elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Music:

Властелин Колец (5, 2)

Глава II. Прибытие Серого Отряда

Гандальф уехал. Топот копыт Быстрокрыла затих, и Мерри вернулся к Арагорну со своим небольшим мешком. Рюкзак со всеми вещами остался у Парт Галена, и он сумел только собрать кое-что самое необходимое в развалинах Изенгарда. Хазуфель был уже осёдлан, а Леголас и Гимли со своим конём ждали рядом.
— От Отряда осталось четверо, — заметил Арагорн. — Мы отправимся вместе, но не одни, как я думал. Король намерен выехать немедленно. Крылатая тень торопит его укрыться в холмах.
— А потом? — спросил Леголас.
— Не знаю пока. Король прибудет в Эдорас к смотру, назначенному через четыре ночи. Там он узнает, несомненно, свежие новости, и Всадники Рохана отправятся в Минас Тирит. А я, и те, кто поедет со мной...
— Я, разумеется, — встрял Леголас.
— И Гимли тоже, — добавил Гном.
— Ну, я, по крайней мере, — продолжил Арагорн, — ещё не знаю. Я тоже должен ехать в Минас Тирит, но я не вижу своей дороги. Приближается час, что готовили очень долго.
— Меня не бросайте! — воскликнул Мерри. — Я пока пользы не принёс, но не хочу, чтобы меня отложили, как лишний мешок, который пригодится только в конце дороги. Всадники вряд ли возьмут меня. Хотя Король и говорил, что я, когда он вернётся домой, буду сидеть с ним в Зале и рассказывать о Шире.
— Да, верно, и дорога твоя с ним, — сказал Арагорн. — Но не жди хорошего конца. Нескоро Теоден спокойно сядет на свой трон в Медусельде. Эта весна подведёт жирную черту.
С места ночлега выехали двадцать два Всадника, Мерри и Арагорн в одном седле, а Леголас и Гимли без седла вообще. Едва миновали курган на Переправе Изена, как из хвоста к Теодену подъехал Всадник:
— Мой повелитель, позади нас конные. Я слышал их впервые на Переправе, а теперь уверен, что они нас быстро настигают.
Теоден сразу же приказал остановиться. Рохиррим развернулись и выставили копья, Арагорн спешился, ссадил Мерри и стал с обнажённым мечом у стремени Короля. Эомер отъехал в хвост отряда. Мерри чувствовал себя ненужной вещью ещё сильнее, чем обычно. А если битва? Если Король и его отряд будут окружены и разбиты, он, может быть, опять уцелеет. Останется один ночью, посреди бесконечных полей Рохана. „Ничего приятного!“ — подумал Мерри, подтягивая пояс и вынимая меч.
Заходящая луна была прикрыта облаком, но вдруг вынырнула ясно. Вскоре топот коней услышали все, а потом и заметили тёмные силуэты на дороге от Изена. Луна посеребрила их копья. Казалось, преследователей не меньше, чем Рохиррим. Когда они приблизились шагов на пятьдесят, Эомер окликнул:
— Стойте! Кто скачет в Рохане?
Преследователи резко остановились. Стало тихо. Один спешился и приблизился, держа одну руку над головой ладонью наружу в знак мира. Рохиррим взялись за оружие. За десять шагов человек остановился: высокая тень при луне.
— Рохан? — сказал он звонко. — Рад слышать! Мы давно ищем это место.
— И нашли, — ответил Эомер. — Пересекая реку, вы уже вступили в королевство Теодена. И можете проезжать в нём только с позволения Короля! Кто вы? В чём ваша поспешность?
— Я Хальбарад Дунадан, Стражник Севера. Мы ищем Арагорна сына Араторна. Нам сказали, что он в Рохане.
— Уже нашли! — воскликнул Арагорн, бросил поводья Мерри и подбежал обнять говорившего. — Хальбарад! Лучший из нежданных!
Мерри облегчённо вздохнул. Он думал, что Саруман решил сделать последний ход, перехватив Короля, когда с ним слишком мало людей. Теперь, видимо, умирать за Теодена не придётся. Теперь, по крайней мере. Мерри сунул меч в ножны.
— Всё верно, — подтвердил Арагорн. — Это мой народ из моего дома на Севере. Хальбарад, почему вы явились, и сколько вас?
— Тридцать. Больше не собрать в спешке. И с нами Элладан и Эльрохир, пожелавшие воевать. Мы отправились, как только услышали зов.
— Я не посылал за вами, — удивился Арагорн. — Разве что, мысленно. Я часто думал о вас, особенно сильно сегодня ночью, но вестей не посылал. Потом поговорим. Вы застали нас под сенью опасности, в спешке. Поедем вместе, если позволит Король.
— Отлично! — Теоден был рад. — Если эти всадники достаточно близки вам по крови, Арагорн, то они составляют гораздо больше, чем тридцать копий.
Арагорн перешёл к Дунедайн, чтобы узнать, что произошло на Севере и Юге. Эльрохир сказал:
— Отец передавал тебе: „Время на исходе. Если спешишь, не забывай о Путях Мертвецов“.
— Мне всегда не хватало времени достичь своей цели. Но спешность дела должна быть страшной, чтобы вспоминать о той дороге.
— Увидим скоро, — ответил Эльрохир. — Но лучше не говорить об этом слишком громко.
— Что ты везёшь? — обратился Арагорн к Хальбараду. Он сразу заметил, что вместо копья у Стражника древко, будто для знамени, плотно завёрнутое в чёрную ткань и надёжно перетянутое верёвками.
— Подарок тебе от Госпожи Ривенделля. Она тайно приготавливала его, и уже давно. И также просила передать тебе: „Время вышло. Или мы, или никто! Высылаю сделанное. Доброго пути, Камень Эльфов!“
— Понятно, — ответил Арагорн. — Прошу, вези его пока сам.
Он обернулся к Северу, где сияют большие звёзды, и до конца ночи не произносил ни слова.
На заре они прибыли к устью Пади и потом въехали в Хорнбург отдыхать. Мерри спал, пока его не подняли Леголас и Гимли.
— Солнце высоко! Все уже на ногах, — сказал Эльф. — Поднимайся, бездельник, и хотя бы осмотрись!
— Три ночи назад, — заметил Гимли, — мы тут славно поиграли, и я едва обошёл Леголаса на одного орка. Посмотри, как дело было! И здесь есть чудные пещеры, Мерри! Леголас, может быть, зайдём?
— Нет, времени мало. Нельзя спешить в таком деле. Я обещал вернуться, если снова настанет мир и спокойствие. Уже полдень. Я слышал, что мы будем обедать, а потом Рохиррим снова поднимутся в сёдла.
Мерри зевнул. Нескольких часов сна было явно недостаточно. Он устал и оказался оттого в мрачном расположении духа. Без Пиппина было тягостно, и к тому же все вокруг так спешили куда-то, в чём он понимал немного.
— Где Арагорн?
— В верхней комнате Крепости, — ответил Леголас. — Думаю, ему не пришлось отдыхать. Он несколько часов сидит там, и Хальбарад с ним. Он в сомнениях, которые, видимо, тяжело разрешает.
— Необычны эти Стражники, — сказал Гимли. — Статные, величественные, рядом с ними Рохиррим кажутся мальчиками. Они суровые, обветренные, как старые скалы, почти как Арагорн, и всё время молчат.
— Они таковы же, как Арагорн, и если говорят, — сказал Леголас. — Ты заметил Элладана и Эльрохира? Они не так темно одеты, и заметны издалека красотой родовитых среди Эльфов, учтивостью сыновей Эльронда Ривенделльского.
— Почему они приехали? Вы знаете? — спросил Мерри, застёгивая плащ. Они пошли к разбитым воротам Крепости.
— Пришли на зов, — ответил Гимли. — Ты же слышал. Говорят, что в Ривенделль пришла весть: Арагорну необходимы его родичи. Дунедайн должны спешить в Рохан. Но кто выслал весть, они не знают. Может быть, Гандальф?
— Галадриэль! — сказал Леголас. — Она через Гандальфа предупредила нас.
— Верно! — воскликнул Гимли. — Госпожа Леса. Она видит мысли многих. Почему мы не просили того же?
Леголас посмотрел на север и восток и помрачнел.
— Нет, нашим родичам нет нужды ехать на войну. Война сама пришла к ним.
Втроём они ходили по Пади, пересказывая отдельные эпизоды прошедшей битвы, потом вышли из разрушенных ворот, миновали курганы, поднялись на Хельмову Стену и выглянули в устье. Курган Мёртвых уже поднялся, а следы Хуорнов в траве ещё сохранились. Дунландцы вместе с гарнизоном крепости работали во рву, на полях и пострадавших стенах. Вокруг было тихо и мирно. Пострадавшая от грозы долина залечивала раны. Они ушли обратно в Крепость на обед. Король сразу же подозвал Мерри и усадил его рядом.
— Не совсем всё так, как хотелось бы, — сказал Теоден. — Здесь, конечно, не мой прекрасный дом в Эдорасе. Друг ваш уехал. Но мы, возможно, нескоро сядем спокойно в Медусельде. Я поеду туда, но времени праздновать не будет. Поговорим сейчас, а потом поедем вместе.
— Неужели? — Мерри был в восторге. — Прекрасно, — такой благодарности он ещё не испытывал. — Боюсь, я только обуза всем... Но я хочу сделать то, что мне по силам.
— Не сомневаюсь, — ответил Король. — Для тебя приготовили пони, который на предстоящей дороге не отстанет от наших коней. Из крепости мы поедем в Медусельд не равниной, а горами, через Дунхарроу, где ждёт Эовин. Можете быть моим оруженосцем. Эомер, есть ли здесь оружие подходящего размера?
— Больших арсеналов здесь нет, государь. Возможно, лёгкий шлем и найдём, но кольчугу и меч по его росту не отыскать.
— Меч у меня есть, — сказал Мерри, поднимаясь со стула и обнажая свой клинок. Он встал на колено, поцеловал королю руку и воскликнул:
— Примите, Король Теоден, в своё владение меч Мериадока и Шира!
— С радостью принимаю, — Король возложил руки на голову хоббита и благословил:
— Поднимись, Мериадок, оруженосец Рохана и Медусельда! Возьми меч свой и удачу свою!
— Отцом вы для меня будете, — сказал Мерри.
— Не слишком долго, — ответил Теоден.
Трапеза продолжалась, пока Эомер не поднялся.
— Скоро назначенный час. Пора ли трубить сбор? И где Арагорн?
— Готовь отъезд, — ответил Теоден. — И пусть лорда Арагорна известят, что уже пора.
Эомер ушёл, а остальные вместе спустились на лужайку за воротами, где ждали всадники. Некоторые уже были в седле. Король решил оставить в крепости небольшой гарнизон, а все остальные должны были отправляться в Эдорас на смотр. Отряд в тысячу копий уже выехал ночью, но оставались ещё Вестфолдцы, числом около пятисот. В стороне Стражники ждали, построившись рядами. Они были вооружены копьями, мечами и луками, одеты в тёмно-серые плащи и капюшоны. Кони их могучие, статные, но с жёсткими гривами. Они привели также собственного коня Арагорна, называемого Рохерином. Дунедайн не носили драгоценных камней, золота и украшений или опознавательных знаков, кроме серебряных пряжек плащей в виде звезды со многими лучами.
Король оседлал Белогривого, Мерри влез на пони по имени Стибба. Вскоре из крепости вышли Эомер, Арагорн и Хальбарад с завёрнутым древком. С ними были ещё двое, возраста неопределимого, и очень похожие между собой: Элладан и Эльрохир. Темноволосые, сероглазые, Эльфы лицом. Оба в блестящей броне под серебристо-серыми плащами. Позади них шли Леголас и Гимли. Мерри обратил внимание только на Арагорна: за одну ночь он будто принял несколько тяжких лет, и лицо у него было серое.
— Я в сомнениях, Король. Я услышал тёмные слова и понял, что грядут неизвестные доселе беды. Я всё основательно обдумал и переменил мнение. Теоден, когда вы прибудете в Дунхарроу?
— Пополудни миновал час, — ответил Эомер. — Мы будем на месте к вечеру третьего дня, считая с этого. Луна будет в одной ночи от полной, а сбор назначен ещё через день. Если нужно собрать весь Рохан, быстрее это сделать невозможно.
Арагорн помолчал.
— Три дня... Сбор только начнётся, и ускорить нельзя, — и он принял решение, судя по тому, что стал вдруг не столь мрачен.
— Лорд, я принимаю для себя и для тех, кто со мной, другой план. Мы поедем отдельно, и перестанем скрываться. Моё невидимое существование окончено. Я поеду на восток самой быстрой дорогой, Путями Мертвецов.
— Путями Мертвецов! — Теоден содрогнулся. — Зачем?
Эомер бросил долгий взгляд на Арагорна, а Всадники побледнели.
— Начало этих дорог в Дунхарроу, — продолжил Теоден. — Никто из живых ещё не проходил их.
— Алас, друг мой Арагорн, — добавил Эомер. — Я надеялся воевать вместе с тобой, но мы теперь расстаёмся, чтобы не встретиться больше под солнцем.
— Тем не менее, я пойду там. Но помни, Эомер, что в бою мы можем встретиться снова, разделяй нас даже все полки Мордора.
— Воля ваша, лорд Арагорн, — сказал Теоден. — Возможно, ваша судьба — открывать дороги, которые непокорны другим смертным. Меня печалит расставанье. Вы уменьшаете мои силы. Но задерживаться более нельзя. Доброго пути!
— Доброго пути, лорд! Пути к славе! — ответил Арагорн. — Доброго пути, Мерри! Я оставляю тебя в руках куда надёжнее, чем надеялся, когда преследовал орков к Фангорну. Леголас и Гимли охотятся со мной. Мы тебя не забудем!
— До свидания! — произнёс Мерри, и других слов не нашёл. Слишком устрашающе и непонятно всё. Не хватало неистощимой весёлости Пиппина.
Кони Всадников переступали от нетерпения, и лучше было бы завершить прощание. Теоден обратился к Эомеру, тот поднял руку, скомандовал, и Рохиррим тронулись в путь. Через Ров, в устье, потом милю на восток, по тропе в холмах, которая в конце завернула на юг в горы и пропала из виду. Арагорн въехал на Вал, посмотрел, как Король покидает долину, а потом сказал Хальбараду:
— Уехали трое любимых мною, особенно меньший. Он ещё не знает, куда едет, но и если узнает, не свернёт с пути.
— Маленький, но достойный народ живёт в Шире, — заметил Хальбарад. — Они ничего не знают о том, как мы храним их границы, но я не обижен.
— Наши пути сплетены с их дорогой. Но нужно расставаться, алас! — сказал Арагорн. — Пожалуй, даже мне следует всё же пообедать, а потом уже ехать. Гимли, Леголас, пойдёмте. Я хочу поговорить с вами.
Они вернулись в крепость. Арагорн довольно долго сидел молча. Леголас заметил:
— Ну, рассказывай, успокаивайся. Развей сумерки! Что произошло с тех пор, как мы серым утром вернулись в это мрачное место?
— Я боролся и воевал гораздо тяжелее, чем в недавнем бою. Я смотрел в Камень Ортанка.
— В этот колдовской камень, будь он проклят! — ужаснулся Гимли. — Ты с Ним говорил? Даже Гандальф боялся такой встречи.
— Забываешь, кто я такой! — строго ответил Арагорн. — Разве я не открыл уже своё имя у дверей Эдораса?! Что же я могу сказать Ему? Ничего, Гимли! — он продолжил мягче, и мрачность вместе с блеском пропала из его глаз. Теперь он стал больше похож на человека, долго не высыпавшегося от болезни. — Я полновластный хозяин Камня. У меня есть и право, и сила, как я решил. Право моё несомненно. А вот силы почти исчерпаны, — Арагорн вздохнул.
— Борьба была жестокой, и усталость пройдёт нескоро. Я не произнёс ни слова и в конце концов подчинил Камень себе. Даже это ему будет тяжело вынести. И теперь он увидел меня. Да, Гимли, увидел, хотя и не так, как видите вы. В другом образе. Если это ему поможет, я был неправ. Но я не считаю так. Узнать, что я живу на свете — мощный удар для него. Ранее ему это было неизвестно. В Ортанке на окружение Теодена не смотрели внимательно, но Саурон не забывает Изильдура и Меч Элендила. В самый час осуществления его замыслов явился наследник Изильдура. И Перекованный Меч я ему показал. Он не настолько могуществен, чтобы не знать страха. Сомнения гложут его.
— В его руках огромная сила, — сказал Гимли. — Теперь он ударит скорее.
— Спешка и промах ходят рука об руку. Нужно самим взяться за Врага, а не ждать первого хода с его стороны. Овладев Камнем, я увидел очень много. Друзья мои, с юга на Гондор надвигается нежданная угроза, которая отвлечёт силы защитников Города. Если не отразить её, Минас Тирит падёт в десять дней.
— И так будет! — сказал Гимли. — Какую помощь в состоянии мы выслать туда? И как она прибудет вовремя?
— Нам нечего выслать отсюда, — согласился Арагорн. — Тем не менее, я должен прибыть туда сам. И единственная тропа через Горы, которая сбережёт достаточно времени — Пути Мертвецов.
— Эти Пути Мертвецов! — буркнул Гимли. — И название нехорошее, и Рохиррим они не по нутру. Может ли живой пройти там, уцелев? И если будет так, каким образом наша горстка будет отражать удары Мордора?
— Живые не пользовались этой дорогой со времён прибытия Рохиррим. Для них она закрыта. Но если наследник Изильдура смеет, он может пройти там. Сыновья Эльронда привезли мне слова своего отца, самого Знающего из всех: Пусть Арагорн помнит Пророка и Пути Мёртвых.
— А кто Пророк? — спросил Леголас.
— Мальбет Пророк, живший во времена Арведуи, последнего Короля Форноста, сказал:

(пророчество)

— Пути тёмны, и слова эти мне неясны, — сказал Гимли.
— Если хочешь понять их, прошу, иди за мной, — ответил Арагорн. — Я иду там неохотно, только из необходимости. И поэтому вы должны следовать за мной свободно. Будет тяжело, будет страшно, и, может быть, хуже.
— С тобой я пойду и Путями Мертвецов, куда бы они ни привели, — сказал Гимли.
— Я тоже. Я не боюсь их, — сказал Леголас.
— Надеюсь, забытый народ не забыл, как воевать, — произнёс Гном. — Иначе их незачем тревожить.
— Мы узнаем, когда придём к Эреху, — сказал Арагорн. — Они в своё время нарушили клятву воевать против Саурона, и они должны воевать, если хотят выполнить обещание. Там стоит чёрный камень, что, по преданию, привезён из Нуменора. Изильдур ещё на заре королевства Гондор положил камень на вершину холма, и Горный Король на этом камне клялся верности и союзу. Когда Саурон вернулся и прибыл в силе, Изильдур вызвал этих людей, но они не пришли, присягнув в Тёмные Века Саурону.
Изильдур тогда сказал их Королю: „Ты будешь последним! И если верно, что Запад сильнее вашего Чёрного Господина, проклинаю тебя и народ твой, чтобы не было вам покоя, пока не выполните клятвы. Ибо война будет длиться века, и вас ещё позовут!“ Они устрашились гнева Изильдура и не вышли и на зов Саурона, а скрылись, перестали общаться с другими людьми и остались в запустелых Горах. Ужас Бессонных Мертвецов лежит на Холме Эрех, и в других местах, где ожидают эти люди. И если живых в помощь мне нет, я пойду к ним.
Арагорн поднялся, выхватил меч, и он блеснул в сумрачном зале.
— К Камню Эреха! Я иду Путями Мертвецов! За мной, кто желает!
Леголас и Гимли молча поднялись и вышли вслед за ним.
На лужайке по-прежнему ожидали Стражники. Леголас и Гимли поднялись на коня, Арагорн вскочил в седло, Хальбарад протрубил в большой рог, и Падь откликнулась. Словно ветер, промчались они в устье долины, провожаемые изумлёнными взглядами с Крепости и Рва.
Теоден медленно продвигался горными дорогами, а серый отряд по равнине мчался во весь опор, и на следующий день они достигли Эдораса, едва остановившись там, и к ночи прибыли в Дунхарроу.
Эовин встретила их радостно. Дунедайн и сыновья Эльронда понравились ей, но Арагорн чаще приковывал её взгляд. За ужином они рассказали о битве в Хельмовой Пади, ударе рыцарей Теодена и победе.
— Вы устали, — сказала в конце Эовин. — Мы устроим вас на эту ночь, насколько возможно, а завтра отыщем удобные комнаты.
— Нет, госпожа, не стоит беспокойства, — ответил Арагорн. — Ночлег и завтрак, вот что нам только необходимо. С первым лучом завтра я уеду по спешному делу.
— Вы великодушны, делая столь большой крюк, чтобы доставить известия изгнаннице Эовин, — ответила она с улыбкой.
— Никто не сочтёт такой крюк напрасным, — ответил Арагорн, — но и я нисколько не отклонился от своей дороги.
— Лорд, вы заблудились! Из долины Харроу нет дорог на юг и восток. Вам нужно возвращаться тем же путём.
— Нет, госпожа, заблудиться я не могу, поскольку исходил эти земли ещё до вашего рождения. Отсюда есть подходящая мне дорога: Путь Мертвецов.
Эовин побледнела и долго молча смотрела на него.
— Арагорн, вы ищете смерти? Там самое надёжное место для таких поисков. Они не пропускают живых.
— Меня, может быть, пропустят, — ответил Арагорн. — Я должен пробовать. Другие дороги мне не подойдут.
— Это безумие. Славных и доблестных людей вы должны вести на войну, но не в тень. Прошу вас остаться, и присоединиться к моему брату. С вами будет боевой дух наш.
— Не безумство, госпожа, поскольку мне эта дорога известна и назначена. Спутники мои идут по собственной воле, и если они захотят, могут оставаться с Рохиррим, и пусть поступят так, если хотят. Я же пойду там даже один.
Трапеза была окончена в молчании, а Эовин не сводила расстроенного взгляда с Арагорна. Потом все поднялись, поблагодарили её за заботу и ушли отдыхать. Леголас и Гимли уже вошли в палатку, и Арагорн хотел следовать за ними, когда Эовин окликнула его. В белой одежде она будто светилась в ночи, и глаза её горели.
— Арагорн, почему вы отправляетесь по гибельной дороге?
— Я так должен. Только на ней могу я принять настоящее участие в войне против Саурона. Я не сам выбираю опасные дороги, Эовин. Душа моя давно осталась на Севере, в прекрасном и мирном Ривенделле.
Эовин немного смешалась, обдумывая сказанное, а потом взяла его за руку.
— Вы тверды и решительны, и это зовётся доблестью, — Эовин запнулась. — Лорд, позвольте мне отправиться с вами. Я устала прятаться в холмах, и хочу встретить битвы и опасности.
— Долг ваш с вашим народом.
— Сколько же мне говорят о долге?! Я воин из рода Эорла, а не нянька! Я довольно ждала в нерешительности. Неужели я теперь не могу распоряжаться собой?
— Немногим дана такая решимость. Госпожа, вы приняли обязанность сохранить мирный народ до возвращения короля. На ваше место Король мог избрать воина, командира, маршала даже, и он ждал бы окончания этого поручения, несмотря ни на что.
— Меня всегда выберут в такую должность, — произнесла Эовин с горечью. — Неужели мне всегда оставаться и ждать, пока всадники вернутся, стяжав свою славу?
— Может настать время, когда не вернётся никто. Тогда необходима станет храбрость, не надеющаяся на награды и славу. Последнюю оборону ваших домов не пропоёт никто, но доблесть обороны этой не умалит безвестье.
— Вы хотите сказать, что я женщина, должна оставаться дома, а когда мужчины пропадут со славой, дома им не станут нужны, и я сгорю вместе с ними. Но я из рода Эорла! Я сижу в седле и владею мечом, не боюсь ни боли, ни смерти.
— А чего вы боитесь, госпожа?
— Заточения. Боюсь оставаться за стенами, пока привычка и старость не смирят меня, а возможность Совершить исчезнет.
— И советуете мне избегать подобной попытки?
— Так же, как друг советует другу. Я не прошу вас отвернуться от чести из-за опасности, а советую дорогу, на которой вернее победа. Не могу видеть силу, растраченную напрасно!
— Я тоже. Поэтому и говорю: останьтесь! Не на юг вам спешить, как мне.
— Так же, как и тем, кто с тобой. Они не хотят расставаться с тобой, потому что любят тебя! — Эовин скрылась в темноте.
Рассвет занялся, но солнце ещё не показалась, когда Арагорн со спутниками был готов к отъезду. Не успел он подняться в седло, как подошла Эовин, в рыцарском облачении, с мечом у пояса. Она поднесла ему кубок, сначала отпив из него в знак добрых пожеланий. Арагорн принял чашу:
— Доброго пути, Госпожа, за удачу вашего рода, за ваше счастье и за народ Рохана. Скажите брату, что и под Тенью мы встретимся снова.
Гимли и Леголас, стоявшие близко, увидели слёзы Эовин, тем более печальные в её гордости.
— Арагорн, ты отправляешься?
— Да.
— Позволишь ли мне присоединиться?
— Нет, не могу без согласия Короля и твоего брата, которых не могу ждать до завтра. Прощай!
— Умоляю! — Эовин опустилась на колени. Арагорн взял её руку и поднял Эовин с колен.
— Нет, Госпожа, — Арагорн поцеловал ей руку, вскочил в седло и уехал, не оглядываясь, чтобы не выказать ей своего страдания.
Опустив руки, будто окаменев, Эовин провожала их взглядом до черной горы Двиморберг, Горе Появлений, где Врата Мертвецов. Когда серый отряд пропал из виду, Эовин, не видя перед собою дороги, вернулась в свой дом. Никто не наблюдал её прощания, поскольку все люди не выходили до рассвета, ждали, когда уедут внушавшие им страх всадники. Говорили:
— Это Эльфы. Пусть уезжают в свою тьму, и не возвращаются. И без них плохо.
Тем временем они ехали в сером сумраке. Солнце не вышла ещё из-за Горы Появлений. Миновав камни, они почувствовали страх. В Димхолте, под сенью деревьев столь мрачных, что Леголас едва выносил, был укрыт у корней горы проём, и, словно знак судьбы, стоял у входа острый камень. Коней мимо него удалось провести только под уздцы.
— У меня кровь в жилах стынет, — пробормотал Гимли. Голос его утонул в хвое под ногами. Остальные молчали. В конце расселины была гладкая скалистая стена и Чёрная Дверь, пасть самой ночи. Ужас серой дымкой истекал оттуда. Высеченные на большой арке руны и барельефы прочесть не удалось. Они остановились. Не было сердца, не трепетавшего в страхе, кроме сердца Леголаса, Эльфа, над которым не властны призраки Людей.
— Дверь в самое зло, — сказал Хальбарад. — Смерть моя там, но я войду. А кони нет.
— Я должен, и лошади нужны, — сказал Арагорн. — Миновав эту тень, мы увидим впереди немало лиг, и каждый час задержки будет часом триумфа Саурона. За мной!
Арагорн вошёл, и под его волей прошли и Дунедайн, и их кони. Кони Стражников настолько привязаны к своим хозяевам, что следуют за ними везде, куда те направятся с твёрдым решением, но Арод из породы Рохана колебался в страхе, достойном сожаления. Леголас закрыл ему глаза ладонями, пропел несколько слов, пока конь не успокоился и не позволил ввести себя в дверь. Гимли остался один.
— Неслыханное дело! — воскликнул он вдруг. — Эльф идёт в подземелье, а Гном стоит и трясётся, словно желе! — он шагнул вперёд, но тяжело очень было переступить через порог, и сразу же все, даже Гимли, бесстрашно входивший в глубочайшие подземелья мира, потеряли в темноте направление.
Арагорн зажёг взятый с собой светильник. Второй светоч нёс Элладан, замыкавший колонну, а Гимли спешил за ним. Как только отряд останавливался, вокруг слышалось бормотание голосов на непонятном гному языке. Никто не нападал на них, не пробовал преградить дорогу, но отстававший Гимли чувствовал гораздо лучше других, что возврата нет, позади всё перекрыто плотным строем невидимой армии.
Время пропало. Потом Гимли увидел то, о чём потом рассказывал очень неохотно. Проход и так был широк, но теперь отряд вышел в большую пещеру, и ужас придавил их так, что Гном едва ноги передвигал. Слева что-то блеснуло с приближением фонаря Арагорна, и он отошёл посмотреть.
— Он что, вообще бесстрашен? — пробормотал Гимли. — В любой пещере Гимли сын Глоина побежит первым на блеск золота, но не здесь. Пусть лежит!
Но всё-таки Гимли приблизился. Арагорн стал на колени, а обе лампы держал Элладан. Могучие кости лежат перед ними. В сухом, как пыль, воздухе пещеры доспехи сохранили яркий блеск. Пояс украшен золотом и гранатом, как и шлем. Человек лежал лицом вниз у дальней стены пещеры перед запертой каменной дверью, за которую продолжали цепляться пальцы. Меч зазубрен, словно в отчаянии воин пробовал рубить дверь. Арагорн не тронул скелета, только долго рассматривал, а потом со вздохом встал.
— Сюда не придут цветы симбелмайна. Зелены Девять и Семь Курганов, а он по-прежнему лежит у двери, что не суждено было отпереть. Куда она ведёт? Зачем он хотел войти? Не узнает никто!
— Да, это меня не касается! — сказал он в голос. — Да скроются ваши тайны в Проклятых Веках! Дайте нам пройти! И призываю вас к Камню Эрех!
Ответом была тишина, устрашающая гораздо сильнее, чем прежний шёпот. Ледяным порывом задуло лампы, и засветить их снова не удалось. Гимли не мог понять, сколько миновало времени. Отряд спешил, а он постоянно был в хвосте, близ цепкого ужаса, готового схватить, и топот призрачных ног нарастал позади. Он падал, а потом стал ползти на четвереньках, будто зверь, и, в конце концов, понял, что больше не вынести, и либо настанет ему конец, либо он сам обернётся и побежит им навстречу.
Вдруг зазвенела вода ясно и холодно, свет появился и разросся, пока они не выскочили из огромной арки рядом с ручьём, а впереди меж отвесных скал круто поднималась вверх дорога. Теснина была настолько узкой, что в тёмном небе над ней уже зажглись звёзды, а было, как Гимли позднее узнал, ещё два часа до заката того же дня, когда они вошли в Димхолт. Ему казалось, что прошло немало лет, а может быть и сменилось несколько миров.
Отряд снова поднялся в сёдла, Гимли ехал с Леголасом, как обычно. Они стали головной колонной в армии Страха. Когда Леголас обернулся, гном заметил блеск глаз Эльфа. Последним в отряде ехал Элладан, но позади него не было пусто.
— Они идут! — сказал Леголас. — Люди, лошади, знамёна, будто облака, копья, похожие на острия зимних узоров. Они следуют.
— Да, Мертвецы едут позади, — ответил Элладан. — Они все созваны.
Отряд выехал из ущелья. Открылись верховья большой долины, в которой шумел холодный водопад.
— Мы в Средиземье? — спросил Гимли.
— Мы спустились с истоков Мортонда, — ответил Элладан. — Это река, что впадает в Море недалеко от Дол Амрота. Лучше не спрашивать, откуда взялось её имя. Люди не зря называют Черноисточной.
Долина Мортонда — большая выемка на крутых южных склонах Белых Гор, поросших зелёной травой. Теперь всё стало серо, поскольку солнце ушла. Далеко внизу засветились огни жилищ Людей. Долина эта населена довольно густо.
Арагорн воскликнул:
— Друзья, отбросьте усталость. Скачите! Мы должны достичь Камня Эрех до конца дня! Ещё далеко.
Они ехали, не оглядываясь, миновали горные луга, подскакали к мосту через реку, за которым началась дорога. В деревнях и домах гасли огни, а люди разбегались в ужасе, крича:
— Король Мертвецов! Король Мертвецов на нас сходит!
Внизу ударили в набат, от Арагорна разбегались все, а он гнал и гнал коней, пока те не стали спотыкаться от усталости. Они достигли Холма Эрех едва-едва перед полуночью, когда темно было, будто в пещере.
Давно над холмом и над округой царил страх, внушаемый Мертвецами. На вершине его лежит большой совершенно круглый камень высотой в человеческий рост, ушедший в землю по пояс. Вид его таков, что многие считают, что камень упал с небес, но помнящие легенды Вестернессе говорят, что принесён он был из руин Нуменора и установлен Изильдуром. Никто не смел приблизиться к Камню или поселиться рядом с ним, поскольку это место считали лагерем Мертвецов, которые всегда будут, а в дурные времена особенно часто, бродить около него.
Серый отряд поднялся и стал около Камня в самой середине ночи. Эльрохир передал Арагорну серебряный рог, и он протрубил сбор, и далеко отозвались другие рога. Совершенно бесшумно вокруг собралась огромная армия, а с гор повеяло ледяным дыханием призраков. Арагорн спешился и стал у Камня.
— Клятвопреступники, зачем пришли?
И из ночи пришёл ответ:
— Выполнить клятву и обрести покой.
— Час тому пробил! Я иду в Пеларгир, и вы следуете за мной. Когда эта страна будет очищена от слуг Саурона, я сочту клятву исполненной, и вы упокоитесь. Я Элессар, наследник Изильдура Гондорского!
Хальбарад по его приказу развернул древко, и знамя на нём оказалось чёрным, и вышитое на нём было скрыто в темноте. Тишина настала долгая, ни шёпота, ни вздоха не раздалось до рассвета. Он ночевали у Камня, но спали мало в окружении страха и призраков.
С зарёй Арагорн поднялся и повёл отряд вперёд снова, и путешествия столь спешного и в таком утомлении не выдержал бы никто из смертных. Стражники Севера ехали под властью его неукротимой воли, а с ними Гимли Гном и Леголас Эльф.
Они миновали Тарлангово Горло и въехали в Ламедон, а полк Теней спешил позади, и страхом был овеян этот марш, когда вступали они в Калембел на Кириле. Солнце в крови заходила за Пиннат Гелин. Город и переправы Кирила были пусты, поскольку воины ушли, а остальные жители разбежались перед слухом о Короле Мертвецов, а на следующий день заря не просияла, и под Тенью грозы из Мордора Серый Отряд пропал от смертного взгляда. Мертвецы следовали за ним.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments