elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Music:

Властелин Колец (5, 4, а)

Глава IV. Гондор осаждён

Пиппина разбудил Гандальф. Комнату освещали свечи, поскольку в окне рассмотреть можно было лишь бледный сумрак, и то по контрасту со стенами. Было душно, словно перед грозой.
— Который час? — спросил хоббит, потягиваясь.
— Семь миновало. Пора подняться и обрести соответствующий вид. Правитель вызывает тебя на службу.
— И на завтрак?
— Нет, завтрак я сам собрал. Всё, что выдали до полудня. Порции урезаны по распоряжению Денетора.
Пиппин печально взглянул на небольшую буханку хлеба, слишком маленький для неё кусок масла и чашку разведённого молока.
— И зачем ты меня сюда привёз?
— Как тебе известно, чтобы избегнуть неприятностей, и посему пеняй на себя, — ответил Кудесник. Пиппин больше этот разговор не начинал.
Холодным коридором он снова вместе с Гандальфом прошёл в Подбашенный Зал Цитадели, где царил сумрак. Денетор казался терпеливо ждущим пауком, словно и не шевельнувшимся со вчерашнего дня. Он указал Гандальфу стул, а Пиппин некоторое время стоял, ожидая.
— Значит, Перегрин, ты использовал вчерашний день сообразно своему желанию. Правда, стол наш может показаться скудным.
Пиппин подумал, что большинство его слов каким-то образом дошли до Правителя, и мысль его тоже не осталась скрытой. Он молчал.
— Какие услуги можешь ты мне оказать?
— Сэр, я ждал услышать от вас свои обязанности.
— Разумеется. Когда я узнаю, к чему ты способен. Это произойдёт скорее, если я оставлю тебя здесь. Мой оруженосец просил позволения отправиться из Цитадели в гарнизон Города. Ты займёшь его место пока. Будешь прислуживать мне, передавать поручения, и мы побеседуем, если у меня окажется вдруг свободное время. Умеешь ли петь?
— Да, для своего народа неплохо. Только у нас, Правитель, нет песен, подходящих для каменных залов и военных времён. Что-то страшнее ветра или ливня мы редко видим. Наши песни сложены забавы ради или о застолье.
— Почему же они не годны для моего Зала? Или для этих дней? Мы, так долго жившие под Тенью, рады будем услышать тех, кто не знал этой беды. И наша неотблагодаренная служба будет не столь обидной.
Пиппин упал духом при мысли петь ширские песни Правителю Минас Тирита, особенно шуточные, которые он знал гораздо лучше остальных. Они слишком просты. На сей раз его это испытание миновало. Денетор обратился к Гандальфу и стал расспрашивать Кудесника о намерениях Рохиррим и об Эомере, племяннике Короля. Пиппин недоумевал, насколько хорошо может быть осведомлён об этой неблизкой стране Правитель, выезжавший за Ворота Города, очевидно, много лет назад.
Потом Денетор, махнув рукой, отослал его.
— Пойди в арсенал Цитадели и возьми форму гарнизона Башни. Я ещё вчера приказывал, и всё должно быть готово. Возвращайся облачённым.
Пиппина быстро одели в чёрное с серебром: кольчугу из чернённой стали, высокий шлем с вороновыми крыльями и серебряной звездой посередине короны, короткую чёрную куртку с вышитым на груди Древом. Прежнюю его одежду, сложив, забрали, разрешив носить только серый плащ, и только не на службе. Теперь он и внешне соответствовал титулу „Эрнил и Ферианнат“, Принца Полурослых, но чувствовал лишь неудобство и тяжёлый сумрак на душе.
Весь день было темно. Тень становилась плотнее, в городе люди падали духом. Серое облако ветер войны нёс далеко на запад, но под ним было лишь тяжкое недвижное ожидание.
Освободили Пиппина около восьми часов, и он вышел подкрепиться. В трапезной он встретил Берегонда, вернувшегося с Пеленнора в свои Башни у верхнего рва. Они вышли на стены, поскольку Пиппину под крышей было уже тесно и душно. Сели в том же проёме, где обедали днём раньше. Должен был настать уже закат, но пелена разошлась недалеко, чтобы послать лишь краткое прощание, которое Фродо видел на Перекрёстке. А в тени рослого Миндоллуина Пеленнор не увидел ничего.
Для Пиппина будто годы прошли с тех пор. Тогда сидел здесь беззаботный хоббит-бродяга, а теперь один из воинов Города, готовящегося к большому штурму, одетый величественно, но мрачно. Где-то в другом месте он был бы польщён новой обязанностью, но эта служба — не игра, а клятва, данная до конца дней тяжёлому на руку и суровому с виду Правителю, ждущему гибели своего королевства.
Кольчуга его утомляла, а шлем казался слишком тяжёлым. Плащ Пиппин сбросил на сиденье, отвернулся от безрадостной равнины, зевнул и вздохнул.
— Вы утомлены? — спросил Берегонд.
— Да, я устал ждать без дела. Несколько часов грыз ногти у дверей комнаты, пока Правитель совещался с Гандальфом, Князем и другими. Я не привык на голодный желудок прислуживать за обедом. Для хоббита это пытка. Несомненно, вы подумали, что я буду ценить оказанную честь выше. Но в чём здесь честь? Под этой тенью даже еда не доставляет удовольствия! И воздух как будто коричневый. Такая гадость часто приходит к вам с восточным ветром?
— Нет, это не каприз погоды, а проявление Его злобы. Какой-нибудь дым из Огненной Горы, высланный омрачать сердца и путать планы. Так и есть. Лучше бы Фарамир возвратился. Его не смутить. Но вернётся ли он из-за Реки под этой Тьмой?
— И Гандальф в нетерпении, — сказал Пиппин. — Он огорчён, не застав Фарамира в Городе. Что вообще с ним? Не понимаю. Он вышел от Правителя ещё до полудня в отвратительном настроении. Предвидит дурные вести, наверное.
Вдруг их обоих приморозило к местам. Пиппин сжался, закрывая уши, а Берегонд, стоявший у амбразуры, окаменел, глядя наружу. Похожий вопль Пиппин слышал в Мэрише, но теперь крик наполнился силой и освежённой ненавистью, отравляя душу отчаянием.
— Пришли, — заставил себя произнести Берегонд. — Посмотри!
Пиппин неохотно влез на сиденье и выглянул. Пеленнор был совсем темен, и едва заметен Андуин. Реку быстро пересекали по воздуху пять крылатых теней на птицах жуткого облика падальщиков, и вместе с тем в разы крупнее орла. Они приближались почти на расстояние выстрела к стенам, потом отходили.
— Чёрные Всадники! — пробормотал Пиппин. — В воздухе. Смотри, Берегонд! Они кого-то высмотрели! Кружат вокруг одной точки. Видишь, там, на земле, кто-то движется?! Люди, четверо, нет, пятеро всадников! Ах, невыносимо! Гандальф, спаси!
Длиннейший вопль пал на равнину, и хоббит съёжился на полу. Слабо сквозь крик пробился звук рога, завершившийся на долгой высокой ноте.
— Фарамир! это его рог! Доблестное сердце! — воскликнул Берегонд. — Как же он пробьётся к Воротам, если у них есть оружие, кроме страха? Смотри, они держатся, и достигнут! А, кони взбесились и сбросили седоков! Они бегут теперь. Нет, один в седле! Возвращается. Это Фарамир. Он может приказывать животным! Одна из тварей над ним! Да кто же пойдёт ему на помощь!? Фарамир!
Берегонд выскочил прочь из Цитадели. Пиппин, устыдившись своего страха, выглянул снова. С севера вдруг появилась вспышка белого света, словно звезда сошла на Пеленнор. Она, разрастаясь, сближалась с четырьмя, пока Пиппин не услышал могучий зов.
— Гандальф! Гандальф возвращается в чёрные времена! Вперёд, Белый Всадник! — хоббит будто ободрял бегуна, которому и так уготована победа.
Тени заметили кудесника, и одна направилась к нему, но Гандальф поднял руку, из которой вырвался столб белого пламени, и с визгом крылья бросились прочь, все сразу, скрываясь в серой туче. Стало будто немного светлее.
Всадники стали ожидать четверых, бегущих пешком, и вскоре все скрылись за внешними стенами. Пиппин догадался, что они сразу же отправятся в Цитадель, и поспешил к её воротам, где собрались другие, видевшие погоню с высоты стен.
Вскоре вверх по дороге донеслись приветственные крики Фарамиру и Митрандиру и общий шум. В свете фонарей, возглавляя толпу, поднялись два всадника: Гандальф, уже погасший, и спутник его, в зелёном, ехал, склонив голову. Они спешились и пошли к воротам, Гандальф — мерно и быстро, горя взором, и плащ вился за ним, а Человек шёл несколько нетвёрдо, словно раненый. Пиппин пробрался в первые ряды, и едва перевёл дух. Хоббит видел человека, смотревшего в лицо страшной силе, но переборовшего её. Он остановился ненадолго, чтобы сказать несколько слов стражам. Пиппин заметил большое сходство его с Боромиром в столь же гордой, но вежливой манере обращаться. Но и совсем новое ощущение внушал Фарамир вдобавок, напоминая Арагорна, показывающего иногда свою знатность и величье. Фарамир, конечно, был не столь недосягаем и необычен, выглядел человеком, живущим в своё время, но получившим немало мудрости Древнего Народа. Теперь стало понятно восторженное отношение к нему Берегонда. За таким командующим люди пойдут даже под сень тех чёрных крыльев.
— Фарамир! — прокричал Пиппин, и тот сразу выделил незнакомый голос и повернулся, изумлённый.
— Откуда вы? Полурослый на службе Башне? Каким образом?
— Он приехал со мной из своей страны, — быстро и тихо ответил Гандальф. — Не будем медлить здесь! Ты устал, а ещё предстоит немало рассказать и сделать. А он, если, в отличие от меня, забыл совсем свою службу, пойдёт с нами, поскольку его отпускали до этого часа. Пиппин, за мной!
В отдельной комнате у жаровни с разогретыми углями для них были готовы кресла. Пиппин, стоя за спиной Денетора, позабыл свою усталость, настолько интересно было слушать. Фарамир, съев немного хлеба, сел слева от отца, а Гандальф устроился в резном кресле с другой стороны, несколько отстранясь. Первое время он казался спящим.
Сначала Фарамир рассказал о том, как прошёл его рейд, начатый десять дней назад, о событиях в Итилиене и перемещениях Врага и его союзников, об устроенной засаде, рассказал спокойно, как о пограничной войне, давно привычной и предсказуемой, а теперь ещё и мелочной и бесполезной.
Потом Фарамир взглянул на Пиппина.
— Теперь я расскажу о новых событиях. Не здесь я вижу первого Полурослого из тех, кто прибыл из северных легенд на Юг.
Гандальф схватил подлокотники кресла, подался вперёд и быстрым взглядом приказал Пиппину молчать. Денетор обвёл их глазами и удовлетворённо кивнул, подтвердив для себя свои же предвидения. Фарамир неторопливо говорил, смотря на Гандальфа, и иногда переводя взгляд на Пиппина.
Во время изложения событий в Хеннет Аннун Пиппин заметил с ужасом, что очень бледные и очень теперь старые руки Гандальфа, сжимающие подлокотники, дрожат, и кудесник очень взволнован и испуган. В комнате было душно и мертвенно спокойно. Изложив прощание и намерение путников идти на Кирит Унгол, Фарамир покачал головой и вздохнул. Гандальф выскочил из кресла.
— Кирит Унгол? Долина Моргул? Когда, Фарамир, когда? Когда вы расстались? Когда они достигнут этой проклятой долины?
— Мы расстались утром два дня назад. Оттуда пятнадцать лиг до Моргулдуина, если направиться прямо на юг, и тогда им останется ещё пять лиг на восток к Башне. Они не могли достичь её до сегодняшнего дня, а, может быть, и до сих пор не достигли. Я понимаю ваши опасения: тьма эта не относится к ним. Она поднялась ещё вчера вечером, и за прошедшую ночь накрыла весь Итилиен. Я уверен, что Враг давно планировал выйти к войне, и день начала войны определён задолго до того, как они покинули меня.
Гандальф в это время шагал вдоль и поперёк комнаты.
— Утром два дня назад! Трёхдневный переход! Как далеко то место?
— Полётом пчелы отсюда дотуда двадцать пять лиг, и быстрее я не мог двигаться. Вчера вечером мы залегли на Кайр Андросе, Длинном Острове, что ещё остаётся в наших руках. Лошади есть только на этом берегу. Когда вышла Тьма, я решил спешить, взял с собой троих, для которых нашлись кони, и поскакал сюда, оставив свой отряд в гарнизоне Осгилиата. Надеюсь, я не допустил ошибок? — он посмотрел-таки и на отца.
— Ошибок? — едва ли не взвизгнул вдруг Денетор, вспыхнув. — Ты ещё меня спрашиваешь? Люди были подчинены тебе! Ты спрашиваешь, может быть, моего мнения обо всём, что ты сделал? Держишься тихо в моём присутствии, но давно отступил от той линии, которую я предусмотрел тебе в своих замыслах. Ты рассказываешь, как всегда, спокойно, и я же вижу, что ты глаз не сводишь с Митрандира, спрашивая его, о чём говорить и сколько сказать! Он уже давно владеет тобою.
Фарамир, отец твой стар, но ещё не выжил из ума. Я вижу и слышу, как никогда! Уж не хуже, чем ходит обо мне слава. Я понимаю всё недосказанное, и знаю все разгадки. Алас, алас! О, Боромир!
— Если отец недоволен моими поступками, — негромко заметил Фарамир, — я хотел бы знать его замыслы прежде, чем принять столь ответственное решение.
— И это переменило бы его исход? — бросил Денетор. — Ты поступил бы точно также. Тебя-то я знаю! Ты хочешь казаться царственным, как древние короли, щедрым, учтивым! Это достойно. Того, кто уже правит! Того, кто уже правит в мирное время! В эти отчаянные годы учтивость равна смерти.
— Пусть так, — ответил Фарамир.
— Пусть! — снова выкрикнул Денетор. — Не только твоей смерти! И отца твоего, и народа, который ты должен защищать, когда Боромира нет.
— Ты хочешь поменять нас местами?
— Да! Боромир полагался на меня, и не был учеником волшебника. Он помнил, что необходимо отцу, и не разбрасывал то, что предоставляет судьба. Он доставил бы мне Силу!
Фарамир потерял самообладание.
— Отец, прошу помнить, почему в Итилиене оказался я, а не он. Тогда твои замыслы были исполнены точно! Правитель Города выслал Боромира.
— Не размешивай горечь в чаше, которую я готовил себе сам! — сказал Денетор. — Сколько ночей уже я пью из неё, зная, что на дне будет самое горькое! Вот оно! Почему оно не попало ко мне!?
— Успокойтесь! — сказал Гандальф. — Боромир не принёс бы его вам. Он погиб достойно, и мир ему! Самообман! Он лишь протянул руку. Взяв, он был бы повержен, забрал бы его себе. Ты не узнал бы сына.
Денетор стал холоден, как скала, и заметил мягко.
— Боромира не удалось прикормить с руки? Я, отец его, говорю, что он принёс бы вещь эту мне. Митрандир, возможно, вы мудры, но проницательность — не вся мудрость! Нужно отвергать и хитроплетения колдунов, и поспешность дураков! Я знаю гораздо больше, чем вы думаете.
— И какова ваша мудрость?
— Избегать упомянутых глупостей. Использовать его опасно. А теперь посылать её в руках безмозглого полурослика в страну самого Врага, как вы сделали, безумие!
— И что сделал бы Денетор?
— Ничего! Несомненно, убрал бы вещь эту дальше, и особенно далеко от глупых упований безумцев, спрятал бы, чтоб не накликать полное наше разрушение, несомненное, когда Враг его получит. Использовать только в страшнейшей необходимости, и держать вне Его досягаемости, чтобы Его победа настал лишь тогда, когда нам, Нуменоридам, мертвым! не придётся уже Его бояться.
— Вы думаете, как всегда, только о Гондоре. Есть другие Люди, другие Племена, грядущие Эпохи. Мне жаль даже Его рабов.
— А где найдут другие Люди помощь, когда падёт Гондор? Если бы я сейчас держал вещь эту в глубинах Цитадели, мы перестали бы трястись от страха в Тени, предчувствуя худшее, и планы наши никто не мог бы спутать. Если вы не доверяете мне, значит, не узнали меня достаточно хорошо.
— Не доверю вам, несмотря ни на что. Я мог отправить его вам на хранение, приготовив тем самым себе и многим другим мучительную гибель. А теперь я никогда вам не доверюсь больше, чем Боромиру. Не гневайтесь! Я себе не доверяю, я отказался от подарка. Денетор, вы сильны, вы можете владеть собой, но эта вещь сильнее вас. Знай вы сейчас о том, что она погребена у корней Миндоллуина, одним Знанием этим вещь выжгла бы вам разум вон под плотнеющей Тенью, перед всем остальным, что только предстоит ещё нам увидеть.
Денетор пристально посмотрел на Гандальфа, и Пиппин снова наблюдал борьбу двух сил, как мечей, соударившихся с искрами, и с содроганием хоббит ждал смертельного удара. Денетор вдруг овладел собой и заговорил не столь яростно.
— Если бы Я! Если бы Он! Если бы! Всё пустословие. Оно ушло в Тень, и только бессильно ждать нам осталось, ждать судьбу. И недолго ждать. Пусть хотя бы все враги одного Врага сложат свои силы вместе и будут надеяться, пусть на смерть, но это будет гибель Свободных.
— Каков же гарнизон Осгилиата? — Денетор обратился к Фарамиру.
— Не самый мощный. Я сказал уже, что оставил там свой отряд.
— И его недостаточно, я полагаю. Там будет первый удар. Им понадобится сильный волей начальник...
— Как и многим другим, — сказал Фарамир. — Алас! Я тоже любил Боромира, — он поднялся. — Могу ли я оставить вас? — Фарамир вдруг покачнулся и схватил спинку кресла отца.
— Ты утомлён быстрой ездой под недоброй тенью, как мне говорили.
— Не будем упоминать о ней!
— Не сейчас, — согласился Денетор. — Отдыхай пока. Завтра будут необходимы твои силы.
Вслед за Фарамиром и Кудесник откланялся и ушёл отдыхать. Денетор отпустил и Пиппина. В беспросветном мраке Гандальф и Пиппин с небольшим фонарём шли в свою комнату. Заговорили они, только когда плотно заперли двери.
— Скажи, — Пиппин взял кудесника за руку. — Ещё осталась надежда? Для Фродо. Особенно для Фродо.
— Особенной надежды и не было, — ответил Гандальф, кладя руку Пиппину на плечо. — Глупые упования! Как верно и коротко сказано! А услышав о Кирит Унгол... — Гандальф замолчал, подошёл к окну, будто стараясь рассмотреть что-то на востоке. — Кирит Унгол... Ну зачем же туда? — он повернулся в комнату. — Да, Пиппин, я почти сдался, услышав это название. Но Фарамир, если рассудить спокойно, принёс добрые вести. Враг начинает войну, когда Фродо на свободе, и поэтому его Око будет смотреть в разные земли, но не в свою собственную. И я ощущаю поспешность его действий. Он начал раньше, чем хотел. Что-то его тревожит, — кудесник подумал.
— Да, пожалуй, — заметил он, — твоя дурацкая выходка, друг мой, всё смешала. Пять дней назад он узнаёт о том, что Сарумана мы разбили, и взяли его Камень. Что с того? Мы не извлечём из него большой пользы без ведома Врага... Ага! Арагорн! Его пора пришла. Он силён и могуч, храбр, решителен, может пойти на риск! Он мог показаться Врагу, и как раз для того, чтобы растравить его злобу. Но пока не прибудут Рохиррим, мы этого не узнаем. Пусть же они не опоздают! А теперь спать, пока осталось время.
— Но... — заикнулся Пиппин.
— Остался единственный вопрос на сегодня! — резко ответил Гандальф.
— Но Голлум. Как вообще произошло, что они с ним сдружились и взяли в проводники? Я вижу, что Фарамир уже тогда был уверен в их пути не больше, чем ты сейчас.
— Я не знаю, почему. Я чувствовал, что Фродо и Голлум ещё повстречаются. К чему бы то ни привело... Кирит Унгол — не тема для ночных рассказов. Предательства боюсь, предательства этого создания! И, как бы то ни было, может случиться так, что предатель обманет и себя, помогая неосознанно доброму делу. Такое редко, но бывает. Доброй ночи!
Утро настало коричневое, и люди, обрадовавшиеся было возвращению Фарамира, снова упали духом. Крылатых теней близко не видели, но высоко над Городом порой разносились слабые вопли. Некоторые замирали в страхе, слыша их, а слабые волей плакали. Фарамир отбыл снова.
„Ему и вздохнуть не дают, — шептались в Городе. — Правитель теперь сына загонит, поручая ему успеть за двоих, за себя и за того, кому уже не возвратиться“.
И беспрестанно смотрели на север, повторяя: „Где же Всадники Рохана?“
Фарамир отбыл не по собственному выбору, а потому, что Правитель был не в настроении уступать. Рано утром он собрал совет снова, и военачальники решили, что угроза с Юга отвлекла слишком большие силы, и невозможно будет нанести упреждающий удар по Врагу без Рохиррим, и до их прибытия следует сидеть за стенами и ждать.
— Всё же Раммас был построен тяжким трудом, и нельзя теперь пренебрегать его обороной, — сказал Денетор. — Переправу Враг тоже должен оплатить сполна. У Кайр Андроса она невозможна из-за болот, а южнее, в Лебеннине, Река слишком широка, и необходимо слишком большое число плотов и лодок. Осгилиат будет подвергнут штурму, как и в тот раз, когда Боромир закрыл Переправу.
— Тогда была лишь проба сил, — сказал Фарамир. — Сегодня можно взять у Врага в десять раз против своих потерь, и пожалеть об этой стычке. Для него положить армию за кусочек берега — безболезненно, мы же не можем терять даже отряд в сто человек. Высланным в поле будет тяжело отступать, если враги прорвут оборону.
— А Кайр Андрос? — спросил Князь. — Его стоит защищать вместе с Осгилиатом. Левый фланг нельзя бросать. Рохиррим могут прибыть, а могут и не успеть. Фарамир уже говорил о мощных армиях, собранных за Чёрными Вратами. Оттуда могли выслать не одну, чтобы переправляться в разных местах.
— Война — не шахматы, а дело рискованное, — заметил Денетор. — На Кайр Андросе есть гарнизон, и больше я туда не отправлю. И не брошу Реку и Пеленнор просто так, без боя. Если есть ещё здесь военачальник, которому хватает духу выполнять мою волю!
Молчание. Потом заговорил Фарамир:
— Не смею противиться воле Правителя. Боромира нет, и теперь я пойду вместо него, если прикажешь.
— Приказываю.
— Прощай, и думай обо мне лучше, если я вернусь.
— Зависит от того, как ты вернёшься, — ответил Денетор.
А перед самым отъездом Фарамира с ним говорил Гандальф.
— Не рискуй жизнью понапрасну. Здесь тебя будут ждать и другие надобности, кроме военных. Твой отец тебя любит, и он вспомнит об этом! Доброго пути.
Фарамир забрал с собой тех, кто был согласен, и столько, сколько безопасно было выделить.
Со стен же одни смотрели в сторону разрушенного города и гадали, что могло произойти в этом мраке, а другие ждали на северной стороне, припоминая каждую лигу до Рохана. „Прибудет ли Теоден? Крепок ли старый союз?“
— Он приедет, — говорил Гандальф. — Может быть, поздно. Вспомните, Красная Стрела могла достигнуть его не раньше, чем два дня назад. И до Эдораса далеко.
Последние вести достигли города ночью. С Переправ прибыл гонец, сказав, что из Минас Моргула вышла армия и уже приближается к Осгилиату, а рослые свирепые Харадрим присоединились к оркам.
— Ведёт их Чёрный Король, — говорил вестовой. — Страх, внушаемый им, уже пересекает Реку.
Такими отчаянными словами для Пиппина завершился третий день его пребывания в Минас Тирите. В Городе многие не ложились спать, считая, что даже Фарамир не удержит Переправы долго.
На следующий день Тьма достигла своей наибольшей густоты и прекратила уплотняться, но стало ещё страшнее. Снова прибыли дурные вести. Андуин взят, Фарамир отступает к стене Пеленнора, чтобы вывести воинов к укреплённым воротам, и его преследуют вдесятеро большие силы врагов.
— Если он пробьётся через Пеленнор, враги будут следовать за ним по пятам, — сказал вестник. — Они оплатили перевоз, но не сполна. Всё было разработано точно и заранее. В Восточном Осгилиате приготовлены были в тайне плоты и лодки, и орки переправляются густо, как тараканы. Но нам страшнее Чёрный Король. Не все выдерживают его появление. Враги трепещут перед своим командиром и перережут себе горло скорее, чем отступят вопреки его приказу.
— Значит, я там нужнее, — сказал Гандальф, и уехал сразу же. Всю ночь Пиппин не спал, стоял один на стене и смотрел на восток.
Утренние колокола — насмешка над счётом часов в непроглядной Тени — едва успели пробить, как с востока со стен Пеленнора стали подниматься язычки огня, сопровождаемые рокотом. Все схватились за оружие.
— Стена взята! Они проламывают стену! Они идут! — кричали в Городе.
— Где же Фарамир? — ошеломлённо спросил Берегонд. — Только бы не погиб!
Гандальф привёз известия. Он к полудню приехал с горсткой всадников, сопровождавших телеги, полные раненых, кого успели спасти с Крепости. Кудесник сразу же поднялся к Денетору. Правитель сидел в комнате над Башенным Залом и нетерпеливо смотрел в окна, на север, восток и юг, словно стараясь пронизать покровы судьбы, поднявшиеся над ним. Он больше всего задерживал взгляд на северной стороне, и замирал, прислушиваясь, словно обладал каким-то древним искусством услышать топот коней Рохиррим на далёких равнинах.
— Фарамир здесь?
— Нет, — ответил Гандальф. — Когда я расставался, он был жив. И решительно настроен быть в арьергарде, особенно если отступление по Пеленнору превратится в бегство. Может быть, он удержит своих людей в порядке, хотя я и сомневаюсь. Враг его слишком могуч. Пришёл тот, кого я больше всего опасался.
— Тёмный Властелин? — Пиппин не сдержал испуга, забыв свою должность.
— Нет, Перегрин! — Денетор усмехнулся криво. — Не сейчас. Он придёт с триумфом своей победы, не раньше. Он действует только оружием, как и все мудрые правители. Иначе разве сидел бы я в Башне, думая, наблюдая, ожидая, теряя своих сыновей! Я владею ещё мечом.
Он поднялся и распахнул чёрный плащ. Под ним оказалась кольчуга и сверкнул большой эфес длинного меча в чёрных с серебром ножнах.
— Вот так я хожу, и сплю так же уже много лет, чтобы не терять силу с возрастом.
— Подчинённый хозяину Барад-дура, — продолжил Гандальф, — самый опасный из его рабов, уже владеет вашими укреплениями. Король Ангмара, Колдун, Призрак, Глава Назгул, Сауроново копьё Ужаса, тень отчаяния.
— Митрандир, вот ваш враг. Я уже давно знаю, кто командует армиями Чёрной Башни. Вы только передать эти слова вернулись? Или вас оттуда выбили?
Пиппин вздрогнул, ожидая вспышки ярости Гандальфа.
— Так может статься, — ответил Кудесник спокойно, — но тогда, когда мы с ним померимся силами. Это время ещё не пришло. К тому же, сказано, что не от руки Человека падёт он, и от Мудрых судьба Чёрного Короля скрыта. Он не выходит вперёд, поступая тоже согласно вашей мудрости. Из тыла он приводит своих рабов в бешенство, гонит к безумному натиску.
Я прибыл, чтобы защитить раненых, которых ещё возможно излечить. Раммас проломлен по всему фронту, Моргул ворвётся со всех сторон. А сказать я должен, что скоро будет битва в поле. Необходим ударный отряд, лучше верхом. Надежда на конницу, поскольку среди врагов немногие сидят в седле.
— У нас тоже мало коней, — ответил Денетор. — Рохиррим должны придти именно сейчас!
— Скорее прибудут другие, — сказал Гандальф. — Кайр Андрос взят, из Чёрных Врат с северо-востока пришла ещё одна армия. Гарнизон острова уже отступил и присоединился к нам
— Митрандир, о вас говорят, что вы с восторгом доставляете дурные вести. Мне это не в новинку. Я знал о судьбе острова ещё вчера на закате. О вылазке я тоже уже подумал. Спустимся!
Время шло, и дозорные заметили первые группы усталых и частью раненых воинов, бегущих в беспорядке. С востока наступал огонь: горели дома и сараи. Вскоре со всех сторон потоки факелов поспешили вперёд, сливаясь вместе на старой дороге из города в Осгилиат.
— Внешняя стена пала, — передавали из уст в уста. — Они проломили её и прибыли! С факелами. Где же наши войска?
Судя по часам, наступал вечер, а темно было настолько, что самые зоркие с высоты Цитадели явственно различали только умножающиеся пожары, толпы факелов, ускоряющие бег. Организованный отряд воинов заметили только в миле от Города. Они не бежали, а отступали, держась вместе, и в Городе от напряжения все затаили дыханье.
„Фарамир там! Он может сдержать всех, даже взбешённых животных“.
Пеший отряд приблизился на два фурлонга, когда выскочил из мрака небольшой отряд конных воинов, оставшийся от арьергарда. Они развернулись, чтобы встретить приближающиеся огни. Вдруг сиплые вопли поднялись в рядах врагов, и наскочила вражеская конница. Огненные реки забурлили, с орками, несущими факелы, выскочили и Южане под красными знамёнами, громко крича и настигая отряд. Пронзительным воплем слетели Назгул, готовые поражать.
Отступление превратилось в бегство. Люди выскакивали из группы, мечась из стороны в сторону, сбрасывая оружие и падая.
В этот момент с Цитадели прозвучала труба: Денетор выслал ударный отряд. Под аркой Врат и в тени нависающих стен ожидали все всадники, сколько их было в Городе. Собравшись в порядок, они громко кричали и ускоряли бег; со стен приветствовали синее знамени Князя Дол Амрота, возглавлявшего вылазку.
— Амрот за Гондор! Амрот к Фарамиру!
Мощным натиском они разбили врагов по флангам отступающих, а тот, кто на Быстрокрыле верхом, пламенея лучом белого света, опередил всех. Назгул разлетелись, будучи без своего Короля, который один мог без страха встретить это белое пламя. Войска Мордора, зарвавшись в дикой радости, получили крепкий удар и рассеялись. Арьергард Фарамира развернулся и погнал своих преследователей. Охотник — дичь, так быстро всё переменялось. Из отступления контратака. На поле падали орки и люди, разбросанные факелы гасли, едко дымя. Конница гнала вперёд.
Денетор не отпустил их слишком далеко. Враг был ошеломлён и ненадолго отброшен, но его главные силы только входили на поле. Прогремел рог в знак отступления. Всадники остановились, прикрыв пеших, которые перестроились и прошагали в Ворота Города уже гордой поступью, и встречали их хвалой. Но Фарамир оставил в бою треть своего отряда, и сам ещё не возвратился.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Текущее - азъ есмь

    Если так фундаментально посмотреть, я отчего-то всячески лезу к людям, которым я на деле нахер не сдался, а вот людей, которым я нужен, которые,…

  • (no subject)

    Что-то то ли рубашки садятся, то ли я решил расти лет через пять после того, как обычно закрываются ростовые зоны...

  • (no subject)

    Посты про ремонт у меня тут сильно отстают, а на деле я уже помалу расставляю и раскладываю, из-за чего освобождается вторая комнатка. Компутерный…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments