elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Music:

Властелин Колец (5, 1 а)

Конечно, хорошей идей было бы выкладывать главы, синхронизируя наши дни с датами Войны Кольца, но ждать месяц мне не хочется. Продолжаем разговор...

Книга Пятая

Глава I. Минас Тирит

Пиппин выглянул из-под плаща Гандальфа, пытаясь понять, очнулся ли он, или продолжает смотреть сон большой скачки. Ветер по-прежнему пел, а тёмные поля проносились мимо. Под звёздным небом продолжали тянуться Южные Горы. Пиппин заспанно пробовал вспомнить, сколько времени уже едет.
Первый переход, по смутным воспоминаниям, закончился на заре блеском золота, большим молчащим городом на холме и пустым дворцом. Едва они укрылись под крышей, как прошла крылатая тень, а люди вокруг разбегались в панике и ужасе. Гандальф успокоил всех, и уложил Пиппина в углу, где хоббит спал поверхностно, прислушиваясь к бродящим людям и приказам Гандальфа. Ночью они снова выехали в путь, и путешествовали по ночам. Значит вторая... Нет, третья ночь после Палантира. Воспоминание живо подняло Пиппина из дремоты, а ветер вокруг стал вдруг полон грозных голосов.
Небо осветилось жёлтым пламенем, и Пиппин зарылся обратно. Навстречу какой беде везёт его Гандальф? Протерев глаза, Пиппин понял, что только взошла почти полная луна. Осталось ещё немало часов до рассвета.
— Где мы, Гандальф?
— В королевстве Гондор. Минуем Анориен.
Помолчав, Пиппин вдруг воскликнул:
— Что там? Смотри! Огонь! Здесь есть дракон? А вот ещё один!
— Вперёд, Быстрокрыл! Спеши! Время вышло. Маяки Гондора просят помощи. Война началась. Огонь на Амон Дине и на Эйленахе, а теперь и спешит на запад: горят Нардол, Эрелас, Мин-риммон, Каленхад и Халифириен на границе Рохана.
Быстрокрыл почему-то замедлился, перешёл на шаг и заржал. Ему ответили ржанием, а вскоре с топотом пронеслись на запад всадники. Быстрокрыл большим скачком понёсся снова.
Пиппин задремал, не обращая внимания на Гандальфа, рассказывавшего о Гондоре и о том, как Правители Города построили Маяки на вершинах крайних холмов, и содержали там всегда вестовых, чтобы отправлять их по первому требованию на север в Рохан и в южный Белфалас.
— Очень давно не зажигали огня на Северной линии Маяков. А в древние времена не было и нужды в сигналах, поскольку были Семь Камней.
Пиппин беспокойно проснулся.
— А! Спи пока спокойно! Ты идёшь не в Мордор, как Фродо, а в Минас Тирит, самое укреплённое место в наши дни. Если Гондор будет разгромлен, или Враг получит Кольцо, даже Шир не будет убежищем.
— Ты умеешь успокоить, — заметил Пиппин, но, тем не менее, заснул.
Перед этим он заметил белые вершины, сияющие под луной, будто острова над облаками, и успел подумать, где Фродо, в Мордоре ли, или уже мёртвый. Кто бы знал, что Фродо в это время смотрел, как луна заходит над Гондором.
После ещё одной ночи скачки, последовавшей за днём, проведённым в укрытии, Пиппин проснулся на холодной туманной заре, услышав голоса. Быстрокрыл дымился потом, но усталости не выказывал. Впереди стояли высокие люди в плотных плащах, охраняя каменную стену, порядком пострадавшую от времени. Стучали молотки, каменщики в свете тусклых фонарей скребли мастерками, и скрипели колёса. Гандальф говорил с людьми, и Пиппин услышал спор о себе самом.
— Всё верно, Митрандир, мы вас знаем, вам известны пароли всех Семи Ворот. Нам неизвестен ваш спутник. Кто он? Гном с северных гор? Мы рады чужеземцам, только если это могучие воины, на помощь которых можно рассчитывать.
— Я поручусь за него перед Денетором, — сказал Гандальф. — А доблесть не измеряют ростом. Ингольд, вы сами побывали в меньших опасностях и битвах, чем он. Я разбудил бы его сейчас, но в войне с Изенгардом не отдыхают. Это Перегрин, храбрый Человек.
— Человек? — протянул Ингольд, и остальные рассмеялись.
— Человек! — отозвался с коня Пиппин. — Ну, нет. Я хоббит, и доблести во мне столько же, сколько человеческой крови. И храбрость я проявляю только по необходимости. Пусть Гандальф вас не разыгрывает.
— Достойно сказано, — заметил Ингольд. — А что такое хоббит?
— Полурослый, — ответил Гандальф. — Нет, совсем не тот. Родич только.
— Да, родственник и спутник, — подтвердил Пиппин. — Боромир из вашего Города был с нами. Он меня спас в снегопаде в Горах, а в конце погиб, сражаясь с отрядом врагов.
— Хватит, — оборвал Гандальф. — Сначала нужно рассказать отцу.
— Уже известно, — сказал Ингольд. — Видели необычные знамения. Проходите скорее. Правитель Минас Тирита ждёт всякого, кто может принести вести, будь он человек или...
— Хоббит, — подхватил Пиппин. — Невелики услуги, которые могу я оказать вашему Правителю, но я сделаю всё, что смогу, в память о храбрости Боромира.
— Доброго пути! — люди расступились, пропустив Быстрокрыла в небольшие ворота. Ингольд добавил:
— Митрандир, подайте Денетору хороший совет, в котором он и все мы так нуждаемся! Пусть болтают, что вы только разносите дурные вести.
— Всё так, потому что я прихожу редко, и всегда по неотложной необходимости. А вам могу дать совет: Стену Пеленнора ремонтировать поздно. Против грядущей бури у вас остаётся только мужество. Бросайте месить глину, точите мечи!
— Мы успеем к вечеру, — ответил Ингольд. — Здесь защита потребуется позднее других стен. С этой стороны наши союзники. Вам известно что-то о Рохиррим? Придут ли они?
— Они придут. Они уже немало выдержали в тылу у вас, но больше нет дорог, ведущих в безопасные места. Не спите! После Гандальфа Буревестника могут прийти вражеские полки, а не Рохиррим. Прощайте!
Гандальф въехал в поля, ограждённые Раммас Эхор, как называли в Гондоре стену, построенную с большими трудами после изгнания из Итилиена. От гор до гор она тянулась большим полукругом в десять лиг длиной, заключая внутрь себя плодородные земли Пеленнорской равнины, спускавшиеся отлого к Андуину. От главных ворот Города она отстояла на четыре лиги с северо-востока — самое большее расстояние. С хмурых берегов она смотрела в равнины за Рекой высокими мощными укреплениями. Огороженная стенами, там меж высоких башен в прочные ворота проходила старая дорога с мостов и переправ Осгилиата. С юго-востока стена была совсем близка к Городу, на расстоянии не больше лиги. Андуин там делает крюк у подножий холмов Эмин Арнен, что в Южном Итилиене. Река круто заворачивает прямо на запад, где стену поставили почти у кромки воды. Перед нею расположились причалы и отмели Харлонда, построенные для товаров из южных провинций, прибывающих вверх по Реке.
За стеной земли были частью распаханы или засажены фруктовыми деревьями. Были фермы с овинами, амбарами, овчарнями и хлевами. Водой снабжают эти плодородные земли многочисленные ручьи, стекающие с Гор. Тем не менее, пастухов и фермеров в окрестностях столицы мало. Люди жили больше в семи поясах Города и в горных долинах: в Лоссарнахе, или южнее в прелестном Лебеннине у Пяти Речек. Тамошний народ очень вынослив и стоек, поскольку живёт между Морем и Горами, но кровь их отлична в некоторой степени он Нуменоридов Гондора, и там можно встретить темнолицых и невысоких потомков позабытых народов, живших в горах в Тёмные Века, до прихода Королей.
А ещё южнее, в Белфаласе, правит Князь Имрахиль в замке Дол Амрот на берегу Моря, его жители одной крови с Вестернессе. Они высоки ростом, и глаза их морского серого цвета.
Гандальф ехал, светало всё сильнее, и Пиппин проснулся совсем. Слева туман поднимался до самой тени на востоке. Справа горы росли могуче, резко оканчивая тянущуюся с запада гряду, словно при начале земли Река заранее проломила себе огромную долину, готовя поле для битв далёкого будущего. Белые горы Эред Нимраис закончились, и Пиппин увидел обещанный Миндоллуин, покрытый глубоко фиолетовыми тенями в долинах и белый на склонах, обращённых навстречу дню. На его предгорье Город Стражи, окружённый семью ярусами могучих и древних стен, которые можно было бы принять за творения рук гигантов.
Пиппин смотрел, а стены тем временем из серости перешли на свет белыми, слегка розовея в лучах зари, а солнце наконец поднялась из-за Востока, осветив Город. Пиппин воскликнул в изумлении, видя, как над верхними стенами Башня Эктелиона вспыхнула жемчугом и серебром, высоко и ясно, увенчанная будто хрустальным горящим шпилем. С укреплений на утреннем ветру взвились белые знамёна, и прозвучали серебряные горны.
Гандальф и Перегрин на рассвете подъехали к Большим Вратам Людей Гондора, и железные створы распахнулись пред ними.
— Митрандир! Митрандир! Ясно, ясно, что буря близка!
— Она уже над вашими головами. Я приехал на её крыльях. Пропустите! Я иду к Денетору, пока он Правитель. Как бы ни произошло, ваш Гондор закончился. Пропустите!
Люди расступились, не смея задавать вопросы, но смотрели на хоббита и на лошадь они с удивлением. В Городе лошадей почти не знали, верхом приезжали только вестники Правителя. "Конечно, это большой конь из табунов Короля Рохана! Может быть, Рохиррим придут?„— говорили вокруг, пока Быстрокрыл, гордо подняв голову, шагал по крутой и кривой улице.
Минас Тирит построен в семи ярусах, выбранных в холме. Каждый ярус окружён стеной с одними воротами. Ни единая пара ворот не смотрит друг на друга. Большие Врата внешней стены прямо на востоке, ворота второго яруса стен — на юго-востоке, третьего — на северо-востоке и попеременно далее. Мощёная дорога к Цитадели, таким образом, поднимается зигзагами. Пересекая воображаемую линию от Больших Врат к Башне, дорога проходит в длинных сводчатых туннелях, проделанных в скале, выступающей из склона, разделяя пополам все ярусы, кроме первого. Сыграла роль изначальная форма холма, дополненная искусством древних каменотёсов. Основанием в дворике позади Врат, а вершиной почти в Цитадели, вырос на семьсот футов в высоту прочный каменный форштевень. Вход в Цитадель смотрит на восток вырубленным в скале проходом, освещённом лампами. Достичь седьмых ворот можно только по нему. Внутри Верхнего Двора у подножия Белой Башни расположена Фонтанная Площадь. На шпице Башни знамя Правителей реет в тысяче футов над равниной.
Эту мощную крепость невозможно взять приступом, будь в ней хотя бы немногие, способные держать оружие. Враги могли бы, конечно, зайти в тыл и оседлать гряду, присоединяющую Стражевый Холм к Миндоллуину. Но этот короткий отрог достигает уровня лишь пятой стены и с запада обрезан высоким обрывом, укрепления и бастионы тянутся к этой скале, а позади них молчаливо стоят насыпи и саркофаги Королей и Правителей.
Пиппин не ожидал увидеть такой масштабный и грандиозный Город, больший, чем Изенгард, и притом красивее. А смотрел он в год тяжёлый, когда в Городе осталось вдвое меньше жителей, чем он мог бы вместить без тесноты. На всякой улице стояли большие дворы и дома, арки которых увенчали длинные списки поколений родов прежних владельцев, но по ступеням давно никто не ходил, а из пустых окон и дверей никто не смотрел на улицу.
Из туннеля они вышли к седьмым воротам на солнце, согревавшую в это же время Фродо в Итилиене. Она сияла на гладких стенах и толстых столбах арки, чей замковый камень был вырезан в виде короля, увенчанного короной. Лошадей в Цитадель не пускали, поэтому Гандальф спешился и просил Быстрокрыла повиноваться Людям, которые увели коня.
Стражи Цитадели одеты в чёрное, а шлемы их очень необычные: высокие, с длинными пластинами, защищающими щёки, и с крыльями морских птиц над этими пластинами. Металл блестит серебром. Эти шлемы остались одним из наследств былой славы Гондора, поскольку выкованы были очень давно из митриля. На чёрном облачении вышиты снежноцветущее Древо, серебряная Корона и Звёзды: знаки наследников Элендила. В Гондоре больше никто не мог носить такие знаки, ибо Стражи эти охраняли Фонтанную Площадь, на которой когда-то росло Белое Древо.
Несомненно, вести поднялись к Цитадели гораздо быстрее Кудесника и хоббита. Гостей приняли без расспросов и пропустили. Гандальф быстрым шагом миновал двор, мощёный белыми камнями, посередине которого в кольце лужайки на утренней солнце резвился фонтан. Над чашей склонилось мёртвое дерево с поломанными ветвями, по которым стекали капли.
Пиппин присмотрелся, и решил, что выглядит площадь довольно печально. Почему же засохшее дерево сохраняют в таком ухоженном месте? Пиппин припомнил слова Гандальфа:

(строка из Вещих Песен)

Под Башней каменный зал, в двери которого мимо высоких Стражей прошёл Гандальф, а Пиппин за ним. Внутри было сумеречно и прохладно. Гуляло эхо. Они проходили длинным и пустым мощёным коридором, пока Гандальф тихо говорил:
— Следи за собой, Перегрин! Живость хоббитов здесь лучше оставить. Теоден — добрый старик, хотя и из королевского рода, но Денетор — совсем другой. Он горд и проницателен, и, хотя и не зовётся королём, ведёт счёт предкам гораздо дольше Теодена, и сила его велика. Больше он будет говорить тебе, поскольку ты расскажешь о Боромире. Он его очень любил, пожалуй, слишком. Особенно из-за того, что они так непохожи. Он сочтёт, что узнавать от тебя проще, чем от меня. Не углубляйся сверх заданного вопроса. Умалчивай о задаче Фродо. Я сам расскажу о ней в должное время. И без настоятельных расспросов не говори об Арагорне!
— Почему? Что не так со Странником? Ведь он намеревался придти сюда, и будет здесь скоро.
— Возможно, да, может быть. Если он придёт, то путём таким, которого и Денетор не предскажет. Так будет лучше. Нам не стоит разглашать возможность его появления, — Гандальф помедлил перед полированной железной дверью. — Пиппин, некогда рассказывать тебе историю Гондора. Лучше бы ты изучал её в Шире, когда разорял птичьи гнёзда от безделья. Едва ли можно счесть мудрой мысль принести Правителю известие о смерти его наследника, а потом ещё представить того, кто будет требовать по праву Корону! Ясно?
— Корону? — Пиппин был изумлён.
— Да. Если ты весь путь проделал с заткнутыми ушами и без единой мысли в голове, начни думать хотя бы здесь!
Гандальф постучал, дверь открылась, но страж не показался. Пиппин увидел большой тройной зал, освещённый окнами из-за колонн, подпиравших крышу. Столбы были вырублены из монолитов белого мрамора, с капителями, украшенными фигурами необычных зверей и листьями. В тени оставался высокий свод, тускло поблёскивавший золотыми украшениями многоцветной ажурной резьбы. В этой парадной каменной зале не было знамён, и вообще никаких тканых или деревянных предметов.
Меж колонн стояли каменные изваяния, напомнившие живо Пиппину Врата Аргонат. Хоббит благоговейно смотрел на ряды древних Королей. В дальнем конце был трон на высоком помосте под большой беломраморной короной-шлемом. Позади трона на стене вырезано и украшено драгоценными камнями цветущее Древо.
Трон пуст. На нижней широкой ступени помоста установлено чёрное каменное кресло без украшений, и человек, сидящий в нём, смотрит пристально себе на колени. Он держит короткий белый скипетр с золотым навершием, и на вошедших внимания не обращает. Гандальф и Пиппин пересекли медленно зал и остановились в трёх шагах.
— Хейл, Правитель Минас Тирита, Денетор сын Эктелиона! В этот тёмный час я пришёл с известиями и советом.
Старик поднял взгляд. Кожа цвета слоновой кости, черты лица гордые, нос крючковатый, тёмные глаза глубокие. Пиппину он напомнил вовсе не Боромира, а скорее Арагорна.
— Темен час, в который вы всегда являетесь, Митрандир. Все знаки говорят, что судьба Гондора пришла, и оттого меньшей кажется моя собственная печаль. Сказали, что с вами прибыл видевший смерть моего сына.
— Да, верно. Один из. Второй сейчас остался с Теоденом Роханским, и может появиться здесь позже. Они Полурослые, хотя и не об этих говорили слова.
— Тем не менее, — печально сказал Денетор. — Не могу я больше спокойно принять это имя, что помянули те слова, будь они прокляты! чтобы сбить нас всех с пути и увести моего сына на погибель. Боромир! Как тебя не хватает! Фарамир должен был занять его место.
— Так и было бы. Не возводите напраслины! Боромир решил по-своему, и не потерпел бы никого себе взамен. Он властен, и всегда стремится получить то, что желает. Я долго путешествовал с ним, и неплохо узнал его. Вы говорите о смерти, будто уже получили весть.
— Вот что мне принесли, — Денетор поднял с колен две половины большого бычьего рога, окованного серебром, разрубленного посередине.
— Это рог, который носил Боромир! — воскликнул Пиппин.
— Именно так. Я сам носил его в своё время, как и каждый старший сын в нашем роду с тех позабытых времён, когда Короли ещё были на троне, а Ворондил отец Мардила убил дикого быка Ароу в дальних полях Руна. Я слышал слабый зов, пришедший с северных границ тринадцать дней назад. Река принесла мне рог разбитым, и больше он не прозвучит, — в зале стало тихо и тяжело. Вдруг Денетор взглянул на Пиппина. — Что вы скажете?
— Тринадцать дней... Да, кажется, так. Я был рядом с ним, когда он трубил, но помощь не пришла, только орки.
— Значит, — Денетор изучающее смотрел на хоббита, — вы были с ним. Рассказывайте! Почему не пришла помощь, почему спаслись вы, а он, настоящий воин, погиб, хотя боролся лишь с орками.
Пиппин позабыл свой страх.
— Самого могучего воина можно убить единственной стрелой, а Боромир получил их множество. Когда он упал под деревом и вырвал стрелу с чёрным оперением из бока, меня сбили с ног и пленили. Больше я его не видел, и ничего не знаю. Я чту его память и доблесть. Он умер за нас, за моего родича Мериадока и за меня, застигнутых в лесу солдатами Тёмного Властелина. Он погиб, но признательность моя не уменьшается.
Пиппин, воодушевлённый неожиданной гордостью, проснувшейся под холодным недоверчивым взглядом, посмотрел Денетору в глаза.
— Без сомнений, столь могущественный среди Людей Правитель ожидает немногие услуги от хоббита из северного Шира, но я готов оказать такие, какие смогу, оставаясь в долгу пред вами.
Пиппин распахнул серый плащ и положил к ногам Денетора свой маленький клинок. По лицу Правителя пробежала тень улыбки — солнце в зимний вечер, не больше. Он склонил голову, отложил обломки рога и велел:
— Подай мне оружие!
Пиппин передал ему меч рукоятью.
— Откуда оно?! Его сделали очень, очень давно, несомненно, на Севере ковали наши родичи.
— Я получил его из клада Курганов, что идут по границам нашей страны. Там теперь живут только злые создания, о которых я не хотел бы говорить.
— Вас окружает необычная история, — сказал Денетор. — Снова я вижу, что внешность обманчива для человека. И для Полурослого тоже. Я принимаю твои услуги. Говоря, ты не смущаешься, и речь твоя учтива, хотя для нас и для Юга непривычна. В пришедшие времена любой народ, будь он велик или мал, мы готовы принять. Поклянись мне!
Гандальф добавил:
— Возьми оружие за рукоять и повторяй, если решил бесповоротно.
— Да, я уверен.
Денетор положил меч себе на колени.
— Клянусь быть верным и служить Гондору и Правителю и Охранителю королевства, говорить и оставаться безмолвным, поступать и уступать, приходить и отправляться в дни дурные и изобильные, будь то мир или война, на жизнь и на смерть с этого часа, пока повелитель не освободит меня, или смерть заберёт меня, или до скончания веков. Клянусь я, Перегрин сын Паладина из Шира из племени Полурослых.
— Я принимаю, Денетор сын Эктелиона, Правитель и Охранитель Гондора, и я не позабуду, и не откажу в награде: дружбой за верность, честью за доблесть, местью за нарушение клятвы.
Пиппин получил свой меч и убрал его в ножны.
— Первый мой приказ: говори, и не оставайся безмолвным! Рассказывай всё, и особенно о Боромире, сыне моём. Садись.
Ещё говоря, Денетор ударил в серебряный гонг и из ниш по бокам двери выступили два человека.
— Принесите вино и кресла для гостей. Нас не должны беспокоить в течение часа.
Я могу уделить только это время, ибо есть вещи, достойные внимания, — добавил он, обратившись к Гандальфу. — Может быть, и гораздо более важные, но не самые животрепещущие для меня. Возможно, мы поговорим ещё раз к концу дня.
— Думаю, стоит озаботиться гораздо раньше. Я ехал сюда из Изенгарда, миновав сто пятьдесят лиг, не только для того, чтобы привезти учтивого воина. Маловажны ли вам большая битва, выдержанная Теоденом, разгром Изенгарда и то, что я сломал жезл Сарумана?
— Этого немало, но я уже знаю в общих чертах, что это означает для моих планов против угрозы с Востока.
Он посмотрел в глаза Гандальфу, и Пиппин заметил сходство между ними, и ощутил напряжение, будто взгляды их образовали огненную нить, что может полыхнуть неожиданно.
Денетор, пожалуй, казался кудесником гораздо больше самого Гандальфа, и выглядел по-королевски, сильнее и старше. Однако Пиппин отлично понимал, что мощь Гандальфа больше, мудрость глубже, а величие скрыто. И он очень древний. „Интересно, насколько он стар?“ — подумал Пиппин. Странно оказалось вспомнить, что он таким вопросом никогда не задавался. Триберд немного рассказывал о кудесниках, но он — Пиппин — тогда и не посчитал Гандальфа одним из них. Кто такой Гандальф? В какие времена, где он пришёл в мир, и когда уйдёт? Размышления его прервались, а Денетор и Гандальф по-прежнему стремились понять, что у каждого на уме. Правитель отвернулся первым.
— Да, Камни потеряны, но Правители Гондора видят далеко, и узнают немало. Садитесь!
Один из людей внёс кресло и низкий стул, а другой вошёл с металлическим подносом, серебряным кувшином, кубками и белыми печеньями. Пиппин сел, но не мог оторвать взгляда от Правителя. Неужели, говоря о Камнях, он быстро сверкнул в его сторону глазом?
— Рассказывай, вассал мой, — сказал Денетор мягко и лукаво. — Мы рады принять того, с кем так дружен был мой сын.
Час под пронизывающим взглядом Денетора Пиппин не забыл потом никогда. Проницательные вопросы, прерывавшие ежеминутно его рассказ, постоянное ощущение внимательно слушающего и наблюдающего Гандальфа, который, как Пиппин чувствовал, едва скрывает нарастающий гнев и нетерпение. Час прошёл, Денетор позвонил, и Пиппин в изнеможении подумал: „Ещё нет и девяти часов. Я съем теперь три завтрака подряд“.
— Отведите господина Митрандира в его комнаты, и его спутник может оставаться с ним, если желает. Да будет известно, что я взял с него клятву, и теперь Перегрин сын Паладина должен узнать младшие пароли. Передайте Военачальникам, что я жду их здесь сразу после трёх часов.
Вы, господин Митрандир, тоже можете прийти, если желаете. Никто не посмеет задерживать вас на пути ко мне, кроме как в краткие часы моего сна. Не держите раздражения на глупого старика!
— Глупого? Ну, нет, Правитель, вы умрёте, не выжив из ума. Даже печаль вам верно служит. Ужели я не понял смысла ваших часовых расспросов того, кто знает меньше всех, когда рядом я?
— Вашего понимания достаточно, — отозвался Денетор. — Гордость можно счесть глупостью, если она отвергает совет в тяжёлое время, но ваши дары всегда согласны с вашими замыслами, а Правитель Гондора не может стать орудием даже самых достойных замыслов. Для него во всём мире нет более важной цели, чем процветание Гондора, правлю Гондором Я, и никто другой, если короли не вернутся.
— Пока Король не вернётся, — поправил Гандальф. — Правитель, ваше назначение — сохранять королевство до этого времени, которого теперь почему-то и не ждут. В этом вы получите от меня любую помощь. Я же не правлю никаким королевством, ни Гондором, ни другими. В нынешнем мире все беды важны для меня, и моя задача будет выполнена, даже если пропадёт Гондор, но останутся другие, и будут цвести и плодоносить снова. Я тоже Охранитель, если вам сие неизвестно!
Кудесник развернулся и быстрыми шагами вышел из залы, а Пиппин едва успевал следом. Гандальф на хоббита внимания не обращал. От дверей их провели через Фонтанный Двор в проход между высоких каменных построек. Миновав несколько поворотов, они вышли к зданию у самой стены с северной стороны, где примыкала гряда. Провожатый поднялся по лестнице на второй этаж и показал просторную и светлую комнату с золотистыми занавесями без рисунка. Из мебели только небольшой стол, два кресла и скамья, а в нишах за пологами две кровати и умывальники. Три узких окна смотрят на широкую излучину Андуина в сторону Эмин Мюиля и Рауроса. Стены толстые, а подоконники поэтому настолько широки, что Пиппину пришлось стать на скамью, чтобы выглянуть.
— Гандальф, ты на меня сердит? Я старался, как мог.
— Несомненно, — рассмеялся Гандальф. Он стал рядом с Пиппином и обнял его за плечи. Они стояли теперь вровень, вместе глядя в окно. Несмотря на радостный смех, хоббит заметил заботу и печаль на лице Гандальфа, и только потом почувствовал, что и веселья Гандальфу хватило бы на целое королевство.
— Ты сделал всё настолько хорошо, насколько вышло. Надеюсь, ещё нескоро тебя загонят в такой же угол между двух устрашающих стариков. Конечно, Правитель Гондора узнал между слов больше, чем ты думаешь. Ему ясно, что от Мориа в Отряде главенствовал вовсе не Боромир, что с вами был родовитый Человек, который собрался в Город, и он несёт славное оружие. В Гондоре часто вспоминают старые легенды; к тому же у Денетора было довольно времени обдумать сон и Проклятие Изильдура.
Пиппин, он один из самых необычных людей нашего времени. Он унаследовал кровь Вестернессе почти чистой, и его сын Фарамир также. Боромир другой, и всё же более любимый сын. Денетор видит далеко, если пожелает, может догадываться, что на уме людей, находящихся неблизко. Его трудно запутать, и опасно обманывать. Помни!
Ты поклялся ему в верности, объяснения чему я не нахожу. Вышло неплохо. Я не стал вмешиваться, чтобы не советовать расчётом ума поступку от сердца. Ты тронул его этим поступком наравне с тем, как оценил его чувство юмора. Теперь ты свободен в пределах Минас Тирита, когда не на службе. Денетор не забудет, что принял власть над тобой, и поэтому не зевай, — Гандальф помолчал и вздохнул.
— Да, нечего гадать, что будет завтра. Ясно, несомненно, что „завтра“ будет хуже, чем „сегодня“, ещё в течение нескольких дней, и делать тут нечего. Курс взят, всё пришло в движение. Мне очень интересно узнать, где теперь Фарамир, наследник Денетора. Не думаю, что он в Городе, а всё-таки собирать сведения некогда. Пиппин, я должен идти на совещание всех этих „господ“, чтобы узнать хоть что-то. Враг шевелится, скоро всё начнётся по-настоящему. Пешки увидят это, как никто другой, Перегрин сын Паладина, воин Гондора! Время острить мечи.
На пороге Гандальф обернулся:
— Пиппин, я не успеваю, поэтому окажи мне услугу, если не слишком устал, ещё перед отдыхом. Поищи Быстрокрыла и проследи, как его устроили. Здесь хорошо обращаются с животными, но о лошадях знают маловато.
Гандальф ушёл, а на башне пробил трижды звонкий колокол. Три часа после восхода солнца.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments