора, и, собрав драгоценности в груду, лёг на ней отдыхать.
Немало Гномов, впрочем, избегли смерти. Последними из Горы через тайную дверь вышли Трор и сын его Траин Второй. С небольшим числом родичей и верных друзей Трор отправился на юг[3].
Годы миновали. Король — старый, одинокий, несчастный и бедный — передал Траину единственное из оставшихся у него сокровищ — Кольцо, одно из Семи, и со старым своим другом (его звали Нар) ушёл, сказав на прощанье о Кольце:
— Может быть, с него ты начнёшь всё заново, но едва ли достигнешь счастья. Чтобы растить золотые горы, надо их прежде собрать.
— Разве не к возвращению на Эребор готовишься ты? — спросил Траин.
— Нет, тому не бывать на моём веку, — ответил Трор. — Месть Смаугу я завещаю тебе и твоим потомкам. Я устал терпеть бедность и сносить людские насмешки. Ухожу искать своей судьбы.
Но куда уходит, Трор не сказал. Может быть, разум его уже подточили годы, нужда и тщетные мечты о величии и богатстве Мориа, может статься, и Кольцо ответило на призывы пробуждающегося Властелина и подтолкнуло Трора к безумному и гибельному решению. Из Дунланда он отправился вместе с Наром на север, перевалил горы Краснорогими Вратами и спустился в Азанулбизар.
Врата Мориа были распахнуты. Нар тщетно убеждал Трора остерегаться. Король вошёл спокойно, будто возвращаясь в родной дом. Много дней ждал его Нар у порога, скрываясь, пока не услышал резкий окрик и грохот рога. Вслед за тем чьё-то тело было выброшено на ступени. Нар осторожно приблизился и услышал голос:
— Подойди ближе, бородач! Мы тебя давно заметили. Не бойся, нам ты нужнее живым посланником!
Нар подошёл и узнал Трора. Голова его была отсечена и лежала лицом вниз. Склонившись, Нар услышал хриплый смех, и голос из темноты продолжил.
— Когда бродяга не ждёт подачки у дверей, а пробирается внутрь украсть, с ним поступают так. Так мы поступим со всем вашим племенем, если хоть одна борода покажется поблизости. Так и передай! Если его отродье желает знать, кто король, так пусть прочтут. Я написал! Я его убил! И я здесь хозяин!
Перевернув голову Трора, нар увидел выжженное клеймо на его лбу: рунами Гномов было написано: АЗОГ. Калёным железом было впечатано это проклятое имя в сердце каждого Гнома. Нар хотел забрать голову Трора, но Азог[4] крикнул:
— Брось и беги отсюда, побирушка! Вот и деньги твои!
Из ворот выбросили мешочек с несколькими монетками.
Плакал Нар, уходя из долины вдоль Сереброрудного, но оглядывался, и видел, как орки рубят тело Трора и разбрасывают куски падальщикам.
Нар рассказывал Траину, и Траин плакал и рвал бороду. Но когда вестник закончил говорить, Траин смолк и стих, и семь дней и ночей молчал и думал. На восьмой день он произнёс:
— Нет, это невыносимо!
И так начал Траин Войну Гномов с Орками, долгую, жестокую и безвестную, ибо полями битв её стали глубокие подземелья.
В тот же день разослал Трор вестников на Восток, Север и Юг, но прошло три года, прежде чем Гномы собрали свою армию. Из всех поселений Гномов племени Дьюрина пришли воины, и от других племён также, ибо бесчестье, нанесённое прямому потомку Отца наполняло души всех Гномов яростью. Одну за одной они захватили и вычистили все известные крепости орков от Гундабад до Полей Радости, и одна сторона не находила милосердия к другой. Гномы побеждали, ибо на их стороне была сила их гнева и оружие, ни с чьим другим не сравнимое. В каждую щель они заглянули в поисках Азога.
Орки бежали от них и собирались вокруг Мориа, а Гномы в погоне вошли в Азанулбизар. Эта широкая долина вокруг Хелед-зарам издревле была частью Хазад-дум, и Гномы, увидев ворота своей древней твердыни, во весь голос приветствовали их, и гром их криков гремел в долине. Со склонов её скатились орки, и огромный резервный полк Азога вышел из Мориа.
Битва в Азанулбизар (по-эльфийски в Нандухирионе, до сих пор дрожат орки при упоминании её, а Гномы плачут) произошла в короткий, тёмный зимний день, когда Солнце не показывалась и орки бились в полную силу. Они превосходили Гномов числом и занимали высоту, так что битва началась для Траина неудачно. Авангард его был отбит с потерями и загнан в лес, растущий близ Хелед-зарам. Тогда погибли сын Траина Фрерин и родич его Фундин, а сами Траин и Торин были ранены[5].
В других частях долины бой шёл с переменным успехом и невероятным кровопролитием. Исход его решили воины Железных Холмов, неуязвимые в своих стальных кольчугах, свежие и отдохнувшие. Под командой Наина сына Грора они врубились в ряды врагов, и, крича: „Азог! Азог!“ — своими секирами выкосили орков полосой от устья Азанулбизар до Порога Мориа. Став перед воротами, Наин крикнул во весь голос:
— Азог! Выйди, если схватка для тебя не слишком жарка!
Азог вышел. Был он орк огромного роста и с большой головой, сплошь в железе, но быстрый и ловкий боец. Охранники его, немногим меньшие, вступили в схватку с гвардией Наина, и Азог обратился к нему:
— Ещё один бродяга? И тебя подписать, что ли?
И схватился с Гномом. Наин был в гневе, но усталый уже, а Азог в полной силе. Когда Наин вложился в последний страшный удар, Орк уклонился от него и пинком в колено сбил Гнома с ног. Удар пришёлся по камню, и Наин не удержал равновесия и упал. Тогда с полного размаха Азог ударил, и, хоть не пробил надёжных доспехов, но переломил Наину шею.
Азог смеялся, но скоро и поднял голову для вопля своей радости, и взгляд его упал в долину. Там войска бежали, теснимые со всех сторон, и Гномы дробили их на мелкие отряды, ловили и уничтожали, и личные его охранники лежали убитые. Азог обернулся и бежал в Мориа.
Вслед за ним на ступени вспрыгнул Гном с алым топором — Даин Железностопый. На пороге он догнал орка и отрубил ему голову, что Гномы почитали чудом, ибо Даина считали почти мальчишкой. Долгие годы трудов и битв предстояли ему, прежде чем седой, но не склонившийся, погиб Даин перед воротами Одинокой Горы в Войну Кольца. А тогда, бледный от страха, но гордый, спускался он по ступеням в Азанулбизар.
Голову Азога насадили на столб, засунув ему в пасть тот самый мешочек с деньгами. Пира и празднования победы не было в тот вечер в долине, ибо страшнейшие потери понесли и победители. Едва половина Гномов, пришедших к бою, осталась в строю или искала надежды на исцеление от ран.
Траин наутро стал перед войском. Он потерял в бою глаз, и хромал, раненый в ногу, но говорил:
— Мы победили! Хазад-дум теперь наш!
Отвечали же ему так:
— Ты наследник Дьюрина, и даже одним глазом видеть должен, что мы воевали лишь из мести. Если это победа, то не в наших силах её удержать.
А другие добавляли:
— Не в Хазад-дум родились наши предки. Лишь золота мы хотим искать в нём. Но если нет награды победителям и откупа за павших, нам нечего здесь делать. Чем скорее вернёмся мы домой, тем лучше.
Траин тогда обратился к Даину.
— Неужели оставит меня и моё племя?
— Нет, не оставит, отец, — ответил Даин. — Но нам не войти в Хазад-дум. И тебе не войти. Я смотрел в ворота, я пронзил взором тени. Там ждёт тебя до сих пор Проклятье Дьюрина. Не раньше чем переменится мир и другая Сила пройдёт насквозь Хазад-дум, вернётся в него Племя Дьюрина.
И снова рассеялись Гномы по всем сторонам света после битвы в Азанулбизар. Прежде всего они разобрали всё оружие убитых, чтобы орки не могли взять даже кинжала с поля битвы, и для каждого получился непосильный груз железа. А потом они вырубили все деревья и сожгли всех своих убитых. Долина с тех пор так и осталась гола и пуста, а дым от того костра видели даже в Лориене[6].
Когда потухли угли и остыла зола, союзники разошлись, а Даин Железностопый увёл свой народ в Железные Холмы, Траин с Торином Дубовым Щитом стояли у столба.
— Дорого мы оплатили одну голову, — сказал Траин. — По крайней мере, она стоила нам целого королевства. Возвратишься ли со мной к наковальне, или будешь сам просить хлеба у чужих дверей?
— Я предпочту наковальню, — ответил Торин. — С молотом в руках нельзя ослабнуть до тех времён, когда в них снова ляжет что-нибудь поострее.
Так Траин и Торин с остатком своих друзей, в числе которых были Балин и Глоин, вернулись в Дунланд. Но скоро они снялись с места вновь и, пройдя весь Эриадор, поселились в Эред Луин за заливом Лун. Там они ковали железо и обогатились им, но, как правильно говорил Трор, Кольцу нужно золото, чтобы его приумножить. Ни золота, ни других драгоценных металлов у них не бывало.
Следует, пожалуй, рассказать и о Кольце. Гномы полагают, что из Семи это — Первое, что его отдали Дьюрину Третьему Королю Хазад-дум Эльфы-кузнецы, но не Саурон, хотя нет сомнений в том, что и на нём лежала власть Врага, который приложил руку к изготовлению всех Семи Колец. Владельцы этого кольца никогда не разглашали его тайны, никому не показывали, передавали, только приблизившись к порогу смерти, и посему определить, у кого Кольцо хранится, было трудно. Многие думали, что оно лежит в одном из королевских саркофагов в самом Хазад-дум, если уже не найдено там. Наследники Дьюрина полагали, что Трор отправился в Мориа с Кольцом, и там оно пропало, ибо на мёртвом Азоге ничего подобного не нашли.
Тем не менее, вполне возможно, и Гномы в то верят, что Саурон узнал, у кого хранится последнее из Семи Колец, и все преследовавшие наследников Дьюрина неудачи были плодом его козней. Никак иначе Враг не мог воздействовать на Гномов, ибо из всех сил подчинения, коими обладали Кольца, над этим племенем была властна лишь страсть к драгоценностям. Владение Кольцом отражалось в жажде богатства, и при недостатке золота Гном не желал знать никаких иных удовольствий, и сердце его горело жадностью, страстью и местью тому, кто смел ограбить его. Во всём остальном же Гномы сотворены из чересчур крепкого и непокорного духа. Их можно убить, но нельзя обратить в жалкие тени под чужой волей, и, вдобавок, любые Кольца Власти не могут как-то влиять на срок их жизни, не удлиняют и не укорачивают их годы. И поэтому сильнее всех ненавидел Саурон Гномов, владевших Кольцами, и тем сильнее желал отобрать их.
Может быть, и воля Кольца проявилась в том, что Траин через несколько спокойных лет стал беспокоиться и места себе не находить. Золото владело его разумом. Не выдержав тяжести воспоминаний, он поклялся уйти на Эребор, не говоря ничего Торину. С Балином, Двалином и ещё несколькими спутниками он ушёл, скрыв цели похода.
Кто знает, что сталось с ними? Наиболее вероятно, что слуги Саурона заметили его сразу же, едва Траин успел выйти из дому. Чёрные птицы парили над его головой, волки преследовали отряд, орки нападали на него, и чем дальше заходили Гномы на Север, тем больше встречали препон. Одной тёмной ночью, когда они уже перешли Андуин, пошёл сильный дождь, и Гномы прятались под сенью Чернолеса. А наутро Траина нигде не могли найти. Спутники искали его тщетно, и после долгих поисков возвратились к Торину.
Нескоро стало известно, что Траина живым забрали в подземелья Дол Гулдур, где под пытками вырвали тайну Кольца, и глубоко в темнице без света и воздуха в отчаянии он окончил свои дни.
И наследником Дьюрина стал Торин Дубовый Щит, наследником без надежды получить наследство. Девяносто пять лет ему было, и стал Торин уже Гномом вполне взрослым, твёрдым характером и гордым. Но никто не замечал в нём и следов недовольства Эриадором. Он работал и путешествовал, торговал и умножал то богатство, какое мог получить трудом, и под его власть стекались на запад Гномы племени Дьюрина. Они выстроили себе дома и накопили запасы, жизнь их уже не была так тяжела, унизительна и бедна, но пели в Синих Горах всегда о горе Одинокой.
Годы шли, и сердце Торина распалялось, ибо появилось у него время подумать и о бедствиях своего народа, и о мести Дракону, завещанной дедом. Стуча кувалдой по наковальне, думал он теперь об оружии и армии, о союзах и битвах. Но армии его рассеялись, союзники отпали, и немногие подданные владели секирами, и душу свою Торин доводил до красного каления гнева, такого же яркого, как горячее железо под его молотом.
Случай представился ему в конце концов. Торин встретил Гандальфа, и это повернуло судьбы наследников Дьюрина и привело их к концу гораздо более славному, чем могло быть иначе. Возвращаясь к себе на запад из очередной поездки, Торин остановился в Бри ночевать[7]. И Гандальф ночевал там же, возвращаясь в Шир, где дотоле не бывал последние лет двадцать. Кудесник утомился и решил устроить себе небольшой отдых.
Среди прочих забот его волновала и точила мысль о том, как уязвим Север. Гандальф понимал, что Саурон готовит войну и непременно нападёт на Ривенделль, как только будет для того достаточно силён. И единственной силой, способной противостоять попытке Врага вернуть земли былого Ангмара и закрыть северные перевалы через Туманные Горы могли стать лишь Гномы Железных Холмов, но они отрезаны пустыней и Драконом. А уж Дракона Саурон мог использовать себе в помощь с невероятным успехом. Есть ли возможность избавиться от Смауга?
Как раз когда Гандальф обдумывал это, Торин подошёл и сказал:
— Господин Гандальф, я доселе знал вас понаслышке, а теперь прошу позволения говорить вам. Часто вы приходите мне на ум в последнее время, будто кто-то просит меня искать вас, и я бы давно предпринял поиски, если бы знал, откуда начать.
Гандальф удивлённо поднял брови.
— Что удивительно, Торин Дубовый Щит, и я о тебе вспоминаю нередко в последнее время, и сейчас, возвращаясь в Шир, я вдруг подумал, что эта дорога ведёт и в твой дворец.
— Что ж, можешь и так назвать лачуги, в которых ютятся несчастные изгнанники, — ответил Торин. — Я с радостью принял бы тебя. О тебе говорят, что ты мудр и знаешь больше других о том, что происходит в большом мире. А я уже думал много о своём деле и теперь желаю твоего совета.
— Я принимаю твоё приглашение, — ответил Гандальф, — потому что полагаю, что у нас есть всё же одна общая беда. Дракон, живущий на Эребор, не даёт покоя моей мысли, и я не думаю, что внуки Трора могли его забыть.
Уже рассказано, что из того вышло, какой необычный план действий придумал Торину Гандальф, как вышли Гномы из Шира в свой долгий поход к Одинокой Горе, и какими непредвиденными событиями он завершился. А здесь приведём лишь то, что прямо касается племени Дьюрина.
Дракона убил Человек Бард из города Эсгарота, но большая битва при Доле всё же произошла, ибо орки пришли к Эребор, как только узнали о возвращении Гномов, и вёл их Больг сын Азога, кровный враг Даина. В Битве при Доле Торин погиб от смертельных ран, и похоронили его у корней Горы, положив Сердце Её павшему на грудь. Бок о бок с ним сражались и погибли племянники его Фили и Кили. Даин Железностопый, также участвовавший в той битве, был законным наследником Торина и занял трон Короля Горы под именем Даина Второго, возродив власть Гномов в тех краях, как желал Гандальф. Даин был мудрым и властным королём, и страна его процвела.
В конце лета того же года (2941) Гандальф вопреки мнению Сарумана убедил Белый Совет атаковать Дол Гулдур, заставив Саурона сняться с места и уйти в Мордор, который он считал неприступным для своих врагов. Таким образом, главный удар его был перенаправлен на юг, но и на Севере своей правой рукой он мог причинить немало зла, если бы на пути его не стали Король Даин и Король Бранд. Так говорил Гандальф Фродо и Гимли, когда они вместе были в Минас Тирите, и вести пришли к нему с Севера:
— Я горевал по Торину, а теперь узнаю, что и Даин погиб, сражаясь опять при Доле в то же время, когда мы воевали здесь. Великая потеря. Я не верил ушам своим, когда услышал, что, несмотря на бремя веков, седой Даин сражал врагов секирой, будто в юности, и на пороге Эребора до собственной смерти защищал тело Бранда Короля Дола.
Всё могло разрешиться совершенно иначе! Да, верно, основной удар был на Юге, но правою своей рукой Саурон мог прихлопнуть Север, если бы не Короли Бранд и Даин. Вспоминая Битву на Пеленноре, помяните и Битву при Доле, подумайте, что могли бы сделать с Эриадором сабли орков и огонь Дракона! У Гондора не было бы Королевы! Мы возвратились бы на покрытые пеплом руины! Но не было так потому, что в Бри далёкой уже весною я встретил вечером тяжёлого дня Торина Дубовый Щит. Случайно, как принято говорить в Средиземье!
Из всех женщин-гномов в истории сохранилось лишь имя дочери Траина Второго Дис. Гимли говорил, что женщин в его Племени мало, никогда не бывает более одной трети, они редко покидают дом, а если и путешествуют, заподозрить о том трудно, потому что они похожи на мужчин-гномов и обликом, и ростом, и одеваются так же. Среди Людей оттого распространено глупое убеждение, что женщин у Гномов нет вовсе, и рождаются они прямо из скалы.
Из-за этой особенности Гномы очень медленно наращивают своё число, и более всего уязвимы, когда не имеют надёжной крепости. Женятся и выходят замуж они лишь один раз в жизни, и здесь проявляя, как и во многом другом, собственнический образ мыслей. Вдобавок, женаты бывают гораздо менее трети мужчин, потому что одни женщины вовсе не желают замуж, а некоторые не могут найти своего идеала, да и мужчины часто, привязавшись к работе, торговле или военному делу, не стремятся заводить семью.
Одним из самых прославленных Гномов был Гимли сын Глоина, брат Отряда Девяти, друг и соратник Короля Элессара в Войне Кольца. И также известен он как Друг Эльфов, потому что крепка и невиданна доселе была его дружба с Леголасом сыном Короля Трандуила, и, вдобавок, почтение, оказываемое им Галадриэль.
После падения Врага Гимли вывел на юг часть народа Одинокой Горы и стал владетелем Мерцающих Пещер, и вместе со своим народом горы свернул в Рохане и Гондоре. Для Минас Тирита они сделали взамен разрушенных Колдуном Ворот створы из митриля и стали. Леголас же переселился с некоторыми эльфами Леса в Итилиен, и эта провинция вновь стала прекраснейшей из всех западных стран.
Когда же Элессар простился с жизнью, Леголас по велению сердца ушёл за Море.

И вот последняя запись в Алой Книге:

Мы слышали, что Леголас взял с собою и Гимли сына Глоина, ибо дружба их была крепче всех, что возникали когда-либо между Эльфом и Гномом. Если так всё было, то вдвойне необычна их судьба: явился Гном, согласный расстаться со Средиземьем, и Элдар приняли его и Повелители Запада дозволили. Говорят ещё, что Гимли решился отплыть из желания вновь видеть Госпожу Галадриэль, и, может быть, она убедила предоставить Гному такую награду. Но более ничего достоверно не известно.


[1] См. Хоббит.

[2] Или же освободили из заключения. Не следует исключать той возможности, что Саурон уже разбудил его.

[3] С ними были и сыновья Траина Торин (впоследствии Дубовый Щит) и Фрерин и сестра их Дис. По меркам Гномов, были они ещё юны. Позднее стало известно, что большей частью выжившие Гномы Одинокой Горы ушли в Железные Холмы.

[4] Азог —отец Больга, упомянутого в „Хоббите“

[5] Рассказывают, что щит Торина был разбит в бою, и он срубил секирой ветвь дуба , чтобы отбивать ею удары, и на неё опираться. С тех пор его называли Дубовым Щитом.

[6] Не подобает традициям Гномов поступать так с убитыми, но похороны всех в могилах (которые Гномы делают не в земле, а в скале) заняли бы много лет. Посему они решили предать тела огню, но ни в коем случае не оставлять под открытым небом стервятникам и оркам на поживу. Имена всех павших сохранились в памяти их потомков, и каждый из них может сказать: „мой предок был сожжён!“ — и нет в том никакого стыда, но почёт и слава.

[7] 15 марта 2941 Т. Э

Tags: tlotr
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments