elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (4, 2)

Глава II. Через Болота

Голлум, согнувшись и вытянув голову вперёд, двигался очень быстро, часто помогая себе руками. Фродо и Сэм не могли бы с ним тягаться, но Голлум больше не пробовал сбежать и ждал, если хоббиты отставали. Он снова привёл их к расщелине, по которой Сэм и Фродо уже спускались, но теперь они вошли в неё гораздо дальше от холмов.
— Вот здесь! Здесь спуск, да. И мы пойдём скорее прочь отсюда, и туда! — он указал на юго-восток к болотам. С порывом ветра снова в нос ударил тяжёлый холодный запах. Голлум побегал туда-сюда по краю, а вскоре подозвал хоббитов.
— Здесь, здесь! Можно спуститься. Смеагол — я — проходил здесь однажды, скрываясь от орков.
Вслед за ним хоббиты легко сошли на дно, спустившись всего на пятьдесят футов. Шириной овраг был не более двенадцати футов. Здесь протекал один из ручьёв, питавших чистыми горными водами болота и разводья. Голлум свернул правее и зашлёпал по воде, довольно и радостно, и стал бормотать, почти что напевая:

(песня Голлума)

— Ха! И что же мы хотим? — он покосился на хоббитов и проскрипел. — Мы скажем. А он давно догадался сам, Баггинс угадал.
Сэму едва ли понравился блеск его хитрых глаз в темноте.

(продолжение)

Сэм задумался ещё крепче о задаче, волновавшей его с самого момента, когда Фродо решил забрать Голлума с собой. Как быть с провиантом? Сэму не приходило в голову, что его спутник обдумывал то же самое. Голлум затронул болезненный вопрос. Но ведь он как-то держится на ногах в своих странствиях. „Не лучшим образом, конечно, — подумал Сэм. — Он порядком истощён. Я думаю, достаточно для того, чтобы, если не будет рыбы и если получится достать, попробовать хоббита. Ну, уж не Сэма Гамджи!“
Усталым Фродо и Сэму переход в извилистом овраге показался весьма длинным. Трещина шла на восток и расширялась. В небе появился серый отголосок рассвета. Голлум не выказывал усталости, но всё равно остановился.
— День скоро будет, — Голлум говорил шёпотом, словно День может его подслушать и наброситься из-за угла. — Смеагол остаётся здесь, я остаюсь, чтобы Жёлтая Морда меня не видела.
— Мы с радостью встретили бы солнце, — ответил Фродо, — но слишком устали, чтобы идти дальше.
— Неосторожно показываться Жёлтой Морде. Она вас выдаст. Благоразумные хоббиты будут со Смеаголом. Орки вокруг. Они видят далеко.
Они расположились у противоположного ручью склона оврага, который ограничивали теперь стены не выше человеческого роста. У их подножия были широкие сухие плиты. Голлум копался в ручье.
— Надо поесть, — сказал Фродо. — Смеагол, ты голоден? У нас небольшой запас, но есть, что с тобой разделить.
При слове „голоден“ в глазах Голлума зажёгся зелёный свет, как никогда ярко проступивший на бледном лице. Он даже заговорил по-старому:
— Мы истощщщены, да, мы голодны. Чшшто они едят? Сладкую рыбу? — он облизал тонкие бескровные губы.
— Нет. У нас есть только вот это — Фродо протянул кусок лембаса вместе с обёрточным листом. — И вода, если эта пригодна.
— Да, да, чиссстая вода! Пейте, пока есссть возможносссть. Но что у них, прелесссть? Оно вкусно? Оно хххрустит?
Голлум понюхал лист и сморщился от отвращения.
— Смеагол чует лиссстья из страны эльфов. Фу! воняют. Он взбирался на эти деревья, и потом едва сссмыл запах с рук, с нашшших милых ладоней, — и он бросил лист и попробовал уголок лепёшки, плюнул и закашлялся.
— А! Нет! Вы хотите задушшшить бедного Смеагола. Он не может есть пыль и пепел. Я должен голодать. Но Смеаголу не важно. Милые хоббиты, Смеагол обещал. Он не может есть ваше, и будет голодать. Бедный тощий Смеагол!
— Мне жаль, сказал Фродо. — Я думаю, тебе пошло бы на пользу. Но если ты пока не можешь даже попробовать...
И они стали подкрепляться молча. После слов Голлума Сэму лембас показался гораздо вкуснее, чем раньше. Голлум с видом ожидающего у обеденного стола пса рассматривал каждый кусок. Когда хоббиты приготовились спать, Голлум понял, что больше у них ничего нет, отошёл в сторону, свернулся и поскулил немного.
— Послушайте! — Сэм говорил шёпотом, но не слишком тихо, мало заботясь, слышит ли его Голлум. — Нам необходимо спать, но не вдвоём сразу рядом с этим голодным разбойником, чтобы он ни обещал. И Смеагол, и Голлум, небыстро сменят свои привычки. Спите, мистер Фродо, а я посторожу, пока глаза держатся открытыми. Будем беречься так же, как когда он рыскал вокруг.
— Может быть, Сэм ты и прав, — Фродо говорил вслух, не таясь. — Он переменился, но в какую сторону и насколько, я не могу судить. Пока, я думаю, опасности нет. Сторожи часа два, а потом буди меня.
И Фродо мгновенно заснул, уронив голову на грудь. Голлум тоже успокоился, свернулся и в недовольном настроении заснул, тихонько шипя сквозь сжатые зубы. Сэм, поняв, что непременно заснёт, если будет слушать их ровное дыхание, поднялся и осторожно тронул Голлума. Тот пошевелил руками, но не больше. Сэм наклонился и шепнул „рыба“. Никакой реакции, даже дыхание не задержал. Сэм почесал затылок.
— Значит, по-настоящему уснул. Будь я немного похож на Голлума, он и не проснулся бы, — Сэм отогнал мысли о ноже и верёвке и сел на своё место.
Проснувшись, Сэм увидел небо ещё темнее, чем за завтраком. Он вскочил на ноги. Бодрость и голод окончательно уверили, что он проспал часов девять, до самого вечера. Фродо, вытянувшись на боку, продолжал отдых. Голлум ушёл. Сэм мгновенно припомнил все достойные своего нынешнего положения имена, коими с отеческой заботой называл его часто Гаффер. Но также он уверился в том, что Фродо был прав. В охране не было нужды, оба они остались живы.
— Действительно, бедолага! — пробормотал Сэм, немного раскаиваясь. — Только куда он делся?
— Недалеко! — прозвучал сверху ответ. Сэм увидел вверху большую голову и уши Голлума.
— Ты что там делаешь? — подозрительность мгновенно вернулась к хоббиту.
— Смеагол голоден. Скоро придёт.
— Иди сюда немедленно. Эй! Вернись! — но Голлум исчез.
От криков Фродо проснулся и протёр глаза.
— Привет! Что происходит? И который час?
— Н-не знаю. Уже миновал закат. Он ушёл. Голоден, говорит.
— Не беспокойся, — сказал Фродо. — Тут ничего не поделать. Вот увидишь, он придёт. Пока обещания крепки. Прелесть свою он не бросит.
Фродо обрадовался, узнав, что они спокойно спали несколько часов с голодным Голлумом рядом.
— И не поминай зря Гаффера, всё к лучшему. Ты очень устал, и мы отдохнули оба. Впереди худшая из дорог.
— Так, если вернуться к еде, — сказал Сэм настойчиво. — Скажите, сколько времени у нас займёт всё дело, и как мы поступим потом. Дорожный хлеб неплохо держит на ногах, хотя и не удовлетворяет желудок, как тому следовало бы. К тому же, лембас у нас не растёт. Мы можем растянуть запас, думаю, недели на три. Причём затянув пояса и время от времени кладя зубы на полку. Мы пока были слишком расточительны.
— Я понятия не имею, сколько времени займёт дело. Мы слишком задержались в горах. Сэмвиз Гамджи, — да просто Сэм, мой лучший друг — я не собираюсь думать, что будет потом. Нужно завершить, как ты говоришь, „дело“. Возможно ли это, во-первых? А во-вторых, что произойдёт потом? Когда Единое погрузится в Огонь, мы будем стоять рядом. Понадобится ли нам хлеб, Сэм? Думаю, что нет. Единственное, что мы должны сделать — донести себя до Роковой Горы. И даже это уже будет выше моих, по крайней мере, сил.
Сэм кивнул, взял Фродо за руку. Не целовал, но слезинки всё равно успели упасть на неё. Сэм встал, отёр вокруг носа рукавом и попытался просвистеть. Потом прерывисто, через силу, пробормотал:
— И где эта тварь?
Голлум вернулся быстро и неслышно, весь вымазанный чёрной грязью, продолжая жевать. Что он нашёл, хоббиты ни знать, ни гадать не хотели. „Червей, тараканов или что-нибудь ещё противнее, — решил Сэм. — Брр! Отвратительное создание.“
Голлум отмылся и попил из ручья, а потом только обратился к ним:
— Хорошо! Мы отдохнули? Готовы продолжать путь? Хорошие хоббиты прекрасно выспались. Верите Смеаголу? Прекрасно!
Овраг становился всё шире и мельче по мере того, как спускался с гор. Камни уступали место мягкой земле. Путь снова стал извиваться. Облачная ночь проходила, но это можно было угадать только по серому отсвету. Они достигли конца ручья, берега которого стали торфяными кочками. Вода скатилась с последнего камня и исчезла в коричневом болоте. Непрерывно шуршали тростники, хотя путники не улавливали ветра.
Справа, слева и впереди расстилались обширные топи и разводья, тянувшиеся бесконечно на юг и восток. Из зловонных вод рос гнилой туман. Вдалеке на юге поднимались стены Мордора, похожие на стелющиеся над опасными топями чёрные облака.
Хоббиты оказались целиком на попечении Голлума. Туманы скрывали от них, что северный край болот недалеко, а самая масштабная и широкая их часть гораздо южнее. Зная карты, они смогли бы с недолгой задержкой возвратиться немного на север и твёрдой землёй придти на равнину Дагорлад, поле той древней битвы перед Вратами Мордора. Но тот путь безнадёжен. Каменистая равнина без единого укрытия густо заплетена дорогами орков и солдат Мордора. Даже плащи из Лориена не послужили бы там.
— Смеагол, какой курс мы выбираем? — спросил Фродо. — Нужно ли пересекать зловонные топи?
— Не нужно, совсем не нужно! Если хоббиты хотят достичь тех гор быстро и увидеть Его скоро, слишком скоро. Немного назад, небольшая петля, — Голлум махнул костлявой рукой на север и восток, — и по твёрдым хорошим дорогам вы быстро придёте к воротам в Его страну. Сотни дворецких ждут там гостей и будут рады доставить вас к Нему, да. Его Око смотрит там всё время. Смеагола поймали там, уже давно, — Голлум содрогнулся. — Но Смеагол держал с тех пор глаза открытыми, да, и нос, и ноги принесли пользу. Я знаю пути. Другие, тяжёлые, медленные. Но если мы не хотим видеть Его, они для нас. Идите за Смеаголом! Он проведёт вас через болота, в приятных густых туманах. За Смеаголом вы пройдёте далеко, прежде чем Он поймает, если Он поймает.
Тягостное утро закончилось мглистым и безветренным днём, с плотным покровом облаков, через которые не выглядывала солнце. Поэтому Голлум нетерпеливо побуждал хоббитов продолжать путь. После короткой передышки они вошли в молчаливые болота и пропали от глаза, смотрящего с высоты и покинутых, и грядущих Гор. Впереди шёл Голлум, за ним Сэм и последним в колонне Фродо. И Фродо уставал больше всех. Как бы медленно ни было движение, он отставал. Казавшееся сверху единым, болото было целой сетью заводей, мягких топей и проток, среди которых изобретательный и опытный глаз мог проложить дорогу. Голлум такими качествами обладал и пользовался ими вовсю. Беспрерывно поводил головой из стороны в сторону, принюхивался и бормотал сам с собой. Время от времени взмахом руки останавливал хоббитов и уходил вперёд, низко пригнувшись, пробуя почву пальцами или припадая ухом к земле.
Вокруг было жутко и тяжко смотреть. Сырая и холодная зима целиком обладала этой позабытой страной. Единственная и самая выносливая зелень росла на поверхности застоявшихся луж. Жалкими отголосками давнего лета стояли мёртвая трава и сухие тростники.
День немного разгорелся, и стало светлее, а туман слегка приподнялся и стал не столь непроницаем. Над гнилью и мглой солнце поднялась высоко в безоблачном небе, но лишь слабая тень её пламенных снопов прошла здесь вниз, в свете без теней, в мире без цветов, где солнце без тепла.
Однако Голлум сердито оборвал переход и остановился вместе с хоббитами на привал у большого коричневого пятна зарослей, по-звериному таясь. Тишина вокруг была глубокая и мёртвая, и только опустошённые кисти из-под семян тростника легко шуршали в неощутимом ветре.
— И птиц нет! — сказал печально Сэм.
— Нет птиц, нет. Милых птичек, приятных. Ни единой. Змеи есть, черви, других существ в заводях много, склизких, отвратительных. А птиц нет, — грустно подтвердил Голлум. Сэм бросил на него взгляд, полный отвращения.
Третий день путешествия с Голлумом прошёл. В более счастливых странах протянулись вечерние тени, а они снова зашагали без остановок, и отдохнуть доводилось, только если Голлуму нужно было определить направление. В темноте в самой середине Болот Смерти даже он поневоле был чрезвычайно осторожен. Они шли медленно и близко друг за другом, тщательно следуя Голлуму. Торфяники стали сырыми, открываясь в обширные трясины, и найти место, в котором нога не погружалась бы мгновенно в грязь, становилось сложнее и сложнее. Только таким маленьким и лёгким путешественникам удавалось не утонуть.
Стало совсем темно, и даже воздух казался тёмным и душным. Сэм протёр глаза, увидев огоньки. Он решил, что тронулся умом. Сначала увидел краем глаза слева бледный язык, быстро угасший, но другие появлялись взамен. Одни были похожи на мутный светящийся дым, другие — на медленное пламя неведомых свечей, мерцали, будто призрачные завесы под мановением неизвестных рук. Спутники молчали. Немного спустя Сэм не мог уже сохранить спокойствие и шепнул:
— Что это, Голлум? Вокруг нас всюду огни. Мы в ловушке? Кто это?
Голлум поднял голову. До тех пор он смотрел только в тёмную воду в поисках дороги.
— Да, вокруг. Шальные огни, свечи мертвецов, да, да. Не обращай внимания, не смотри! Не следуй за ними! Где господин?
Фродо снова отстал за пределы взгляда. Сэм отважился вернуться только на несколько шагов, а звать решил только хриплым шёпотом. Вдруг он наткнулся на Фродо, замершего в раздумьи, глядя на призрачный свет. С безвольно висящих рук его стекала грязь.
— Мистер Фродо, не смотрите на них! Голлум говорит, что нельзя. Давайте скорее уйдём из этого проклятого места!
— Хорошо, — Фродо будто проснулся. — Я иду.
В спешке Сэм споткнулся о корень или кочку и упал на руки, тут же утонувшие в липкой грязи. Лицом он приблизился к самой поверхности трясины. Тихо прошипело, поднялся отвратительный запах, огоньки заплясали сильнее. Перед его глазами на мгновение открылась вода, словно окно с мутным стеклом, и Сэм с воплем выдрал руки и вскочил.
— Там трупы! Лица мёртвых в воде!
Голлум рассмеялся.
— Болота Смерти, да, не зря их так зовут. Когда горят свечи, смотреть в воду нельзя!
— Кто они? — спросил Сэм, дрожа, у подошедшего Фродо.
— Я не знаю, — Фродо отвечал как-то мечтательно. — Я их тоже видел в воде, кода горели свечи. В каждом разводье глубоко-глубоко бледные лица. Суровые и злые, благородные и печальные. Много лиц гордых и прекрасных, водоросли в их серебристых волосах. Всё отвратительно, гнило, мёртво! Гибельный в них свет, — Фродо закрыл ладонями глаза. — Я не знаю, кто они. Были, кажется, и Люди, и Эльфы, и Орки рядом с ними.
— Да, да, всё мёртво, всё сгнило. Эльфы, Люди и Орки на Болотах Смерти. Давным-давно была большая битва. Так рассказывали, когда Смеагол был молод, когда я был молод, ещё до Прелести. Страшная битва. Высокие Люди с длинными мечами, ужасные Эльфы, визгливые Орки. Они воевали на равнине перед Чёрными Воротами дни и месяцы. А Болота выросли с тех дней, покрыли могилы, и ползут всё дальше...
— Это было не знаю сколько веков назад, — сказал Сэм. — Там не может быть трупов! Неужели это всё творение Чёрной Страны?
— Кто же знает? Смеагол не знает. Их нельзя достичь, нельзя дотронуться. Мы однажды пытались, да, прелесть, я пытался, но не смог. Только видеть. Мёртвые, прелесть.
Сэм снова содрогнулся, догадываясь, зачем Смеагол хотел их достать.
— А я и видеть не хочу. Можно ли уйти?
— Да, да, конечно, но медленно. Медленно и осторожно. А то хоббиты отправятся к ним и зажгут свои свечки. Следуйте за Смеаголом, и не смотрите на огни!
Он пробрался вправо, искать обход, а хоббиты, согнувшись, следовали за ним. Порой они также опускались на все четыре. „Еще немного, и рядком пойдут уже три Голлума“, — подумал Сэм. Они обошли топь и стали пересекать опасное место, то ползком, то прыжками с одной предательской кочки на другую. Часто оступались, падая руками в воду, столь же отвратительную, как в выгребе, и вывалялись по самую шею в сшибающем с ног запахе.
К концу ночи началась снова более твёрдая земля. Голлум шипел удовлетворённо. Каким-то невероятным способом, одновременно по чутью, запаху и окраинам воспоминаний он достаточно точно узнал место и был теперь уверен в дальнейшем пути.
— Теперь вперёд! Хорошие хоббиты, смелые! Очень-очень усталые, как и мы, прелесть. Но мы должны вывести господина дальше от жутких огней, да, — и он почти побежал между высокими зарослями тростника. Вскоре, однако, он остановился и потянул носом с неодобрением.
— В чём дело? — проворчал Сэм, не поняв. — Зачем нюхать? Вонь бьёт по переносице, так что лучше нос оторвать. Здесь всё кругом воняет, и ты, и хозяин.
— Да, и Сэм тоже. Бедный Смеагол чует, хороший Смеагол терпит, помогает доброму господину. Но не в этом дело. Воздух движется, перемена Смеаголу не по нраву.
Он пошёл вперёд снова, но теперь часто замирал и вытягивался во весь рост. Хоббиты ничего необычного не ощущали, но потом вдруг прислушались. Донёсся долгий крик, слабый и тонкий, высоко в небе, но вместе с тем и злобный. Они содрогнулись, потому что неожиданно холодный воздух стал вполне ощутимо двигаться. Издалека стал надвигаться шум, похожий на ветер, а туманы поднялись и уплыли.
Голлум не смел идти. Он бормотал что-то вполголоса, когда ветер их настиг, зашумев по болотам. Плывущие островки тумана стали видимы в полусвете, облака вверху разошлись и пропустили лунный свет, чему хоббиты обрадовались. Голлум закрылся, проклиная потихоньку Белую Морду. А Сэм и Фродо, поднявшие головы, увидели. С Чёрных Гор подлетало тёмное пятно, обрывок теней Мордора, устрашающая крылатая фигура, скользнувшая по луне и ушедшая на запад с жутким воплем.
Они вжались в холодную почву, а страх прокатился и пришёл снова, проносясь теперь ниже, волнуя заросли тростника взмахами крыльев. И оно ушло в Мордор, подгоняемое гневом Саурона, а вместе с ним ветер покинул смолкшие прояснившиеся болота. Вся их топь до самых угрожающих Гор открылась любому взгляду под лунным светом.
Фродо и Сэм поднялись, протирая глаза. Так просыпаются после кошмарного сна, чтобы увидеть обыкновенную темноту ночи. Голлум лежал, словно окаменев. Расшевелить его удалось с трудом. Потом он долгое время скрывал лицо, падая на локти и закрывая затылок ладонями, и скулил:
— Призраки! Крылатые призраки! Прелесть ими владеет. Они всё видят, всё. Никто от них не скроется! Проклятая Белая Морда! Они Ему всё расскажут. Увидит! Узнает! Ах, голлум, голлум!
Он не желал делать ни шагу, пока луна не зашла за далёкий Тол Брандир. Сэм с этого времени заметил в Голлуме перемену. Он стал ещё дружелюбнее с виду, но часто посматривал на Фродо очень странно, и больше возвращался к прежней манере разговаривать.
Ещё Сэму приходилось беспокоиться о Фродо. Он выглядел всё более усталым, просто до истощения. Не жаловался, конечно, и вообще говорил мало, но шёл, словно под постоянно возрастающим грузом, медленно, и Сэм часто просил Голлума подождать.
С каждым шагом к воротам Мордора Кольцо для Фродо становилось тяжелее и тяжелее, словно большой вес, пригибающий к земле. И ещё всё назойливее становилось Око. От него он также скрывался, сгибаясь; прятался от вражеской воли, с огромной силой стремящейся пронизать все облака, землю, тело, и увидеть, приковать к месту недвижного под огненным взглядом. Тонки, хрупки и слабы теперь стали все преграды. Фродо мог точно указать, где обитает эта воля, так же, как человек и с закрытыми глазами угадывает, где солнце. Он оставался с Ним один лицом к лицу.
И Голлум, по-видимому, ощущал нечто похожее. А что происходило в его голове в борьбе между притязаниями Ока, вожделением столь близкого Кольца и клятвой, данной отчасти в страхе перед холодной сталью, никто и не догадывался. Фродо просто не думал, а Сэм едва замечал мрачные собственные предчувствия, целиком поглощённый заботой о Фродо. Он перешёл в конец колонны, стал поддерживать Фродо, если тот спотыкался, и старался подбодрить его словами.
Утром хоббиты сильно удивились, поняв, насколько быстро приблизились горы. В холодном ясном воздухе они перестали быть туманной угрозой, а смотрели на болото ясно, сурово, чёрно и башенно. Топи ушли, оставив острова сухого торфа и растрескавшуюся грязь. Длинные каменистые труднопроходимые склоны тянулись к пустыне перед Вратами Саурона.
От серого полусвета они, словно черви, прятались под большой глыбой от взгляда крылатого ужаса или других соглядатаев. Дальнейшие несколько дней оставили в воспоминаниях только чувство безысходного страха, в котором памяти не на чем было отдохнуть и заякориться во времени. Ещё две ночи им пришлось шагать в бездорожье перед подножиями гор. Воздух полнился горечью и сушью, обдиравшей горло.
На пятое утро путешествия с Голлумом они остановились на привал. Горы, тёмные против зари, росли до самого дымного покрова Мордора, выслав в пустыню раскрошенные холмы, свои древние устои. Ближайшие предгорья были всего в дюжине миль. Фродо смотрел вокруг в ужасе. Жутко было на Болотах Смерти или в сухих холмах Безлюдья, но ещё хуже были эти края, медленно открывающиеся под светом утра. Даже в Трясине Мёртвых были признаки зелени, но сюда ни весна, ни лето никогда не приходят. Нет ничего, даже унылой растительности гнилых торфяников. Пепел, зыбучие пески, болезненно бледный и серый горный мусор, рассыпанный далеко на равнину. Высокие курганы разбитых скал, огромные валуны, исторгнутые земным огнём, изъеденные временем — бесконечное кладбище, которое нехотя открывает взору день.
Да, это запустение перед Мордором — плод бесконечного труда его рабов, монумент, что пребудет, даже когда вся сила Врага разрушится; опустошённая, израненная страна, которую только Великое Море сможет исцелить и очистить. „Мне здесь дурно“, — заметил Сэм. Фродо промолчал.
Они стояли, словно в полусне, отгоняя кошмар, зная, что настоящее утро поднимется только из-за больших теней. Свет всё же обретал силу. И ямы и жуткие курганы стали видны отчётливее. Солнце поднялась в облаках и дыме, и даже её свет был грязен, неприветлив, открывая миру всю беспомощность избранных — серых призраков в холмах пепла Тёмного Властелина.
Они слишком устали, чтобы продолжать путь, и стали искать укрытие. Сели молча под сенью большой насыпи шлака, из которой выходил удушающий дым. Голлум не выдержал первым, поднялся, шипя, пробормотал проклятия и, не удостоив хоббитов взглядом, отошёл на четвереньках. Сэм и Фродо последовали за ним в круглую впадину, высоко закрытую с запада, с лужей маслянистой радужной грязи на дне. Тут они и укрылись, стараясь думать, что избегнут взгляда Ока. День тянулся медленно и в жажде. Выпили они только несколько глотков, поскольку фляжки были в последний раз наполнены ещё в овраге Эмин Мюиля, казавшемся теперь прелестным уголком. Хоббиты решили сторожить, но поначалу не могли заснуть оба. Сэм задремал, когда солнце перешла полдень и скрылась в облаке. Фродо дежурил, лёжа на спине на склоне ямы. Никакого облегчения от груза он не ощущал. В исчерченном дымом небе двигались странные призраки: всадники и лица из далёкого прошлого. В метаниях между сном и явью Фродо совсем потерял ощущение времени, а потом упал в забытье.
Сэм проснулся, будто Фродо его позвал. Был уже вечер, а спящий Фродо соскользнул к самому дну. Голлум был рядом с ним. Сэм подумал, что тот хочет разбудить Фродо, но ошибся. Голлум разговаривал сам с собой. Смеагол спорил с кем-то, пользовавшимся тем же голосом, но писклявым и шипящим. В глазах его сменяли друг друга бледные и зелёные огни.
— Смеагол обещал.
— Да, да, прелесть, мы обещали сохранить нашу Прелесть, чтобы Он никогда её не получил. Оно теперь движется к Нему, шаг за шагом. Что хоббит хочет с ним сделать?
— Я не знаю. Ничего не могу поделать. Оно у господина, и Смеагол обещал помогать господину.
— Да, да, владельцу Прелести. Будь мы владельцем, мы сможем помогать себе, и не нарушим клятвы.
— Смеагол обещал быть хорошим. Добрый хоббит снял злую верёвку с ноги. Он всегда добр ко мне.
— Очень-очень хорошим, верно, прелесть? Будем хорошими, как сладкая рыба, но для себя. И не тронем доброго хоббита, конечно.
— Прелесть держит моё слово, — спорил Смеагол.
— Так возьми её, и будь себе хозяином! Мы будем повелевать, голлум! И пусть задёргается под нашими руками тот поганец, сомневающийся хоббит, да, голлум!
— Но не добрый хоббит?
— Нет, даже если он нам не по нраву. Он Баггинс, прелесть моя, все-таки Баггинс украл его. Нашёл, и ничего не сказал! Мы ненавидим Баггинсов!
— Нет, не этого.
— Всех Баггинсов! Всех, кто носит Прелесть. Мы должны взять его!
— Он увидит, Он узнает, заберёт!
— Он видит. Он знает! Он слышал наши глупые обещания, данные против Его приказов, да. Мы должны забрать. Призраки ищут! Взять!
— Не для Него!
— Нет, милый, нет. Прелесть, с ним мы сможем уйти от всех, даже от Него, верно? Мы можем стать сильными, мощнее Призраков. Властелин Смеагол! Великий Голлум! Есть рыбу каждый день, три раза в день, свежую рыбу с Моря! Взять! Мы хотим, хотим, хотим!
— Их двое, они быстры, они убьют нас, — возразил Смеагол в последнем усилии. — Не сейчас. Потом!
— Мы хотим! Но... — долгое молчание и, по-видимому, новая мысль. — Не сейчас, верно? Она может помочь. Да, Она поможет!
— Нет-нет, не так! — пискнул Смеагол.
— Да, мы хотим! Хотим!
Когда говорил другой, рука Голлума подбиралась тихонько к Фродо, а потом, когда вступал Смеагол, боязливо отдёргивалась. А потом обе руки, шевеля тонкими пальцами, устремились к шее Фродо.
Сэм, заворожённый этим спором, неподвижно наблюдал каждое движение из-под полуприкрытых век. Доселе он считал главной опасностью обыкновенный голод Голлума и желание съесть хоббита. И теперь понял, насколько ошибался. Голлум слышал неодолимый зов Кольца. Под Ним он подразумевал, несомненно, Тёмного Властелина. Теперь Сэм стал раздумывать, кто такая Она. Одна из отвратительных друзей, приобретённых Голлумом во время странствий. И тут же Сэм прервал размышления, поскольку Голлум зашёл слишком далеко. Несмотря на всю усталость, Сэм поднялся, сел и сделал вид, что только проснулся.
— Который час? — Сэм широко зевнул.
Голлум прошипел сквозь зубы, и через мгновение с напряжённо-угрожающего перешёл на дружелюбный тон и пополз на четвереньках вверх.
— Добрые хоббиты, милый Сэм! Сони, да, сонные. Оставили сторожить доброго Смеагола. Уже вечер. Сумерки. Пора.
„Самое время, — подумал Сэм. — Особенно для прощания с тобой.“ Он вполне решил, что бросить Голлума в свободное плавание сейчас стало безопаснее, чем тащить за собой. „Проклятая тварь! Задушить бы его!“ — Сэм спустился и разбудил Фродо.
Несмотря ни на что, Фродо сумел отдохнуть и даже видел сон. В этих гибельных краях сон был приятен, но его сюжет абсолютно растворился в памяти, оставив только облегчение в душе. Голлум приветствовал его с собачьим восторгом, хихикая, болтая вздор, щелкая пальцами и хватая хоббита за колени. Фродо смеялся.
— Значит, так. Ты вёл нас преданно и хорошо. Теперь последний переход до Ворот, и я не прошу тебя вести нас дальше. Потом ты можешь идти, куда пожелаешь, но не к врагам.
— К Вратам! — пискнул Голлум, казавшийся испуганным. — Господин говорит, к Вратам, и мы делаем, что он просит. Да, хороший Смеагол приведёт. Но потом ещё посмотрит, да, приблизившись. Будет не слишком приятно видеть, о да!
— Ну что ещё с тобой?! — ответил Сэм. — Поскорее закончить бы!
Они вылезли из впадины в сумерках и потихоньку продолжили идти в мёртвых пустынях. Вскоре вернулся и страх, тот же, что на болотах. Они замерли и скорчились на вонючей почве, но в мрачном небе не увидели на этот раз ничего, и угроза прошла очень высоко, может быть, по спешному поручению из Барад-дура. Голлум поднялся и, дрожа, пополз дальше, проклиная всех и вся.
Через час после полуночи крылатый ужас прошёл и в третий раз, но совсем отдалённо, с огромной скоростью исчезая на запад. Но Голлум совсем уверился, что о них всё знают и ведут охоту.
— Трижды! — хлюпал он. — Три раза! Они чувствуют нас, знают Прелесть! Прелесть ими владеет. Мы не можем идти дальше, нет, бесполезно!
Мягкие убеждения больше не подействовали, и Фродо пришлось жёстко приказать и схватить меч, чтобы Голлум поднялся на ноги, фыркнув, с видом побитого пса. Всю оставшуюся ночь они продолжали брести в утро очередного жуткого дня, склоняя головы, не услышав больше ничего, кроме ветра.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments