elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:

Властелин Колец (3, 6 б)

— Возьмите, повелитель. Он всегда был верен вам! — два человека незаметно поднялись в это время, и Эомер, преклонив колени, протянул свой меч. На нём не было ни кольчуги, ни шлема.
— Это ещё откуда? — спросил Теоден грозно. Разительная перемена для пришедших: они оставляли старика, опиравшегося на палку, а встретили гордого властителя.
— Повелитель, — голос у Хамы дрожал. — Я понял так, что вы отпускаете Эомера свободным, и я вернул ему меч, как Третьему Маршалу.
— Чтобы покорить его тебе, повелитель, — закончил Эомер.
Минута неподвижной тишины.
— Король, прими верный клинок, — сказал Гандальф.
Теоден коснулся меча, взмахнул сияющим на солнце клинком и со свистом рассёк воздух. Громовым голосом Король призвал к оружию:

(клич)

Воины взбежали по лестнице, изумившись облику Короля, и выхватили мечи: „Приказывай, повелитель!“
— Westu Theoden hal! — воскликнул Эомер. — Как рад я видеть тебя снова Королём Теоденом! Гандальф, пусть никогда больше не назовут вас вестником печалей!
— Прими свой клинок, племянник Эомер! И принесите мой. Грима его брал. Принесите меч вместе с ним. Гандальф, ты говорил, что хочешь дать совет?
— Ты его уже принял. Доверился теперь Эомеру, а не хитромыслию Гнилословца. Отбросил страх и отчаяние. Всё должно идти по порядку. Все, кто держатся в седле, отправятся на запад. Как советовал Эомер, нужно разбить Сарумана, пока осталось ещё время. Неудача — мы погибнем. Успех — тогда придёт следующая задача. Тем временем старики, женщины и дети уйдут в горные убежища, приготовленные как раз для таких времён. Возьмут пищу, и без промедления уйдут. Но чтобы никакими сокровищами они не обременяли спасение собственных жизней!
— Всё так, всё правильно, — сказал Теоден. — Мой народ должен готовиться воевать насмерть! Но верно ты сказал, учтивость пропала из моего дворца. Вы ехали ко мне всю ночь, без сна и отдыха. Вам дадут и отдохнуть, и подкрепить силы.
— Нет, Король, — сказал Арагорн. — Даже усталым пока нет отдыха. Рохиррим уезжают сегодня, и топор, Меч и лук отправляются с ними. Мы не дадим им лежать у вашего порога. Я обещал Эомеру обнажить наши клинки вместе.
— Тогда точно можно ждать победы! — сказал Эомер.
— Можно, — заметил кудесник. — Изенгард силён. Приближаются и другие беды. Когда мы уедем, Теоден, не задерживайся, и веди свой народ в горные убежища Дунхарроу.
— Нет. Гандальф, ты сам не знаешь своей целительной силы. Я сам ухожу воевать, и погибнуть в первом ряду, если придётся. Так я буду спать крепче.
— И поражение Рохана станет достойно песни, — сказал Арагорн. Всадники на лестнице со звоном подняли оружие и прокричали: „Король Марки с нами! Вперёд, Эорлинги!“
— Но люди не должны оставаться безоружными и без вождя, — произнёс Гандальф. — Кто поведёт их вместо тебя?
— Решим чуть позже. Привели моего советника.
Хама вышел из дворца, а двое вывели за ним Гнилословца. Он был очень бледен и щурился от солнца. Хама опустился на колено и подал Королю длинный меч в позолоченных и украшенных зелёными камнями ножнах.
— Повелитель, вот Херугрим, древний меч вашего рода. Он был у него в сундуке, ключ от которого он не хотел давать. Там есть ещё вещи, которые все считали потерянными.
— Лжёшь, — прошипел Гнилословец. — Твой господин дал мне меч на сохранение.
— И желает получить его обратно, — произнёс Теоден. — Разве тебе не нравится?
— Разумеется, нет, повелитель. Я пекусь о вас в меру своих сил. Не утомляйте себя, не испытывайте чрезмерно собственные силы. Есть кому заняться этими надоедливыми гостями. Обед почти готов, не соизволите ли?
— Соизволю, — ответил Теоден. — И гости обедают со мной. Полки отправляются сегодня же, поэтому разошли вестников, чтобы собрали всех живущих поблизости. Каждого мужчину, и достаточно сильного мальчика. Все, кто в силах удержать меч, все, у кого есть конь, должны быть у ворот в два пополудни!
— Господин, я так и боялся! — воскликнул Грима. — Эти колдуны вас околдовали. Никого, чтобы охранять древний зал, сохранять богатства вашего рода, вас самого?
— Если я и околдован, то доволен больше, чем под твоим нашёптыванием. Под которым я скоро стал бы на четвереньки. Не останется никого, даже Гримы. Есть ещё время тебе вычистить свой меч от ржавчины.
— Сжальтесь, повелитель! — Грима упал наземь. — Не отсылайте меня. Я останусь с вами, когда никого больше не будет. Не гоните прочь верного Гриму!
— Сжаливаюсь. Я и не думал отсылать тебя. Я тоже отправляюсь воевать. Отправляйся со мной и докажи свою преданность.
Гнилословец огляделся, как зверь, ищущий разрыв в цепи охотников. Он облизал губы.
— Такая решимость достойна Короля из рода Эорла, как стар бы он ни был. Но любящие друзья продлили бы его годы. Я опоздал, и те, кому гибель Короля печальна меньше, убедили его в ином. Я не могу вернуть всё на место, но прошу вас, повелитель, оставьте в Эдорасе верного хранителя. Во дворце должен остаться тот, кто повинуется вашим командам. Грима сохранит всё до вашего возвращения. Смею думать, что оно возможно, но мудрец не скажет, что можно надеяться.
Эомер рассмеялся.
— Этот предлог, наидоблестнейший Грима, вдруг не освободит ли тебя от службы? Какую менее почётную должность ты соизволишь принять? Нести в горы мешок хлеба, если кто-нибудь доверит его тебе?
— Нет, Эомер, ты не совсем понимаешь замысел Гнилословца, — сказал Гандальф. — Он хитёр и решителен, даже сейчас играя с огнём и пытаясь выиграть. Он пустил по ветру немало моих трудов, — вдруг Гандальф переменился в лице и прогремел.
— В ноги, змея! Когда Саруман купил тебя с потрохами? Что посулил? Когда все воины погибнут, забрать свою долю золота и девушку, которую давно возжелал? Ты рассматриваешь её всё время и считаешь каждый шаг.
Эомер взялся за меч и прошептал:
— Я знаю. Поэтому я преступил бы законы дворца, зарубив его тогда. Но есть и ещё причины, — он шагнул, но Гандальф остановил его.
— Эовин вне опасности. Ты, Гнилословец, послужил своему настоящему господину довольно. Кое-что уже заслужил, но Саруман часто забывает свои обязательства. Пока он не забыл, советую зайти за наградой самому.
— Ложь, — произнёс Гнилословец.
— Ты слишком разбрасываешься такими словами. Я же не лгу. Пред тобою змея, Теоден. Брать её с собой небезопасно, так же, как и оставлять позади. Змея достойна смерти, но когда-то она была человеком и служила тебе, может быть, искренне. Пусть ему дадут коня и отпустят на все четыре стороны. Увидим, кто он есть, по выбору его.
— Слышал, Гнилословец? — спросил Теоден. — Так и будет. Можешь идти со мной на войну и доказать свою верность. Или отправляться, куда пожелаешь. Но тогда при следующей встрече я не буду милостив.
Гнилословец поднялся и, щурясь, оглядел каждого, особенно долго задержав взгляд на Теодене. Вдруг встрепенулся, и лицо его стало злобным настолько, что люди отшатнулись от него. Гнилословец оскалил зубы и, шипя, плюнул под ноги Королю и сбежал по лестнице.
— За ним, — приказал Теоден. — Следите, чтобы он никому не навредил, но не препятствуйте ему. Дайте коня, если пожелает.
— И если найдётся конь, согласный его нести, — заметил Эомер.
Один страж побежал за бывшим советником, а другой набрал шлемом воды из источника и вымыл осквернённые плиты.
— Теперь, гости мои, пойдёмте во дворец. Вы отдохнёте столько, сколько позволит время.
В городе воинов уже созывали герольды, трубили боевые рога.
За столом короля сели Эомер и гости, а Эовин прислуживала. Обедали быстро, и Теоден одновременно расспрашивал Гандальфа про Сарумана.
— Никто не угадает, насколько он нас предал, — сказал Гандальф. — Он не всегда был на стороне зла и, когда-то, был честным союзником Рохана. С тех пор долго ещё он находил вас полезными. Но под маской дружбы уже давно планировал уничтожить Рохан. Теперь всё готово. Гнилословцу легко было работать: всякое твоё повеление тут же становилось известно в Изенгарде. Чужие бродили по стране свободно. Гнилословец сидел у тебя на ушах постоянно, разрушая мысль, мужество, вытягивая силу. А все вокруг только смотрели, не в силах сделать что-либо, ибо он завладел и твоей волей. Когда я бежал и предупредил тебя, все маски упали, и Гнилословец стал играть нагло, почти открыто. Задерживал сбор всех войск Рохана, насколько мог. Он изобретателен: то ослаблял бдительность, то раздувал людские страхи, насколько позволял случай. Помнишь, как страстно он запрещал Эомеру брать эоред и преследовать орков? И убедил тебя. Эомер же отказался повиноваться его словам из твоих уст, а иначе те орки давно достигли бы Изенгарда, принеся туда ценную добычу для Сарумана. Не совсем ту, которой он желает, но Саруман получил бы пленниками двух из моего Отряда, владеющих тайной нашей надежды. Я не вправе рассказывать о ней даже тебе. Что Саруман мог бы узнать от них под пытками для нашего поражения, кто в силах вообразить?
— Я очень обязан Эомеру, — сказал Теоден. — Но верное сердце должно владеть и красноречием. — Лучше сказать, что затуманенным глазам правда видится предательством, — ответил Гандальф.
— Да, я почти ослеп. И больше всех обязан тебе, Гандальф. Ты снова прибыл вовремя. Я сделаю тебе подарок ещё до отправления. Назови любое, что принадлежит мне. Единственно, меч свой я не волен отдать.
— Вовремя я, или нет, ещё посмотрим, — ответил Гандальф. — Я выберу себе помощника быстрого и верного. Быстрокрыла! Я брал его на время, так сказать, но теперь я должен идти во тьму, неся свет с собой. И не могу подвергать опасности не своего коня. И мы очень привязались друг к другу.
— Достойный выбор. Я охотно дарю его. Других таких больше нет. В Быстрокрыле вернулся один из лучших коней прошлого. И больше такого не случится. А вам, гости мои, я дам снаряжение, что найдётся в моём арсенале. Вам не нужны клинки, но есть прекрасные шлемы и кольчуги, подарки моему роду из Гондора. Пусть они хранят ваши жизни!
Арагорна и Леголаса облачили в сияющую сталь. Они выбрали себе шлемы и круглые щиты, украшенные золотом, зелёными, красными и белыми камнями. Гандальф брони не взял. Если бы для Гимли и нашли кольчугу нужных пропорций, лучше его собственной, выкованной Гномами, ни один человек сделать бы не смог. Гимли выбрал себе шлем из железа и кожи и небольшой щит.
— Он сделан для меня в правление Тенгеля, пока я был отрок, — заметил Теоден.
Гимли по своему обычаю поклонился.
— Большая честь носить ваше оружие, Король Марки. Но прошу не предлагать мне коня. Я скорее понесу лошадь сам, чем сяду в седло. Ноги служат мне вернее, и я надеюсь успеть к битве.
— Надеюсь также, — ответил Теоден. Он поднялся, и Эовин поднесла кубок.
— Ferthu Theoden hal! Прими эту чашу и пей в добрый час! Здрав будь, куда бы судьба ни привела тебя!
Теоден отпил, и она поднесла кубок всем по очереди. Перед Арагоном она задержалась немного, смотря на него сияющим взглядом. Он улыбнулся ей и взял чашу, касаясь руки. Эовин вздрогнула.
— Хейл, Арагорн сын Араторна!
— Хейл, Королевна Рохана! — он ответил, но теперь не улыбался.
Король вышел на террасу, где уже собрались герольды, лорды и старшины.
— Я ухожу в поход, и, скорее всего, в последний, — обратился к ним Теоден. — Детей у меня больше нет. Теодред убит. Я объявляю своим наследником племянника Эомера! Если мы не вернёмся оба, вы изберёте королём достойнейшего. Теперь нужно выбрать, с кем мой народ, остающийся здесь, уходит в горы. Кого вы предложите?
Люди молчали.
— Неужели нет никого, кому вы доверяете?
— Мы верны роду Эорла, — ответил Хама.
— Эомер, последний в роду, не останется, — ответил Теоден.
— Эомер не последний, — продолжил Хама. — Эовин дочь Эомунда, сестра его, бесстрашна и верна. Пусть она правит Эорлингами, пока нет вас, повелитель.
— Будет так! — подтвердил Теоден. — Герольды, объявите, что Эовин поведёт остающихся в Горы.
Король сел в кресло, Эовин склонилась пред ним и приняла меч и панцирь.
— В добрый путь! Дурные времена, но мы, может быть, вернёмся в Золотой Дворец. В Дунхарроу народ может защищаться долго, если мы не победим, то все уцелевшие придут туда.
— Не говори так, — сказал Эовин. — Для меня до твоего возвращения дни будут, словно годы, — и она взглянула на Арагорна.
— Король вернётся, — сказал он. — Не на западе наш рок.
Король спустился вместе с Гандальфом во главе немалого отряда. Когда миновали ворота, Арагорн оглянулся. Эовин смотрела на них с площадки у дворца, опираясь на меч, и солнце бросала далёкие блики от её яркой брони.
Гимли шёл рядом с Леголасом, закинув топор на плечо.
— Вот мы и вышли. Людям надо так много говорить, прежде чем начинать дело, а тем временем топор уже не находит себе места у меня в руках. И Рохиррим, похоже, будут биться на славу, когда дойдёт до дела. Но их войны мне не подходят. Я хочу быть на своих двоих, а не мешком перекатываться на коне вместе с Гандальфом.
— Одна из безопаснейших служб, как я думаю, — заметил Эльф. — Но в атаке Гандальф спустит тебя, или Быстрокрыл сам. Секира — оружие не для всадника.
— И Гном никакой не рыцарь. Я намерен рубить шеи орков, а не выбривать людям лысины, — ответил Гимли, барабаня по рукояти топора.
У ворот их встретил полк Людей всех возрастов, уже готовых и в седле. Их собралось больше тысячи, и копья стали молодым лесом. Они громко и радостно приветствовали Теодена. Король стал во главе на своём коне по имени Белогривый. Привели лошадей для Арагорна и Леголаса, а Гимли только печально оглядывался по сторонам. К нему быстро подъехал Эомер.
— Хейл, Гимли сын Глоина! Не осталось времени учиться быть вежливым под твоими ударами. Но не отложить ли спор? Больше я не буду злословить о Госпоже Золотого Леса.
— Я забуду свой гнев на время, Эомер сын Эомунда, но если ты увидишь Госпожу Галадриэль, то признаешь её прекраснейшей, иначе нам друзьями не быть!
— Хорошо! В знак извинения приглашаю тебя ехать со мной. Гандальф будет во главе вместе с Королём Марки, а мой конь Пламенный может везти нас обоих.
— Благодарю, — ответил Гимли. — Я поеду вместе с тобой, если Леголас будет рядом.
— Так и будет. Леголас слева, Арагорн справа, и никто не посмеет нам противостоять!
— Где Быстрокрыл? — спросил Гандальф.
— Бегает свободной тенью под ивами у Реки. Никого не подпускает.
Гандальф свистнул, конь молнией помчался к нему. — Так же скоро бежит только западный ветер, — заметил Эомер.
— Я уже одарил тебя, — сказал Теоден. — Надо о том объявить. Слушайте меня все! Гандальф Серый да будет назван мудрейшим из советников, желаннейшим из гостей, владетельным лордом Марки Эорлингов, пока сохраняется на земле наш род. Я дарю ему Быстрокрыла, Князя среди коней.
— Благодарю тебя, Король Теоден, — ответил кудесник. Он сбросил плащ и шляпу и вскочил на коня. Безо всякого шлема и кольчуги, но сияющий.
— Вот Белый Всадник! — воскликнул Арагорн, и люди подхватили его слова.
— Король и Белый Всадник! Вперёд, Эорлинги!
Трубили рога, и кони ржали и поднимались на дыбы, и Всадники били копьями о щиты. Теоден поднял руку, и последний полк Рохиррим с шумом, подобным порыву ветра, унёсся на запад. Эовин от дверей тихого дворца далеко наблюдала блеск солнца на копьях.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments