elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:

Властелин Колец (4, 5, а)

Глава V. Окно на Запад

Сэм проснулся, словно после нескольких минут сна, и увидел, что уже довольно поздно, и Фарамир вернулся вместе со всеми, кто уцелел в бою, коих оказалось не меньше двух и не больше трёх сотен человек, расположившихся по склону полукругом. Меж его концов сидел Фарамир, а перед ним стоял Фродо, и выглядело всё, словно суд.
Сэм вылез из папоротников, и никто не обратил на него внимания, когда хоббит расположился в конце одного из рядов, чтобы хорошо видеть и ясно слышать, что происходит, и скорее добраться до Фродо, если ему понадобится помощь. Фарамир снял маску, и лицо у него оказалось строгое и властное, а взгляд серых глаз проницательно сверлил лицо Фродо.
Сэм уловил, что Фарамир недоволен объяснениями Фродо по нескольким вопросам: какова была его роль в Отряде, вышедшем из Ривенделля, почему они расстались с Боромиром, и где тот теперь. Постоянно Фарамир возвращался к Проклятию Изильдура, считая, что Фродо укрывает от него очень важные сведения.
— Согласно тем словам, Проклятие Изильдура должно пробудиться с прибытием Полурослого. Если вы — тот самый, значит, несомненно, вы принесли эту вещь на Совет, и Боромир её видел. Я верно говорю?
Фродо промолчал.
— Значит, так. Тогда я хочу узнать от вас больше. Что связано с Боромиром, равно затрагивает и меня. Согласно древним легендам, Изильдур был убит стрелой орка, но разных стрел этого племени много, и Боромира Гондорского такая вещь не убедила бы. Вы ли храните её? Вы говорите, что она скрыта. Не потому ли, что вы так решили?
— Нет, решил так не я, — ответил Фродо. — Она не принадлежит ни мне, ни другим смертным, будь они слабы или велики. Единственный, кто мог притязать на неё — уже названный мною Арагорн сын Араторна. Он вёл Отряд от Мориа до Рауроса.
— Почему он, а не Боромир — князь из Города, основанного потомками Элендила?
— Арагорн — прямой потомок Изильдура сына Элендила по непрерванной линии от отца к сыну. Он также несёт Меч Элендила.
Люди изумлённо зашумели: „Меч Элендила! Меч возвращается в Минас Тирит! Великая весть!“ Фарамир не подал виду.
— Возможно. Притязания его столь велики, что должны быть подкреплены несомненными доказательствами, если этот Арагорн явится в Минас Тирит. Никто из вашего отряда не приходил туда, пока я оставался в Городе, а покинул я его шесть дней назад.
— Боромир принял притязания, — ответил Фродо. — Будь он здесь, он ответил бы на все ваши вопросы. На Раурос мы прибыли довольно давно, оттуда Боромир намеревался возвратиться в город напрямик. Значит, вы всё узнаете. Как и всем остальным, ему была известна и моя роль в Отряде. Сам Эльронд из Ривенделля перед всем Советом определил её. Именно этот путь привёл меня в вашу страну, но я не могу рассказывать подробнее никому, кроме тех, кто из Отряда. Посему те, кто решили противостоять Врагу, не будут мне мешать, — Фродо отвечал гордо, и Сэм одобрял такой разговор. Фарамир не был доволен.
— То есть, короткими словами, вы указываете мне не вмешиваться в чужое дело, отсылаете меня домой, и требуете оставить вас в покое. Когда придёт Боромир, он всё расскажет. Когда придёт, значит! Вы были ему другом?
Фродо живо припомнил разговор на Амон Хен, и он помедлил с ответом. Фарамир наблюдал за ним совсем жёстко.
— Боромир был храбрым спутником. Я, по крайней мере, был его другом.
Фарамир продолжил мрачно:
— Тогда, вы опечалитесь, узнав о его смерти?
— Да, это печально, — отозвался Фродо, а потом заметил взгляд и сбился. — О смерти? Вы знали, что он умер, и решили поймать меня на слове? Или играете втёмную?
— Я не буду обманывать даже орка.
— А как умер Боромир, как вы об этом узнали? Ведь вы говорите, что никто из Отряда в Городе при вас не был?
— Подробности его смерти я рассчитываю узнать от его друга и спутника.
— Он был жив и совершенно здоров, когда мы расставались. Я считаю его живым. Конечно, опасностей много.
— Очень много. Предательства — немалая часть.
В течение всего разговора Сэм сидел как на иголках, последние слова его рассердили, и он выскочил в круг.
— Прошу прощения, мистер Фродо, но уже довольно. Он не в праве так с вами разговаривать, особенно после всего, что вы вынесли отчасти и ради него, и ради этих Людей.
— Послушайте, Командующий! — и Сэм обернулся к Фарамиру, упёр руки в бока и стал похож на старого хоббита, который спросил мальчишку, зачем тот залез в сад, и получил в качестве ответа шиш. Люди пошумели, но и заулыбались тоже, поскольку Фарамир, сидя на земле, всё-таки мог бы свысока взглянуть на пылающего гневом хоббита.
— К чему вы ведёте? Давайте-ка проясним, провалиться мне ко всем Оркам Мордора! Если вы решили, что мой хозяин убил Боромира и убежал, вы безумны. Но если так, скажите это прямо, и делу конец! А потом объясните, что будете делать. Жаль, что те, кто на словах борются с Врагом, чинят препятствия другим, борющимся другими способами. Он порядком обрадуется, послушав эту беседу, и решит, что обрёл нового союзника.
— Спокойно! — Фарамир даже не рассердился. — Не забегайте впереди своего господина, чей ум работает много лучше вашего, — Фарамир чуть переменил тон. — Не позволю никому учить меня, какова опасность! Я расходую ценное время, чтобы верно разобраться в вас. Будь я столь же поспешен, убил бы вас ещё до полудня, ибо приказ мой — уничтожать всякого, кто находится в Итилиене без позволения Правителя Гондора. Я не убиваю попусту никого, и не люблю этого делать, даже когда должен. Но я не веду и досужих разговоров, так что успокойтесь и сядьте!
Сэм плюхнулся наземь, сильно покраснев, а Фарамир снова обратился к Фродо.
— Вы спрашивали, откуда мне известно о смерти сына Денетора. Смерть многокрыла, и у неё много вестников, как говорят, особенно для родных. Боромир — мой брат, — и он омрачился. — Какой знак, особенный знак среди его вещей, вы назовёте?
Фродо подумал, пытаясь уловить следующий подвох, и недоумевая, как этот разговор закончится. Он едва уберёг Кольцо от Боромира одного, а как выйдет среди стольких рослых Людей? Но он заметил, что Фарамир, хотя и очень похож на брата, не столь самолюбив, а также сильнее волей и мудрее.
— У Боромира был рог.
— Верно, так сказал бы тот, кто его видел на самом деле. Вспомните: Большой Рог, снятый с дикого быка на Востоке, с резными символами, перехваченный серебром. Поколение за поколением старший сын моего рода носит этот рог. Говорят, что где бы ни протрубили в него в древних пределах Гондора, звук не умрёт неуслышанным. За пять дней до этого похода, стало быть, одиннадцать дней назад, как раз около этого часа я услышал рог, очень издали, слабо, с севера. Мы с отцом приняли это за дурной знак. Мы ничего не знали о Боромире, и на границах его никто не видел. Три ночи спустя произошло поразительное событие.
Ночью, в сером полумраке под луной, я сидел у берега Андуина и смотрел на воду, слушал шуршание камышей, в тот раз особенно печальное. Мы теперь постоянно наблюдаем по ночам за берегами у Осгилиата. Враги заняли восточный берег, и у старого города часто переправляются через Реку, чтобы грабить. В ту ночь было спокойно. Я увидел лодку, сияюще-серую, необычной постройки, с очень высоким носом. Никто не грёб в ней, и не правил.
Я был заворожён сияющим вокруг неё светом, поднялся и вошёл в воду, против воли притягиваемый к лодке. Она замедлила ход и повернула ко мне, проплыв на вытянутую руку, но я не смел её удерживать. Будто тяжело нагруженная, она сидела в воде глубоко, а я видел, словно она полна прозрачной воды, из которой исходит сияние. Под её поверхностью лежал израненный воин. На коленях — переломленный клинок. Я узнал и лицо, и облачение Боромира, мёртвого. Рог его пропал. А другая вещь была мне незнакома — пояс из золотых кованых листьев. Я только позвал: „Боромир, где твой Рог? Куда же ты? Ах, Боромир!“ Лодка ушла обратно на быстрину. Словно сон это был, но пробуждения потом не следовало. Я уверен, что он погиб, а теперь уплыл по Реке в Море.
— Алас! — сказал Фродо. — Это был Боромир. Золотой пояс ему подарила в Лориене Госпожа Галадриэль. Она всех нас одела в эльфийские серые плащи, а пряжка вот эта — той же работы.
Фарамир осмотрел внимательно серебряный и зелёный лист.
— Прекрасная вещь! Действительно, пояс с делан с таким же искусством. Значит, вы прошли через Лориен? Раньше его называли Лорелиндоренан. Теперь Люди почти ничего об этой стране не знают, — заметил он, снова рассматривая Фродо с интересом. — Немалую часть вашей странности в моих глазах я теперь понял. Расскажите же больше! Очень плохо, что Боромир погиб вдали от дома.
— Я уже сказал всё, что знаю. Ваш рассказ мне не внушает ничего доброго. Я думаю, это было видение, знак зла, что уже случилось, или произойдёт потом. Если это не лживые фокусы Врага. Я ведь тоже видел прекрасных древних воинов среди Болот Смерти. Это его козни.
— Нет, его работа внушает ненависть, а я чувствовал только печаль.
— Тогда каким образом могло это произойти? — спросил Фродо. — По скалам у Тол Брандира нельзя спустить лодку. Боромир намеревался идти прямо домой через Реку Энтов и поля Рохана. Не может же лодка преодолеть пену большого водопада и не утонуть в омутах под ним?
— Таких ещё не бывало, — согласился Фарамир. — Откуда те лодки?
— Из Лориена. В трёх совершенно одинаковых мы спускались по Андуину к Водопадам. Это эльфийская работа.
— Вы прошли сквозь Скрытую Страну, и едва поняли всё её могущество. Человек, бывший у Волшебницы Золотого Леса, должен ожидать необыкновеннейших событий. Смертному опасно уходить из пределов света нашей Солнца, никто, как говорят, не вышел оттуда неизменённым. О, Боромир! Что бессмертная Госпожа тебе сказала? Что увидела? Что внушила твоему сердцу? Зачем ты вошёл в Лорелиндоренан, свернув с прямого пути через Рохан?
Фарамир обратился к Фродо очень тихо:
— Я ожидаю ответов от вас, Фродо сын Дрого, но не здесь и не сейчас. Если вы по-прежнему считаете, что мне было видение, хочу добавить вот что: Рог возвратился. Настоящий, разрубленный надвое, будто ударом меча или топора. Куски прибило к берегу в разное время. Один нашли в камышах разведчики, залегшие по Андуину севернее устья Реки Энтов, а второй крутился на быстрине, и его выловили. Убийство всегда обнаруживается, но иногда необычными способами. Теперь рог старшего сына лежит на коленях отца. Денетор сидит в кресле в тронном зале и ждёт известий. Вы ничего не расскажете о том, как был разрублен рог?
— Нет, я об этом не знаю. В то день, когда вы слышали зов, мы расстались. Эти известия страшат меня. Если убит Боромир, то и остальные тоже. Они все мои друзья или родичи. Вы оставите сомнения и разрешите мне идти? Я устал, полон страха, но должен до своей гибели хотя бы попробовать достичь своей цели. Если только два полурослых остались от всего Отряда, я должен спешить.
Фарамир, доблестный офицер Гондора, защищайте свой город, а мне разрешите попытать свою судьбу!
— Этот разговор меня вовсе не успокоил, — ответил Фарамир. — А вы, видимо, восприняли всё слишком мрачно. Кто мог уложить и обрядить Боромира, словно для похорон? Если, конечно, Эльфы из Лориена не приплыли для этого? Уж не орки и не слуги Врага. Значит, кто-то из вашего отряда жив.
Что бы ни произошло на северном рубеже, я больше не сомневаюсь в вас лично, Фродо. Если уж я могу судить о словах Людей, могу разобраться и в Полурослых. Хотя, — Фарамир улыбнулся, — в вас есть нечто необычное, эльфийское, я бы сказал. Эта беседа оказалась гораздо важнее, чем я думал. Теперь я должен бы доставить вас в Минас Тирит к Денетору. Я поплачусь жизнью за неверный, гибельный для Города, выбор, поэтому не буду спешить с ним. Здесь, однако, дольше оставаться нельзя.
Он поднялся и быстро раздал приказы, после чего все люди разбились на маленькие группы и быстро растворились среди скал и деревьев, и остались только Маблунг и Дамрод.
— Вы, Фродо и Сэмвиз, идёте со мной. Какова бы ни была ваша цель, по южной дороге ещё несколько дней ходить нельзя! Она будет под пристальным вниманием после этой засады. Вы, вероятно, устали не меньше нас, поэтому всем будет полезно отправиться в наш тайник, милях в десяти отсюда, о котором шпионы Врага не узнали. И защищать его можно от большого отряда малыми собственными силами. Там вы можете отдохнуть вместе с нами, а утром я приму решение для себя и относительно вас.
Приглашение было из тех, от коих не отказываются. К тому же Итилиен станет слишком неспокоен после этого рейда. Маблунг и Дамрод пошли вперёд, а Фарамир, Фродо и Сэм вместе. Обогнув ближний край пруда, в котором умывались хоббиты, они перешли ручей и поднялись по длинному склону, а затем стали спускаться лесом всё время на запад. Шли они с максимально возможной для хоббитов скоростью, и шёпотом разговаривали.
— Я прервал нашу беседу не только потому, что время поджимало, как напомнил мне господин Сэмвиз. Мы скоро стали бы обсуждать то, о чём не стоит рассказывать всем подряд. Я поэтому больше расспрашивал о брате, нежели о Проклятии Изильдура. Вы, Фродо, не были со мной искренны до конца.
— Я не солгал, а говорил столько, сколько вправе сказать.
— Не виню вас ни в чём. В трудном положении вы говорили благоразумно и, я бы сказал, повели себя мудро. Я узнал кое-что свыше слов. Вы не были другом Боромира, или, по крайней мере, расстались в ссоре. И вы, и Сэмвиз, я думаю, на него обижены. Я очень любил его, рад был бы отомстить. Но я знаю Боромира прекрасно. Я считаю, что именно Проклятие Изильдура разделило вас, и посеяло раздор во всём Отряде. Эта вещь, несомненно, передаётся по праву наследования, поэтому заключаю, что она не может сохранить мир среди союзников, хоть из легенд такое свойство за ней и неизвестно. Я близок к истине?
— Не в самую точку. Раздоров в Отряде не было. Только сомнения по поводу дальнейшего пути, после Эмин Мюиля. Как бы то ни было, легенды должны предостерегать нас от того, чтобы расценить подобный предмет наследуемым.
— Так я и думал! Вы оказались на ножах только с Боромиром. Он хотел отправить эту вещь в Минас Тирит. Алас! сколь несправедлива судьба, заграждающая меня от его чувств, от его мыслей в последние часы. А вы должны молчать! В чём бы Боромир ни заблуждался, я не сомневаюсь в том, что погиб он достойно, ради доброго дела. В лодке он казался даже красивее, чем при жизни.
Фродо, извините, что я так неосмотрительно давил на вас, расспрашивая о Проклятии Изильдура не в подобающих обстоятельствах. Я не успел сообразить и остынуть после боя. Навалилось множество вопросов, требовавших решения. По мере разговора я намеренно ушёл в сторону. Понимаете, Фродо, из древнего Знания Правители Гондора сохранили многое, и мало разглашают. Мы не из рода Элендила, но кровь Нуменора сильна в нас. Мардил, управлявший королевством, когда Король ушёл на войну, был наш предок. Эарнур царствовал тогда, последний из рода Анариона, бездетный. Он не вернулся, а Правители остаются в стране по сей день, хотя много веков прошло.
Когда мы с Боромиром мальчиками изучали древо нашего рода и историю Города, брат был очень недоволен тем, что отец не Король. Он спрашивал: „Сколько столетий нужно, чтобы правитель стал Королём вместо того, кто не вернулся?“ А отец отвечал: „Может быть, и нескольких лет хватит. Для других стран. А в Гондоре и десяти тысяч недостаточно“. Алас бедному Боромиру! Это вам что-то объясняет?
— Многое, — ответил Фродо. — Но к Арагорну он относился с уважением.
— Несомненно! Признавая притязания Арагорна, как вы говорите, он почитал его. Правда, самое узкое место, соперничество вождей среди войн Минас Тирита ещё не подступило к тому времени.
Я отвлекаюсь. Денетор передал нам древнее Знание, сохранявшееся изустно всеми нашими предками, а в сокровищницах Башни лежат пергаментные древние книги и записи на каменных досках, золотых и серебряных пластинах, самыми разными рунами. Некоторое никто не может даже прочесть, а остальное немногие могут разобрать и понять. Я читаю, потому что немного обучен. За этими записями приходил Серый Скиталец. Я видел его в детстве, и с тех пор он был у нас ещё несколько раз. Два или три.
— Серый Скиталец? Как его зовут?
— Мы называем его Митрандир, вслед за Эльфами, — ответил Фарамир. — Он не возражает, говорит: „У меня много имён среди разных стран и народов. Митрандир для Эльфов, Таркун среди Гномов; Олорин я был в позабытой молодости на Западе, Инканус на Юге, на Севере Гандальф, а на Восток я не хожу“.
— Гандальф! Я так и думал. Гандальф Серый, лучший из советников, глава нашего Отряда. Он остался навечно в Мориа.
— Митрандир погиб! Ваше братство оказалось несчастливым. Не могу поверить, что человек огромной мудрости и большой силы... ведь он совершал множество чудес... и такой мог погибнуть? Так много Знания потерял мир! Вы уверены? Не покинул ли он вас непредвиденно, как делал всегда?
— Алас, он на моих глазах упал в пропасть.
— Об этом можно рассказать жуткую историю, не сомневаюсь. Вечером, может быть. Я понимаю теперь, что Митрандир был не только очень знающим человеком, но и вдохновителем современных событий. Будь он с нами в дни тех снов, он разъяснил бы нам их. Не пришлось бы посылать никого. Но, может статься, он и смолчал бы, ибо Боромиру могло быть суждено совершить такое путешествие. Митрандир молчал о том, что должно случиться, и не открывал своих целей. Я не могу понять, каким образом получил он дозволение Денетора искать в сокровищнице. Но он искал, и я учился у него. Довольно редко, впрочем, был он согласен обучать. Он искал и расспрашивал о Великой Битве на Дагорлад, о заре Гондора, когда был разбит Неназываемый. Также он слушал всё об Изильдуре, хотя о нём-то мы можем рассказать ещё меньше. О том, как он окончил свои дни, никто не знает ничего достоверного.
Фарамир продолжил очень тихо:
— Я тогда узнал многое, и хранил это в тайне: Изильдур получил что-то с руки Неназываемого, до того, как ушёл из Гондора и из памяти смертных, и Митрандир искал именно эту вещь. Правда, эти сведения касались, казалось бы, только охотников до древних историй. Даже после тех загадочных слов я не связал эту вещь с Проклятием Изильдура. Он был разбит орками и убит стрелой, как мы считали, а Митрандир точнее не рассказывал.
Что из себя представляет эта вещь, я не знаю, догадываюсь только, что это могущественное и опасное наследство, возможно, страшное оружие, изготовленное Тёмным Властелином. Если эта вещь может дать победу в битве, я охотно поверю, что Боромир очень сильно пожелал обладать ею. Он был горд и бесстрашен, но часто опрометчив, и всегда желал победы Минас Тирита, и через это собственной славы. Алас, лучше бы он не был отправлен с поручением! Отец и старшие выбрали бы меня, но Боромир, как старший и более сильный, занял это место, не желая оставаться дома.
Вы не бойтесь! Я не возьму этой вещи, даже найдя на дороге. Даже если только я, и никто другой, получу возможность спасти Белую Башню оружием Тёмного Властелина к своему почёту. Мне не нужны такие победы, Фродо сын Дрого.
— Как и всему Совету, как и мне. Я никогда не стал бы так поступать, — сказал Фродо.
— Я, — продолжил Фарамир, — охотно увидел бы во дворах Королей Белое Древо в цвету, возвращение Серебряной Короны, мир в Минас Тирите. Чтобы стоял снова Минас Анор, как раньше, освещённый, прекрасный город, увенчанный высокой Башней — королева среди других королев. Но не госпожа рабов, даже милосердная госпожа над охотно повинующимися рабами. Грядёт война против Того, кто стремится разрушить нас и всех остальных, но я не почитаю меч за остроту, стрелу — за скорость, воина — за славу. Я люблю то, что они защищают, Город Нуменора — за память, древность, красоту и власть, лишённые устрашения. Так почитают стариков за их мудрость.
Не бойтесь меня! Я не прошу рассказывать больше, и не спрашиваю, насколько точно я рассудил. Если вы доверитесь мне, я могу дать вам совет в вашем путешествии, и даже помочь, если возможно.
Фродо промолчал. Он почти поддался желанию рассказать прекрасно и мудро говорящему Человеку всё, в чём сомневался. Но некоторое ощущение удержало Фродо. Он был слишком отягчён мыслью о том, что только они с Сэмом, вероятно, остались из всего Отряда Девяти. Также цель и путь их должны быть в тайне, так что лучше несправедливо не доверять, чем рассказывать слишком поспешно. Смотря на Фарамира, Фродо припоминал страшную перемену, которую Кольцо произвело с Боромиром. Два брата были не очень похожи, но всё же сродни друг другу.
Поэтому они шли в молчании, бесшумно проходя лесами. Светила солнце, и птицы пели над головами в вечнозелёных деревьях. Сэм в разговор не вмешивался, внимательно слушал, но не забывал и про окружающие звуки. Он был рад, что одно единственное имя не произнесли вслух: имя Голлума. Правда, слишком призрачной была надежда не слышать его больше никогда. Сэм заметил, что кроме Маблунга и Дамрода вокруг немало людей.
Вдруг Сэм резко обернулся, словно спиной почувствовав чей-то взгляд, и на мгновение увидел тень, быстро скрывшуюся за стволом. Сэм раскрыл было рот, но захлопнул его. „Я не уверен, и зачем напоминать им про этого разбойника, если они хотят его забыть? Мне бы так!“
Леса разредились, а спуск стал круче. После поворота направо они приблизились к речке, текущей в тесной расселине. Слабый поток, вытекавший из круглого бассейна, превратился здесь в быстрый и мощный. Падубы и самшиты свешивались через русло. На западе из снопов света выступили низменности и обширные луга, а за ними воды Андуина.
— Алас! Здесь я обязан поступить невежливо. Вы должны простить меня, коль скоро я так долго отступал от прямых приказов, оставив вас в живых и даже не связывая. Есть условие, что даже Рохиррим не должны видеть этой части дороги. Я завязываю вам глаза.
— Воля ваша. При необходимости так поступают даже Эльфы. Мы также миновали границы Лотлориена, хотя гном Гимли воспринял это не столь спокойно, как хоббиты.
— Я поведу вас в не столь прекрасное место, но я рад вашему согласию.
По первому зову из-под деревьев вышли Маблунг и Дамрод.
— Завяжите им глаза. Плотно, но чтобы им было удобно. Руки оставьте свободными. Они не будут пытаться подсмотреть. Я бы просто взял с них слово закрыть глаза, но если споткнуться, они откроются непроизвольно. Ведите их бережно.
Зелёными шарфами хоббитам завязали глаза, а капюшоны набросили до подбородков. Последнюю милю пути Фродо и Сэм могли только ощущать и слушать. Тропа стала круто спускаться, а потом стала настолько узкой, что идти пришлось колонной по одному, ощупывая с обеих сторон каменные стены. Люди вели их, держа сзади за плечи. В опасных местах их поднимали и несли. Справа постоянно шумела вода, и звук всё усиливался, а потом их остановили и прокрутили несколько раз, чтобы отвлечь последнее чувство направления. Небольшой подъём казался прохладным, вода утихла. Их спустили по длинной лестнице, а поток зашумел снова, прямо вокруг, и вода ощущалась на щеках. Их поставили наземь, и они с опаской и молча стояли рядом. Фарамир произнёс:
— Развяжите, — и хоббиты изумились.
Под ногами полированный мокрый каменный пол, точнее, порог темнеющей позади нерукотворной арки. Фродо мог бы протянуть руку прямо в поток воды, завешивающий вход. Устье смотрело на запад, а солнце опустилась достаточно низко, чтобы светить прямо в арку, и разбитый её свет разбрызгивали бессчётными оттенками стекающие капли. Они стояли словно у окна эльфийского дома, у проёма, завешенного нитками серебра, золота, рубинов, сапфиров и аметистов, объятых пламенем без огня.
— Мы успели, чтобы вознаградить вас за терпение. Это Хеннет Аннун, Окно Заката, лучший из всех водопадов Итилиена, называемого Страной Вод. Чужеземцы его не видели, а ведь ни один королевский зал не сможет тягаться с этим зрелищем. Входите!

Tags: tlotr
Subscribe

  • Текущее - люди странные

    В ФБ вот зашёл разговор, и ответ на процитированные ниже тезисы я хочу вынести сюда на вечное хранение. Классическое воспитание было направлено на…

  • Полы и подытог

    Ремонт, в отличие от серии постов, нельзя закончить, можно только прекратить, и я его прекратил. Поклеил вдоль плинтуса малярный скотч и покрасил…

  • Полы и шкаф

    Дело не в том, что прежний линолеум мне не нравится или его невозможно отмыть от последствий ремонта стен и потолка. Дело в том, что пропитывает…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments