elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:

Властелин Колец (6, 5)

Как я ни опасался, но результат правки, проведённой в лаборатории, мало отличается. Вот и ещё глава.

Глава V. Правитель и Король

Над Городом повисла сень сомнений и опасений. Ясное небо и яркое солнце, казалось, насмехались над людьми, ожидавшими решения собственных судеб. Старый Правитель был не только мёртв, но и сожжён. Погибший Король Рохана находился теперь в Цитадели. Король Гондора, явившийся лишь на ночь, отправился на войну с Силой, которую не одолеть доблестью и оружием. И больше всего тяготило молчание. После известий о том, что армия миновала Моргул и отправилась на север, никто и ничто не приносило новостей.
Через два дня после того, как Вожди Запада покинули Город, Эовин попросила принести ей одежду, не допуская возражений. Её одели, а для руки сделали перевязь. Тогда Эовин обратилась к Главному Лекарю:
— Сэр, я не могу больше лежать недвижно без дела.
— Госпожа, вы пока нездоровы. Меня просили особо заботиться о вас. Вам не стоит подниматься с постели надолго, по крайней мере, неделю.
— Мои силы восстановлены, — ответила Эовин. — Рука меня больше не беспокоит. И в тоске праздности я стану больна снова. Что на войне? Мне ничего не говорят.
— И нечего говорить, — сказал Лекарь. — Нам известно лишь, что вожди въехали в долину Моргул под предводительством нового Лорда с Севера. Это человек благородный, руки его целительны, и мне странно видеть, что они же владеют и мечом. Из Гондора такие люди исчезли очень давно, если легенды не ошибаются, говоря, что они всё-таки были. Веками мы исправляем раны, нанесённые клинками в чужих руках. Да и без войн для лекарей есть немало болезней.
— Чтобы вскормить войну довольно и одного Врага, — сказала Эовин. — Безоружные тоже гибнут под клинками. Неужели народ Гондора должен лишь собирать травы, когда Саурон собирает армии? Излечить тело — не всегда благое дело, и порой счастьем кажется гибель в бою. Я избрала бы такую участь, если бы оказалась возможность.
Лекарь наблюдал, как сияет её взгляд, а рука судорожно сжимает кулак. Эовин смотрела на восток. Лекарь покачал головой со вздохом. Эовин через минуту заговорила снова.
— Разве нечего делать в Городе? Кто распорядитель в нём?
— Я не знаю, не привык следить. Всадниками Рохана командует их маршал, войсками Гондора, как я слышал, сэр Хурин. Правителем Гондора стал Фарамир.
— Где его найти?
— Здесь, госпожа. Он был ранен тяжко, но теперь выздоравливает. Я не знаю...
— Отведите меня к нему, и узнаете.
Фарамир бродил в одиночестве в саду Лечебниц, греясь на солнце. Кровь по-новому струилась в его жилах, но на душе было мутно. Он смотрел время от времени на восток. Лекарь позвал его, Фарамир обернулся и, увидев Эовин, проникся жалостью к её ранению, а проницательным взглядом он заметил и душевную печаль, и беспокойство её.
— Господин, вас желает видеть госпожа Эовин из народа Рохана. Она прибыла с Королём своей страны, была серьёзно ранена и находится на моём попечении. Она недовольна и желает говорить с Правителем.
— Правитель, не поймите неверно, — быстро добавила Эовин. — Я не испытываю недостатка ни в чём, и для жаждущих исцеления этот дом — лучшее место. Но я не могу оставаться в нём запертой без дела. Я искала смерти в бою. Бой ещё идёт.
Лекарь тем временем по знаку Фарамира с поклоном удалился.
— Что вы ждёте от меня? — спросил Фарамир. — Я также заперт.
Он взглянул снова, и её красота в печали пронзила его сердце. А Эовин, выросшую среди рыцарей, не обманула мягкость его взгляда. Она поняла, что ни один Всадник Рохана не сравнится с Фарамиром.
— Чего вы желаете? — повторил Фарамир. — Я сделаю всё, что в моих силах.
— Я прошу вас приказать Лекарю разрешить мне уйти, — Эовин произнесла твёрдо, но в первый раз сама усомнилась в своём решении. Она подумала, что строгий Правитель сочтёт её желание детским протестом против скучного задания.
— Я пока остаюсь под надзором Лекаря, — ответил Фарамир. — Я не принял власти в Городе, но, даже приняв, не стал бы противоречить ему в том, что он знает лучше меня.
— Я не желаю исцеления, — возразила Эовин. — Я хочу быть на войне, как брат Эомер... Скорее, как Король Теоден! Он погиб и обрёл покой и славу.
— Даже если у вас будут силы, догонять вождей поздно, — ответил Фарамир. — Гибель может предстать пред всеми нами, будь то в битве, или нет. Готовьтесь к своей судьбе, пока есть время. Мы должны терпеливо ждать.
Эовин промолчала, но что-то в её настроении смягчилось. Мороз уходил. По щеке стекла слезинка, Эовин чуть склонила голову и тихо заметила:
— Они продержат меня в постели неделю, — и обиженно добавила. — Моё окно не выходит на восток.
— Это исправимо, — улыбнулся Фарамир. — Я могу велеть Лекарю переселить вас. Оставшись здесь для отдыха, вы будете гулять в саду сколько угодно. Будете смотреть на восток, где все надежды. Я тоже буду бродить и смотреть на восток, и беседа с вами поможет терпеть мои печали.
Эовин взглянула ему в глаза, на бледном лице её проступил румянец.
— Правитель, как же я могу помочь вам? Я не желаю говорить с живущими.
— Вы желаете ответа?
— Да.
— Вы прекрасны, Эовин. В наших долинах растут яркие цветы и живут красивые девушки, но в Гондоре не бывало ещё подобной вам красоты, полной печали. Может быть так, что через несколько дней миром овладеет Тьма, и я желаю встретить её достойно. Пока светит солнце, я хотел бы видеть вас. Мы побывали в одной Тени и спасены одной рукой.
— Алас, я осталась под Тенью. Не ждите многого от оруженосца, чья рука из железа. Благодарю вас за то, что не держите меня взаперти, — попрощавшись, Эовин ушла.
Фарамир долго гулял по саду, смотря больше на Лечебницы, чем на восток через стену.
Возвратившись в комнату, Фарамир вызвал Лекаря и расспросил его.
— Правитель, — сказал Лекарь напоследок, — я думаю, что вы узнаете больше от Полурослого. Он ехал в свите короля и был с госпожой во время битвы.
Мерри и Фарамир говорили долго, почти весь остаток дня. Проницательный Правитель узнал гораздо больше, чем хоббит сумел облечь в слова, и понял немалую часть причин печали Эовин. Вечером они гуляли, но госпожа не пришла.
Фарамир увидел её снова следующим утром стоящей на стене в сверкающей белизной одежде. Она спустилась по его зову. Фарамир и Эовин бродили в саду, сидели под деревьями, порой беседуя, порой молча. Каждый день Лекарь видел их из окна, и каждый день радовался тому, что несмотря на все страхи, они укрепляются духом и прибывают в силе.
На пятый день они стояли на стене. По-прежнему вести не приходили. Погода переменилась, стало холодно. Северный ветер быстро крепчал, вокруг всё казалось серым и унылым.
Фарамир велел принести для Эовин плотную мантию глубокого синего цвета летней ночи, украшенную серебряными звёздочками. Фарамир решил, что Эовин действительно достойна быть королевой, а мантия эта была сделана для его матери, Финдуилас. Она умерла слишком рано, оставшись для Фарамира далёким воспоминанием о красоте и первой горести.
Эовин, дрожа, пристально всматривалась в ясное и холодное северное небо.
— Чего вы ожидаете, Эовин?
— Чёрные Врата там. Они уже должны там быть. Неделя прошла.
— Эти семь дней, — сказал Фарамир, — принесли мне и радость и боль, которых я не ожидал. Поймите меня верно! Радость видеть вас и боль потерять то, что я нашёл, если мир будет покрыт мраком.
— Потерять? — Эовин взглянула ему в глаза без прежней жёсткости. — Не знаю, что вы нашли. Но не будем говорить. Помолчим! Под ногами у меня чернота пропасти, но я не могу видеть, есть ли свет за спиной. Не могу обернуться. Я жду судьбы.
— Мы ждём, — сказал Фарамир.
Ветер, казалось, утих, потом солнце стала алой, свет притух, Город затих совершенно, равнины вокруг замолчали. Даже своего дыхания они не слышали, а сердца словно остановились. Ожидание Времени.
Они и не заметили, как взяли друг друга за руки. Над хребтами далёких гор поднялся холм Тьмы, грозящей залить всё, коронованный молниями. Земля вздрогнула, заколебались стены Города. Со всех сторон послышался вздох. И сердца застучали снова.
— Напомнило мне Нуменор, — неожиданно для самого себя сказал Фарамир.
— Нуменор?
— Да, затопленную страну Вестернессе. Час, когда Тень заливала луга и холмы, Тьма, от которой спасения нет. Я вижу это во сне.
— Значит, грядёт Тьма, от которой нет спасения? — Эовин вдруг прижалась к нему.
— Нет, то лишь старые грёзы. Я не понимаю, что произошло. Разум считает, что мы видели конец времён. Но сердце не желает слушать. Я чувствую радость, которой ничто не может противиться. Эовин, Белая Госпожа, я не верю, что тьма когда-либо наступит!
Ветер подул с ново силой, взметнув и перемешав их волосы, чёрные и золотые. Тень развеяло, Солнце выступила вновь, Андуин засверкал серебром, а в Городе стали петь от необъяснимой радости.
Вскоре после полудня огромный Орёл прилетел с востока, неся известия о Вождях Запада:

(стихи)

И все пели.
Начались золотые дни соединившихся весны и лета. С Кайр Андроса гонцы принесли вести о том, что война окончена, а Город должен быть готов ко вступлению Короля. Мерри отправили с припасами в Осгилиат, где их грузили на баржи, чтобы доставить вверх по Реке. Фарамир остался. Он принял власть, но, не скрывая временности своей должности, занимался только приготовлениями к встрече Короля.
Эомер звал сестру на Кормалленское Поле, но Эовин осталась в Лечебницах гулять по саду. Она снова казалась бледной и печальной в полном радости Городе. Главный Лекарь рассказал об этом Фарамиру, который был в то время сильно занят. Фарамир встретил Эовин на крепостной стене.
— Эовин, почему вы задерживаетесь здесь и не едете к брату на Кормаллен?
— Разве вам неизвестно?
— Я вижу две причины, но не знаю, где верная.
— Не говорите загадками, — ответила Эовин.
— Хорошо. Вы не желаете идти по приглашению лишь брата, чтобы не видеть безрадостного для вас триумфа Арагорна. Или вы желаете оставаться со мной. Или даже по обеим причинам сразу, и вы не знаете сами, какая из них сильнее. Эовин, вы любите меня?
— Я желаю быть любимой, но не приму сострадания.
— Вы желали любви Арагорна, человека благородного и властного, рядом с которым можно подняться на недостижимую высоту. Он казался вам могучим вождём в глазах юного Всадника. Так и есть. Он величайший из всех Людей, что живут в Средиземье. Но вы увидели лишь его сопереживание и сожаление, и пожелали погибнуть с честью в битве. Посмотрите мне в глаза, Эовин!
Они долго смотрели друг на друга.
— Эовин, не отвергайте жалость, дар доброго сердца! Но не моего, Эовин! Вы благородны и храбры, и уже выковали себе бессмертную славу. Вашу красоту не смогут достойно облечь в слова даже Эльфы. Сначала я сжалился над вашей печалью, а теперь люблю вас, будь вы даже Королевой Гондора. Вы любите меня, Эовин?
Эовин вдруг поняла перемену. Солнце прогнала зиму, оледенившую её.
— В Минас Аноре, с Башни Солнца я видела, как пропала Тень. Я перестану носить оружие, состязаться со Всадниками и радоваться боевым песням. Я люблю то, что растёт и живёт, — она взглянула в лицо Фарамиру и добавила. — И я больше не хочу быть королевой.
— Что ж, и я не король, — радостно ответил Фарамир. — Если вы позволите, я возьму вас в жёны, Белая Госпожа! Мы поселимся в Итилиене, где вырастим сад, которому не будет равных.
— Я покину свой народ? Не скажут ли гордые лорды о тебе, что появился человек, справившийся с дикаркой из воинственного Севера?
— Мне не важно, — Фарамир обнял и поцеловал её, не обращая внимания на взгляды. Со стен многим казалось, что вокруг них воздух осветился. Фарамир с Эовин отправились к Лекарю.
— Эовин, Госпожа Рохана, здорова.
— Желаю ей никогда больше не оказаться под нашей опекой, — ответил Лекарь. — Отпускаю вас, Эовин, из Лечебниц под опеку Правителя до возвращения вашего брата.
— Я останусь, хотя и могу теперь уйти. Под этой кровлей меня нашло счастье.
Эовин оставалась в Лечебницах до тех пор, когда прибыл Эомер.
Город был готов и полон народа. Известия прошли Гондор от Мин-риммона до Пиннат Гелина и самых дальних уголков Побережья. В Город спешили все, кто мог оставить дом, а дети и женщины Минас Тирита возвращались в телегах, полных цветов. Из Дол Амрота прибыли искуснейшие во всей стране арфисты, а из Лебеннина скрипачи, флейтисты, трубачи и певцы.
Вечером в поле раскинулись шатры, а в Городе не гасли лампы, с нетерпением ожидая утра. Когда солнце взошла над очищенными восточными горами в ясной заре, колокола пробили утро, и на Башне в последний раз подняли Знамя Правителей — простое снежно-белое полотнище.
Вожди повели ряды своих войск в парадном блеске к Воротам. Створ, чтобы постучать в них, не было, поэтому просто перед невысоким валом ожидали Правитель Фарамир, Хурин, Хранитель Ключей, Эовин, Эльфхельм и рыцари Гондора и Марки. По сторонам разбитой арки вдоль стен толпились ярко одетые мирные жители с охапками цветов в руках.
Широкая площадка была окаймлена войсками и горожанами. Когда Дунедайн вышли вперёд, все стихли. Арагорн приближался неспешно, предводительствуя своими родичами с Севера. Он был в тёмной кольчуге, украшенной серебром, чисто белом плаще, закреплённом застёжкой с большим и ярким зелёным камнем, без шлема, со Звездой, закреплённой на лбу тонким серебряным обручем. Рядом шли Эомер, Имрахиль, Гандальф без плаща и четыре фигуры в половину человеческого роста.
— Это не мальчики, — поправила Иорет свою родственницу из Имлот Мелуи. — Это принцы из далёкой страны Полурослых. Я-то знаю, я присматривала за одним из них в Лечебницах. Они ростом невелики, но храбры. Ну, кузина, ты мне, конечно, не поверишь, но один из них лишь со своим оруженосцем прошёл всю Чёрную Страну и сжёг Башню Врага. В Городе так рассказывают. Это тот, который идёт с Королём. Они давние друзья, как я слышала. Король — чудо, хотя и не слишком обходителен. Сердце у него золотое, а руки целительные. Я сказала: „Руки Короля — руки целительные“, — и так и было! А Митрандир сказал мне: „Запомнят эти слова, Иорет!“ — и...
Тут сигнал трубы прервал наставления для деревенской родственницы Иорет. Это был знак тишины, и все замолчали.
От Врат выступили Фарамир, Хурин и четыре Гвардейца Цитадели с большим ларцом чёрного лебетрона, окованного серебром. Фарамир приблизился к Арагорну и преклонил колено.
— Последний Правитель Гондора просит освободить его от службы, — Фарамир протянул белый жезл. Арагорн принял его, но тут же отдал, сказав:
— Служба твоя перейдёт к наследникам твоим, пока останется мой род. Выполни свой долг!
Фарамир поднялся и громко объявил.
— Люди Гондора, слушайте своего Правителя! Явился человек, который претендует на право стать Королём. Арагорн сын Араторна, глава Дунедайн Арнора, Вождь войска Запада, несущий Звезду Севера и Перекованный Меч, победитель и целитель, Камень Эльфов, Элессар из рода Валандила сына Изильдура сына Элендила из племени Нуменора. Будет ли он Королём жить в Городе?
Все прокричали одобрение.
Иорет пояснила родственнице:
— Это всё условности! Так положено в Городе. Я говорила, что он уже входил, и сказал мне тогда... Фарамир заговорил снова, вынудив Иорет притихнуть.
— Знающие говорят, что древние Короли получали Корону из рук своего отца перед его смертью, а если такой возможности не оставалось, наследник один вступал на Рат Динен и забирал Корону с могильной плиты отца. Властью Правителя я сам забрал Корону Эарнура, последнего Короля, чей путь окончен был несколько поколений назад.
Гвардейцы выступили вперёд, Фарамир открыл ларец и достал на свет Корону. Шлемы цитадели были сделаны по её подобию, но сама Корона выше, белая, с крыльями чайки, украшенными серебром и жемчугом. Это знак Королей из-за Моря. Семь бриллиантов образуют кольцо, а на вершине пламенный драгоценный камень.
Арагорн поднял Корону над головой и произнёс:
Et Eärello Endorenna utúlien. Sinome maruvan ar Hildinyar tenn" Ambar-metta!
Элендил, вступив на берег, произнёс эти слова:
Я прибыл из-за великого Моря в Средиземье поселиться со всеми наследниками своими до конца времён!
Но Арагорн Корону не надел, отдав Фарамиру.
— Доблесть и тяготы многих привели меня к ней, и пусть Кольценосец передаст Корону Митрандиру, чтобы он короновал меня. Митрандир вёл всех нас, и победа его.
Фродо взял Корону из рук Фарамира и передал её Гандальфу. Арагорн встал на колени, а Кудесник короновал его, сказав:
— Времена Королей возвратились, и будут они благословенны на троне, дарованном Валар!
Арагорн поднялся, и словно впервые увидели его. Выше любого человека, умудрён годами, но в расцвете сил, руки могучи, но полны и целительной силы, и сияние вокруг него.
— Вот Король! — воскликнул Фарамир.
Все протрубили, Элессар подошёл к Вратам, Хурин посторонился. Король под музыку и пение вступил на украшенные цветами улицы и прошёл к Цитадели. На шпице Башни поднялось знамя Древа, осенив Правление Короля Элессара, о котором сложено множество песен.

***

Город был отстроен так прекрасно, как не был никогда, даже в первый свой расцвет. Ворота из митриля и железа, фонтаны, сады и мраморные мостовые были устроены там Народом Горы и Народом Леса. Ни единый дом не пустовал, в каждом дворе играли дети. Из Третьей Эпохи и времён более ранних Город сохранил память для последующих веков.
После коронации Король сел на Трон в своём Зале вершить суд. Прибыли послы с Востока и Юга, от границ Чернолеса и из западного Дунланда. Элессар простил Людей востока и отпустил, заключил мир с Харадом, а освобождённым рабам Мордора отдал земли вокруг озера Нурнен. Он вручил награды доблестным, а потом Начальник Гвардии ввёл Берегонда.
— Берегонд, ты пролил кровь в Гробнице, чего быть не должно. Ты покинул пост без позволения Капитана и Правителя. Раньше за такой проступок наказанием была смерть. Вот моё решение.
Все наказания снимает твоя храбрость в бою и то оправдание, что ты действовал, спасая Фарамира. Тем не менее, я вывожу тебя из Гвардии Цитадели и удаляю из Города.
Берегонд смертельно побледнел и склонил голову.
— Да, ты будешь Капитаном Белой Гвардии Фарамира, князя Итилиена, и будешь жить в Эмин Арнен с тем, кого спас.
Берегонд обрадовался, склонился перед Королём, поцеловал его руку и вышел. Итилиен Арагорн отдал в отчину Фарамира, попросив поселиться в холмах Эмин Арнен, откуда виден Город.
— Минас Итиль должен быть снесён до основания, и как бы ни очистилась земля Долины Моргул, ещё долгие годы люди там жить не будут!
Последним Арагорн принял Эомера. Обняв его, он сказал:
— Не нужны клятвы и вознаграждения братьям. Благословен час, в который Эорл прибыл с Севера, и не было более прочного союза между Людьми во все времена, кровь за кровь, победа с победой. Теоден прославленный упокоен в наших Склепах, и он останется среди Королей Гондора навечно, если ты согласен. Если пожелаешь, Теоден отправится к своему народу.
— Мы сдружились навечно в тот день, когда ты появился предо мной из травы роханских лугов, — ответил Эомер. — Я возвращусь в своё королевство восстанавливать в нём порядок, а павший останется на время в Городе, пока мы не будем готовы забрать его.
Эовин сказала Фарамиру:
— Я уеду вместе с братом, чтобы взглянуть на свою страну и помочь королю в его труде, но когда тот, кто стал мне роднее отца, обретёт покой, я вернусь.
Восьмого мая Рохиррим приготовились к отъезду. Сыновья Эльронда отбыли на Север вместе с ними. Народ Гондора выстроился вдоль дороги от Врат до Стены Пеленнора в знак почёта.
Прибывшие из дальних провинций уехали по домам, но жители Города с охотой стали восстанавливать разрушенное и очищать Минас Тирит от следов войны и Тени.
Хоббиты, Леголас и Гимли оставались в Городе. Арагорн не желал пока рассоединить Братство.
— Всё будет окончено в своё время. Задержитесь, ибо не все события, которые вы создали, завершены. Почти всю жизнь я ожидал этого дня, он близок, и я хочу встретить его с вами, — но подробнее Арагорн не пояснял.
Отряд Кольца поселили в одном из домов. Во время одной из прогулок Фродо спросил Гандальфа:
— О каком дне говорит Арагорн? Мы слишком счастливы для того, чтобы уходить, но Бильбо ждёт. Мой дом в Шире.
— Бильбо знает, чего ожидать, — ответил Гандальф. — И не так уж мы задерживаемся. Лето ещё не наступило. Всё вокруг переменилось так, словно пришла новая Эпоха, но с тех пор, как ты покинул Шир, прошло меньше года.
— Пиппин, — заметил Фродо, — ты, кажется, сказал, что Гандальф чуть разговорчивее обычного? Он просто утомился тогда, а теперь входит в старую колею.
— Многие хотят узнать заранее, что будет подано к столу, — ответил Гандальф. — Но готовившие праздник хранят свой секрет, чтобы от удивления горячей стала благодарность. К тому же, Арагорн ждёт своего знака.
Однажды утром Гандальф исчез. Он ночью вышел из города с Арагорном и привёл его к подножию Миндоллуина с южной стороны. Древняя тропа начиналась оттуда, но века никто не ходил ею. Только Короли знали её и могли подниматься по этой тропе в высокое ущелье.
Крутыми дорожками они поднялись в пояс лугов, окружающий снежную вершину. Смотрели с обрыва, прямо над Городом. Утро наступило, и Башни Минас Тирита, тронутые светом, казались оттуда не толще карандашей. Слово сад сияла Долина Андуина, Чёрные Горы обволакивала золотая дымка. Взор простирался до серого Эмин Мюиля, где Раурос поблёскивал на солнце, а с другой стороны за Пеларгиром был виден морской горизонт.
— Мы в сердце твоего королевства, величайшего из всех. Третья Эпоха окончена, ей на смену грядёт новая, и ты должен устроить её начало, сохранив и умножив то, что можешь. И многое должно уйти. Три Кольца потеряют свою силу. Всё, что ты видишь, и всё, что за горизонтом, будет населено Людьми. Эра Людей приходит. Старшее Племя либо угаснет, либо покинет Средиземье.
— Да, друг мой, — ответил Арагорн. — Я полагаюсь лишь на твой совет.
— Ненадолго. Моей была Третья Эпоха, и я был Врагом Саурона. Моё дело завершено, и скоро я уйду, оставляя всё тебе и твоему роду.
— Я умру, — сказал Арагорн. — Моя кровь чиста, и я останусь дольше любого Человека. Но этого так мало! Когда состарятся рождённые этой весной, я тоже стану стар. Кто будет тогда следить за королевством и Городом? Древо у Фонтана иссохло, и я не знаю, изменится ли Гондор?
— Отринь заросшие лужайки и посмотри в холодную пустыню!
Арагорн взглянул на голый каменистый склон, отделяющий луг от вечных снегов. Он взобрался выше, к самому краю льда, где увидел деревце высотою около фута. Оно выпустило длинные листья, тёмные сверху и серебряные снизу, а небольшие цветки блестели, словно снег.
— Yé! utúvienyes! Вот оно! Потомок Старшего из Деревьев! Откуда оно здесь? Ему не более семи лет.
— Да, вот росток Нимлот, — сказал Гандальф. — Нимлот было из семени Галатилиона, а то из плода Тельпериона, Старшего из Древ. Росток всегда знает свой час. В этой лощине должен остаться хотя бы один плод, прежде чем Короли уйдут или Древо высохнет. Плоды его вызревают редко, но потом могут века ожидать своего времени, чтобы взойти. Помни об этом! Если плод созреет, он должен остаться здесь, чтобы не прервать череду поколений. Помни, Элессар, что Род Элендила укрывался в пустошах Севера, а Древо укрылось здесь ещё раньше.
Арагорн взял Древо за ствол, и оно, словно оттолкнувшись от камня, почти само вышло из земли безвредно. Арагорн забрал его в Цитадель, где старое Древо бережно выкорчевали и положили на Рат Динен. Арагорн сам посадил Древо, и оно стало расти очень быстро, в июне покрывшись сплошь белым цветом.
— Вот знак. День близок, — сказал Арагорн и на всех возвышенностях расставил наблюдателей.
Накануне Дня Середины Лета с Амон Дин сообщили, что с севера к Пеленнору приближаются всадники.
— День настал. Готовьте город к встрече!
Вечером небо стало сапфирным, с востока показались звёзды, золото заката задержалось на Западе, а воздух был свеж и ароматен. Всадники подъехали к Вратам Города. Элладан и Эльрохир под серебряным знаменем, Глорфиндель, Эрестор, все жители Ривенделля, Келеборн и Галадриэль на белых конях со своими Эльфами, украсившими себя белыми самоцветами. Последними Эльронд, Могучий среди Людей и Эльфов, вёз он скипетр Аннуминаса, а рядом с ним на серой лошади ехала Арвен Вечерняя Звезда.
Фродо, увидев её, сказал Гандальфу изумлённо:
— Понимаю, чего мы ожидали! Всё завершено. Прекрасны будут не только дни, но и ночи будут лишены страха.
Король приветствовал гостей. Эльронд передал ему скипетр, а потом соединил руки Короля и своей дочери. Вместе они поднялись в Город, чтобы в День середины Лета Арагорн Элессар взял в жёны Арвен Ундомиэль, дабы завершить достойно долгое ожидание и тяжкие труды.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments