elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Mood:

Властелин Колец (5, 7)

Глава VII. Костёр Денетора

Когда Тень ушла из Ворот, Гандальф остался недвижен. Пиппин поднялся, словно с него сняли мешок с песком, и слушал грохот рогов, стараясь не разорваться от восторга. После того дня он никогда не мог слушать призывы рога без слёз. Вспомнив, зачем спускался, Пиппин подскочил к Гандальфу, а кудесник как раз велел Быстрокрылу выезжать из Города.
– Гандальф, Гандальф! – услышав зов, конь остановился.
– Почему ты здесь? Чёрное и серебро остаются в Цитадели, и только Правитель может их отпускать.
– Он меня и отпустил. Совсем. Но я боюсь, Гандальф! Правитель безумен. Он убьёт и себя, и Фарамира!
Гандальф смотрел из Ворот, прислушиваясь к нарастающему гулу. Потом сжал кулак и сказал едва ли не жалобно.
– Я должен быть там. Чёрный Всадник ещё может всё уничтожить. Времени нет.
– Фарамир ещё не умер, а они сожгут его!
– Заживо сожгут? – Гандальф поднял брови. – Рассказывай подробно, но быстро!
– Денетор пошёл к могилам, и забрал Фарамира, он говорит, что все должны гореть, и он не желает ждать. Они готовят костёр для него и для Фарамира. Слуги уже посланы за дровами и маслом. Я просил Берегонда, но он не может оставить пост. Да и что он сделает? – Пиппин, дрожа, рассказывал сбивчиво, касаясь колена Гандальфа. – Ты можешь спасти Фарамира?
– Могу. И тогда смерть придёт за другими. Но кроме меня нет равных Денетору, и я должен идти. Зло и печали! В самом сердце нашей крепости Враг может поразить нас. Это Его дело.
Подхватив Пиппина, Гандальф единственным словом повернул Быстрокрыла. Действовал он, как всегда, стремительно. Вместе с шумом битвы они поднимались из яруса в ярус. Люди хватали оружие, радостно выкрикивая: "Рохан пришёл!" Начальники резкими командами приводили отряды в порядок и вели их вниз к Воротам. Навстречу выехал Имрахиль.
– Куда ты, Митрандир? Рохиррим очищают поля Гондора. Мы собираем все свои силы.
– Да, необходимы все и даже больше, – ответил Гандальф. – Не задерживайтесь. Я должен быть у Правителя Денетора непременно. Вернусь, когда смогу. Примите пока командование вместо Правителя.
Чем выше поднимались они к Цитадели, тем явственнее чувствовали ветер. Далёкое утро появилось на юге, как-то бледно и неуверенно светя под серую Тень на мрачный Минас Тирит, и нерадостен был такой рассвет.
– Тьма проходит, – сказал Гандальф. – Но Город не освободился от неё.
На Цитадели стражи не было.
– Значит, Берегонд решил нарушить приказ, – сказал Пиппин.
Закрытая Дверь распахнута настежь, привратник лежит, убитый, и ключ его взят.
– Сила Врага! Друг восстает против друга, а преданность одного схлестнулась с верностью другого.
Гандальф спешился и вернул Быстрокрыла в конюшню.
– Мы, друг, давно должны были бы скакать по полю, но я задержан непредвиденно. Спеши на первый мой зов.
За Дверью колонны и статуи в разгорающемся свете проплывали мимо вьющейся дороги, словно серые призраки. Тишину вдруг нарушили крики и лязг мечей – звуки, не слышанные здесь со дня основания Города. По Рат Динен Кудесник и хоббит поспешили к Склепу Правителей.
– Стойте! Остановите безумных! – Гандальф побежал по ступеням.
Слуги Денетора с мечами в руках стояли там против Берегонда, поднявшегося к портику и заслонившего дверь, держа её левой рукой. Двое уже обагрили камни кровью, а остальные проклинали Берегонда предателем.
Из склепа донёсся голос Денетора:
– Где вы? Выполняйте приказ! Убейте этого отступника! Или вы оставляете его мне?
Дверь распахнулась, и Денетор, горя гневом, оказался позади Берегонда с обнажённым мечом.
Гандальф поднялся по лестнице, словно белая молния гнева. От него разбегались, закрывая глаза руками. За мгновение до смертельного удара меч выскочил из руки Денетора и с грохотом упал в темноту позади него. Правитель отшатнулся.
– В чём дело, Правитель? Склеп не место для живых. Почему кровь льётся здесь, когда за стенами Города для того есть возможность? Враг уже на Рат Динен?
– С каких пор Правитель Гондора перед тобою ответствен? Я ли не могу приказывать своим слугам?
– Можете. А другие могут оспорить приказ безумия. Где сын твой?
– Внутри. Он уже горит. Огонь в его теле. Всё сгорит! Запад пал. Всё станет огромным костром, Концом! Чтобы развеять золу и эфемерный наш дым на холодном ветру.
Гандальф устрашился того, что безумное дело уже совершено, и стал наступать с Берегондом и Пиппином вместе, пока Денетор не оказался прижат к ложу. Фарамир лежал там, в забытьи и жару, на дровах и в окружении дров, облитых маслом, и даже одежду их и покрывало пропитали. Только зажечь костёр не успели. Гандальф выказал свою силу. Свет его угас под тёмный плащ, но он легко вскочил на стол, поднял Фарамира и понёс к двери. В бреду Фарамир позвал отца. Денетор очнулся, будто из оцепенения. Он угас и заплакал.
– Не уноси его! Мой сын меня зовёт!
– Он зовёт, а ты не можешь придти. Он ищет исцеления на пороге смерти, и может не отыскать. Твой долг вести свой Город в бой, и принять, может быть, гибель там, в поле. И ты это знаешь.
– Он не очнётся, и битва напрасна. К чему жить дальше? Почему нам не умереть вместе?
– Правитель Гондора, тебе не дано распорядиться своей жизнью. Только древние Короли, ослеплённые Тёмной Силой, убивали себя в отчаянной гордости, и забирали с собой свой род, чтобы уходить казалось легче.
Гандальф вынес Фарамира из склепа и положил обратно на носилки, оставшиеся под колоннами. Денетор, не отрывая взгляда от лица Фарамира, следовал, дрожа. Все смотрели на страдания Правителя. Гандальф сказал:
– Пойдём! Мы должны. Ты можешь сделать много.
Денетор рассмеялся, распрямился, железный снова и гордый, вбежал в склеп и взял свёрток, служивший ему подушкой. Показавшись в дверях, Правитель развернул мантию, и вот он, Палантир! Шар стал огненным, и красным пламенем осветилось бледное лицо Денетора, став снова глыбой камня, исчерченной глубокими тенями, величественное и ужасающее. Огонь переливался в его зрачках.
– В отчаянной гордости! Сочли ли вы, что Белая Башня слепа? Я вижу больше, чем вы смеете знать, Гандальф Серый Глупец. Упования невежества! Идите и лечите! Идите и бейтесь! Бесплодно. На день, на кусочке земли можно победить, но против восставшей Силы победы нет. Город увидел только первый палец этой Руки. Восток разворошен, как муравейник! Ветер твоих надежд ведёт вверх по Андуину Чернопарусный Флот. Запад пал! Тех, кто не желает рабства, ждёт гибель.
– Да, такие речи среди Нуменоридов знаменуют победу Врага, – ответил Гандальф.
– Уповайте! – расхохотался Денетор. – Мне ли вас не знать, Митрандир! Ждёте править мною, править на моём троне, править всеми коронами Юга, Севера и Запада. Я вас насквозь вижу! Вы командовали этому Полурослому говорить и молчать. Привели его шпионить в моей Зале. В нашей беседе я узнал все имена и цели. Левой рукой вы делаете меня щитом против Мордора, а правой тянете на моё место Бродягу с Севера.
Гандальф... или Митрандир – не важно! Я не ваше орудие! Я владетельный Правитель из рода Анариона! Я не стану стариком-регентом, готовящим новое царствование недостойному. Даже представив мне свои притязания, он будет лишь далёким безвестным потомком Изильдура. Я не склонюсь перед родом бродяг, давно отрешённых от власти и титула.
– А как было бы по-вашему? – спросил Гандальф.
– Так, как было всю мою жизнь. И во времена моих отцов. Были Правители Города, живущие в мирное и военное время, передающие свой скипетр сыну, который живёт своим умом, и не ученик колдуна! Но если мне того не дано, я не желаю оказаться униженным, потерять любовь и честь.
– Я не думаю, что Правитель, достойно завершивший поручение, данное его предкам, теряет честь и чьё-то уважение, – заметил Гандальф. – И вам нельзя лишать выбора своего сына, чья смерть ещё колеблется.
Денетор вспыхнул, зажал в руке Палантир, выхватил нож и шагнул к носилкам. Берегонд преградил ему дорогу.
– Вот! – выкрикнул Денетор. – Вы украли любовь моего сына, а теперь и преданность моих рыцарей! И теперь они похищают сына насовсем. Но последней воле моей вам не помешать!
Ко мне! Те кто, ещё не изменники! – двое слуг подбежали к Денетору, и он выхватил у одного факел. Гандальф не успел. Факел лёг в дрова, и огонь вспыхнул мгновенно.
Денетор вскочил на стол, одевшись пламенем и дымом, схватил лежавший там жезл Правителя, сломал и швырнул в костёр, лёг и сжал на груди Палантир. С тех пор всякий смотревший в этот Камень мог только огромным усилием воли повернуть его прочь от единственного видения: двух обугливающихся старческих рук.
Гандальф, содрогаясь от ужаса, захлопнул дверь в склеп, и постоял задумчиво на пороге, прислушиваясь к рокоту жадного пламени. Раздался ужасный крик, и смертные Правителя больше не слышали и не видели.
– Вот так ушёл Денетор сын Эктелиона... – сказал Гандальф. Потом обернулся к оцепеневшим слугам и Берегонду. – И ушли дни Гондора, вам известного и привычного. Будь то к добру, или к худу, эти времена окончены. Здесь, несмотря на благие намерения всех вас, злодеяние совершено, но пусть вражда и воля Врага не имеют над вами силы! Вы попались в сеть, к счастью, не вами свитую. Слуги Правителя Гондора, помните, что вашим слепым повиновением Фарамир мог бы быть сожжён, если бы Берегонд не нарушил приказ.
Заберите своих погибших, а мы отнесём Правителя и Охранителя Города Фарамира туда, где он будет спокойно ожидать своей судьбы.
Гандальф и Берегонд понесли носилки в Лечебницы, а впереди них Пиппин шёл, повесив голову. Слуги ещё долго стояли у Склепа, глядя на убитых. Когда Гандальф достиг конца Рат Динен, с шумом обрушились каменные своды, и пламя затанцевало в развалинах. Тогда только слуги в страхе убежали вслед за Гандальфом.
У Двери Берегонд стал мрачен.
– Я всегда буду сожалеть о нём. Я так спешил, но он не стал меня слушать и обнажил меч.
Берегонд достал ключ, закрыл и запер дверь.
– Ключ должен принадлежать Правителю Фарамиру.
– Команду принял Князь Дол Амрота, – сказал кудесник. – Сейчас нет и его, посему я решу. Возьми этот Ключ и сохраняй его до тех пор, пока порядок и власть в Городе не будут восстановлен.
В верхних ярусах наступил день. Они шли к Лечебницам, находившимся недалеко от Цитадели, в Шестом Ярусе. Это красивые уютные дома, построенные в уединении для тяжелобольных, а по военному времени предназначенные для раненых. Южная стена от них совсем близко, а вокруг Лечебниц разбит сад, единственный в Каменном Городе. И теперь во всём Минас Тирите только в Лечебницах оставались женщины, чтобы врачевать раны.
Едва носилки доставили к дверям Лечебниц, как разросся с поля громкий вопль, взвился пронзительно и исчез, растворившись в ветре. Сначала они замерли все, но потом на душе стало почти также легко, как было до Тени с Востока. Солнце стала яснее.
Гандальф отчего-то опечалился. Он поручил Фарамира заботам Берегонда и Пиппина, а сам поднялся на стену и стоял там, словно мраморная статуя. Увидел он зорким взглядом произошедшее. Когда Эомер подъехал к лежащим на Поле и остановился, Гандальф вздохнул, завернулся в плащ и сошёл. Берегонд и Пиппин обнаружили его стоящим в раздумьи у порога Лечебниц. Кудесник молчал. Потом сказал в ответ на их взгляды:
– Друзья... И все жители этого Города и всех Западных стран! Произошли события значительнейшие и печальные. Я не знаю – плакать, или радоваться. Чёрный Король побеждён, и мы только что слышали его последний возглас. Но он и забрал с собой многих. Я мог бы это предотвратить, если бы не безумие Денетора. Как длинна рука нашего Врага... Алас! И я понимаю наконец, как она проникла в самое сердце Города.
Правители считали своей тайной, но я догадался давно, что в Белой Башне остался хотя бы один из Семи Камней. Денетор, пока был мудр, не использовал его, и не пробовал бороться с Сауроном, осознавая пределы собственной силы. Но он уступил соблазну. Угроза возрастала, и он стал смотреть. И был обманут зрением. Особенно часто обращался он к Камню с того времени, как отбыл Боромир. Денетор был слишком могуч, чтобы подчиняться Тёмной Силе, но он видел только то, что ему позволяли увидеть. Истинное его Знание помогало поначалу, но, наблюдая только могущество Мордора, он выкормил в душе отчаяние и свою погибель.
– Теперь мне понятно! – сказал Пиппин, содрогаясь. – Правитель уходил от Фарамира, а когда он вернулся, я вдруг увидел его старым и надломленным.
– Когда Фарамира несли к Башне, – добавил Берегонд, – на самой вершине её были бледные вспышки. Мы такие видели не раз. Говорили, что Правитель время от времени меряется силой с Врагом.
– Алас! Я был прав, – сказал Гандальф. – Так Саурон проник в Минас Тирит, и так он задержал меня здесь. И до сих пор держит.
Я спущусь, чтобы кое-кого встретить. Печально было смотреть на Поле. И, может статься, будет ещё горестнее. Пойдём, Пиппин! Берегонд, вернись в Цитадель и расскажи, что произошло. Боюсь, долг начальника Стражи отстранить тебя от службы и исключить из Гвардии. Если он согласится выслушать, передай ему мой совет, чтобы тебя отправили в Лечебницы и впредь служить твоему начальнику и быть с Правителем, когда он очнётся. Если он очнётся... Ведь ты его спас. Я скоро вернусь.
Вместе с Пиппином кудесник спустился, и, пока они шли, прошёл дождь из седых морских туч, и перед ними угасли огни пожарищ, а поднялся только серый дым.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Картинка к утреннему посту

  • Подготовка под покраску

    Отмывши стены, можно вновь намесить ведёрочко волмаслоя и заняться латанием дыр. Всё, кстати, пригождается, в канал от трубы водопроводной забил…

  • Вода и железные трубы

    Залатав потолок, можно было заняться другими занимательными вещами. Вот эта в своеобразном месте труба — артефакт погибшей цивилизации,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments