elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (3, 7)

Глава VII. Хельмова Падь

Солнце уже перемещалась к западу, светя в глаза всадникам, скрывая Роханские луга в позолоченной дымке. Вдоль оснований Белых Гор к северо-западу ведёт дорога с многочисленными бродами на стекающих с холмов ручьях. Справа и впереди поднимаются Туманные Горы, приближаясь и темнея с каждой милей. Солнце заходила, и небо позади воинов темнело.
Полк подгоняла боязнь опоздать, и Всадники торопили коней, насколько было возможно, и остановки были редки и коротки. Кони Рохиррим быстры и выносливы, но всё же впереди оставалось немало миль. От Эдораса до Переправ Изена, где Рохан должен держать оборону, около сорока лиг по полёту пчелы.
Ночью остановились и разбили бивак. За пять часов скачки миновали половину пути. Равнина стала небезопасна, поэтому огней не зажигали, только верховые стражи постоянно объезжали стоянку кругом. Разведчики уехали в ночь бесшумно, едва заметные при растущей луне. Ночь прошла спокойно. На заре протрубили сбор и через час продолжили путь.
Безоблачное небо лило непривычный для весны жар, и воздух был напряжён ожиданием. Солнце взошла в дымке и потянула за собой тёмную грозовую тучу. Впереди из Долины Волшебника также поднималась тень. Гандальф подъехал к Леголасу.
— Леголас, твой народ отличает воробья от зяблика на расстоянии лиги. Что ты видишь впереди, у Изенгарда?
— Далеко, — ответил Эльф, прикрываясь козырьком ладони. — Там темно, и силуэты шевелятся у реки, но чьи — неизвестно. Не туман затмевает мне взор, а тьма чьей-то силы ползёт вниз по течению. Будто полумрак из-под полога густого леса.
— А позади нас гроза из Мордора, — добавил Кудесник. — Ночь будет тёмной.
Весь день становилось душнее. Около полудня мрачные тучи с волнистыми краями, освещаемые вспышками молний, стали настигать полк. Солнце опускалась кровавая. Последние её лучи, уходя за Трихирн, покрыли копья его вершин алым. Тройной пик на северной оконечности Белых Гор стал совсем близок. Авангард приметил темное пятнышко: всадник! и они остановились ждать. Человек приближался.
Всадник в мятом шлеме и с изрубленным щитом тяжело спешился и отдышался.
— Эомер с вами? Вы пришли, но слишком поздно и с малыми силами. После гибели Теодреда всё обрушилось. Вчера с огромными потерями нас выдавили за Изен, больше всего воинов погибло на переправе. Ночью на нашу стоянку враги насели свежими силами. Саруман вывел всех из Изенгарда и вооружил диких Людей Холмов и кочевников Дунланда. Нас просто затопило. Защитный вал взят. Эркенбранд Вестфолдский повёл всех, кого успел собрать, в крепость в Хельмовой Пади, а остальные рассеяны. Где Эомер? Передайте ему, что надежд нет. Пусть возвращается в Эдорас, пока Варги Изенгарда не опередили.
Во время его речи Теоден скрывался в кругу охраны, а теперь выехал вперёд.
— Подойди, Кеорл! Я сам здесь. Последний полк Эорлингов прибыл, и не вернётся без боя.
Человек выпрямился и повеселел. Потом преклонил колено и протянул Королю зазубренный меч.
— Приказывай, повелитель! И прости моё неведение...
— Ты думал, что я остался в Медусельде старым деревом, склонённым под тяжестью снега. Так и было. Но западный ветер отряхнул ветви. Дайте ему свежего коня! Поедем на помощь Эркенбранду.
Пока Теоден говорил, Гандальф опередил полк и остановился поодаль, пристально глядя на север, к Изенгарду, и на запад, против солнца.
— Теоден, поезжай в Хельмову Падь. Нельзя приближаться к Переправам или медлить на равнине. Я уеду на некоторое время. Быстрокрыл поможет мне в очень спешном деле, — потом Кудесник обратился к Эомеру, Арагорну и гвардии Короля. — Храните Короля Марки! Я вернусь к Хельмовым Вратам! Доброго пути!
По одному его слову Быстрокрыл понёсся быстрее стрелы из лука. Был — и пропал серебристой вспышкой в закате, ветром над лугом, тенью на траве. Белогривый заржал и тронулся было за ним, но только птица смогла бы настичь Гандальфа.
— Что происходит? — спросил один из гвардейцев у Хамы.
— Гандальф Серый спешит. Он всегда уходит и появляется нежданно.
— Гнилословца не утрудило бы объяснение, — заметил другой воин.
— Несомненно, — ответил Хама. — Но я буду ждать Гандальфа.
— Наверное, долго, — отозвался тот Всадник.
Они свернули от дороги к Изенским Бродам на юг. Темнело. Горы приближались, но вершины Трихирна терялись в тёмном небе. Через несколько миль, на дальнем берегу Вестфолдской Долины, лежит травянистая узкая впадина, из которой начинается теснина. Это место называют Хельмовой Падью в честь героя, устроившего там убежище во время войны. Теснина ведёт на север под сенью Трихирна всё уже и выше, пока ровные скалы не закрывали совсем дневной свет. У Хельмовых Врат перед устьем Пади скалы вытягивают длинную руку, на которой построены мощные стены и очень высокая башня. Говорят, что эта крепость возведена Людьми из-за Моря в дни процветания Гондора, или даже, что строили здесь великаны. Её назвали Хорнбург по могучему рогу, что звучит с башни и откликается в Пади так, будто из горных пещер в бой входят целые армии. От Хорнбурга в древности выстроили стену поперёк долины, чтобы блокировать Падь. Перед нею в широком рву протекает Теснинная Река, огибая Скалу Хорн и вытекая в Вестфолдскую Долину по длинному пологому склону, тянущемуся от Хельмовых Врат до Хельмова Вала. В Хорнбурге живёт Эркенбранд, повелитель Вестфолда у Западных Границ Марки. Предвидя войну, мудрый правитель привёл в порядок и укрепил стену.
Пока Всадники находились только перед долиной, открывавшей вход в Падь. Вдруг разведчики закричали, а из темноты просвистели стрелы. Оказалось, что орки верхом на Варгах ездят по долине, а большой отряд их отправился на юг от Изена, по-видимому, к Пади. Разведчик сказал:
— Многие наши воины убиты по пути в Падь, и разрозненные отряды бродят без руководства. Об Эркенбранде никто ничего не знает. Его, наверное, перехватят ещё до Врат, если не разбили уже.
— Гандальфа видели? — спросил Теоден.
— Да, повелитель, видели, как старик в белом на белом коне скачет быстрее ветра. Его принимали за Сарумана. Он погнал к Изенгарду на закате. А кое-кто ещё раньше видел Гнилословца в компании отряда орков. Он тоже направлялся на север.
— Да, ему не поздоровится, если Гандальф его настигнет, — заметил Теоден. — Я теперь остался без обоих своих советников. Но выбирать тут нечего: мы направляемся к Хельмовым Вратам, будь там Эркенбранд, или нет. Известно ли, сколько врагов надвигается с севера?
— Много. Страх считает вдвойне, но среди бегущих были и храбрые люди, которые говорят, что полк превосходит наш в несколько раз.
— Поспешим, — сказал Эомер. — Пробьёмся сквозь врагов, уже отделяющих нас от Пади. Там в пещерах могут укрыться сотни людей, и тайные тропы ведут вверх в холмы.
— Им нет доверия, — ответил Король. — Саруман неплохо исследовал эти места. Но в крепости можно держаться долго.
Арагорн, Леголас и Эомер переместились в авангард. Чем темнее становилось вокруг, чем выше поднимались, тем медленнее продвигались. Врагов впереди оказалось немного. Банды орков разбойничали, но скрывались раньше, чем их удавалось настигнуть.
— Думаю, что прибытие полка Короля станет известно главе вражеских войск скоро, — заметил Эомер. — Кого бы Саруман ни поставил начальником.
Гул позади нарастал. Доносились воинственные песни грубых голосов. В Падевой Долине они оглянулись и увидели бесчисленные мерцающие огнём точки, поднимающиеся бесконечными полосами, рассеянные, как цветы по полю. Появлялись факелы и крупнее.
— Позади большое войско и оно гонится быстро, — сказал Арагорн.
— Они несут огонь, — сказал Теоден, — и сжигают по пути стога, дома и деревья. Здесь были богатые стада. Алас!
— Мы сошли бы на них горной бурей при свете дня! — сказал Арагорн. — Стыдно бежать!
— Но недалеко, — заметил Эомер. — Хельмов Вал близко. Это мощное укрепление поперёк Хельмовой Долины в двух фурлонгах ниже Хельмовых Врат. Там можно оборотиться и дать сражение.
— Нет, чтобы защищать Вал, нас слишком мало. Он длиной в милю, не меньше, — ответил Теоден. — И в нём широкая Брешь.
— Там должен остаться арьергард, по крайней мере, — сказал Эомер.
На небе ни звезды. Полк прибыл к Бреши, сквозь которую вытекает река. Дорога к Хорнбургу идёт рядом с нею. Стена сереет во тьме. Прибыл посланник с укреплений.
— Король Марки прибыл к Хельмовым Вратам. Говорю я, Эомер, сын Эомунда.
— Мы не смели на это и надеяться, — ответил посланец. — Спешите! Враг настигает.
Они прошли брешь и остановились на склоне. Оказалось, что Эркенбранд оставил большой гарнизон у Хельмовых Врат, и разбитые у Переправы воины также стекались сюда.
— У нас, может быть, тысяча в пешем строю, — сказал Гамлинг, старший на Рву. — Но большинство их видело или слишком много зим, как я, или слишком мало, как мой внук. Что Эркенбранд? Вчера пришло известие, что он придёт сюда с теми, кто уцелел из Всадников Вестфолда, но его до сих пор нет.
— Боюсь, и не будет, — сказал Эомер. — Мы не узнали ничего о нём, а позади только враги.
— Я надеюсь, что он спасся, — сказал Теоден. — Эркенбранд — могучий Человек. В нём воскресла сила Хельма Стальнорукого. Но ожидать его здесь нельзя, необходимо укрыть войска за стенами. Каковы ваши запасы? Мы ехали на битву в открытом поле, но не на осаду, и не взяли провиант.
— В пещерах Пади укрыты мирные вестфолдцы: женщины, дети, старики, — ответил Гамлинг. — Там огромный запас, в том числе и живая скотина, и её корм.
— Прекрасно! — сказал Эомер. — Орки сжигают в долине всё подчистую.
— За наши склады в Пади грабители заплатят очень дорого, если они вообще в состоянии оплатить и закрыть счёт, — заметил Гамлинг.
Королевский полк спешился перед мостом и длинной цепочкой поднялся в ворота Хорнбурга. Их приветствовали радостно. Теперь людей хватило для защиты как крепости, так и Вала. Эомер расставил всех на позиции. Король со своей гвардией разместился в самом Хорнбурге вместе с вестфолдскими воинами. На Стене Эомер разместил основные силы, чтобы упрочить этот слабейший при мощной атаке пояс обороны. Коней отвели далеко в Падь под скудной охраной.
Падевая Стена двадцати футов высоты, и толщина её такова, что четверо в ряд пройдут по ней под прикрытием высоких частых зубцов. Подняться можно по ступеням от двери во внешнем дворе Хорнбурга, или по лестнице в три марша от Пади. Наружная поверхность Стены очень ровная и гладкая, а камни обработаны настолько точно, что нет и малейшей трещинки в швах, чтобы поставить ногу, и она увенчана выступающим карнизом.
Гимли стоял на Стене, опираясь о зубец, а Леголас сел, теребя тетиву. Гимли похлопал по камню:
— Так мне больше нравится. Чем ближе к Горам, тем спокойнее у меня на душе. Добрый камень, и земля здесь с могучим костяком. Я ногами это ощущаю. Год времени и сотня Гномов — и любые армии будут вредить этой крепости не больше, чем летний дождик.
— Несомненно. Вы, Гномы, народ необычный. Мне не нравится здесь, и не понравится даже при свете дня. Но ты меня успокаиваешь. Приятнее, когда рядом крепко стоит на земле друг с острым топором. Побольше было бы среди нас Гномов! И я предпочту сотню лучников из Чернолеса. Рохиррим стреляют неплохо для Людей, но таких мало.
— Слишком темно для лука, — ответил Гимли. — Время отдыха. Сна! Едва ли какой-либо гном нуждался в нём больше меня. Ехать верхом очень утомительно. Но топор не усидит у меня в руке, и дайте только больше орков и дверь, чтобы защищать. Вся усталость пропадёт!
Время текло, и группы огоньков в долине по-прежнему двигались. Молча наступал Изенгард, извивая полосы факелов.
От Вала донеслись вой и бешеные крики людей. Факелы поднялись на Вал, а в Бреши они замерцали густо, и погасли, снова разбиваясь. Арьергард вестфолдцев, вытесненный с Вала, подъехал к Хорнбургу.
— Враг прибыл! У нас не осталось ни стрелы; хотя Ров полон орков, их это не задержит. Они бегут густо, как муравьи, но мы заставили их гасить факелы.
Полночь уже прошла, и под непроницаемо чёрным небом воздух был тяжёл и душен, предвещая грозу. Ослепительная вспышка. Разветвлённая молния ударила в восточные холмы, осветив на мгновение ярко-белым всё пространство до Вала. Приземистые и широкие, или высокие тёмные фигуры в больших шлемах несли серповидные щиты. Сотни прибывали, перебираясь через Ров или сквозь Брешь. Чёрные колонны взбирались вверх по склону. Ударил гром, и пролился мощный ливень. Не жиже, чем дождь, полетели стрелы. Немало упали безвредно на камни, но некоторые нашли первые цели. Началась атака на Хельмову Падь, и ответные стрелы пока не посылали.
Враги остановились пред молчаливой угрозой могучих стен. Молнии прорывали тьму. Орки закричали, размахивая оружием, и выпустили тучу стрел. Рохиррим казалось, что густотравную степь колышет под ними ветер.
Гремели бронзовые трубы. Враги ринулись на Падевую Стену и на мост, ведущий к Хорнбургу. Туда направились самые большие орки и дикие Люди Дунланда. Помедлив совсем немного, они поднялись. Молния осветила призрачно-белую Руку на каждом шлеме. Шлемы бежали к воротам. Только тогда их встретил ответ: туча стрел и град камней. Первые нападавшие были разбиты и отброшены. Орки поднимались в атаку снова, и снова их разбивали, но как морской прилив, они останавливались каждый раз всё ближе. Снова затрубили, и колонна Людей, прикрытых щитами, бросилась на ворота, неся два толстых бревна. Орки-арбалетчики прикрывали их, стреляя по лучникам Рохана. Створы ворот ответили грохотом на могучий таранный удар. Если камнем со стены удавалось выбить кого-нибудь, его место занимали двое. Ворота подавались и трещали.
Арагорн и Эомер стояли на Стене, прислушиваясь к ударам. Только очередная молния открыла опасность, грозящую воротам.
— Скорее! — воскликнул Арагорн. — Пора обнажить наши мечи!
Они поднялись на Скалу, собрав по пути мечников. В стене крепости, в углу, где она примыкает к скалам, есть дверь, открывающаяся на уступ между стеной и обрывом. Арагорн и Эомер во главе людей побежали к Главным Воротам. Мечи единосекундно увидели ночь.
— Гутвайн за Марку!
— Андурил за Дунедайн!
Они врубились с фланга в колонну. Андурил горел яростью белого пламени. По стенам прокатился клич:
— Андурил воюет! Сломанный Меч блестит снова!
Люди побросали тараны и решили вступить в бой, но их щитовой заслон распался мгновенно, и враги бежали, падая под ударами или срываясь с узкого моста в пропасть. Арбалетчики дали залп — и только их и видели.
Эомер и Арагорн остановились перед воротами. Гром ворчал вдалеке, и молнии вспыхивали уже на южной стороне. С севера поднимался свежий ветер и уносил теперь облака. Показались звёзды и жёлтая в дымке луна.
— Мы не успели, — сказал Арагорн, осматривая ворота. Железные петли и засовы согнулись, а оковка полопалась.
— Но мы не можем защищать их здесь, — ответил Эомер. — Смотри!
За потоком и мостом собирался мощный отряд орков и людей. Стрелы щёлкали по камням.
— Быстрее! Надо вернуться и укрепить ворота баррикадой! Скорее!
Они развернулись, и тут орки, числом с дюжину, дотоле лежавшие среди мёртвых, поднялись и тихо догнали их. Двое, припав к земле, ухватили Эомера за ноги, мгновение — и они свалили воина и вспрыгнули ему на спину. Маленькая фигурка, доселе не замеченная, выскочила из темноты и, выкрикнув: „Baruk Khazad! Khazad ai-menu!“ — взмахнула секирой. Две головы долой, и орки разбежались. Эомер поднялся.
Дверцу заперли и завалили камнями. Эомер обернулся к гному:
— Благодарю, Гимли сын Глоина! Я не думал, что и ты принял участие в вылазке. Незваный гость бывает лучшим другом.
— Я решил развеять сон, — ответил Гимли. — Но эти дикари оказались слишком велики, и я из-за камня наблюдал вашу пляску с мечами.
— Отблагодарить тебя будет трудно, — сказал Эомер.
— Напротив, уже этой ночью может быть несколько случаев, — усмехнулся Гном. — Я, по крайней мере, не рубил ничего, кроме деревьев, от самых Мориа.
— Двое! — сказал Гимли, возвращаясь на Стену. Он опробовал лезвие.
— Только двое? — удивился Леголас. — Я потратил все стрелы, и думаю, что подсчитал двадцать. Но это как охапка листьев, вынесенная из леса.
Небо уже очистилось, и заходящая луна светила ярко. Свет не успокоил никого: вражеские армии не уменьшились, а прибывали. Вылазка на Скалу дала короткую передышку. На ворота насели с удвоенной силой. На Стену Изенгард накатывался, словно море. Орки и дикари толпились по всей её длине. Верёвок с крюками забрасывали слишком много, и обрубать их не успевали. По верёвкам поднимались высокие лестницы, падали, и поднимались новые. Орки сыпались, словно жёлуди в лесу. Море не намывает песок так скоро, как росли жуткие груды трупов перед стенами. Атака не ослабевала.
Рохан уставал. Люди истратили стрелы и дротики, и щиты раскололись, а мечи зазубрились. Трижды Арагорн и Эомер поднимали их на вылазки, и трижды Андурил отчаянно блестел, разгоняя осаждающих.
Позади в Пади послышался переполох. Орки, прокравшись по-крысьи сквозь водосток, собрались в тени скал и выждали момент, пока все люди не ушли на Стену отбивать мощную атаку. Тогда враги выскочили, а некоторые из них успели пробраться в Падь и завязали бой с охраной коней. Тут Гимли скатился со стены, крича:
— Khazad! Khazad! Орки в тылу! Леголас, Леголас, нам обоим хватит! Khazad ai-menu!
Гамлинг услышал в Хорнбурге громовой оклик Гимли поверх всего шума и собрал вестфолдцев.
— Орки в Пади! Во имя Хельма! В бой, Хельминги!
Контратака удалась мощная и неожиданная. Орки дрогнули и побежали в глубины Пади прямо навстречу охране пещер. Не ушёл никто.
— Двадцать один! — воскликнул Гимли после могучего удара с двух рук, положившего последнего орка. — Я обогнал Леголаса!
— Надо заткнуть дыру! — сказал Гамлинг. — Гномы дружны с камнем. Помогите нам, господин Гимли!
— Мы не тешем камень боевыми секирами, и не шлифуем его ногтями. Чем смогу, тем и помогу!
Они собрали булыжники и под руководством Гимли заложили водосток, оставив только небольшое отверстие для вздувшегося от дождя Теснинного Потока.
— Наверху теперь суше! — сказал Гимли. — Гамлинг, пойдёмте посмотрим, что на Стене.
Леголаса он нашёл вместе с Арагорном и Эомером. Эльф чистил длинный кинжал. Атака немного утихла, когда обход по водостоку провалился.
— Двадцать один! — сказал Гимли гордо.
— Прекрасно! У меня две дюжины. Здесь было дело для кинжала.
Эомер и Арагорн опирались на мечи, переводя дух. Скала бурлила и гремела, но Хорнбург выступал островом из чёрного моря и держался стойко. Ворота его разбили вдребезги, но сквозь толстый завал из камней и брёвен пробраться врагам не удалось. Арагорн следил за луной. Она заходила.
— Эта ночь длиннее многих лет. Сколько же день будет медлить?
— Рассвет скоро, — сказал Гамлинг. — Боюсь, он нам не поможет.
— Заря — всегда надежда для Людей.
— Эти создания из Изенгарда, полуорки, люди-гоблины — твари подлого Сарумана, не боятся солнца. А дикие Люди тем более. Слышите?
— Моему уху они сродни птичьим воплям и голосам зверей, — сказал Эомер.
— Они кричат на языке Дунланда, — сказал Гамлинг. — Я его понимаю. Древний язык, когда-то широко распространённый в западных долинах Марки. Слушайте, какова их ненависть и радость предвидения нашей судьбы! „Короля! Возьмём их Короля! Смерть Форгойлам! Смерть Соломенным! Смерть захватчикам с Севера!“ Они нас называют только так. И полтысячи лет не угасили их гнева, разразившегося, когда Гондор дал Марку союзнику Эорлу. Саруман раздул угли. Разбуженные, они очень яростны. Не заря, не следующие сумерки, а пленение Теодена или смерть их остановят.
— День обрадует меня, — сказал Арагорн. — Сказано ведь, что никто не брал Хорнбург, когда его обороняли Люди.
— Поют так, — ответил Эомер.
— Так мы защитим Хорнбург, — произнёс Арагорн.
Вдруг взвыли трубы, грохнуло, поднялось пламя и дым, и Падевый Поток, бурля, излился во всю мощь, не сдерживаемый более ничем, через огромную дыру. Враги вторглись туда.
— Ах, Саруман! — воскликнул Арагорн. — Они влезли в водосток, пока мы болтали, и зажгли пламя Ортанка под самыми нашими ногами! О Элендил, Элендил!
Он соскочил со стены, и тут же десятки лестниц налегли на неё. Последний приступ пошёл сверху и снизу, сметая защитников, как ветер сдувает песок. Всадники отступали шаг за шагом, падая, к Пади. Также уцелевшие стали уходить к цитадели.
Из Пади к задним воротам Хорнбурга и к Скале поднимается широкая каменная лестница. Арагорн стоит в самом низу её, и сверкающий Андурил кровью и страхом сдерживает врагов, пока последние защитники поднимаются в крепость. На верхних ступенях Леголас натягивает тетиву с последней стрелой, готовясь подстрелить первого орка, который осмелится ступить на лестницу.
— Все вошли, Арагорн! Возвращайся!
Арагорн побежал, но оступился от усталости, и враги ринулись вперёд. Орки тянули длинные руки. Первый получил стрелу в горло, а потом со стены сбросили большой камень, который смёл орков обратно к Пади. Арагорн вскочил в дверь и запер её.
— Плохи дела, друзья, — он отёр лоб.
— Но остаётся надежда, пока ты с нами, — сказал Леголас. — Где Гимли?
— Не знаю. Я видел, как он рубит орков у стены, но потом нас оттеснили.
— Алас! Это действительно плохо! — сказал Леголас.
— Он силён и вынослив, — ответил Арагорн. — Надеюсь, он успел укрыться в пещерах. Там он будет в безопасности. Надёжнее нас, по крайней мере. Гному по душе такие убежища.
— Лучше бы он пришёл сюда. Я хотел сказать ему, что мой счёт у тридцати девяти.
— Он легко обойдёт тебя, — рассмеялся Арагорн. — Я ещё не видел столь бешеного топора.
— Надо собирать стрелы. Скорее бы закончилась ночь, и легче будет стрелять.
Арагорн ушёл в крепость и с ужасом узнал, что Эомера там нет. Вестфолдец сказал в ответ на его расспросы:
— Нет, его нет на Скале. Я видел, как он собирает людей оборонять Падь. С ним были Гамлинг и Гном. Я туда не пробился бы.
Арагорн перебежал внутренний двор и взобрался на башню. Король смотрел через узкое окно в долину.
— Что там, Арагорн?
— Стена взята, и защитники её оттеснены, частью к нам.
— Эомер здесь?
— Нет. Говорят, что он уходил в Падь. В ущельях у пещер они будут обороняться долго. Что там будет, не знаю.
— Им будет лучше, чем нам. Там запас провианта и воздух чище из-за вентиляционных шахт. Против храбрых воинов пробить вход не удастся.
— У орков есть какое-то зелье из Ортанка, — сказал Арагорн. — Они взяли Стену огнём и громом. Они поднимут на воздух сидящих в пещерах. Но пока подумаем о нас.
— Я здесь заперт, как в темнице, — сказал Теоден. — В открытом поле с копьём в руке я почувствовал бы снова радость боя и закончил бы всё. Но здесь я бесполезен.
— Здесь вы в мощнейшей крепости Марки. Защищать Хорнбург легче, чем Эдорас или Дунхарроу.
— Говорят, что Хорнбург никогда не покорялся силе, — сказал Теоден. — Но я сомневаюсь. Мир меняется. Некогда прочное становится ненадёжным. Какие башни смогут противостоять такому числу, такой безграничной ненависти? Знай я подлинный размах мощи Изенгарда, я не бросился бы опрометью на север, несмотря на все хитрости Гандальфа. Его совет казался гораздо лучше под солнцем.
— Рано судить, пока ничего не закончено, — сказал Арагорн.
— Конец не задержится. Но я не буду ждать его, как барсук в норе. Белогривый, Хазуфель и кони моей гвардии здесь. На заре протрубит Хельмов Рог, и я поеду в атаку. Последуете за мною? Мы расчистим дорогу или хотя бы окончим дни достойно песни, если будет кому её спеть.
— Я поеду.
С позволения Короля Арагорн обошёл вместе с Леголасом стены, ободряя защитников и помогая при необходимости. Внизу грохотало, содрогались камни, и взлетали вспышки огня. Забрасывали крюки и поднимали лестницы, и орки пытались оседлать внешнюю стену, а Люди сбрасывали их снова. Арагорн поднялся над воротами и увидел полосу восхода на горизонте. Не обращая внимания на дротики, он поднял руку ладонью вперёд в знак того, что хочет говорить. Орки взвизгнули:
— Слезай! Слезай, если хочешь говорить! И тащи короля с собой! Мы Урук-хай — воины! Иначе мы вытащим его из норы сами! Веди сюда своего трусливого короля!
— Король остаётся и выходит по своей воле!
— Тогда тебе нечего здесь делать! Что смотришь? Любуешься величиной армии Урук-хай?
— Я любуюсь рассветом!
— А что рассвет? — захохотали орки. — Урук-хай не отступают ни днём, ни ночью, ни в солнце, ни в бурю. Мы режем и под луной, и под солнцем! Что нам заря?
— Никто не знает, что принесёт новый день! Уходите, пока дорога жизнь!
— Слезай и хватит болтать! Иначе мы тебя подстрелим. Тебе нечего говорить.
— Никто доселе не брал Хорнбург, осадой или приступом! Уходите, или в живых не останется никого из вас! Вы ещё не знаете, какова опасность! Никто не вернётся на Север!
Над разбитыми воротами стоял теперь Король, полный силы древнего рода, и Люди Дунланда невольно обернулись или взглянули в небо. Орки громко расхохотались и послали тучу стрел. Арагорн спрыгнул.
Тут прогремело, и арка ворот обрушилась, а завал в ней прорвало, словно ударом тарана. Арагорн бросился в башню.
Ворота пали, и орки радостно кричали, приготовившись взять внешний двор. Но тут снаружи, из долины, раздался мощный гул множества голосов, и враги замерли, оглянулись, прислушиваясь. И в это же мгновение страшно и могуче воззвал с башни Хельмов Рог. Содрогнулся каждый, а орки упали и закрыли уши лапами. В Пади раздались ответы горного эха, и громовой звук не ослабевал, будто в каждой пещере таился полк. Люди на стенах с изумлением слушали, как рога перекликаются всё громче и громче, всё ближе.
— Хельм! Хельм восстал на войну! Хельм за Теодена!
Тут из ворот выехал отряд Короля с ним самим во главе на белоснежном коне и в золотом шлеме. По правую руку — Арагорн из рода Элендила, и с ними все ветви рода Эорла Молодого. Небо полностью осветилось, и ночь отступила.
— В бой, Эорлинги! — и с грохотом они сошли лавиной из ворот, через мост и дальше. Из пещер Пади вышли все, и со Скалы спустились в контратаку. А в холмах продолжали отзываться рога. Вожаки орков бежали или падали мёртвыми, и никто не мог противостоять отряду Короля. Мечи и копья поражали лишь спины, и даже дикие Люди устрашились нового дня.
Теоден вышел из Хельмовых Врат, пробился ко Рву и остановил наступление. Солнце золотила копья. Изумлённые сами, они молча смотрели из долины вниз.
Изменилось всё. В луговой долине поднялся тёмный, голый и мрачный Лес из старейших деревьев, прочно утвердивших корни в траве. От Рва до нового леса осталось не больше двух фурлонгов, и гордые воинства Сарумана стремились туда прочь от Короля, и в страхе метались перед этим Лесом. Из Хельмовых Врат ушли все, опустел склон выше Рва, но перед ним орки и Люди толпились, как в муравейнике. Восточная стена была слишком крутой и скалистой, а с запада шёл роковой для них полк.
На гребне этого склона появился белый сияющий всадник, и позади него пешком скатывалась с холмов добрая тысяча Людей с саблями наголо. Вёл их высокий Вождь в алом шлеме. На краю долины он протрубил в большой рог.
— Эркенбранд! Эркенбранд!
— И Белый Всадник! — воскликнул Арагорн. — Гандальф вернулся!
— Митрандир! Митрандир! Вот настоящее волшебство! Посмотрю я на этот лес, когда заклинание изменится!
Изенгард совсем потерял голову, бросаясь из стороны в сторону. Хельмов Рог прозвучал снова, и Король прорвался сквозь Брешь. Эркенбранд Вестфолдский сошёл с холмов, и Быстрокрыл спустился вместе с Белым Всадником, а орки совсем обезумели. Дикие Люди падали ничком. Орки разбросали мечи и копья и со стоном бежали в Лес. Оттуда не вышел никто.

Tags: tlotr
Subscribe

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (4, 5, 6, 7)

    4. И началась в Средиземье Третья Эпоха, после Древних Времён и Чёрных Лет следующая, пора надежд и славы, когда ярки были в памяти времена Союза,…

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (0, 1, 2, 3)

    Поскольку вчерашний день ознаменовался трёхчасовым ожиданием научруководителя, часть „О Кольцах Власти“ выправлена была по недостатку…

  • Акаллабет (2, 3, 4, 5)

    2. В малой скорлупке отплыл Амандил с тремя лишь самыми верными спутниками, сначала на восток, а потом на запад повернув. Все четверо домой не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments