elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:

Властелин Колец (5, 6)

Глава VI. На Пеленноре

Командовал осадой Города вовсе не орк и не обыкновенный грабитель. Тьма разошлась скоро, быстрее, чем хозяин ожидал, и удача отвернулась от него, мир развернулся, победа ускользнула из уже раскрытой лапы, но лапа эта длинна. Посему командир, владеющий огромной силой, Король, Призрак, Повелитель Назгул, обладающий множеством оружий, лишь покинул Ворота.
Теоден достиг дороги от Города к Реке и повернул к Воротам, которые теперь были не дальше, чем в миле. Он осадил коня, и гвардейцы собрались вокруг Короля. Дернхельм также догнал его. Эоред Эльфхельма был уже ближе к стенам, среди осадных машин разя и загоняя врагов в огненные канавы. Почти вся северная половина Пеленнора была охвачена Всадниками, вражеские стоянки горели, а орки бежали к Реке. Рохиррим преследовали их во все стороны. Вокруг Ворот же и на другой стороне дороги орков было немало, и там оставались Харадрим — конница, собиравшаяся вокруг своего предводителя. Он заметил, что вокруг зелёного знамени на отшибе только немногочисленный отряд, и, вспыхнув вдруг яростью, развернул свой штандарт с Чёрной Змеёй по червлёному полю, повёл все свои силы против знамени Рохиррим. Выхваченные сабли сверкнули часто, как звёзды.
Теоден не стал ждать и ринулся навстречу. С грохотом встретились два отряда, и северяне копьями и пламенным гневом поглотили Харад, как степной пожар прошлогоднюю траву. Теоден, славный сын Тенгеля, насадил на копьё вождя южан, а потом в один взмах меча перерубил знаменосца вместе с древком, змея пала, и конница Харада разбежалась.
Вдруг погасло сияние золотого королевского шлема. Утро было подавлено, Тьма накрыла их, кони взбесились и сбросили всадников.
— Ко мне, Эорлинги! Прочь Тьму! — крикнул Теоден. Белогривый под ним вскинулся на дыбы, молотя воздух копытами, и упал, убитый чёрным дротиком, подмяв Теодена под себя.
Тень сошла огромным крылатым созданием, крупнее любых птиц, без перьев, с крыльями, похожими на плотное плетение, натянутое меж пальцев. Запах от него невыносим. Какая-то тварь старого мира, скрывавшаяся в холодных горах далеко от солнца, пережила своё время и породила этот последний выводок, который нашёл Тёмный Властелин, выкормил мертвечиной до размеров, превосходящих все летающие создания, и отдал своим рабам. Ниже и ниже опускалось чудовище, и, сложив крылья, с карканьем село около Белогривого, закрепившись когтями и склоняя шею.
На спине его восседала высокая фигура в плаще, со стальной короной, под которой виден был только устрашающий блеск глаз. Король поднялся на крыло, как только Тьма стала разрушаться, и вернулся обратить надежду в отчаяние, а победу в смерть. Он был теперь вооружён чёрной булавой.
Теоден не остался один. Гвардейцев унесли далеко испуганные кони, но Дернхельм сбросил страх ради преданности. В глазах у него стояли слёзы.
Мерри пронёсся за спиной Всадника через всю битву невредимым, но Виндфола сбросил их обоих и убежал прочь. Хоббит замер на четвереньках, зажмурившись. „Оруженосец! Оруженосец Короля! — кричал внутренний голос. — Оставайся с ним. Ты говорил, что отцом будет тебе Король“. Но воля в ответ молчала, и Мерри, дрожа, не смел даже открыть глаза.
Из окружающей разум черноты раздался голос Дернхельма, очень похожий на чей-то ещё:
— Прочь, пожиратель падали! Дай покой мёртвым!
— Не становись между Назгул и их добычей, — ответил ледяной голос. — Я не убью тебя, а отнесу за стены стенаний, где вся плоть будет вырвана прочь, и трепещущий разум твой останется перед взором Ока.
— Воля твоя, — раздался звон меча. — А я препятствую тебе, как смогу.
— Мне? Препятствовать? Глупость! Ни один воин мне не соперник.
Мерри услышал необыкновенный ответ. Дернхельм рассмеялся стально, в тон своему клинку и сказал:
— Я не воин. Я Эовин дочь Эомунда. Не становись между мной и моим Королём и родичем. Уходи прочь, если смертен. Я нанесу удар и здесь, и там, куда ты уносишь. Не трогай Короля.
Тварь взвизгнула, но Призрак молчал, поражённый внезапным сомнением. Удивление помогло Мерри стряхнуть страх, и он открыл глаза. В нескольких шагах сидят крылья, а над ними чёрным отчаянием стоит Король. Чуть слева называемый Дернхельмом. Без шлема, и длинные волосы золотом рассыпаны по плечам. Слёзы, но в серых глазах решимость и гибельная угроза. Щит заслоняет от взгляда Чёрного Всадника.
Эовин. Но и Дернхельм одновременно, столь же обречённый на поиски смерти, каков был Всадник, везший его из Эдораса. Мерри наполнился вдруг столь медленно разогревающейся отвагой своего Племени. Он сжал кулак. Не умрёт! Не умрёт одна, в отчаянии!
Враг не смотрел в его сторону, но Мерри опасался, что страшный взор упадёт на него, и поэтому двигался очень осторожно. Чёрный Король был настолько поглощён своей мыслью, что пока хоббит отползал, замечал его не больше, чем червя.
Огромная тварь взмахнула крыльями, подняв смердящий ветер, поднялась в воздух и атаковала Эовин, целясь клювом и когтями. Но Эовин, дочь королей, чью красоту можно уподобить блеску её меча, нанесла единственный тяжёлый удар, перерубив шею. Голова чудовища камнем грянулась на землю, Эовин отскочила, и вся туша упала перед ней, распластав крылья. Тень ушла, и солнце разлилась по полю снова.
Огромный и рослый поднялся Чёрный Король, и с яростным оглушающим возгласом взмахнул булавой, разбив щит в щепы и переломив Эовин руку. Она упала на колени. Назгул склонился и, горя мертвенным взором, приготовился нанести последний удар.
И со слабым взвизгом боли Чёрный Король пошатнулся, обрушив булаву в землю. Мерри подобрался к нему сзади и своим клинком перерезал сухожилие под коленом, воскликнув:
— Эовин! Эовин!
Она собралась и из последних сил резнула мечом между короной и широкими плечами. Лезвие рассыпалось в осколки, звякнула, скатываясь, корона, и Эовин упала на опустевшие вдруг и сдувшиеся чёрные кольчугу и плащ. Воздух разрезал слабеющий вопль умершего голоса, унесённый ветром, исчезнувший навсегда.
Посередине битвы хоббит Мериадок стоял, моргал, словно сова на солнце, удушаемый слезами. Эовин недвижна. Белогривый в агонии скатился с Короля, погибшего раньше своей славы, и Мерри взял его руку. Теоден открыл глаза. Взгляд его был ясен, а голос отчётлив, хотя и слаб.
— Прощай, Холбутла! Я весь раздавлен. Я ухожу к отцам, и перед ними мне не будет стыдно. Я срубил Змею чёрным утром радостного дня, чей вечер будет золотым.
Мерри только плакал.
— Повелитель, простите за то, что я нарушил приказ, но смог только оплакать наше прощание.
— Не печалься, — Теоден улыбнулся. — Всё сполна. Достойных не бросают. Счастья тебе! Когда сядешь спокойно со своей трубкой, вспоминай меня иногда. Ведь мы не будем сидеть в Медусельде, и я не узнаю ничего о вашей траве.
Король закрыл глаза. Потом сказал:
— Где Эомер? Я хочу увидеть его, прежде чем ослепну. Он мой наследник. И нужно передать весть Эовин. Она для меня дороже дочери.
— Повелитель, повелитель, она... — Мерри сбивчиво хотел начать, но вокруг раскатился шум, звуки рогов и труб. Он позабыл о том, что оказался посередине войны и битвы и потерял чувство времени.
Свежие силы врагов поднимались от Реки, Моргул спешил из-под стен Города, с южной стороны прибыли пехота и конница Харада с боевыми мумаками. С северной части поля Эомер привёл заново собранные и построенные полки Рохиррим, а серебряный Лебедь Дол Амрота выехал из ворот почти со всем гарнизоном Города. Мерри пронзила мысль: „Где Гандальф? неужели он не мог бы их спасти?“
Тут с теми гвардейцами, которые сумели поймать лошадей, подъехал спешно Эомер, ошеломлённо глядя на исполинскую тушу. Омрачившись, соскочил с седла и подошёл к Королю. Из руки погибшего Гутлафа один из гвардейцев взял знамя и вновь поднял его.
Теоден открыл глаза, увидел гордый штандарт и знаком передал его Эомеру.
— Хейл, Король Марки! К победе! И передай Эовин моё прощание, — с этими словами Теоден умер, так и не узнав, что Эовин была всё это время рядом с ним.
— Король Теоден! Король Теоден! — горестно всхлипывали Всадники. Эомер произнёс:

(три строки)

Но всё равно он не мог сдержать слёз.
— Унесём его с поля, пока бой не захлестнул нас. И всех, кто оставался с ним, — Эомер стал называть имена. И узнал Эовин. Слёзы его мгновенно высохли, он побледнел, будто пронзённый в самое сердце, гнев отрезал ему всякую речь, и только через несколько мгновений он выкрикнул жутко:
— Эовин! Почему она оказалась здесь? А, дьявольщина! Смерть всем нам за это!
Не задумываясь и не ожидая подхода лебединого знамени, Эомер обернулся к собранным полкам и подал команду так, что на всём поле слышали:
— На Смерть! Вперёд к разрушенью и концу!
С грохотом покатились Рохиррим, но без песен, и только крича погибель тысячью голосов, миновали павшего Короля и унеслись на юг.
По-прежнему щурясь сквозь слёзы, Мериадок из Шира остался на своём месте. Так никто его и не заметил. Он подобрал зелёный шлем, повесив его за спину, и огляделся, ища своё оружие. Сразу же, как только он нанёс Призраку удар, рука у него отнялась и выронила меч. Он лежал, дымясь, и Мерри наблюдал, как клинок из Кургана полностью истлел. Но древний кузнец, потомок Вестернессе, неторопливо выковывая его на заре уходящей Эпохи, не пожелал бы ему другой судьбы, ибо именно в те времена юности Дунедайн Северного Королевства главным врагом их был Ангмар и его ужасающий Король-колдун. И никакой другой клинок, пусть даже в самой могучей руке, не смог бы нанести вред невидимой плоти того Короля.
Теодена уложили на носилки из покрытых плащами копий и унесли, и Эовин забрали тоже. Но семерых гвардейцев, в числе которых был и Деорвин, маршал их, сразу забрать не могли, поэтому их уложили отдельно, дальше от врагов и чудовища, воткнув копья вокруг. Позже в большом костре спалили чёрные крылья Назгул, а Белогривому вырыли могилу, установив камень с надписью на языках Гондора и Марки:

(две строки)

На этой могиле всегда росла высокая зелёная трава, но место сожжения чудовища навеки осталось бесплодным.
Мерри следовал за носилками, не думая больше о битве. Он был страшно утомлён, разбит болью и дрожал, словно от озноба.
С Моря принесло густой дождь, и слезами по Теодену и Эовин были погашены пожары в Городе и огни вокруг.
Приближение Имрахиля Мерри наблюдал, словно сквозь туман. Отряд Гондора остановился.
— Чем отягощены так Рыцари Рохана?
— Погиб Король Теоден. Король Эомер теперь командует. У него белый султан на шлеме.
Князь сошёл с коня и преклонил колена у носилок в знак почёта перед могучей атакой Рохиррим и их Короля. Поднимаясь, он с удивлением заметил Эовин.
— Неужели и женщины Рохана прибыли к нам на помощь?
— Нет. Одна только, Эовин, сестра Эомера, прибыла тайно, и мы горько жалеем, что не узнали её раньше.
Имрахиль склонился пред столь холодной красотой, и вдруг спросил:
— Люди Рохана, неужели нет среди вас лекарей? Может быть, она ранена смертельно, но я вижу, что пока она жива.
Князь поднёс к её губам полированную железную рукавицу, и металл едва-едва затуманился.
— Время не ждёт! — Имрахиль послал одного из своих рыцарей в Город, а сам, прощаясь поклоном, вскочил в седло и отправился в бой.
А битва тем временем кипела на Пеленноре, не ослабевая. Вопли разносились, ржание коней, грохот рогов и труб, голоса мумаков, разъяряемых уколами копий перед атакой. Под южной стеной пехота Гондора оттесняла Моргул, а конница спешила к Эомеру, на восточную часть Пеленнора. Командовали Хурин, Хранитель Ключей, правитель Лоссанарха, Хирлуин из Зелёных Холмов и Князь Имрахиль.
Их помощь не была преждевременной. Эомер упустил в гневе свою удачу. Первый натиск прорвал оборону Южан, развеяв их конницу и потоптав пехоту, но там, где стояли мумакил — живые крепостные башни — кони в испуге бросались в сторону. Вокруг неуязвимых зверей Харадрим собирались снова. А потом и подкрепления из Осгилиата прибыли. Они ожидали там команды Чёрного Короля, и, хотя главный предводитель и был убит, второй командир армии Моргула Готмог привёл на Пеленнор Людей Востока с топорами, Вариагов из Ханда, Южан в алой форме, и чёрных, как тролли, людей из Дальнего Харада, белоглазых, с красными языками. Одни вставали прямо перед Рохиррим, другие старались отрезать подход войск Гондора с западной стороны.
И самый день наступивший породил в Городе новый вопль. Посередине утра сильный ветер сдул дождь на север, солнце засияла, и наблюдатели с Башни горестно прокричали новую беду, совершенно упав духом. Как известно, сгибаясь у Харлонда, Андуин течёт так, что из Города можно просмотреть Реку на несколько лиг вниз. И чернели теперь на искристой глади галеры и корабли бо́льшего размера со множеством вёсел, с чёрными парусами, раздутыми на ветру.
— Пираты из Умбара! Смотрите! Пираты! Взяты Белфалас, Этир и Лебеннин, всё кончено! Пираты идут!
Беспорядок. Никто не знал, кто руководит Городом, и посему бросились бить в колокола тревогу и трубить отступление.
— За стены! За стены! В Город, пока всё не пропало!
А ветер подгонял корабли и одновременно уносил весь этот шум прочь от сражавшихся.
Рохиррим, правда, в этих криках не нуждались. Они были в миле от Харлонда и сами видели отлично чёрные паруса. Эомер оттеснил врагов к гавани, а западнее него свежие полки отрезали подкрепление Князя. Эомер обернулся к Реке и проклял недавно благословляемый ветер. Моргул взвыл от радости и со свежей яростью бросился в бой.
Справившись с гневом, Эомер теперь даже в горячке боя рассудил холодно и чётко. Собрать кличем рогов под знамя Рохана всех, кто может к нему пробраться, построить стену из щитов и пешим строем защищаться до последнего воина, даже если никто потом не пропоёт хвалу последнему Королю Марки. Он водрузил знамя на холмике со словами.

(четыре строки)

Смехом звучал голос его. Снова вскипело сердце молодого Короля грозного народа. Он обернулся к Реке и погрозил мечом.
И вскинул он вдруг меч в самое небо, радостно пропев. Сталь сверкнула на солнце, все обернулись и увидели большое знамя на головном корабле: Белое Древо Гондора, а с ним Семь Звёзд и Корона, знаки Элендила. Целые века никто не смел развернуть такое знамя. Арвен дочь Эльронда вышила Звёзды драгоценными камнями, горящими на солнце, а Корона сияет митрилем и золотом.
Арагорн сын Араторна, Элессар, наследник Изильдура, пройдя Путями Мертвецов, приплыл на крыльях морского ветра в Гондор, и Рохиррим встретили его смехом и приветственным блеском мечей, а Город вновь поднял колокольный звон, радостный.
Мордор дрогнул, не веря глазам, не смея верить, что на их собственных кораблях приплыли их враги.
Рыцари Дол Амрота громили и теснили на восток чёрных людей, Вариагов и устрашённых солнцем орков, а Эомер и Рохиррим стали наковальней для Харадрим. Молот не заставил ждать. Десант с трофейного флота высадился у пристаней Харлонда. Леголас с луком, Гимли с топором, знаменосец Хальбарад, Элладан и Эльрохир, осенённые каждый звездой, и могучие Дунедайн вели войска Лебеннина, Ламедона и других Южных вассалов. Впереди всех шёл Арагорн, неся перекованную силу Нарсила, старую сталь, зажжённую новым Пламенем Запада. На шлеме он открыто показал Звезду Элендила.
Посередине битвы сошлись Арагорн и Эомер. Оперлись на свои мечи. Посмотрели друг на друга.
— Мы встретимся, даже если все армии Мордора будут между нами. Ведь так я сказал в Хорнбурге?
— Именно так. Надежда плетёт нам нить судьбы, но часто обрывается, и трудно найти новое её начало, — сказал Эомер. — Я ещё не знал тогда, что ты провидец. Дважды благословенна неожиданная помощь. И не было ещё встречи более радостной! — они пожали руки. — И более короткой, — добавил Эомер. — Помощь прибыла, когда мы уже понесли потери тяжёлые.
— Так отмстим, прежде чем говорить! — сказал Арагорн.
Долгая и тяжёлая битва предстояла им ещё. Южане свирепы, если их загнать в угол. Люди с Востока закалены боями, пощады не просят и не сдаются. У сожжённых ферм, на буграх, в открытом поле и у стен они собирались постоянно кучками и держали бой.
Солнце ушла за Миндоллуин, огромным костром сделав всю пеленнорскую равнину. Кровью политы были холмы, алела сочная трава Пеленнора, пылал Андуин. Битва на поле перед Каменным Городом была окончена. В пределах Раммас истреблены все враги. Немногим удалось прорваться к Реке, где они тонули в красных пенистых водах. В Моргул и Мордор вернулись всего лишь несколько орков, а в Харад дошли только рассказы об ужасающей ярости Гондора.
Арагорн, Эомер и Имрахиль, усталые до бесчувствия, направились в Город. Они остались невредимы благодаря своей доброй судьбе, воинской удаче, крепости доспехов и страху, что внушали они любому врагу. Множество верных Людей погибло или умерло от ран на поле. Форлонг, пеший, окружённый, погиб под топорами орков. Дуилина и брата его затоптали мумакил, когда они вели Мортондских лучников выкалывать зверям глаза. Ни Хирлуин не возвратился в Пиннат Гелин, ни Гримбольд в Гримслейд, ни Хальбарад на Север. Множество погибло воинов, славных и безвестных, вожди и рядовые сложили буйны головы в огромной той битве. Никем все имена не выяснены и нигде не записаны. Так Рохиррим пели о Битве у Стен Мундбурга:

(песнь)

Tags: tlotr
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments