elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Music:

Властелин Колец (4, 7)

Глава VII. По пути к Перекрёстку

Пока Люди просыпались и начинали ежеутренние занятия, Фродо и Сэм отдыхали. Потом им поднесли воду и пригласили к столу. Накрыто было на троих. Фарамир, не спавший со вчерашнего дня, совсем не казался усталым. После завтрака они поднялись.
— Пусть голод вас не тревожит. У вас небольшие запасы, и я велел собрать в ваши рюкзаки дорожный провиант. В Итилиене вы не будете страдать от жажды, но не пейте воды, текущей из Имлад Моргул, Долины Живущей Смерти. Ещё вот что: наши разведчики возвратились. Некоторые подходили почти к подножию Мораннона, и все донесли необычную весть: везде пусто. На дроге нет никого, не слышно ни рога, ни шагов, ни свиста тетивы. Неназываемая Страна молчит и выжидает. Не знаю, предвестие чего мы наблюдаем, но всё идёт к важному решению. Будет гроза. Спешите! Если вы готовы, надо идти. Солнце скоро поднимется над тенью.
Принесли сумки хоббитов, потяжелевшие несильно, и короткие полированные палки, подкованные железом, с резными головками. К ним были прикреплены кожаные ремешки.
— У меня нет подарков, подходящих ко случаю, но возьмите эти посохи. Бродить в пустынях и лазать по горам с ними будет удобнее. Мы пользуемся ими в Белых Горах. Для вас отпилили лишнее и заново подковали. Это лебетрон, любимый нашими столярами. На них наложены чары находиться и возвращаться, и пусть слова будут в силе даже под Тенью вашей дороги.
Хоббиты поклонились.
— О щедрейший из хозяев, — ответил Фродо, — Эльронд Наполовину Эльф говорил мне, что по дороге я могу встретить дружбу неожиданную. Я не рассчитывал на встречу с кем-либо, подобным вам.
Расставание было приготовлено, привели Голлума. Он казался более довольным, чем днём раньше, но, избегая взгляда Фарамира, держался ближе к Фродо.
— Вашему проводнику необходимо завязать глаза. Вы и Сэмвиз свободны.
Голлум завизжал и прижался к Фродо.
— Завяжите всем, и мне первому, чтобы он успокоился.
Так и поступили. Миновав переходы и лестницы Хеннет Аннун, трое почувствовали свежий и приятный утренний воздух. Сначала поднялись, потом стали спускаться, всё ещё ослеплённые. Фарамир приказал освободить. Они очутились в лесу, и длинный склон к северу совершенно отрезал звук водопадов. К западу земля неожиданно заканчивалась, оставляя только небо.
— Здесь наши дороги разойдутся. Если хотите моего совета, не сворачивайте на восток сразу. Пойдёте прямо, будете скрыты в лесах ещё несколько миль. Западнее будут долины, спуски в которые то пологие и длинные, то обрывистые. Держитесь края и леса, и пока, наверное, можно будет передвигаться днём. Этот мир обманчив, но несколько дней вокруг всё же будет спокойно. Доброго пути, куда бы вы ни шли!
По обычаю своей страны Фарамир обнял хоббитов, положил им руки на плечи и поцеловал в лоб.
— Благословят вас все добрые Люди!
Хоббиты поклонились до земли, а Фарамир обернулся и ушёл, не оглядываясь, к двум своим спутникам. Исчезли они с необыкновенной быстротой, и лес опустел, словно наваждение сна закончилось. Фродо вздохнул и повернулся на юг. Голлум, будто показывая своё отношение к учтивости, рылся у подножия дерева. „Уже голоден“, — подумал Сэм.
— Ушшли они, наконец? Проклятые злые Люди! У Смеагола до сих пор шея болит, да! Пойдём!
— Пойдём, — ответил Фродо. — Но если ты можешь только поносить сделавших тебе благо, помолчи!
— Добрый хозяин! Смеагол только шутил. Он всегда прощает, даже злые проделки хорошего хозяина. Добрый хозяин, да, добрый и Смеагол!
Хоббиты промолчали, надевая рюкзаки и подхватывая палки. За этот день ходьбы сквозь леса Итилиена, они останавливались дважды и перекусывали припасами Фарамира. Он снабдил их сушёными фруктами и солониной на довольно долгий срок, а хлебом на то время, пока он не испортится. Голлум от всего отказывался.
Невидимая солнце склонялась к закату, деревья с западной стороны стали золотиться. Весь день было очень тихо. Птицы то ли разлетелись, то ли обратились в камни. Темнота наступила быстро, и они остановились. После перехода в семь лиг хоббиты устали. Фродо сразу заснул у подножия старого дерева в большом дупле, а Сэм просыпался несколько раз за ночь. Голлум, удрав вечером, не показывался. Он спал где-нибудь отдельно, как обычно, или разбойничал в ночи. Он вернулся на заре.
— Пора вставать, да, они должны вставать! Ещё долго идти на юг и восток, хоббиты должны поспешить!
День был довольно схож с предыдущим. Тишина стала ещё глубже, наполнившись каким-то ожиданием, под деревьями стало душно, словно перед грозой. Голлум останавливался, тянул носом, бормотал нечто невнятное и прибавлял ходу.
Третий кусок перехода начался, когда полдень ушёл, а лес изредчал. Деревья на просторе становились огромными. Толстые мощные падубы торжественно темнели посреди больших полян, окружённые ясенями, гигантские дубы только набивали густо-коричневые почки. Лужайки вокруг них пестрели анемонами и чистотелом, пока закрывшимися, целые акры покрывали листья лесного гиацинта, уже высовывавшего стебельки. Не видно ни зверя, ни птицы. Голлум на открытом месте стал беспокоен, прячась по возможности в тенях.
Стало быстро темнеть, когда они вышли из леса. На опушке расположились отдохнуть на длинных змеевидных корнях старого, словно изгрызенного, дуба. Корни спускались вниз через край глубокой долины. На противоположном берегу её серые и сизые леса собирались снова, уходя на юг. Справа в алеющем закате далеко стояли Горы Гондора. Слева тьма Мордорских стен, и тянется из них круто спускающаяся долина, расширяясь к Андуину. Фродо уловил рокот каменистого потока, текущего по дну. Рядом с речкой блёклой лентой вилась дорога, исчезая в непроницаемых уже закатному свету серых туманах. Вдали над мглистым морем Фродо заметил вершины одиноких башен и выщербленные шпили.
— Голлум, ты знаешь, где мы?
— Да, хозяин, опасное место. Там дорога от Лунной Башни ведёт к разрушенному городу на Реке. Да, к Разрушенному Городу, к отвратительному, полному врагов. Не нужно было следовать советам Людей! Хоббиты сделали большой крюк, нужно подниматься, идти теперь на восток, — Голлум махнул костлявой рукой в сторону гор. — Дорога не для нас, нет! Злые люди ходят по ней из Башни.
Фродо посмотрел вниз. По дороге никто не двигался, и казалась она старой и заброшенной, ведущей только в запустелые развалины. Но недоброе было ощущение, будто невидимые проходят там, недоступные взгляду и злые. Фродо содрогнулся, взглянув ещё раз на исчезающие в ночи башни. Голос Моргулдуина, отравленного потока Долины Призраков, был холоден и жёсток.
— Что сейчас? Мы ужё много прошли. Стоит ли искать укрытое место для ночлега в лесу?
— Не нужно прятаться от ночи. Теперь хоббиты должны днём скрываться, да, при свете.
— Ого! — ответил Сэм. — Нам нужно отдыхать. Лучше продолжим после полуночи. Если знаешь дорогу, у тебя будут ещё несколько часов, чтобы сделать немалый переход.
Голлум согласился неохотно. Они прошли немного на восток по иссечённой опушке. Голлум не решался ночевать на земле вблизи дороги, и после недолгих споров все забрались в развилину большого каменного дуба. Толстые ветви, выросшие рядом, образовали убежище и довольно удобное место отдыха. Под пологом дерева стало совсем темно. Сэм и Фродо немного поели, а Голлум сразу свернулся спать. Хоббиты глаз не сомкнули.
Немного времени прошло после полуночи, как Голлум проснулся. Хоббиты неожиданно заметили слабый блеск глаз. Он прислушивался и принюхивался, сообразно своей привычке определять таким образом время суток и своё настроение.
— Отдохнули? Выспались? В дорогу!
— Ни в коей мере, — буркнул Сэм. — Но надо, значит надо.
Голлум спрыгнул, приземлившись на все четыре, хоббиты спустились гораздо медленнее. Голлум повёл их на восток по склону долины. Ночь была тёмной настолько, что хоббиты не успевали заметить дерево, прежде чем удариться лбом. Почва перестала быть ровной и удобной, но их проводника такая мелочь не обеспокоила. Он пробирался через заросли и бурелом, иногда обходил резкие выемки, иногда продирался сквозь кусты на их дне. После каждого небольшого спуска подъём оказывался круче и длиннее. На первой остановке они едва заметили покинутый лес, оставшийся позади обширным тёмным пятном, в небесах другая тень пожирала звёзды. Заходящая луна выбралась из облака, но дымка окружала её болезненно-жёлтой каймой. Голлум заметил:
— День близок! Хоббиты должны спешить, чтобы не остаться на открытом месте!
Он ускорил шаг, а хоббиты тащились за ним в меру усталости. Вскоре вырос крутой подъём, поросший утёсником и черникой, невысоким и крепким торном, среди которых встречались частые следы недавних кострищ. Чем выше, тем реже становились кусты утёсника, и тем они были старше и мощнее, оголённые внизу, но густые. Желтые цветы раскрылись, распространяя сладковатый аромат над головами. Хоббиты шли по устланным прошлогодними листьями тропкам. У края склона под плотными терновыми кустами расположились на день. Переплетённые ветви прикрывали вьющиеся стебли эрики, а посередине было довольно просторное пространство среди сухих веток, скрытое новыми листьями. Хоббиты слишком устали, чтобы подкрепляться, и только лежали и смотрели в дыры, как рассветает.
День не наступил. Настали мрачные мертворождённые сумерки. С востока тусклый красный отблеск под облаком был вовсе не зарёй. Мрачно смотрел Эфель Дуат: подножия скрыты неизгнанной ночью, вершины угрожающе чётко рисуются на фоне огненного зарева. Справа Горы выбрасывали на запад длинный и тёмный хребет.
— Куда мы отправимся отсюда? — спросил Фродо. — Там, за этим тёмным массивом, открывается долина Моргула?
— А стоит ли ломать голову? — заметил Сэм. — Ведь мы не двинемся днём. Если это время суток действительно день.
— Смотря, как сказать, — ответил Голлум. — Нужно идти, скоро нужно будет идти к Перекрёстку. Там наш путь, там, хозяин.
Зарево над Мордором угасло, сумерки сгущались под облаками тумана, наползавшего с востока. Фродо и Сэм поели и легли, но Голлум не мог успокоиться. Он по-прежнему ничего у хоббитов не ел, а только отпил немного воды и уполз, бормоча и принюхиваясь.
— Надеюсь, на охоту, — отреагировал Сэм. Он зевнул, и, поскольку очередь спать первым выпала ему, заснул. Видел он сад в Тупике. Ищет что-то, а тяжёлая сумка за спиной пригибает его к земле. Всё казалось сильно заросшим, а кустарники и бурьян подступали от нижней ограды. Сэм не переставал повторять: „Да, мне тут много работы, но я так устал!“ Потом он вспомнил, что ищет, и проснулся, воскликнув мысленно: „Трубку!“
— Глупости, — подумал он, недоумевая, почему лежит у изгороди. — Она у тебя в мешке! — потом Сэм понял, что если трубка и уцелела, листа уже давно нет, а находится он в сотнях миль от Тупика, и сел. Было темно. Почему Фродо позволил ему спать до самого вечера?
— Мистер Фродо, вы что, совсем не отдыхали? Который час? Кажется, уже поздно.
— Нисколько. Просто день становится только темнее и темнее. По моему расчёту сейчас полдень, и отдыхал ты всего три часа.
— В чём же дело? Гроза собирается? Хуже некуда! Нам лучше быть в надёжном укрытии, а не под кустом. Что это? Гром, или барабан?
— Не знаю. Так продолжается уже довольно долго. Иногда земля дрожит, иногда грохот в ушах.
Сэм осмотрелся.
— А где Голлум? Ещё не вернулся?
— Его ни слуху ни духу.
— Терпеть его не могу. Не бывало ещё вещи, которую я, взяв в дорогу, потерял бы с меньшим удовольствием. На него очень похоже: после стольких миль потеряться, когда он особенно нужен. Если он, конечно, вообще может приносить пользу.
— Не забывай о Болотах, — заметил Фродо. — Надеюсь, с ним ничего не случилось.
— Надеюсь, что он не замышляет очередную штуку. Конечно, лучше бы он ни к кому не попался, а то нам будет туго.
Грохот и гром снова раздался громче и мощнее, и земля содрогнулась.
— Нам уже туго, — сказал Фродо. — Похоже, что путешествие наше близится к концу.
— Живи — вертись, как говорил Гаффер. А потом добавлял: и не забывай о насущном. Ешьте, мистер Фродо, а потом отдыхайте.
Тянулся полдень, насколько мог вычислить Сэм. Выглядывая из укрытия, он видел только серость без теней и унылый бесформенный и бесцветный сумрак. Стало душно, но не тепло. Фродо беспокоился во сне, вертелся и бормотал. Сэм дважды уловил имя Гандальфа. Время обращалось в бесконечность. Вдруг зашипело, Сэм повернулся и увидел Голлума, стоящего на четвереньках. Глаза у него блестели.
— Подымайтесь, просыпайтесь, сони! Времени нет. Идти, да, идти сейчас мы должны, нельзя терять время!
Сэм подозрительно наблюдал это испуганное возбуждение.
— Сейчас? Что с тобой? Ещё не время. Только время чая, хотя, конечно, в этой пустыне чай не пьют.
— Глупости! — прошипел Голлум. — Мы не в пустыне! Время летит, да, торопится, надо идти! Просыпайся, хозяин, просыпайся! — он дотронулся до Фродо. Хоббит резко сел и схватил Голлума, тот вырвался и отскочил.
— Что за глупости! Идти! Время не терпит!
Ничего подробнее от него услышать не пришлось. Он умолчал о том, где был, и почему настолько спешит. Сэм не скрывал подозрений, но Фродо своего мнения не высказывал. Он вздохнул, завязал рюкзак и приготовился.
Осторожно и тайно Голлум свёл их вниз, стараясь прятать в кустах, перебегать поляны быстро и пригнувшись. Стало настолько темно, что даже зоркие звери едва заметили бы хоббитов в серых плащах, а двигались они так осторожно, как хоббиты способны, не шевельнув и листа, не хрустнув ни единой веткой. Прошёл час, в течение которого они молча шли друг за другом, подавленные сумраком и неподвижностью вокруг, прерываемой лишь грохотом. Или гром, или барабаны, ударяющие в какой-нибудь пещере.
Сперва они спустились, а потом повернули на юг дорогой возможно прямой, какую Голлум находил. По разбитому скату он пробирался к горам. Невдалеке тёмной стеной показалось кольцо деревьев, огромных и очень старых. Вершины у них были засохшие, словно там прогулялась молния, но убить деревья целиком не смогла. Голлум проронил первые слова с тех пор, как вылезли из-под куста.
— Перекрёсток, да. Нам туда.
Он пошёл вверх, на восток, и показалась Южная Дорога, обвивающая внешний край гор, а потом втекающая в кольцо.
— Единственный путь, — шепнул Голлум. — Других троп нет, нет ни одной. Нам на Перекрёсток, очень спешно и тихо!
Осторожно, как разведчики в виду вражеской стоянки, они спустились на дорогу и пошли западной обочиной вдоль каменной стены, сами похожие на ожившие серые камни, бесшумные, словно охотящиеся кошки. Они вошли на Перекрёсток, оказавшись в круглой зале, покрытой мрачным небом, с тёмными арками между стволов. В центре круга сходились четыре дороги. За спинами была дорога на Мораннон, продолжавшая свой путь на юг, справа поднималась дорога от древнего Осгилиата, очень прямая, словно по шнурку протянутая. Вправо она продолжалась на восток, в их сторону.
Фродо помедлил, его охватывал страх, а потом он заметил свет, скользящий по лицу Сэма. Вдоль дороги на Осгилиат, позади печального Гондора, накрытого тенью, через портал деревьев Солнце, спустившись ниже Тени, огнём лизала незапятнанное Море. Свет её упал на сидящее изваяние, спокойное и торжественное, похожее на статуи у Аргоната. Не пощадили его годы, а злые руки изуродовали: отбили голову, поместив на её место грубо обтёсанный круглый камень с неумело намалёванной скалящейся рожей с единственным глазом на лбу. Пьедестал, трон и статуя до колен были исцарапаны и исписаны злыми рунами Мордора.
Фродо заметил и настоящую голову, откаченную к обочине дороги, и в волнении воскликнул:
— Сэм, смотри, смотри! Король вернул свой венец!
Да, глазницы были пусты, борода отбита, но гордое чело сияло серебром и золотом. Вьюнок обернулся вокруг и выпустил мелкие, словно звёздочки, белые цветы, а в каменных волосах желтела камнеломка.
— Они не могут победить навеки! — сказал Фродо. И видение ушло, солнце погасла, пришла ночь.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments