elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:

Властелин Колец (4, 8)

Глава VIII. Лестницы Кирит Унгол

Голлум тянул Фродо за плащ, шипя нетерпеливо и с опаской: „Нам надо идти, нельзя здесь задерживаться! Спешите!“
Фродо нехотя отвернулся от Запада и вслед за проводником последовал на тёмный Восток. После кольца деревьев дорога некоторое время тянулась прямо, но потом повернула на юг под сень выдающегося хребта, замеченного ими из укрытия. Горы высились грозным тёмным заслоном, ещё чернее, чем ночь. Дорога миновала их, свернула снова на восток и начала тяжёлый подъём. Хоббиты брели устало, не обращая внимания на опасность. Фродо склонил голову под тяжестью своей ноши, что, исчезнув в Итилиене, после Перекрёстка стала нарастать. Когда начался подъём, он поднял голову и, как и говорил Голлум, увидел Город Призраков Кольца. И Фродо укрылся от взгляда у стены, окаймляющей обочину дороги.
Длинная, круто наклонённая долина врезается далеко в горный массив. В конце её, у смычки сторон, на скале посередине склонов Эфель Дуата покоятся стены и башни Минас Моргул. И земля и небо вокруг темны, но сам город светится. Сияние луны когда-то отражалось в белых мраморных стенах Лунной Башни, наполняя всю лощину. Моргул светится слабее, болезненно, как в затмении, дрожит, как отсвет гнили, свет мертвецов, ничего вокруг не открывающий. Множеством чёрных окон в пустоту зияют стены и башня, а верхний её ярус медленно и размеренно поворачивается, туда и обратно, призрачная голова в ночи, и путники в ужасе стояли, нехотя, но смотрели, не в силах отвести глаз. Голлум первым пришёл в себя и подёргал хоббитов за одежду, ничего не говоря, и потащил вперёд. Ноги отказывались идти, а время потекло столь медленно, что между шагом одной и другой ноги проходили, казалось, минуты, полные ненависти к самим себе.
Они подошли к белому мосту, а призрачно сереющая дорога, миновав его, поднялась к воротам города, тёмной арке в северной стене. Под мостом протекала речка, окаймлённая плоскими лугами. Росли там бледные цветы, светящиеся тоже, красивые, но жуткие, словно из дурного сна, цвели, распространяя сладкий запах склепа. Мост соединял луга, и стояли на нём статуи людей и животных, высеченные необыкновенно умело, и уже отвратительные, давно и неисцелимо испорченные. Вода под аркой молча кипела, но пар поднимался леденящий. У Фродо притупились чувства и затуманились мысли. Он встрепенулся, ощутил волю помимо собственной, вытянул руки вперёд и побежал. Голова его беспомощно раскачивалась от плеча до плеча. Сэм и Голлум бросились за ним. Фродо споткнулся и почти упал на входе на мост, Сэм подхватил его. Голлум прошептал:
— Не туда! Нет, нельзя! — слабое шипение его показалось здесь резким свистом, и он в страхе припал к земле.
— Держитесь, мистер Фродо! — сказал Сэм на ухо. — Не туда, говорит Голлум, и теперь я с ним согласен.
Фродо потёр лоб и отвёл взгляд от города. Манила его светящаяся башня, и мощное желание тащило его вверх по блёклой дороге в ворота. Усилием воли он отвернулся, а Кольцо сопротивлялось, тянулось обратно на цепочке, и слепило его. Тьма перед глазами неизмерима.
Голлум ползком, словно устрашённое животное, уходил прочь, Сэм, поддерживая Фродо, спешил за ним. Вблизи берега речки в стене дороги был промежуток, через который они вышли на тропу, поначалу слегка светящуюся, как и главная дорога. Миновав луга, она тускнела и темнела, извиваясь по северному склону долины. Голлума заметить было почти невозможно, только когда он оборачивался поманить их за собой, и глаза у него светились зелёно-белым блеском, то ли отражая мертвенный отсвет Моргула, то ли под действием какой-нибудь ответствующей гиблому городу мысли. Фродо и Сэм постоянно посматривали через плечо на тёмные окна, и тут же отворачивали взгляд к дороге впереди, взбираясь постепенно выше и выше, где испарения ручья и запахи лугов ослабевали. По мере этого дышать и думать становилось легче, но тело устало сверх всякой меры, будто хоббитам пришлось всю ночь нести большие мешки или плыть против быстрого течения. Передышка стала необходима, как никогда.
Фродо остановился и сел у камня на вершине крутого скалистого подъёма. Стенка долины образовывала отвесный обрыв, и по вершине этого обрыва тропа продолжала путь, став очень узкой. На южном склоне гор дорожка терялась в темноте.
— Я должен отдохнуть, Сэм. Слишком тяжело, друг, очень. Сколько же я смогу ещё нести? Перед этим, — Фродо указал на опасный подъём, — я должен передохнуть.
— ССС! Шшш! — Голлум сипел, спешно возвращаясь к ним. — С! — он зажимал рот рукой и нетерпеливо указывал головой дорогу, тянул Фродо за рукав.
— Нет, не сейчас, — его словно заклятие придавило помимо усталости. — Надо отдохнуть.
Голлум испугался настолько, что заговорил, горячо, очень тихо, опасливо прикрываясь ладонью.
— Не здесь, нет! Не отдыхать, глупые! Есть глаза. Они придут на мост и увидят! Прочь отсюда, вверх. Скорей!
— Мистер Фродо, он прав, здесь нельзя остаться.
— Хорошо, — Фродо будто из полусна отвечал. — Я попытаюсь.
Он тяжело поднялся на ноги. Опоздал. Почва под ними дрогнула и мелко затряслась. Грохот поднялся, и горы ответили эхом. Мощная красная вспышка упала из-за хребта, окровавив низкие облака невыносимо жёстким и угрожающим светом среди склепного отблеска долины. Иззубренным ножом казался Эфель Дуат на фоне пламени с Горгорота. Удар. И Моргул ответил.
Сноп синих молний поднялся от Башни и других шпилей в облака, простонала земля, а из Города разросся вопль. Окрик хищных птиц, ржание лошадей, охваченных внезапным ужасом, разрывающий небо дрожащий крик, возвышающий ноту до пределов слуха. Хоббиты дрогнули, повалились и зажали уши. Длинный взвизг, постепенно утихающий, завершился, и Фродо поднял голову. Стены старого Города были вровень с ним, косясь через долину, а ворота в форме пасти с зубами, уже распахнулись настежь. И вышла Армия.
В ночной чёрный была окрашена амуниция, выделяясь на мерцающих стенах и дороге. Ряд за рядом выходил из ворот, шагая быстро и безмолвно, а во главе, перед отрядом на лошадях, шёл Всадник, одетый в Чёрное, а голову его венчала железная корона, излучающая мертвенный свет. Он приближался к мосту, и Фродо неотрывно наблюдал, не смея даже моргнуть, узнав спешившегося со своих крыльев Короля Девятерых Всадников. Он выводил свою армию в бой. Король, поразивший ножом Кольценосца. Рана его вспыхнула болью, катящейся по направлению к сердцу.
Едва успел Фродо подумать о нём, как Всадник замер на пороге моста, и вся, как один, остановилась армия. Тишина невообразимая. Кольцо взывало к главе Призраков, и он обеспокоился Силой, появившейся в долине. Голова под короной поворачивалась, силясь пронизать невидящими глазами темноту. Фродо, словно птица, зачарованная удавом, ждал, и могучее приказание надеть Кольцо проснулось. Ни единой причины теперь Фродо не имел поддаваться. Кольцо может только предать, а силы встретить Короля Моргула у него ещё не было. В собственных мыслях Фродо не допускал повиновения, и извне теперь боролась чужая воля. Она овладела рукой, и медленно потянула её вверх. Фродо наблюдал, в том же состоянии, в какое иногда приводили его старые легенды: любопытная отрешенность следила за движением пальцев к цепочке. Потом он очнулся, отвёл руку в сторону и заставил её охватить под рубашкой холодную и твёрдую склянку, подарок Галадриэль. Кольцо мгновенно исчезло из его мыслей, Фродо вздохнул и отвёл глаза.
Король встрепенулся, дал шпоры и проскакал мост, а полк следовал. Эльфийские плащи могли укрыться от его слепого взгляда, а воля его противника, укрепившись, оттолкнула в сторону мысль, ненастойчивую уже. Король спешил на войну, под приказом своего Хозяина торопился на Запад.
Меньшая тень прошла под большой Тьмою, а за нею через мост отправилась Армия, какой не видели в этой долине со времён могущественного Изильдура. Больший натиск ещё не грозил Переправам. А полк Моргула был меньшим из всех, которые готов был выслать в бой Мордор.
Фродо вспомнил слова Фарамира. „Буря разразилась. Эти мечи и копья идут в Осгилиат. Переправится ли Фарамир вовремя? Он догадывался, но знал ли верное время? Кто сможет удержать Переправы против Короля Девятерых Всадников? Придут и другие. Всё потеряно! Я замешкался, и даже если выполню свою задачу, никто об этом не узнает. Некому будет рассказать. Впустую всё!“ — он поддался отчаянию и заплакал, а полк Моргула пересекал по-прежнему мост.
Издалека, будто из самого Шира, из того солнечного утра, когда пора распахивать двери, раздался голос Сэма: „Просыпайтесь, мистер Фродо! Поднимайтесь!“ Прозвучи в добавок: „Завтрак готов“, — Фродо остался бы невозмутим. А Сэм настаивал: „Просыпайтесь! Они ушли!“
С глухим звоном закрылись ворота, блеск копий растворился на дороге. Башня мрачно смотрела в долину, и свет в ней угасал, сдавая весь город ночи. Но внимательная её бдительность не пропала.
— Мистер Фродо, проснитесь! Они ушли, и нам не помешало бы уйти. Здесь кто-то есть, с глазами, или с чувствительностью какой-то. Чем больше мешкаем, тем вернее он нас найдёт. Пойдёмте, мистер Фродо!
Фродо поднялся. Отчаяние осталось, но слабость прошла. Он даже улыбнулся, хотя бы и криво, вспомнив, что дело его требует окончания, если только это ему по силам, а узнают ли о том Фарамир, Арагорн, Эльронд, Галадриэль, Гандальф или кто угодно ещё — к Цели не относится. Фродо взял палку, а склянку зажал в другой руке. Заметив, что свет проникает сквозь пальцы, он бережно спрятал её за пазухой, ближе к сердцу, отвернулся от тускло-серого Моргула и вспомнил про долгий подъём впереди.
Голлум успел убраться подальше в темноту, когда ворота раскрылись, а теперь ползком возвратился, стуча зубами и щёлкая тонкими пальцами.
— Дурачки! Что за глупость! Спешите! И думать нечего, что опасность миновала! Скорее!
Безмолвно они следовали за ним по тонкому наклонному уступу, который устрашал хоббитов даже после всех уже перенесённых опасностей. Однако узкий участок не был слишком долог. В округлом углу, после которого гора выпячивалась, оказалась расщелина — вход на первую лестницу из упомянутых Голлумом. Полная темнота не давала видеть дальше вытянутой руки, но когда провожатый обернулся, чуть выше блеснули светящиеся глаза.
— Осторожно! Ступени, много ступенек. Быть осторожными!
Фродо и Сэм поначалу обрадовались прочным скалам по обе стороны, но через некоторое время карабканья по лестнице, крутизной напоминающей стремянку, стали опасаться долгого тёмного ската позади. Ступени были неровные, прихотливо расположенные, порой сбитые или заполированные с края, некоторые растрескались, иные разрушались прямо под ногой. Хоббиты вскоре стали держаться руками за верхние ступеньки, а колени начали болеть и сгибаться неохотно. Стены по сторонам вырастали всё выше.
Ещё через некоторое время подъём стал невыносим. Вдруг Голлум снова посмотрел на них сверху и зашептал:
— Поднялись! Первая лестница завершена. Разумные хоббиты забрались очень высоко, да, благоразумные хоббиты, остались только несколько ступенек.
У Сэма кружилась голова, а Фродо выбрался вслед за ним полумёртвый. Они стали растирать ступни и колени, но Голлум долго сидеть не позволил. Впереди был тёмный неширокий проход, достаточно пологий.
— Ещё лестница, очень долгая, ещё длиннее, отдыхать будем только на её вершине.
Сэм едва не взвыл:
— Длиннее?!
— Да, да, длиннее, но не ссстоль крутая. Хоббиты прошли Прямую Лестницу, а теперь будет Витая.
— А потом? — спросил Сэм.
— Увидим, да, посмотрим!
— Ты говорил про туннель, верно? — ответил Сэм.
— О да, есть туннель, но перед ним хоббиты должны передохнуть. Если они пройдут, то будут на высоте, о да, на высоте!
Фродо дрожал, взмокнув на подъёме и остынув теперь на холодном сквозняке, приходящем откуда-нибудь с вершины перевала.
— Ну, вперёд! Здесь не засидишься.
Ущелье тянулось несколько миль, казалось, и к концу сквозняк перешёл в ледяной ветер, горы старались устрашить путников своим дыханием, заставить свернуть с пути, не выведывать их тайны. Справа стенка пропала. Наверху и по сторонам можно было увидеть только тёмные массивы и серые смутные силуэты. Из-под облаков вспыхивал красный огонь, и в неверном свете обозначались два мощных пика, подпирающих туманную кровлю. Взобрались они на весьма большую высоту на уступ, ограниченный скалой слева и обрывом справа.
Голлум шёл возможно ближе к стене. Подъём на время прекратился, но путь приходилось выбирать в темноте среди многочисленных валунов и булыжников. Счёт времени с того момента, как Фродо и Сэм вошли в Долину Моргул, они потеряли. Ночь была бесконечна.
Стены поднялись снова, появилась ещё одна лестница. Подъём был долог и труден. Эта лестница не углублялась в гору, а змеиными зигзагами бороздила склон, отклонившийся от отвесной линии. В одном месте, где ступени подобрались к самому краю провала, Фродо заглянул вниз и заметил большую расселину во главе Моргульской Долины, в которой блёдным червём тянулась дорога на Безымянный Перевал из Города Смерти. Фродо поспешно отвернулся.
Выше и выше поднимались они к последнему прямому отрезку лестницы, выводящему к промежуточной площадке. Тропа ушла от главного перевала и опасный свой путь проложила в другом проходе в верхнем ярусе Эфель Дуата. Хоббиты рассмотрели высокие колонны, зазубренные скалы по сторонам, между ними провалы более чёрные, чем ночь, где старые зимы крошили невидимый солнцу камень. Красный отсвет разгорался. Неизвестно, пришло ли в страхе новое утро в эти края, или Саурон особенно жестоко распалил огонь Горгорота. Дальше и гораздо выше Фродо увидел цель. Ясно вырисовывался чёрный перевал между двух каменных рогов. Левый рог был весьма тонок, и через него, очевидно, через какую-то дыру, проникал красный отсвет.
Фродо вгляделся и различил башню, господствующую над перевалом.
— Мне это совсем не по нутру, — ответил Сэм, когда Фродо указал ему. — Твой тайный путь под присмотром, и ты всегда это знал?! — проворчал он Голлуму.
— Все дороги охраняют, конечно, сторожат! Хоббиты должны пробовать, а этот может остаться ненадолго без охраны. Может быть, все ушли на войну.
— Может быть!? — не преминул возразить Сэм. — Ну, пока он весьма далеко и высоко, а будет ещё и туннель. Мистер Фродо, вам следует передохнуть. О времени я не догадываюсь, но мы бродим уже многие часы.
— Да, надо найти какой-то закуток, где не будет ветра — собирать силы для последнего рывка.
Для себя он так и думал. Предстоящие события, опасности Горгорота, Цель стали очень далеки. Он раздумывал только о том, как преодолеть неприступный перевал и стражу. Выполнить это невыполнимое условие, и тогда главная цель станет досягаемой, как счёл Фродо в тени Кирит Унгол.
Они нашли укрытие между больших контрфорсов склона, и хоббиты разместились глубже, а Голлум сел у порога. Хоббиты достали припасы из Гондора и лембас для последнего завтрака перед Горгоротом, может быть, и вообще последнего, проведённого вместе. Пили едва-едва, только чтобы смочить язык.
— Где же мы найдём воду ещё раз? — заметил Сэм. — Ведь, думаю, и здесь даже пьют. Орки, я имею в виду.
— Что Орки пьют, то хоббит и представить себе не сможет.
— Всё равно, фляги нужно пополнить, — ответил Сэм. — А здесь ничего даже не слышно. Фарамир, правда, запретил пить в Моргуле.
— Он сказал, не пить воду из Имлад Моргул, — сказал Фродо. — Если найдём ручей, он будет течь в долину, а не из неё.
— Всё равно не рискну. Только если буду умирать от жажды. Здесь мерзко, — Сэм принюхался. — И запах странный, спёртый, вы чувствуете?
— Мне здесь всё отвратительно. Шаги, камни, дыхание — всё проклято. Но такова наша дорога.
— Верно, верно. Нас не было бы здесь, знай мы о ней хоть немного с самого начала. Думаю, так происходит часто. Всё — доблестные поступки из старых сказок, мистер Фродо, я их называю Приключениями. Я думал, что каждый в таких историях только и делает, что бродит и ищет приключений, чтобы развеять скуку своей жизни. А ведь настоящие легенды не таковы, и поэтому их всегда легко и интересно запомнить. Обычно туда попадали ненамеренно, так выводила дорога, как вы только что сказали. И я думаю, что у них, как и у нас, было довольно возможностей свернуть. И никто не уходил. Ведь тех позабыли тут же. Мы знаем о тех, кто добрался до конца, хотя и не всегда хорошего. Правда, для тех, кто внутри и снаружи этой истории, мнения нередко не совпадают. Можно вернуться домой, но застать перемены, как случилось с мистером Бильбо. Такие сказки, правда, не самые лучшие для рассказа, но гораздо приятнее попасть в подобную легенду! А какова будет наша?
— Не знаю, — ответил Фродо. — Так должно быть. Вспомни свои любимые легенды! Со стороны можно догадаться, каков конец, но герои этого не знают, а я и не хотел бы, чтобы они знали.
— И я тоже, сэр. Берен никогда не думал, что в Тангородриме снимет Сильмарил с Железной Короны, но он это совершил. И время его было чернее, и попадал он в худшие наших переделки. Конечно, это длинная история, и в ней довольно и радостного и печального, а Сильмарил, в конце концов, перешёл к Эарендилу. Ах, сэр, как же я не вспомнил! У нас... у вас есть его свет в звёздной склянке Госпожи! Значит, мы в этой же легенде! Неужели все величайшие истории не заканчиваются?
— Нет, не заканчиваются. В них приходят, исчерпывают свой срок и заканчивают его. И наша часть этой легенды завершится, рано или поздно.
— Мы отдохнём и отоспимся тогда, — ответил Сэм и усмехнулся невесело. — Я имею в виду, мистер Фродо, что просто выспимся, и утром будет обыкновенное пробуждение, и вдоволь садовой работы. Я только этого ожидаю. Большие планы и значительные поступки не для меня. Но я ещё надеюсь на место в песне и легенде. Мы уже в одной, но я думаю о новой, облечённой в правильные слова, чтобы рассказать у камина, прочесть в толстой книге с чёрными и красными буквами. Будут говорить: „Послушаем о Фродо и Кольце!“ А в ответ: „Это моя любимая сказка, папа! Фродо был лучший, верно?“ „Да, самый известный из всех хоббитов. А это само по себе немало“.
— Слишком много, — ответил Фродо, долго смеясь от всего сердца. С самого прихода Саурона в Средиземье не бывало такого звука в Эфель Дуате. Камни, казалось, прислушались, а столбы приклонились ближе, но Фродо не обращал внимания.
— Ну, Сэм, тебя послушать — так всё уже записано, и это приятно. Не забывай только одного из главных героев, Сэмвиза Стойкого. „Папа, я хочу слушать про Сэма! Почему так мало его речей? Они такие смешные! И Фродо не ушёл бы без Сэма далеко“.
— Мистер Фродо, не потешайтесь, я говорил серьёзно.
— Я серьёзен не меньше твоего. Мы забежали вперёд, а сами засели в худшей из глав, о которой скажут: „Закрой книгу, я больше слушать не хочу!“
— А я не хочу, чтобы так говорили, — ответил Сэм. — То, что сделано и то, что потом написано — разнится. В легенде даже Голлум может стать гораздо лучше, чем он есть. Он и сам когда-то любил рассказы. Голлум, эй! Ты хотел бы стать героем... Ну, и куда он пропал снова?
Действительно, Голлум исчез из устья убежища, и поблизости его не было видно. Он, как обычно, отказался от пищи и принял охотно большой глоток воды, а потом, казалось, заснул. Во вчерашнем долгом отсутствии мог быть виноват и голод, но что вытащило его наружу сейчас? Он, очевидно, бесшумно ускользнул, пока они разговаривали.
— Не люблю, когда уползают без единого слова, — сказал Сэм. — Особенно сейчас. В пищу он найдёт только какой-нибудь деликатесный булыжник. Даже мох здесь не растёт.
— Теперь сетовать бесполезно, — ответил Фродо. — Даже видя перевал, мы без него не пройдём, и нужно считаться с его поведением. Он таков, какой есть.
— Надёжнее держать его под присмотром, каков бы он ни был. Помните, как он отказывался говорить, охраняют ли перевал? Я вижу башню, и не знаю, пуста она, или нет. Может ли он сейчас вести сюда Орков или ещё кого-нибудь?
— Не думаю. Если он замыслил подлость, что маловероятно, то не будет опираться на Орков или других слуг Врага. Зачем тогда долгая голодная дорога, тяжёлый подъём в страну, внушающую ему ужас? Он мог предать нас оркам немало раз на всём пути, я думаю. Он может готовить какую-нибудь собственную штуку, которую считает достаточно хитрой и секретной.
— Ну, мистер Фродо, наверное, вы правы, что меня не успокаивает, тем не менее. Меня он сдаст оркам охотнее, чем съест крупную рыбину. Я забываю о „Прелести для бедного Смеагола“. Если он что-то придумал, то явно из-за неё. Только зачем тащить нас на такую высоту?
— Он, наверное, и сам не знает, — ответил Фродо. — Думаю, у него в голове такой беспорядок, что едва ли можно найти в нём ясный план. Он будет сохранять Прелесть от Врага, так долго, как только сможет. Если Враг получит своё, это станет для Смеагола худшим из бедствий. И он также тянет время и выжидает случай.
— Хитрец и Вонючка, как я говорю. И чем ближе к стране Врага, тем больше они будут сходиться друг с другом во мнениях, уж поверьте. Даже доведя нас до перевала, он не допустит, чтобы Прелесть перешла границу без препятствий.
— Мы ещё не добрались до неё, — заметил Фродо.
— Конечно, и теперь нужно держать ухо востро. Найдя нас спящими, Вонючка мгновенно одержит верх. Для вас будет безопаснее спать бок о бок со мной. Я посторожу, а даже если засну, никто не сможет вас тронуть, не разбудив меня.
— Спать! — Фродо вздохнул, словно увидел перед глазами кусочек леса. — Да, даже здесь это возможно.
— Вот и спите, сэр. У меня на коленях.
Через несколько часов Голлум их так и обнаружил, сползая сверху. Сэм сидел, привалившись к камню и неспокойно сопел, а Фродо, положив голову ему на колено, мирно спал. Тёмная ладонь Сэма лежала на бледном лбу Фродо, а другая у него на груди.
Голлум присмотрелся и переменился. На бледном и худом лице появилось необычное для него выражение, а весь свет из глаз пропал. Серые и усталые стали они. Он согнулся, повернулся, выглянул из убежища и сидел, качая головой, будто в споре. Потом вернулся и дрожащей немного рукой коснулся колена Фродо почти нежно. Они могли увидеть старого голодного хоббита, пострадавшего от бесконечных лет, пережившего себя вдали от родины, друзей, своего племени.
Фродо шевельнулся, тихо вскрикнул, и Сэм очнулся мгновенно с первой мыслью: „лапает!“
— Эй, ты что делаешь?
— Ничего, добрый хозяин, — мягко ответил Голлум, — ничего!
— Добрый, конечно! Где ты был? Шныряешь тут, фискалишь!
Голлум выпрямился и зеленым светом зажёгся его взгляд навечно. Он по-паучьи сел и прошипел:
— Шныряю! Фисскалю! Хоббиты всегда вежливы, о да! Смеагол ведёт их путями тайными, неизвестными, устал, страдает от жажды! Ведёт, ищет дорогу, а они говорят: фискалит! Добрые друзья, да прелесссть, добрые!
Сэм почувствовал нечто вроде раскаяния, но не доверия.
— Извини, ты меня разбудил. А я не должен был спать, и оказался поэтому резок. Мистер Фродо очень устал, и я просил его выспаться, и всё прочее... Извини меня. И где всё-таки ты был?
— Фиссскалил!
— А! ну, дело твоё. Мало сомневаюсь в том, что ты правду сказал. Пора шнырять вместе. Который час? Сейчас сегодня или завтра?
— Завтра. Было уже завтра, когда хоббиты уснули. Глупо и опасно, если бы бедный Смеагол не шнырял вокруг, не сторожил.
— Скоро нам надоест это слово. Я разбужу хозяина, — он склонился и негромко сказал.
— Мистер Фродо, проснитесь!
Фродо улыбнулся.
— Рано поднимаешь, Сэм. Ещё темно!
— Здесь всегда темно. Голлум вернулся. Говорит, что уже завтра. Значит, последний рывок.
Фродо вздохнул.
— Последний! Привет, Смеагол! Нашёл еду? Отдохнул?
— Нет еды, нет Смеаголу отдыха! Он фискал.
Сэм прикусил язык.
— Смеагол, глупо обзываться, правда то, или нет.
— Смеагол должен принять, что ему дал добрый и знающий Сэмвиз.
— Да, сэр, я его так назвал, когда проспал и, проснувшись, обнаружил его рядом. Я просил извинения, и думаю теперь, что зря.
— Тогда все обиды в сторону, — сказал Фродо. — Смеагол, мы с тобой добрались до перелома. Мы можем идти дальше сами? Мы ясно видим перевал и вход, и я думаю, пора погасить наше соглашение. Ты выполнил обещания и теперь свободен идти отдыхать и утолять голод на своё усмотрение где угодно, кроме как у прислужников Врага. Когда-то, может быть, я или те, кто знал меня вознаградят тебя.
— Нет, нет, рано! — пискнул Голлум. — Они найдут дорогу сами? Нет, ещё будет тоннель. Нет еды, нет отдыха для Смеагола. Нет ещё.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Полы и подытог

    Ремонт, в отличие от серии постов, нельзя закончить, можно только прекратить, и я его прекратил. Поклеил вдоль плинтуса малярный скотч и покрасил…

  • Текущее - ex libris

    О вреде широкого кругозора. Шью каптал к с/х справочнику, автоматически читаю колонтитул: „людоедство“. Да, людоедство — бывало на…

  • Текущее - аутолитературоведение

    Вот возникло у меня в голове сейчас одностишие: „Бьёт молотом инкуба Тор“. Это меня не ломает от отсутствия ЧГКшечки, это, в общем-то,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments