elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Music:

Властелин Колец (5, 1 б)

Помедлив немного, Пиппин спустился и выглянул. Солнце стала пригревать, от домов тянулись на запад тени. Миндоллуин гордо блестел ледяным шлемом и снежным плащом перед голубым небом. Люди в полном вооружении ходили по улицам, словно пробил час смены постов.
— В Шире это называется девять часов, — сказал Пиппин вслух. — Время для завтрака у открытого окна. Особенно для меня! А у этого народа он был? Может быть, уже миновал. И когда будет обед в таком случае?
Он заметил человека в белом и чёрном, идущего по узкой улочке. Пиппин решил окликнуть его, но человек подошёл прямо к нему.
— Вы Перегрин из племени Полурослых? Меня известили, что вы стали вассалом Правителя и Города. Добро пожаловать! — он протянул руку. — Меня зовут Берегонд сын Баранора. В это утро я свободен от дежурств, и мне поручили передать вам пароли, ответить на ваши вопросы, которых, полагаю, немало. Я и сам хотел бы узнать о вас. Полурослых в нашей стране не бывало никогда, и ходят только рассказы. К тому же вы друг Митрандира. Вы его хорошо знаете?
— Ну, я слышал о нём едва не с рождения, а потом долго с ним путешествовал. Но в такой, так сказать, толстой книге, я едва прочёл пару страниц, хотя знаю его, может быть, лучше остальных. В нашем Отряде Арагорн был, пожалуй, знаком с ним ближе всех.
— Кто такой Арагорн?
— Человек, — Пиппин едва не запнулся, — путешествовавший в нашем Отряде. Сейчас он в Рохане.
— Я слышал, что вы побывали в Рохане. Я мог бы расспрашивать и об этой стране долго, поскольку там бо́льшая часть наших слабых надежд. Но не нужно забывать моё поручение! Я сначала отвечаю вам. Что вы хотите узнать, Перегрин?
— Осмелюсь сказать, довольно неотложный вопрос сейчас: каков завтрак и прочее... То есть, когда у вас едят и где? Я ведь не видел ни одного трактира, пока мы поднимались, хотя надеялся на кружку эля в большом Городе Людей.
— Бывалый воин, я вижу, — заметил Берегонд серьёзно. — Я сам не путешествовал далеко, но говорят, что в дороге всего главнее привал и ужин. Вы ещё не завтракали?
— Да, пожалуй, завтракал, но только двумя печеньями с вином у Правителя, в перерыве часовых расспросов. Отвечать ему утомительно.
— За столом и малые бывают героями, — усмехнулся Берегонд. — Вы получили не меньше, чем любой в Цитадели. Притом с бо́льшими почестями. Мы на военном положении. Поднимаемся с рассветом, перекусываем в сумерках и расходимся на службу. Не отчаивайтесь! — Берегонд рассмеялся, заметив перемену в лице хоббита. — Утомлённые могут завтракать ещё раз в середине утра. Потом будет второй завтрак, в полдень, или позднее, когда служба позволяет. А за час до заката собираемся на главную трапезу, настолько приятную, насколько сейчас возможно. Пойдёмте позавтракаем прямо сидя на стене в такое приятное утро.
— Минутку, — смутился Пиппин. — Я едва не забыл, что Гандальф, то есть Митрандир по-вашему, просил приглядеть за конём Быстрокрылом. Это лучший в Рохане скакун, Король, как говорят, берёг его, как зеницу ока. Я думаю, коня Гандальф любит больше иных людей, и, если в Городе его ценят, то будут содержать Быстрокрыла лучше, чем хоббита.
— Хоббита?
— Мы сами себя так называем.
— Приятно узнать. Чужие слова не бесчестят языка, а вы говорите почти по-нашему. Животных в этом каменном Городе мы видим редко. Я ведь родом из горных долин, а предки мои жили в Итилиене. Мы, конечно, заглянем в конюшню, а потом отправимся к своему квартирмейстеру.
Быстрокрыла поместили удобно в конюшнях шестого яруса, в которых содержат нескольких лошадей для гонцов Денетора и его лордов. Все они выехали, и ни единого коня, кроме Быстрокрыла, не осталось. Он заржал, когда Пиппин вошёл в стойло.
— Доброе утро! Гандальф придёт, когда будет свободен. Он шлёт тебе привет, а я присмотрю, как ты отдыхаешь после долгого переезда.
Быстрокрыл топнул, дёрнул головой, но позволил Берегонду гладить себя по голове и бокам.
— Вид у него, будто после долгого отдыха. Не поверил бы, что конь прискакал из самого Рохана. Какой могучий и гордый! Насколько же богата упряжь для такого коня?
— Ему никакая упряжь не по нраву, — ответил Пиппин. — Если он согласен тебя нести, то не уронит, а если не согласен, то удила, плети и ремни его не удержат. До свидания, Быстрокрыл! Терпения! Скоро в бой.
Конь заржал так, что доски содрогнулись, и пришлось зажать уши. Пиппин проверил полноту кормушки и ушёл.
— Теперь к нашим яслям, — сказал Берегонд, направляясь в Цитадель. Они вошли в дверь с северной стороны Башни, спустились по прохладной лестнице в длинный освещённый коридор с люками.
— Здесь склады моего отряда Стражей.
— Здравствуй, Таргон! — позвал Берегонд в люк. — Ещё рано, но прибыл вновь принятый Правителем воин. Ему довелось долго ехать, затянув пояса, а потом и поработать. Достань нам завтрак!
Им дали хлеб, масло, сыр и яблоки из зимних запасов, сморщенные, но сладкие, вдобавок кожаную фляжку свежего эля и деревянные тарелки и кружки в плетёной корзине. Берегонд отвёл Пиппина на восточный конец большой скалы, где сквозь широкий проём можно было смотреть с высоты в утро.
За завтраком они говорили то об истории и обычаях Гондора, то о Шире и других странах, через которые проезжал Пиппин. Берегонд дивился всё больше и больше, любопытно наблюдая, как хоббит то болтает ногами, забравшись в высокое не по росту кресло, то поднимается на носочки, чтобы смотреть из окна ниже.
— Не могу умолчать, господин Перегрин, что выглядите вы для нас похожим на ребёнка лет девяти, и в то же время вы миновали опасности и дороги, и увидели столько, сколько наши старики не знают. Я подумал было, что Правитель по своей прихоти, как порой поступали Короли, взял вас в услужение, но вижу, что ошибся.
— Ничего особенного, — ответил Пиппин. — Вы недалеки от истины: в Шире я всё ещё считаюсь „подростком“, и признанного „взросления“ мне ещё четыре года ждать. Расскажите, что я тут вижу.
Солнце поднялась достаточно, чтобы разогнать туман, который сдувало восточным ветром, трепавшим флаги на Башне и Цитадели. Лигах в пяти был серо-блестящий Андуин, текущий с северо-запада, чтобы сделать большую излучину и возвратиться на юг и запад в своём пути к Морю. Оно было в пятидесяти лигах и потому невидимо.
Весь Пеленнор перед Пиппином как на ладони лежал, испещрённый фермами, оградами, амбарами и коровниками, но стад не было. Поля исчерчивали дороги и тропы, и по ним шло большое движение: колоннами следовали к Большим Воротам обозы, а пустые вереницы телег выходили из Города. Постоянно поднимались конные воины, спешивались и спешили в Цитадель. В большинство же своём люди уходили главной дорогой, которая изгибалась на юг скорее Реки и исчезала из виду. Это широкая мощёная дорога с боковой полосой для всадников с восточной стороны. Недалеко стена. Гонцы проносятся галопом, но мостовая почти полностью уставлена телегами, двигавшимися строго в три ряда — в одном самые быстрые, запряженные лошадьми; большие многоцветные тяжёлые возы, которые тянули быки — во втором ряду; а в третьем небольшие тележки на ручной тяге.
— Это дорога на долины Тумладен и Лоссанарх, к деревням в горах, а потом и дальше на Лебеннин, где должны ждать старики, дети и женщины. Приказано вывезти всех и освободить дорогу на лигу от ворот к полудню. Печальная необходимость, — Берегонд вздохнул. — Немногие, может быть, встретят друг друга снова. В Городе всегда было слишком мало детей, а сейчас остались только некоторые, кому есть работа, как, например, моему сыну.
Они помолчали немного. Пиппин смотрел на восток, будто ожидая увидеть тысячи орков, разливающихся по полям.
— А что там? — он указал на середину излучины. — Город?
— Был когда-то. Главный город всего Гондора, расположенный на обоих берегах Реки, и Минас Тирит был его охранной крепостью. Это Осгилиат, разрушенный и сожжённый нашими врагами давным-давно. В годы молодости Денетора мы отбили его, но не для того, чтобы заселить, а чтобы получить укреплённую точку на берегу и восстановить Мосты для наших войск. А потом из Минас Моргула пришли Гибельные Всадники.
— Чёрные Всадники? — Пиппин живо вспомнил страх и широко раскрыл глаза.
— Да, они были в чёрном. Вижу, вы о них кое-что знаете, хотя и не упомянули.
— Я знаю, но не хочу упоминать так близко от...
Он взглядом указал через Реку, где, казалось, поднялась огромная тень далёких гор, чьи острые вершины смягчала дымка. Или это был огромный вал облаков, за которым только темнота. Он расширялся и готовился поглотить всё остальное.
— Так близко к Мордору? — Берегонд говорил очень тихо. — Да, он там. Мы его не называем по имени, но живём, помня об угрозе. Иногда тень была короче и слабее, а иногда приближалась и становилась чёрной. Теперь она уплотняется постоянно, и растут вместе с ней наши боязнь и тревога. Гибельные Всадники год назад завоевали Переправы, и там полегли многие. Боромир смог удержать западный берег и ближнюю половину Осгилиата. Пока. Там падёт новый удар, возможно, главный в предстоящей войне.
— А когда она наступит? Вы знаете? Я видел прошлой ночью маяки и гонцов, и Гандальф сказал, что война начата. Он в отчаянной спешке, а вокруг всё, наоборот, утихло.
— Да, всё подготовлено. Глубокий вдох — для этого нужно время — и удар.
— А зачем зажжены маяки?
— Из осады поздно просить помощи. Конечно, планы Правителя и его военачальников мне не известны. Офицеры по-своему собирают вести, а Правитель Денетор совсем другой: он видит далеко. Говорят, что когда он по ночам уединяется в верхней комнате Башни, он прикладывает усилие своей воли к разным местам и читает будущее немного, а иногда и борется с Врагом, пытаясь прочесть его мысли. Поэтому он состарился прежде возраста. Мой начальник — Фарамир — ушёл за Реку на опасное предприятие, и мог прислать вести оттуда.
Маяки зажжены, по-видимому, из-за того, что большой флот идёт к устью Андуина от пиратов из Умбара, что на юге. Они давно не поднимали головы, опасаясь Гондора, а теперь примкнули к Врагу. Эта атака отвлечёт большие силы Лебеннина и Белфаласа, где жителей весьма много. Все наши помыслы на севере, в Рохане, и принесённая вами весть о победе Рохиррим нам радостна.
Значит, — Берегонд осмотрел горизонт с севера на юг. — События в Изенгарде знаменуют, что большая и хорошо рассчитанная сеть сплетена. Кончилось время стычек на Переправах, разбойничьих отрядов из Итилиена и Анориена, которые набегают, грабят и уходят. Началась давно приготовленная война, в которой мы лишь Одни Из многих, что бы ни твердили гордость и былая слава. Говорят, что на самом дальнем Востоке, за Внутренним Морем всё зашевелилось, и на Севере — в Чернолесе и дальше также, и на Юге — в Хараде. Всякое королевство теперь получило выбор — выстоять или пасть перед Тенью.
А нам, Перегрин, досталась особая честь веками держать самые тяжёлые удары Тёмного Властелина, выносить его особую ненависть, пришедшую из глубин Времени и из-за просторов Моря. Здесь будет страшнейший натиск, поэтому Митрандир и явился столь спешно. Если падём мы — кто ещё выдержит? А видите ли вы, Перегрин, нашу надежду устоять?
Пиппин смотрел на прочные стены, знамёна, сияющую солнце, а потом на сумрак на востоке, подумал о длинных лапах Тени: орках, размножившихся в лесах и горах, о предательстве Изенгарда, птицах — злых соглядатаях, Чёрных Всадниках на дорогах Шира и о крылатом ужасе — о Назгул. С содроганием он надежду потерял. Как раз в этот момент солнце пригасла на секунду, словно по ней прошло чёрное крыло, а очень высоко и слабо, но душераздирающе, жестоко и холодно прозвучал вопль. Пиппин укрылся за стеной.
— Что это было? — спросил Берегонд. — Вы тоже почувствовали?
— Да, знак гибели, тень судьбы, Чёрный Всадник в воздухе.
— Да, призрак нашей судьбы, — отозвался Берегонд. — Мне кажется, Минас Тирит падёт. Ночь наступает. Кровь мою кто-то остудил.
Некоторое время они сидели молча, склонив головы. Пиппин потом взглянул в небо, увидев яркую солнце, потом посмотрел снова на развевающиеся знамёна.
— Прошло! Нет, я не отчаиваюсь. Гандальф падал, но остался. Можно удержаться и на одной ноге, и нанести удар даже с колен.
— Верно, — Берегонд прошёлся по комнате. — Неизбежно, что всему наступит свой конец, но Гондор не пропадёт. Прежде чем взойти на эти стены, враги должны будут сложить насыпи из трупов перед ними. Есть и другие крепости, и тайные ходы в горы. Память и надежда переждут злые времена в долинах, где трава зелена.
— Как бы то ни было, — заметил Пиппин, — я желаю их завершения. Я не воин, не люблю битв, а сидеть в ожидании неизбежного сражения невыносимо. Какой бесконечный день! Я был бы рад не стоять недвижно, ожидая, не смея нанести первый удар. Если бы не Гандальф, и в Рохане также ничего не произошло бы.
— Ах, не растравляйте раны! — произнёс Берегонд. — Многое может перемениться, когда возвратится Фарамир. Он гораздо решительнее, чем думают. В наше время почему-то не считают, что быстрый на поле боя военачальник может быть одновременно мудрым, знающим старые легенды и песни. Фарамир не столь стремителен и нетерпелив, как Боромир, но столь же решителен. Хотя, что сделать? Нельзя осаждать горы... той страны. Наши руки, может быть, и коротки, но удар их тяжёл! — он хлопнул по рукояти меча. Пиппин любовался высоким и гордым Человеком с сияющими в предчувствии боя глазами.
„Алас! Мои руки легки, как пух, — подумал Пиппин. — Гандальф назвал меня пешкой. Да пожалуй, стоящей вдобавок не на той доске“.
Они беседовали до полудня, когда неожиданно пробили колокола. В Цитадели все, за исключением постовых, пошли в обеденный зал.
— Пойдёмте, — сказал Берегонд. — На сегодня можете присоединиться к моему отряду. Я не знаю, куда вас определят. Правитель может и оставить вас при себе лично. Но вам полезно повидать как можно больше людей, пока осталась возможность.
— Рад буду, — сказал Пиппин. — Мне, по правде говоря, одиноко. Лучший друг остался в Рохане. Может быть, я смогу присоединиться к вам? Вы командующий? Могли бы замолвить слово?
— Нет, нет, — Берегонд рассмеялся. — Я не командую. Не выслужил, и происхождением не заслужил. Я только рядовой Третьего Отряда Цитадели. Конечно, непросто получить и такую честь, и в стране быть даже рядовым в Страже Башни почётно.
— Ну, я и такой чести совсем не заслужил, — заметил Пиппин. — Пойдёмте посмотрим, не пришёл ли Гандальф.
Гандальфа в комнате не было, и записки от него тоже, посему Пиппин вместе с Берегондом пошёл знакомиться с Третьим Отрядом. По Цитадели разошлись слухи, что он Принц Полурослых, пришедший с Севера предложить Правителю помощь в пять тысяч мечей. Предполагали, что каждый Рохиррим привезёт на седле вооружённого Полурослого.
С сожалением Пиппин развеял эти слухи, но отказываться от титула было бесполезно: Люди посчитали только такое обращение соответствующим чести, которую хоббиту оказывали Боромир и Денетор. Его охотно слушали, вознаграждая элем и обедом, сколько в него влезло. Главное было, конечно, следовать предостережению Гандальфа и придерживать язык, часто развязывающийся у хоббитов в хорошей компании.
— До свидания, — сказал Берегонд, поднимаясь. — Я занят теперь до заката, как и все здесь, я думаю. Если вам одиноко, можете найти себе хорошего спутника и обойти Город. Мой сын с радостью пойдёт с вами. Если хотите, спуститесь в нижний ярус и поищите Старый Двор на Рат Келердайн — Улице Фонарщиков. У Главных Ворот, полагаю, ещё до заката будет на что посмотреть.
День был приятен, а для марта даже жарковат. Пиппину хотелось спать, в комнате сидеть оказалось слишком скучно, и он, захватив кое-что для Быстрокрыла, отправился исследовать Город. Конь принял угощение радостно, хотя и не испытывал ни в чём недостатка.
Пиппин спускался по извилистой улице, и его пристально рассматривали, приветствовали, склоняя голову и прикладывая к груди руки. Уже за спиной хоббита они звали домашних увидеть „Принца Полурослых, спутника Митрандира“, часто на другом языке, отличном от Вестрона. Титул „Эрнил и Ферианнат“ спустился по Городу гораздо скорее его обладателя.
По зелёным аллеям, крытым улочкам и широким мостовым Пиппин сошёл в нижний ярус, где ему указали улицу Фонарщиков, оказавшуюся одной из самых широких. Вела она к Главным Воротам. Старый Двор был массивным зданием из посеревшего от старости камня. Два крыла дома доходят до улицы, а между ними лужайка, за которой стоит главное здание. По всему фасаду оно украшено портиком, перед которым несколько ступеней. Между колонн бегали мальчики. Пиппин сначала присмотрелся, а потом заметили и его, и несколько выскочили на улицу.
— Приветствую! Откуда ты? В Городе ты чужестранец!
— Может быть. Но мне говорят, что я теперь из Людей Гондора.
— Ну, значит, мы все одинаковы. Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Мне десять, я почти пяти футов ростом, и выше тебя. Мой отец, правда, Страж, и очень высокий. А кто твой отец?
— Так, на что же ответить сначала? — заметил Пиппин. — Отец мой — фермер, земли его вокруг Витвелла вблизи Такборо, что в Шире. Мне двадцать девять, хотя я всего лишь четырёх футов ростом, и вырасту уже только вширь.
— Двадцать девять? — мальчишка свистнул. — Немало! Моему дяде Иорласу столько же. Но я поставлю тебя на голову или хотя бы положу на лопатки.
— Если я позволю, — усмехнулся Пиппин. — Кстати, готов поступить с тобой так же. В нашей стране борьбу уважают. Там меня считают довольно большим и сильным, и я никому ещё не позволял ставить себя на голову. Если уж будет слишком необходимо, я способен и убить тебя. Когда вырастешь, узнаешь, что по виду не судят. Я не мальчик, а Полурослый, сильный, храбрый и опасный! — Пиппин состроил самую свирепую рожу, мальчик отшатнулся, но потом сжал кулаки и стал наступать.
— Ну, поймёшь и с возрастом, что не нужно верить тому, что чужеземцы рассказывают о себе, — рассмеялся Пиппин снова. — Я не люблю драки. Среди противников принято, по крайней мере, назваться.
— Я Бергиль сын Берегонда, Стража Цитадели, — гордо ответил мальчишка.
— Я так и подумал. На отца ты похож сильно. Он меня послал найти тебя.
— Что же вы стразу не сказали? — Бергиль смутился. — Только не говорите, что он переменил решение и отправит меня с девчонками! И последние обозы давно ушли...
— Нет, не всё так печально. Твой отец сказал, что если ты предпочтёшь другое занятие, кроме как валять меня по полу, можно будет посмотреть Город и немного скрасить одиночество. Я могу рассказать много интересного.
Бергиль рассмеялся и захлопал в ладоши.
— Прекрасно! Мы собирались уже пойти на Ворота посмотреть.
— А что там?
— Вождей из Провинций ждут на Южной Дороге. Они должны придти до заката.
Бергиль оказался лучшим спутником Пиппина с тех пор, как он расстался с Мерри. Они быстро сдружились и шли, не обращая внимания на удивлённые лица. Вскоре они врезались в толпу, направлявшуюся к Большим Воротам. Пиппин быстро вызвал к себе уважение, когда назвал пароль, и страж его приветствовал, пропустил и позволил пройти Бергилю.
— Отлично! Нам больше не разрешают выходить без взрослых. Теперь будет лучше видно!
За воротами множество людей окружали мощёную площадь, к которой сходились все дороги. Вскоре толпа загудела: „Пыль! Там пыль! Идут!“
Пиппин и Бергиль пробрались в первый ряд и стали ждать. Вдали протрубили рога, а в ответ поднялся гул приветствий. После могучего рёва трубы все закричали: „Форлорн! Форлорн!“
— Что они говорят?
— Форлорн прибыл. Форлорн Толстый, глава Лоссанарха. Мои предки оттуда. Ура! Вот он, старый Форлорн!
Во главе колонны приблизился могучего сложения человек на плотном коне. Вождь уже стар, с седой бородой, но в кольчуге, в чёрном шлеме и с длинным толстым копьём. За ним гордо шагали пропылившиеся секироносцы, все в броне, лицом темнее жителей Города и ростом ниже.
— Форлорн! — кричали вокруг. — Верный друг!
Потом, когда колонна миновала, стали озабочено перешептываться:
— Как их мало! Две сотни только. Мы ждали вдесятеро. Да, они выслали только десятую часть, значит налёт на юге будет! Но хотя бы столько.
Проходили другие отряды из дальних Провинций на защиту Города в тёмный час, но всегда приходили малым числом, меньше, чем ожидали или требовала нужда. За Дерворином, наследником своего правителя, пешком прибыли триста человек из Долины Рингло. Дуинхир с сыновьями — Дуилином и Деруфином — с возвышенностей Мортонда, из большой Чёрноисточной Долины прибыл с пятью сотнями лучников. С Анфаласа, Долгого Берега, пришли большой колонной охотники, пастухи, простые фермеры, едва экипированные. Только дружина Голасгила, правителя их, была хорошо вооружена. Из Ламедона пришли смуглые горцы, притом без предводителя. Их было совсем немного. С кораблей в Этире сняли и выслали сотню рыбаков. Хирлуин Красивый привёл из Зелёных Холмов Пиннат Гелин триста храбрых воинов в зелёном. Последним прибыл Имрахиль Князь Дол Амрота, родич Денетора. Под позолоченным знаменем с Кораблём и Белым Лебедем ехали на серых конях рыцари в полном вооружении, а за ними семьсот очень высоких сероглазых и темноволосых воинов. Они приблизились с песней.
Всё. Три тысячи ровным счётом, и никого больше. Топот ног затих в Городе, встречавшие молчали. Вечер был душный, ветер утих, и пыль долго не оседала. Солнце покраснела и стала заходить за Миндоллуин. По Городу потекла тень. Небо стало пепельно-серым, словно тучи растеклись по нему, и свет едва пробивался, а солнце обратила дымку в кровь, и Миндоллуин стоял в пламени.
— Прекрасный день окончился гневом, — сказал Пиппин, забывая о Бергиле.
— Так и будет, если я не вернусь к сигналу, — сказал мальчик. — Вот уже трубят закрытие Ворот.
Они, взявшись за руки, прошли в ворота последними и добрались до улицы Фонарщиков, когда колокола торжественно пробили закат. В окнах зажглись огни, а из домов и со стен разносились песни.
— До свидания, — сказал Бергиль. — Передайте отцу, что я благодарен ему. Возвращайтесь скорее! Я бы так хотел, чтобы войны не было. Мы тогда съездили бы в Лоссанарх, в отчий дом. Там очень красиво весной, когда вокруг всё цветёт. Может быть, мы ещё успеем! Они не пересилят нашего Правителя, и мой отец очень храбрый!
Пиппин поспешил обратно к долгому подъёму к Цитадели. Он взмок и проголодался, но к общей трапезе опоздал. Было очень темно, даже звёзды скрылись. Берегонд встретил Пиппина и усадил рядом, расспросил о сыне.
После ужина Пиппин задержался немного, а потом решил уходить. На душе было мутно, и очень хотелось видеть Гандальфа.
— Вы найдёте дорогу? — спросил Берегонд. Они сидели у дверей одного из меньших залов с северной стороны Цитадели. — Ночь тёмная, и приказано не зажигать ярко огни в Городе и не показывать их за пределы стен. Завтра рано утром вы вызваны к Правителю Денетору. Вас вряд ли определят в Третий Отряд, но мы можем встречаться, и не слишком редко. Доброй ночи!
В комнате их поставили только маленькую лампу на столе. Гандальф не пришёл. Пиппин попробовал смотреть в окно. Всё равно, что выглянуть в чернильницу. Он мрачно закрыл ставень и лёг, прислушиваясь, пока не заснул.
Ночью он проснулся, почувствовав свет. Гандальф, поставив свечи на стол рядом со свитком пергамента, расхаживал по комнате, бормоча: „Когда же вернётся Фарамир?“
— Привет! — выглянул из ниши Пиппин. — Я думал, ты обо мне забыл. Хорошо, что ты возвратился. День был такой длинный.
— Ночь будет слишком короткой. Я вернулся, чтобы чуть-чуть отдохнуть и уединиться. Спи, пока возможность есть. На рассвете я поведу тебя к Денетору снова. Хотя нет, когда сигнал пробьют. Тьма наступила. Рассвета не будет!

Tags: tlotr
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments