elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (4, 1)

Формальная половина дистанции миновала, середина по объёму уже давно пройдена, а главные события впереди...

Книга Четвёртая.

Глава I. Смеагол приручён

— Ну, мы в трудном положении! — произнёс Сэм Гамджи. Щурясь и опустив мрачно плечи, он присматривался к сумеркам, стоя рядом с Фродо.
Настал третий вечер с тех пор, как они сбежали от Отряда. По крайней мере, им самим казалось так: трудно было припоминать счёт часов в каменистых и недоступных склонах Эмин Мюиля. Время от времени им приходилось возвращаться по собственным следам, не находя дальнейшего пути, время от времени они обнаруживали, что сделали большой круг, вернувшись в знакомые, всего за несколько часов до того виденные места. Всё же они постепенно продвигались на восток, и, насколько находили возможность, к внешнему краю этого перепутанного мотка горных цепей. Но эти края каждый раз были круты, скалисты и непроходимы, опускаясь порой почти отвесно в топкие болота, в которых не шевелилось ничто живое, даже птицы. Хоббиты теперь смотрели в мглистые подножия высокого склона с его вершины, а позади них горы поднимались в шевелящихся туманах. С востока задувал холодный ветер. На бесформенных землях перед ними сгущалась темнота, забирая хилую зелень в обмен на угрюмый коричневый. Андуин, блестевший в солнечных пятнах днём далеко справа, ушёл в тени. Они никогда не обращали взор в Гондор, за Реку, к друзьям, но упорно вглядывались в южный и восточный горизонт, где в вечерних сумерках тёмной грядой окаменевшего дыма поднялись другие Горы. И на самом пределе зрения время от времени вспыхивали тонкие полоски огня.
— Ну и дела! — сказал Сэм. — Во всех известных нам землях нет места, куда мы столь же охотно не пошли бы никогда. Именно туда мы теперь пытаемся проникнуть и никак не можем! Видимо, вся наша дорога вышла неверно. Мы не можем спуститься, а если и спустимся то в зелёненькое отвратительное болото, слово даю. Фу! Чувствуете, мистер Фродо?
— Да, вполне отвратительно! — ответил Фродо, потянув носом ветер. Но он продолжал неотступно вглядываться в тёмную пламенеющую сверху полоску. — Мордор! Если я уж должен быть там, то желаю достичь цели как можно скорее, чтобы положить всему конец! — он содрогнулся на лёдяном ветру, тяжком запахом медленной гнили.
— Так, — продолжил Фродо, отворачиваясь. — В любом случае, ночевать здесь не стоит. Заново устроим стоянку в укрытом месте, завтрашний день может открыть нам дорогу.
— Или послезавтрашний, или ещё один, или ещё... — пробормотал Сэм. — Или вообще ни один! Мы совсем не туда пошли.
— Вряд ли, — сказал Фродо. — Я считаю, что мне суждено пройти в Тень, значит, и дорогу мы в конце концов откроем. Но какова она будет? Наша надежда на скорость. Задержки на руку Врагу, и я мешкаю здесь. Неужели воля Чёрной Башни нами управляет? Все мои решения оказались неверными! Нужно было расстаться с Отрядом гораздо раньше и спуститься с севера, восточнее Андуина и Эмин Мюиля, чтобы подойти ко входу в Мордор по твёрдой земле Равнины Битвы. Теперь для нас с тобой возврата нет: орки бродят восточным берегом. Каждый наш день здесь уходит впустую. Сэм, я устал, я не знаю, что следует делать. Сколько у нас еды?
— Только та, которую вы называете лембас. Лучше, чем ничего, но я, когда впервые откусил его, и не подумал, что когда-нибудь пожелаю ему замены. Сейчас бы обыкновенного хлеба и кружку... нет хоть полкружки пива! Я по-прежнему тащу посуду, но готовить не на чем и не из чего. Даже травы нет.
Они развернулись и ушли в каменистую лощину. Солнце ушла в облака, и ночь упала скоро. Они спали, насколько позволил холод, прячась за большими скалами, прикрывавшими кое-как от восточного ветра.
— Вы их видели, мистер Фродо? — сказал Сэм холодным утром, жуя лембас.
— Нет. Я ничего не видел и не слышал уже две ночи подряд.
— И я тоже. Хррр! Вот те бледные глаза меня действительно беспокоят! Надеюсь, нам удалось его стряхнуть. Голлум! „Голлум“, — войдёт ему обратно в глотку, если я ухвачу его как следует.
— Надеюсь, тебе делать этого не придётся, — сказал Фродо. — Я не понимаю, как он мог за нами следовать, но, может быть, он снова потерял дорогу. В столь сухой и каменистой земле мы едва ли оставляем много следов или достаточно запаха.
— Может быть, и так. Желаю избавиться от него раз навсегда!
— И я тоже, — ответил Фродо. — Но не в нём главная беда, а в том, что мы не можем уйти из этих гор. Как я их ненавижу! Мы открыты на восточных склонах, и ничто, кроме Мёртвых Болот, не отделяет нас от Тени. Там Око! Пойдём! Сегодня необходимо спускаться.
День проходил неспешно, полдень склонился к вечеру, а дороги не было. Они продолжали бродить по хребту. Иногда в окружающей тишине им чудились неясные звуки, вроде шума покатившегося камня или шлёпающего шага. Останавливаясь и прислушиваясь, они могли различить только шелест ветра в скалах, похожий на сдерживаемое шипение дыхания, посвистывающего сквозь стиснутые острые зубы.
Постепенно внешний гребень Эмин Мюиля всё сильнее загибался на север. У его вершины расстлалась широкая площадка выветренных скал, пересечённая трещинами, круто спускавшимися в ущелья ниже по склону. Разыскивая дорогу среди этих ветвящихся борозд, Фродо и Сэм уклонялись влево, прочь от хребта, а в течение последних нескольких миль незаметно для себя спускались.
Потом после резкого поворота на север путь перерезал склон, поднимавшийся единой ступенью в несколько саженей отвесного серого камня, словно обрезанного ножом. Можно было уходить на запад, обратно в холмы, а на восток вёл другой обрыв.
— Да, Сэм, нам можно только спускаться по этому ущелью. Посмотрим, куда оно нас выведет.
— Поручусь, что в отвесный обрыв, — ответил Сэм.
Узкая долина была гораздо длиннее и глубже, чем казалась на первый взгляд. Немного ниже появились обгрызенные деревья, первые за несколько дней. В основном это были угнетённые кривые берёзы и ели, большинство из них почти мёртвые, с обожжённой восточными ветрами корой. В более мягкие времена тут была роща, но теперь деревья закончились всего через пятьдесят ярдов, хотя упавшие стволы и пни расстилались намного шире. Дно долинки закончилось у крутого спуска с усеянным камнями краем. Фродо выглянул.
— Смотри! Или горы понизились, или мы спустились. Здесь будет легче.
Сэм неохотно бросил взгляд через край и на стену слева и проворчал:
— Легче! Всегда легче идти вниз, чем лезть вверх. Кто не летает, тот может прыгнуть!
— Прыжок будет долгим, — сказал Фродо, вглядываясь вниз. — Что-нибудь около восемнадцати сажен. Не больше, по крайней мере.
— И этого довольно! — сказал Сэм. — Как я не люблю смотреть вниз! Но смотреть лучше, чем лезть.
— Неважно. Мы можем здесь слезть, и, я думаю, должны попытаться. Обрыв здесь другой. Он ополз и растрескался.
Действительно, этот склон был не столь крут и выпирал вперёд, как пристенная насыпь или намытый морем песок. Основание этих намывов разбежалось извитыми трещинами и ямами, и кое-где осыпалось рядами ступеней.
— Если мы хотим пробовать, то прямо сейчас. Темнота наступит рано. Наверное, будет гроза.
Действительно, дымчатые горы впереди поглотила большая тень, протягивавшая на запад широкие рукава. По всё усиливающемуся ветру разносился отдалённый гром. Фродо принюхался и недовольно посмотрел в небо. Он опоясался поверх плаща и подтянул ремень, перекинул за плечи рюкзак и шагнул к обрыву.
— Ну, я пробую.
— Ладно! Но я первым, — сказал Сэм.
— И что изменило твоё отношение к лазанию?
— Я не изменил своего мнения. Безопаснее, чтобы в самом низу был тот, кто наверняка сорвётся. Я не хочу слететь вам на голову.
Он быстро сел, перекинул ноги за край, перевернулся и стал нащупывать ногами опору. Это был, должно быть, его самый храбрый поступок, совершённый совершенно хладнокровно. Или просто глупость.
— Нет, Сэм, не надо! — воскликнул Фродо. — Ты так точно сорвёшься, не посмотрев даже, куда лезешь, — он ухватил Сэма под мышки и вытащил. — Терпи и жди!
Фродо лёг на живот и заглянул в пропасть как можно дальше. Солнце ещё не зашла, но свет почти иссяк.
— Нам это по силам. Я смогу, и ты тоже, если не потеряешь головы и будешь следовать точно за мной.
— Не вижу причин для такой уверенности, — сказал Сэм. — Вы не видите до самого конца в таком неверном свете. А если будет гладкое место, на котором нельзя укрепить ногу?
— Тогда я влезу обратно.
— Вашими бы устами! — возразил Сэм. — Лучше ждать до утра.
— Нет! Даже если бы я мог удержаться, — неожиданно горячо воскликнул Фродо. — Я ненавижу каждый проведённый здесь час! Не следуй за мной, пока я не позову или вернусь.
Фродо ухватился за край обрыва, осторожно опустился на полную длину рук и нашёл полку для ног.
— Шаг вниз! Эта ступень расширяется вправо, и я могу стоять без опоры. Я...
Голос его отрезало. С огромной скоростью внезапно с востока нагрянула темнота, залила всё небо, сухо и резко прогремел гром над их головами, ослепительная молния низверглась на холмы. В шуме неожиданно дикого ветра сверху раздался пронзительный вопль. Хоббиты уже слышали такой в Мэрише, покидая Хоббитон. Ещё в Ширских лесах он леденил кровь, а здесь, в пустыне, ужас и отчаяние выросли ещё больше, останавливая дыхание. Сэм упал ничком, а Фродо бросил камень, непроизвольно зажал уши, дёрнулся и со слабеющим криком слетел со ступеньки. Сэм подскочил к обрыву.
— Мистер Фродо! Мистер Фродо!
Молчание. Сэм дрожал с головы до ног, но сберёг дыхание и крикнул ещё раз: „Фродо!“ Ветер уносил слова ему за спину, но теперь донёсся слабый ответ:
— Порядок! Я здесь, но ничего не вижу.
Фродо не слетел слишком далеко, просто голос ему изменил. Он не упал, но соскользнул и упёрся ногами в широкий уступ в нескольких ярдах ниже. К счастью, стена была наклонена достаточно сильно, а ветер прижал его к обрыву. Прислоняясь к холодному камню, Фродо приходил в себя, прислушиваясь к трепету сердца. Вокруг всё было черно. Или совсем стемнело, или глаза отказались ему служить. Фродо выдохнул.
— Вернитесь! — кричал из темноты Сэм.
— Не могу. Не вижу опоры пока.
— Что делать, мистер Фродо? Что делать? — Сэм вылез, насколько позволяло равновесие. Почему он не видит? Было ещё не совсем темно. Он сам видел, как Фродо распластался у скалы, слишком низко, чтобы протянуть руку.
Грохнуло ещё раз, и пошёл стеной холодный ливень с градом.
— Я лезу к вам! — прокричал Сэм, едва ли понимая, какую сможет предложить помощь.
— Нет! Жди! — сказал Фродо горячее. — Я скоро приду в себя. И без верёвки тебе здесь нечего делать!
— Верёвка! — прокричал Сэм сам себе в облегчении. — Меня следует вздёрнуть на ней в назидание другим! Дурачок ты, Сэм Гамджи, как довольно часто говорил Гаффер! Верёвка!
— Что за чушь? — воскликнул Фродо. Он действительно пришёл в себя и обрёл способность изумляться. — При чём тут Гаффер? У тебя что, есть верёвка? Тогда доставай её без болтовни!
— Да, мистер Фродо, я несу её сто миль, и потому совсем забыл.
Сэм мгновенно развязал свой рюкзак и порылся в нём. На самом дне его лежал моток шелковистой серой верёвки из Лориена. Он спустил её Фродо. Вокруг того то ли мрак рассеялся, то ли зрение к нему вернулось, но серую полоску он увидел. Она немного сияла серебристо в темноте. Теперь глаза могли на ней сосредоточиться, и головокружение прошло. Он аккуратно привязал её к поясу и ухватил обеими руками.
Сэм нашёл ярдах в двух от обрыва пень и укрепился за ним. Фродо частично лез сам, частично его тянул Сэм, и он вскоре перевалился через край.
Гром продолжал ворчать вдали, и ливень не утихал. Хоббиты поднялись обратно по ущелью, но укрытия не нашли. Вода сходила через его край, водопадом рассыпаясь в пыль.
— Меня оттуда смыло бы, или утопило совсем, — сказал Фродо. — Счастье, что ты сохранил верёвку.
— Лучше бы я раньше про неё вспомнил. Вы, наверное, помните, что нам положили верёвки в лодки ещё в стране Эльфов. Мне они понравилась, и я забрал моток. Кажется, будто уже несколько лет назад. „Обязательно пригодится“, — сказал, кажется Хальдир. И был прав, как все Эльфы.
— Лучше бы и я взял с собой ещё один моток, — ответил Фродо. — Но я так спешил. Надеюсь, мы сможем спуститься по этой.
Сэм неторопливо измерил верёвку.
— Десять... Двенадцать... Тринадцать локтей, или около того.
— Кто бы мог подумать! — воскликнул Фродо.
— Ещё бы. Эльфы — чудесный народ. Она тонка, но прочна и мягка, легко сматывается и очень легка. Необыкновенный народ!
— Тринадцать локтей, — задумчиво произнёс Фродо. — Достаточно. Если гроза уйдёт до прихода ночи, я попробую.
— Дождь почти на исходе, но, мистер Фродо, не подвергайтесь опасности в сумерках. А тот жуткий вопль! Похож на Чёрного Всадника, если бы тот научился летать. Я думаю, стоит ложиться спать в этой трещине.
— А я думаю, что не помедлю ни единого часа под взглядом из Чёрной Страны.
Фродо снова подошёл к краю. С востока небо стало чисто, мокрые лохмотья грозы поднимал и уносил ветер, и фронт её покидал Эмин Мюиль, над которым тёмные думы Саурона задержались ненадолго. Теперь молнии приветствовали долину Андуина трепетным светом, и тучи покрывали Минас Тирит угрозой, а потом, снова собрав на равнинах свою мощь, буря перекатилась через Гондор в Рохан, пока Всадники не заметили её бег на запад. Над пустыней гнилых болот тем временем появилось тёмно-синее небо с первыми звёздами, дырочками в синем покрывале, распростёртом высоко над луной.
— Приятно видеть снова, — вздохнул Фродо. — Я ведь ненадолго решил, что потерял зрение. То ли от молнии, то ли ещё от чего-нибудь хуже. Я увидел только спущенную верёвку, которая, кажется, светилась сама.
— Да, в темноте она серебрится, — сказал Сэм. — Не видел этого раньше, наверное, потому что ни разу не вынимал её из мешка. Если вы собрались спускаться, как вы используете верёвку? Тринадцать локтей будет около восемнадцати сажен, не ближе, чем обрыв.
Фродо задумался.
— Сэм, привяжи её за пень. Теперь ты, как и хотел, лезешь первым. Я спущу тебя. Будешь только упираться в скалу, хотя, если остановишься на уступе, я смогу передохнуть. Спустив тебя, я полезу сам.
— Хорошо. Раз решено, не будем ждать, — сказал Сэм. Он обвязал один конец вокруг ближайшего к склону пня, а другой закрепил на поясе, и нехотя приготовился перелезать через край во второй раз. Получилось весьма неплохо. Верёвка придала Сэму уверенности. Правда, смотря вниз, он не раз закрывал глаза. Попалось и место с абсолютно гладкой и даже подрезанной внутрь скалой, где он был вынужден повиснуть, и Фродо медленно и спокойно опускал его. Верёвки до земли хватило с избытком. Сэм отвязался, крикнул, что всё в порядке. От взгляда сверху серый плащ его совершенно скрывал.
Фродо понадобилось гораздо больше времени. Он также укрепил конец на поясе, укоротил так, чтобы до земли ни в коем случае не долететь, но даже с верёвкой падать не хотел, и не так доверял тонкому шпагату. В двух местах ему попадались голые скалы, за которые не ухватились бы и мощные пальцы хоббита. Но Фродо слез.
— Так, прекрасно! Мы миновали Эмин Мюиль! Но, скорее всего, ещё порадуемся потом твёрдой скале под ногами.
Сэм молча смотрел обратно, потом аттестовался:
— Я олух и простофиля! Верёвка привязана наверху к пню, а мы здесь. Прекрасная лестница для Голлума! Можно было ещё, конечно, оставить записку, куда мы ушли...
— Если ты придумаешь, как можно использовать верёвку и одновременно забрать её с собой, то можешь честить меня любыми словечками Гаффера, — сказал Фродо. — Залезай обратно, отвяжи её и катись вниз, если так охота!
— Нет, не могу, — Сэм ответил серьёзно, почесал затылок и легко тряхнул конец верёвки. — Я только не хочу её бросать. Не могу бросить ничего, что вынес из страны Эльфов. Может быть, сама Галадриэль её изготовила. Галадриэль! — Сэм понурился и в последний раз дёрнул, как бы прощаясь.
К ошеломлению обоих, Сэм упал, и вся верёвка скатилась бухтой ему на голову. Фродо рассмеялся.
— И кто её привязал? Хорошо, что она продержалась так долго! А я доверял твоим узлам!
Сэм был обижен до глубины души.
— Я не слишком опытен в скалолазании, мистер Фродо, но верёвки и узлы — наше семейное дело, так сказать. Мои дед и дядя Энди, старший брат Гаффера, ходили по окрестным деревням много лет, даже до самого Тайфилда добирались, чтобы узнать всё про верёвки. Я завязал узел, прочнее которого ни в Шире, ни за его пределами никто не знает.
— Значит, верёвка перетёрлась о скалу, — сказал Фродо.
— Поручусь, что нет! — Сэм продолжал в том же тоне. — Нет ни единой испорченной пряди!
— Тогда всё-таки узел подвёл, — ответил Фродо.
Сэм покачал головой, бережно сматывая шпагат.
— Думайте, как хотите, мистер Фродо, но я считаю, что верёвка вернулась, когда я её позвал.
— Она вернулась, что само по себе гораздо важнее наших домыслов. Нужно обдумать следующий шаг. Скоро наступит ночь. Как прекрасны луна и звёзды!
— Да, они радуют душу. Совсем Эльфийские. И луна прибывает. В облаках мы не видели её несколько ночей. Теперь светлее.
— Месяц будет полон лишь через несколько дней, а в болотах нельзя ходить в столь неверном свете, — сказал Фродо.
В сгущающихся сумерках они пошли вперёд. Сэм обернулся.
— Пригодилась нам эта верёвка. Мы собьём с толку нашего следопыта. Пусть пробует цепкость своих лап на этих скалах!
Они продолжали брести среди мокрых после ливня булыжников. Склон был довольно крут, а невдалеке от горных обрывов у них под ногами неожиданно показалась большая чёрная трещина, достаточно широкая, чтобы стало опасно перепрыгивать её в темноте. Она завернула налево, к северу, задержав путников до рассвета.
— Думаю, стоит возвращаться к скалам, — сказал Сэм. — Там, возможно, будет пещерка.
— Да, я устал и больше не могу бродить вокруг, хотя и терпеть не могу задержки. Если бы передо мной была торная тропа, я шагал бы, пока ноги держат, — ответил Фродо.
У разбитых подножий Эмин Мюиля было ничуть не лучше, чем на вершинах. Сэм не нашёл ни пещеры, ни укрытия. Поднимаясь обратно, они чувствовали склоны гораздо чётче, нежели на спуске. В конце концов, они просто сели наземь у большого валуна. Несмотря на все усилия разомкнуть глаза, сон их одолевал. Луна поднялась высоко, посеребрив обрыв, превращая тьму вокруг в необычное серое сияние.
— Так, — Фродо плотнее закутался. — Сэм, ты теперь спи под моим одеялом, а я буду сторожить.
Вдруг Фродо замер и ухватил Сэма за руку.
— Что там, на обрыве!
Сэм прошипел сквозь зубы.
— Хссс! Кто же ещё? Голлум, гадюка! А я ещё думал сбить его с толку! Смотри! Отвратительнейший в мире паук!
По совсем ровному в свете луны обрыву вниз карабкалась тень. Он, наверное, мягкими лапами хватал выступы, которые не годились и для хоббитов. В ночи же казалось, что он просто прилипает к камням, как большое насекомое. Он спускался носом вниз, словно вынюхивая след, время от времени поднимал голову, откидывая её назад на длинной шее, и хоббиты замечали лёгкий блеск. Он взглядывал на луну и тут же опускал глаза.
— Он нас видит? — шепнул Сэм.
— Думаю, что нет. В эльфовом плаще я не вижу тебя с нескольких шагов. А он не любит солнце и луну.
— Почему тогда спускается здесь?
— Тише! Неверное, чует. И слух у него не хуже, чем у Эльфов. Мы слишком много кричали и громко разговаривали, а он мог нас услышать.
— Как он мне надоел! — зашептал Сэм. — Сейчас он слишком близко, чтобы покинуть нас без приглашения к беседе.
Сэм прикрыл лицо плащом и бесшумно подкрался к обрыву.
— Осторожнее, — подполз Фродо. — Испуганный, он опаснее, чем кажется.
Тень миновала три четверти склона, спустившись примерно до пятидесяти футов. Хоббиты, недвижно притаившись за камнем, наблюдали. Он то ли нашёл тяжёлый участок, то ли беспокоился, фыркал и шипел, словно рассыпаясь проклятиями. Снова поднял голову и плюнул. Теперь хоббиты услышали и голос.
— Ох, ссс! Осторожно, прелесть! Поспешшшай, не торопясь. Нам дорога нашша шшкура, верно? Да, прелесссть! Голлум! — он поднял голову, моргнул и отдёрнулся. — Мы ненавидим! Проклятый, проклятый сссвет! Ссс. Ссследит за нами, прелесть, ранит наши глаза!
Голлум спускался нише, и голос раздавался отчётливей.
— Где оно? Где оно, моя Прелесть, Прелесть?! Оно нашшше. Воры. Мерзззкие воришки! Где они и моя Прелесть? Будь они прокляты! Ненавидим.
— Похоже, что он не знает, где мы, — прошептал Сэм. — Что такое прелесть? Неужели...
— Шшш! — на одном дыхании произнёс Фродо. — Услышит.
И Голлум замер ненадолго, поводя из стороны в сторону головой, наполовину прикрыв глаза. Пальцы у Сэма дрожали от нетерпения, но он сдерживался, сжигая гневом взгляда вновь тронувшееся в путь создание. Голлум спустился до двенадцати футов, почти над их головами. Камень там оказался почти отвесный и гладкий. Голлум попробовал развернуться ногами вниз, но с негромким писком сорвался и упал, подобрав ноги, словно паук на перерезанной паутинке.
Несколькими прыжками Сэм настиг Голлума и навалился на него. И обнаружил, что Голлум намного сильнее и ловче него, даже застигнутый врасплох. Он мгновенно оплёл Сэма руками и ногами и стал сжимать объятия медленно, но с жуткой равномерностью, потянул лапы к горлу и укусил за плечо. Сэм смог только боднуть головой в лицо Голлуму. Тот прошипел, плюнул, но не отпустил. Будь Сэм один, это была бы его последняя схватка.
Фродо тем временем выскочил из укрытия и выхватил Жало. Левой рукой он схватил Голлума за жидкие волосы, заставляя его смотреть в небо.
— Отпусти, Голлум! Вот Жало, которое ты уже видел. Пусти, иначе познакомишься!
Голлум обмяк, словно тряпка. Сэм поднялся, ощупывая плечо, но валяющийся по земле враг не оставлял возможности мести.
— Не причиняй нам боль! Пусть они не вредят нам, прелесть! Они не сделают нам больно, маленькие хоббитцы? Мы ничего не делаем, а они прыгают, как кот на жалкую мышь, да, прелесть! Мы так одиноки, голлум. Мы будем добры, если они будут добры к нам, да!
— Ну, и что с ним делать? — сказал Сэм. — Связать, разве что, чтобы не шпионил больше.
— Значит убить, убить нассс! Злые, жестокие хоббитцы! Связать нас и бросить в холодной пустыне! — Голлум захлюпал.
— Нет, так нельзя, — сказал Фродо. — Если убивать, то благородно. И мы не можем. Он нам не причинил никакого вреда.
— Неужели?! — Сэм потёр плечо. — Он готовился раньше, и сейчас не прочь задушить нас во сне.
— Не сомневаюсь, но нас не трогают его намерения, — Фродо помолчал. Голлум перестал плакать, а Сэм за ним наблюдал.
Фродо почти слышал в голове те голоса:
„Как жаль, что Бильбо не убил это злобное создание, когда был шанс!“
„Жаль? Жалость и остановила его руку. Жалость и Милосердие: не убивать без нужды“.
„Я не испытываю жалости к Голлуму. Он заслуживает смерти“.
„Заслуживает! Я бы сказал, да. Многие из живых заслуживают смерти. А некоторые из мёртвых — жизни. Ты можешь дать её им? Тогда и не стремись выносить смертные приговоры. Даже самый мудрый не предвидит, чем всё может обернуться“.
— Хорошо, — вслух ответил Фродо, опуская меч. — Я боюсь, но, как видишь, не могу его тронуть. Я его увидел, и теперь жалею.
Сэм смотрел удивлённо, догадываясь, что Фродо говорит далеко не им. Голлум поднял голову.
— Да, мы несчастны! Жалки! Добрые хоббиты нас не убьют.
— Не, не убьём. Но и не отпустим. Ты, Голлум, слишком щедро сеял предательство и долго путал планы. Ты пойдёшь с нами, чтобы мы тебя видели. Добро за добро. Помоги нам, если можешь!
— Да, конечно! — Голлум сел. — Добрые хоббиты, мы с ними пойдём. Покажем им дороги, да-да. Куда же они идут в этих пустынных странах? — в глазах у него блеснула хитрость и жадность.
Сэм заскрипел зубами, но ясно понял, что у Фродо необычное настроение, а споров больше никаких не будет. Ответ его ошеломил.
Фродо посмотрел Голлуму прямо в глаза, отчего тот поспешно отвернулся. Фродо произнёс жёстко:
— Ты прекрасно знаешь сам, Смеагол. Мы идём в Мордор, а ты, несомненно, знаешь туда дорогу.
— Ах, сссс! — ошеломлённый непривычной откровенностью, Голлум закрыл руками уши. — Да, мы догадались, догадались. И мы не хотим, чтобы произошло так, не хотим. Не милые хоббиты, да, прелесть! Пепел, зола и песок, и жажда, дыры, нескончаемые ямы и орки, тысячи орков! Хоббиты не должны — ссс — туда идти.
— Ты там был, — напористо сказал Фродо. — И тебя тянуло сюда с тех пор, верно?
— Да, да, НЕТ! — взвизгнул Голлум. — Однажды, только однажды, случайно, верно, прелесть? Мы не пойдём туда снова, нет! — вдруг его голос и речи изменились. Он всхлипнул и заговорил:
— Оставь меня, голлум! Ты меня мучишь. Мои бедные руки, голлум! Я — мы — Я не хочу возвращаться. Не могу найти его. Я устал! Я — мы не можем его найти, голлум, голлум, нигде! И все настороже. Гномы, Люди, ужасные Эльфы с яркими глазами! Я его не найду. Эх! — он погрозил на восток костлявым кулаком. — Мы не хотим! Не для тебя! — Голлум упал и, уткнувшись в землю, добавил. — Голлум! Не смотри на нас! Уходи! Засыпай!
— Он не уйдёт и не уснёт по твоему велению, Смеагол. Если ты хочешь стать снова свободным, помоги мне найти к нему дорогу. Но ты пойдёшь не дальше ворот в его страну.
Голлум вдруг хихикнул, смотря на Фродо и щурясь:
— Он там. Всегда там. Орки сопроводят тебя на всём пути. Орков легко найти восточнее Реки. И не проси Смеагола. Бедный Смеагол ушёл давно. Его Прелесть забрали, и Смеагола не найти.
— Мы, наверное, найдём его, если ты пойдёшь с нами.
— Нет, никогда, — прошипел Голлум. — Прелести больше нет.
— Поднимайся! — скомандовал Фродо. Голлум встал, прислоняясь к обрыву.
— Ну-ка, ответь, тебе легче найти дорогу днём или ночью? Мы устали, но если нужно, пойдём и ночью.
— Яркий свет режет наши глаза, — просипел Голлум. — Не под Белой Мордой, не сссейчас. Она ссскоро уйдёт за холмы. Отдыхайте пока, милые хоббиты.
— Садись, и не вздумай двигаться!
Хоббиты сели по обе стороны от Голлума, вытянув ноги. Безо всяких слов оба понимали, что спать нельзя. Луна заходила, а звёзды разгорались ярче. Голлум подобрал колени к подбородку, закрыл глаза и распластал по земле руки. Он оставался в напряжении, словно прислушивался или обдумывал что-то.
Фродо и Сэм, переглянувшись, мгновенно поняли друг друга. Они откинули головы и закрыли глаза, мирно засопев. Голлум немного пошевелил пальцами, бесшумно и осторожно посмотрел по сторонам, приоткрывая глаза. Спокойствие.
Необычайно проворно и быстро Голлум подпрыгнул, словно лягушка, и побежал прочь. Фродо и Сэм этого только и ждали. Через два шага Сэм настиг Голлума.
— Твоя верёвка снова будет полезна, Сэм.
Сэм вынул моток.
— И куда же вы, мистер Голлум, бежите в этой холодной пустыне? Слово даю, чтобы поискать своих друзей Орков. Скользкий предатель. Надеть бы тебе верёвку на шею и затянуть потуже!
Голлум лежал смирно, и только бросил на Сэма мельком сердитый взгляд.
— Нет, нам только нужно держать его. Не нужно связывать ноги или руки, которыми он пользуется не хуже. Привяжи за щиколотку и сделай петлю на другом конце.
Приняв привязь, Голлум удивил обоих тонким, плаксивым и жутким визгом. Он попытался достать щиколотку зубами. Фродо через некоторое время понял, что Голлуму по-настоящему больно. Он осмотрел узел. Свободный. Сэм был гораздо добрее, чем хотел выглядеть.
— В чём дело, Смеагол? Если ты убегаешь, нам приходится тебя связать. Но мучить тебя мы не хотим.
— Нам больно, больно, — шипел Голлум. — Она кусссает и холодит! Эльфы её сссвили, будь они прокляты! Жестокие хоббиты! Поэтому мы хотим сссбежать, да, прелесть! Мы видим, что они жестоки. Они дружат со зззлыми огнеглазыми Эльфами! Сними! Нам больно.
— Не сниму. Только если ты... — Фродо призадумался. — Только если ты дашь клятву, в которую я поверю.
— Мы поклянёмссся, да, да, нам больно, — шипел Голлум и извивался.
— Поклянёшься?
Вдруг Голлум широко открыл глаза и произнёс в голос:
— Смеагол поклянётся на Прелести!
Фродо резко ответил, снова изумляя Сэма властностью:
— На Прелести? Как ты смеешь?

(строка)

— Ты доверишь своё слово ему, Смеагол? Оно тебя удержит. Но оно предатель больший, чем ты сам. Оно перевернёт твои слова! Берегись!
Голлум упрямо твердил:
— На Прелести, на Прелести.
— В чём будет твоя клятва?
— Быть очень, очень хорошим, — Голлум скорчился у ног Фродо. Потом он прошипел совсем сипло, сотрясаясь от страха:
— Смеагол поклянётся никогда, никогда не допустить, чтобы Он получил его! Никогда! Смеагол его сохранит! Но только поклявшись на Прелести.
— Нет, — Фродо смотрел с ещё большей жалостью. — Ты только желаешь увидеть и коснуться его снова, и знаешь, что потом станешь безумен. Не на нём. Поклянись им, поскольку ты, Смеагол, знаешь, где оно. Хорошо знаешь. Перед тобою!
Сэм видел, как хозяин его вырос, а Голлум съёжился. Огромная тень властного господина, укрывшего в тумане свою ослепительную яркость, а у ног его скулящая собачонка. Но всё-таки оба они были сродни друг другу, хорошо понимали один другого. Голлум стал хватать Фродо за колени.
— Нечего! Вниз! Говори!
— Мы обещаем, да, я обещаю! служить хозяину Прелести. Добрый хозяин, добр и Смеагол, голлум, голлум, голлум! — он застонал и снова ухватился за щиколотку.
— Развяжи его, Сэм.
Сэм неохотно отцепил ногу Голлума, и тот сразу стал прыгать вокруг, как битая собака, которую пригладил хозяин. С этого времени в нём произошла перемена. Он меньше стал шипеть и скулить, обращался прямо к хоббитам, а не к самому себе; правда, вздрагивал и сжимался, если кто-то из хоббитов подходил к нему близко или делал резкое движение, а также боялся прикосновения эльфийских плащей. Но он стал дружелюбен и с радостью принимал доброе отношение, довольно весело хихикал над шутками, или просто когда Фродо по-доброму с ним говорил, и всхлипывал, если Фродо был им недоволен. Сэм по отношению к нему едва выцеживал и слово, относясь к спутнику поневоле очень подозрительно. Сэму новый Смеагол был по нраву ещё меньше, чем старый Голлум.
— Хорошо, Голлум. Или как тебя теперь называть? — сказал Сэм. — Пора. Луна ушла, стало темно.
— Да, да, пойдёмте, — Голлум прыгал вокруг. — От северного до южного края есть единственная прямая дорога. Я её нашёл! Орки не знают, не пересекают болот. Только обходят их вокруг, обходят долгие мили. Удачно, что вы шли здесь, хорошо, что встретили Смеагола, да. Следуйте за Смеаголом!
Он немного спустился и оглянулся через плечо, словно пёс, приглашающий на прогулку.
— Подожди, Голлум! Не забегай вперёд! Я буду всегда за тобой с верёвкой наготове.
— Нет, нет, Смеагол обещал! — воскликнул Голлум.
Самой глубокой ночью под яркими звёздами они продолжали путь. Голлум сначала повёл их немного на север, повернул вправо от края Эмин Мюиля по разбитым склонам в обширные нижние топи. Путники растворились в темноте, и над всей ширью пустынь до самых Ворот Мордора было тихо.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments