elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (3, 3)

Глава III. Урук-хай

Сон Пиппина был тёмен и страшен. В каких-то мрачных туннелях эхом отдавался его собственный голос: „Фродо! Фродо!“ А из теней выступали сотни жутких орочьих морд и сотни длинных рук. А где Мерри?
Хоббит проснулся и ощутил на лице холодный ветер. Он лежал на спине. Наступал вечер. Повернув голову, он обнаружил, что явь не лучше сна. Он был туго перевязан по запястьям, щиколоткам и коленям. Мерри лежал рядом очень бледный и с жуткого вида грязной раной на лбу. Вокруг очень большой отряд орков.
Голова трещала, но понемногу настоящая память стала отделяться от снов. Он и Мерри бежали в лес. Что тогда нашло на обоих? Почему бросились прочь от Странника? Долго бежали и звали, а потом, неизвестно, сколько времени спустя, уткнулись в орков. Они давно прислушивались, но не видели хоббитов, пока те сами не попали в их лапы. На их вой из кустов выбежали ещё несколько дюжин гоблинов. Хоббиты выхватили оружие, но орки не спешили убивать их даже после того, как Мерри срубил несколько рук. Старина Мерри!
Из-под деревьев выскочил Боромир, и устроил хорошую схватку, убив немало, пока остальные не сбежали. Но они трое не успели уйти далеко, когда их настигла добрая сотня врагов, некоторые из которых оказались необычно большими. Они обстреливали из луков только Боромира. Он трубил в свой большой рог, пока весь лес не загрохотал, а орки отступили. Но услышав, что ответом ему стало лишь эхо, враги стали биться ещё ожесточённее. Пиппин помнил, как Боромир, прислонившись к дереву, пытается выдернуть стрелу, и наступал чёрный провал.
— Меня ударили по голове, — пробормотал Пиппин. — А Мерри, по-видимому, досталось больше. Что с Боромиром? Почему орки нас не убили? Где мы, куда идём? — ответов искать негде. Холодно и больно.
— Лучше бы Гандальф никогда не убедил Эльронда отпустить нас. Какую я принёс пользу? Одни беспокойства, какие приносят пассажиры или мешки с ценной поклажей. Теперь меня похитили, и я стал поклажей уже для орков. Надеюсь, Странник, или ещё кто-то придёт и выручит нас. Но стоит ли надеяться? Мы ломаем все их планы. Так хочется быть свободным!
Пиппин почти бесполезно пошевелился, и орк рядом рассмеялся, обратился по-своему к своему товарищу, а потом и к Пиппину на Общем Языке, звучавшем у орка столь же жутко, как и его собственный:
— Отдыхай, пока есть время, дурачок! Позже нам понадобятся твои ноги, и ты пожелаешь не иметь их вовсе!
— Будь по-моему, ты пожелал бы просто смерти, — подхватил другой орк. — Ты у меня пищать будешь, крысёнок! — он наклонился над Пиппином, и длинный зазубренный чёрный кинжал в подрагивал в его жёлтых пальцах.
— Лежи тихо! Будешь выделываться, я наплюю на все приказы! Будь прокляты Изенгардские! Ugluk u bagronk sha pushdug Saruman-glob bubhosh skai, — он закончил долгим потоком шипящих ругательств на собственном наречии.
Пиппин, устрашённый, лежал неподвижно, несмотря на боль в запястьях и очень жёсткие камни. Чтобы отвлечься, он стал прислушиваться. Множество голосов говорили всё более злобно, и, видимо, вокруг всё сильнее раскалялась ссора. Пиппин мог понять очень многое, поскольку говорили на Общем Языке, хоть и вклеивали в него недостающие орочьи ругательства. В одном отряде оказались орки двух или трёх различных племён, не понимавшие друг друга иначе. Они ссорились по поводу предстоящей дороги и пленников.
— Некогда убивать их как следует, — говорил один. — И некогда бежать.
— И что тут сделаешь? — сказал другой. — Убить их надо поскорее. Лишняя помеха в нашей спешке. Вечер, пора начинать переход.
— Есть приказ, — сказал грубый третий голос, — убивать всех, кроме полурослых. Этих принести живыми и быстро. Вот и весь приказ.
— Чего от них надо? — кричали несколько сразу. — Зачем живые? Для забавы?
— Нет! Я так понял, что у них есть какая-то эльфийская вещь, нужная для войны. И их хорошенько расспросят.
— И всё? Обыщем их сами! Найдём что-нибудь и для себя!
— Есть очень странное примечание, — заговорил голос мягче, но страшнее. — Их нельзя обыскивать и нельзя ничего отбирать, таков мой приказ.
— И мой тоже, — подхватил грубый. — Живыми, связанными, но целыми.
— Это не наши приказы! — ответили спорящие. — Мы убиваем от самых Подземелий и мстим за своих убитых. Зарезать — и обратно на север!
— Всё равно, — отлаял грубый. — Я Углук, и я здесь приказываю! Мы возвращаемся в Изенгард напрямик.
— Разве Саруман — Великое Око, — ответил страшный голос. — Нужно теперь возвращаться в Лугбурз.
— Если сможем пересечь Реку, — заметил ещё один. — Но чтобы пробиваться к Мостам, нас слишком мало.
— Я пересекал. На восточном берегу севернее ждёт крылатый Назгул.
— Может быть! Тогда ты улетишь с пленниками и снимешь всю пену в Лугбурзе, а нас оставишь пешком в степях коневодов. Мы останемся все вместе! Здесь повсюду эти проклятые разведчики.
— Да, мы будем вместе, — сказал Углук. — Но вам, свиньям, я не верю. Лучше бы проваливали отсюда, да поскорее. Мы Урук-хай, солдаты! Это мы убили того большого воина, мы взяли пленных. Мы служим Белой Руке, Саруману Мудрому, рука которого даёт нам человеческое мясо. Мы пришли из Изенгарда, вели вас сюда, и вместе с вами отправимся своей дорогой! Я сказал.
— Даже больше, чем достаточно, — заговорил мягкий голос. — В Лугбурзе не будут рады. Они сочтут голову Углука непомерно большой и избавят от неё усталые плечи. Им будет интересно узнать источник таких мыслей. От Сарумана? Кем он возомнил себя, налепив свои значки? Лугбурз знает меня, Гришнакха, честного разведчика, а я скажу им, что Саруман — дурак, и к тому же предатель. Но Великое Око и само следит за ним. А ты называешь нас свиньями. Хотя сам разгребаешь грязь вокруг этого колдунишки! Он кормит вас мясом орков, уж точно скажу!
Тут раздался всеобщий вой и лязг железа. Пиппин осторожно перевернулся, в надежде увидеть, что происходит. Сторожа ушли переругиваться. Здоровенный чёрный орк, наверное, Углук, стоял против Гришнакха, приземистого, кривоногого, с очень длинными, почти до земли, руками. Их окружали гоблины поменьше, которых Пиппин принял за северских. Они уже обнажили оружие, но не решались нападать на Углука. Тот дал команду, и подбежали несколько орков его отряда, а потом резкими ударами отрубил головы двум северянам. Гришнакх быстро скрылся, остальные отшатнулись, а один с проклятием споткнулся о Мерри и упал. Ему повезло, потому что орки Углука набросились было на него, но удары достались другому, тому самому, с жёлтыми пальцами. Он упал поверх Пиппина, сжимая в лапе нож.
— Убрать оружие! — скомандовал Углук. — Хватит со мной спорить! Отсюда мы отправляемся прямо на запад, а потом вниз. Оттуда — прямо к холмам и вдоль реки к Лесу. Днём и ночью! Ясно?
„Ну-ка, — подумал Пиппин, — если этому начальнику всё-таки нужно время, чтобы восстановить власть, я успею“, — ведь нож слегка оцарапал ему руку и скользнул к запястью. Орки готовились идти, но северяне отказывались, и Изенгардские зарезали ещё двоих, возобновив ругань и суматоху. Пиппин оставался без присмотра. Ноги ему связали как следует, но руки — несильно и перед грудью. Хотя суставы едва выдерживали, ему удавалось шевелить ими. Он спихнул труп и стал тереть верёвку на запястьях о крепко зажатый нож. И перерезал! Пиппин быстро засунул концы под витки и зажал между ладоней. И замер.
— Взять пленных! — крикнул Углук. — И без лишних шуточек! Если не доставим их живыми, кому-то тоже не поздоровится!
Орк ухватил Пиппина, сунул голову между его руками и потянул, пока хоббит не упёрся лицом в его шею. Мерри погрузили также. Орк держал Пиппина своей клешнёй так, будто бы она была выкована из стали, и больно впивался ногтями. Пиппин провалился обратно в жуткие сны.
Его сбросили на камни снова. Ночь ещё ранняя, но месяц уже скрывается на западе. Они на краю крутого обрыва, как на утёсе в море тумана. Рядом журчит водопад.
— Наконец-то пришли, — сказал орк.
— Что видели? — спросил Углук.
— Один всадник, и тот убрался на запад. Больше никого.
— Пока никого, я бы сказал. Олухи! Надо было его застрелить! А теперь он поднимет шум. Коневоды узнают о нас раньше утра. Теперь надо шевелиться вдвое скорее, — и Углук нагнулся над Пиппином.
— Сядь! Мои ребята устали таскать вас. Спускаться будете своими ногами. И будьте разумны, не кричите и не пытайтесь бежать. Мы умеем хорошо оплачивать подобные штуки, не нарушая приказов Хозяина.
Он разрезал верёвки на ногах у Пиппина и за волосы поставил его. Хоббит упал. Углук поднял его снова таким же образом. Орки вокруг рассмеялись. Командир сунул Пиппину в зубы фляжку с огненным напитком. Его пронизало жаром, а боль в ногах исчезла, позволив стоять.
— И второму! — сказал Углук, направляясь к Мерри и отвешивая ему пинка. Мерри вскрикнул. Орк сграбастал его, посадил и размотал с головы тряпку. Потом достал из коробочки чёрную мазь и залепил ею рану. Мерри закричал и забился. Орки хохотали громче:
— Не по нутру наше лечение? А ведь мы пока вам помогаем! Дальше будет веселее!
Углук пока не собирался „забавляться“. Он только хотел подбодрить солдат, не желавших „пошевеливаться“. Вдобавок он лечил Мерри по способу орков, причём весьма быстро и действенно. Углук также напоил Мерри своей настойкой, разрезал путы, поставил на ноги, и хоббит, хотя и очень бледный, скоро стал больше похож на самого себя. Рана перестала болеть, но коричневый шрам на лбу остался до конца его дней.
— Пиппин, привет! И ты с нами? Как у нас с ночлегом и обедом?
— Никакой такой ерунды не будет! — проворчал Углук. — Придержите языки! Про все неприятности расскажете потом, и Он вам даст гораздо больше, чем вы потребуете.
Орки стали спускаться по расселине, ведя хоббитов в разных концах колонны. Мягкая земля и луговой аромат внизу подняли хоббитам настроение.
— Прямо! — крикнул Углук. — На запад и немного к северу. Лугдуш впереди.
— А с рассветом? — спросили северяне.
— Шагать! А вы что думали? Сядем, и будем ждать, пока белые присоединятся к пикнику?
— Мы не можем ходить при солнце!
— Побежите, пока я буду позади вас! Или больше не увидите никогда свои любимые норы. Выслали в долгий переход вас, червей навозных, наполовину обученных! При солнце будете у меня идти, а ночью бегать!
Весь отряд побежал длинными скачками, безо всякого порядка. Орки толкались, наступая друг другу на пятки и щедро рассыпая проклятия. Но это ничуть не убавляло их скорости. За каждым хоббитом следили три орка. Пиппин бежал в самом конце, думая, удастся ли ему долго держать такой темп. Особенно после голодных суток. Один из его охранников держал плеть, но пока напиток Углука держал хоббита на ходу, и он смотрел в оба и лихорадочно соображал.
Пиппин представлял невольно Странника, пристально всматривающегося в след, бегущего всё время позади. Но и Стражник мало увидит среди беспорядочного топтания орков. И его собственные, и следы Мерри, несомненно, уничтожат железные сапоги.
В миле от обрыва почва стала понижаться во влажную впадину, довольно мелкую и широкую. Там гуляли туманы, светясь слегка в последних лучах заходящей луны. Тени орков впереди скрывались.
— Эй! Осторожно! — крикнул Углук из конца колонны.
Пиппин придумал план мгновенно и ринулся в туман вправо от своего стража, потом пополз в траве.
— Стоять! — взвыл Углук.
Началась свалка и толчея. Пиппин побежал, но орки погнались за ним быстро, некоторые навстречу из головы колонны.
— Не убежишь, знаю, — подумал Пиппин. — Хотя бы оставлю ясные следы, пока здесь сыро.
Он ухватился связанными руками за пряжку плаща и стащил её, а потом, когда железные руки его уже хватали, выбросил в траву.
— Пусть лежит здесь до конца времён. Зачем? Не знаю. Остальные, наверное, ушли за Фродо.
Орк хлестнул его по ногам плетью.
— Хватит! — скомандовал Углук, подбегая. — Ему ещё бежать и бежать. А плеть пусть просто не даёт уснуть обоим. Но ответ мой пока только отложен на время, — добавил он хоббиту грозно.
После этого ни Мерри, ни Пиппин многое не запомнили. Мрачные сны и ещё худшие пробуждения смешались с ужасающей действительностью. Надежда на спасение оставалась на дороге, словно высыпаясь из дырявого мешка. Лишь бесконечный бег под ударами жестокой плети. Споткнувшегося подхватывали и грубо волокли некоторое время.
Действие того жгучего напитка закончилось, и Пиппин чувствовал снова холод и боль. Он упал, и когтистая лапа ухватила его и понесла. То ли наступила ночь, то ли ему отказало зрение, Пиппин узнать не мог. Потом смутно донеслись голоса орков, требующих привала. Углук сердился. Хоббита скинули наземь, и он опять погрузился в тьму. Надолго отрешиться от боли не удалось. Его долго трясли и хлопали по щекам, пока мрак в глазах не рассеялся. Оказалось, что наступило утро.
Пиппин некоторое время лежал на траве, борясь с ужасом. Вокруг всё плыло, а жар давал понять, что его поили ещё раз. Орк нагнулся и сунул ему хлеб и сушёное мясо. Пиппин прожевал без остатка каменно-жёсткий серый хлеб, но от мяса отказался. Он не был настолько голоден, чтобы съесть мясо, об источнике которого сами догадки были жутки.
Пиппин сел и осмотрелся. Мерри недалеко. Видны берега узкой и быстрой реки. Впереди горы, на высочайшем пике играет солнце. Нижние склоны его заняты тёмным Лесом.
Орки снова кричали и спорили, едва не развязав новую кровавую драку между Северскими и Изенгардскими. Кто-то указывал обратно на юг, кое-кто на восток.
— Дело ваше! — сказал Углук. — Оставьте их мне. Я сказал, не убивать! Желаете бросить всё на полдороге — бросайте! Урук-хай, как обычно, сделают всё, как надо. Боитесь белокожих? Бегите! Вот вам Лес, надежда на спасение! И быстро, пока я не снёс ещё несколько дурных голов в назидание другим.
Орки заволновались, были, как обычно, и ругань, и драки. Большая часть Северян, пожалуй, сотня, сбежали вдоль русла реки в Горы. Хоббитов оставили Изенгардским, большим, раскосоглазым и до зубов вооружённым оркам. Самые крупные из Северских остались.
— Разобраться бы теперь с Гришнакхом! — сказал Углук. Его собственный отряд тем временем поглядывал на юг с беспокойством.
— Знаю, знаю, — проворчал Углук. — Наездники, будь они прокляты, давно знают о нас. Твоя вина, Снага. Вам, разведчикам, уши бы обрезать за недосмотр! Но мы воюем. Скоро будем пировать кониной, или даже вкуснее.
Пиппин понял, почему орки указывали на восток. Оттуда слышались грозные вопли, и вскоре появился Гришнакх с бандой себе подобных, длинноруких и кривоногих. На щитах все были помечены Красным Оком.
— Вернулся? — сказал Углук. — Решил, что так лучше?
— Я возвращаюсь следить за исполнением Приказа, чтобы пленные были достаточно здоровы, — проворчал Гришнакх.
— Ну, ну! Напрасно тратил время. Приказы выполняю я. А ещё зачем? Ты ведь тогда очень спешил. Оставил что-нибудь?
— Дурачьё я здесь оставил, — рявкнул Гришнакх. — Но были и хорошие парни. Я предвидел, что ты заведёшь их в драку, и пришёл помочь.
— Отлично! — Углук расхохотался. — Но ты ошибаешься. Разве что, немного умеешь воевать? Ты хотел в Лугбурз. Белые близко. Как же прелестный Назгул? Привели бы его, принесли бы и пользу, раз там не могут придумать лучше. Или внизу снова оказался меткий стрелок?
— Назгул, Назгул! — Гришнакх плюнул и содрогнулся. — Не для твоей он фантазии, Углук! Назгул гораздо страшнее самых жутких наших снов! Придумать лучше?! Когда-нибудь точно пожалеешь об этих словах. Дурак! Должен знать, что они — от Него самого. А крылатым Назгулам рано. Он не позволяет им до поры показываться за Рекой. Они ещё будут воевать, и не только они.
— Много ты знаешь! — сказал Углук. — Наверное, слишком много. В Лугбурзе должны уже беспокоиться. А Урук-хай должны сделать всю грязную работу. Хватит мне подлизываться! Собирай свой сброд! Остальная падаль давно уже не чует ног на дороге к Лесу. Живыми вы к Великой Реке не вернётесь! Я за вами побегу!
Изенгардские подхватили Мерри и Пиппина и повесили за спины. Они бежали несколько часов и останавливались только, чтобы передать друг другу пленных. То ли они оказались выносливее, то ли Гришнакх так решил, но в конце концов Углук со своим отрядом оказался впереди орков Мордора, и стал догонять Северских.
Пиппина совсем растрясло и разбило, голова болела и колотилась о железную челюсть орка. Он видел сутулые спины впереди, и ноги двигались равномерно, будто неживые, механические, извечно отмеряющие бег времени.
К полудню Углук совсем нагнал Северских. Несмотря на блёклость зимней солнца, горные орки поникли и свесили языки.
— Слизняки! — насмехались Изенгардские. — Вы уже сварены, и скоро белые придут на обед.
Выкрик Гришнакха, раздавшийся позади, показал всю правоту их слов. Всадники уже оказались в виду, приближаясь очень скоро к издали заметным в полях оркам. Отряд Углука удвоил скорость, словно орков пришпорили на финише. Пиппину становилось жутко от такого бега. Солнце склонялась за Туманные Горы, и потянулись их долгие тени. Мордорцы ободрились и тоже прибавили ходу. Тёмный Лес был уже очень близко. Миновали первые одиночные деревья, начался подъём всё круче и круче. Никто не останавливался, не сбавлял скорости. Углук и Гришнакх подхлёстывали своих солдат командами.
— И ведь убегут! — подумал Пиппин. Потом постарался повернуть голову настолько, чтобы оглянуться хоть уголком глаза. Всадники были чуть восточнее и уже наравне с орками. Закат блистал на их копьях и доспехах, сиял в длинных светлых волосах. Они окружали орков, чтобы не дать им разбежаться и удержать врагов близ реки.
Пиппин не знал, что они за народ. Зря он тогда в Ривенделле не слушал больше, не изучал карты. Тогда, правда, план путешествия был, казалось, в надёжных руках, и Пиппин никогда и представить не мог оказаться вдруг без Гандальфа или Странника. Или даже без Фродо. Рохан был для него только родиной коня Быстрокрыла. Что уже неплохо.
„Но как они узнают, орки мы или нет? Вряд ли здесь хотя бы слышали про хоббитов. Я рад был бы видеть орков убитыми, но для этого надо остаться живым самому“.
Они оба — и Мерри и Пиппин — скорее всего, будут убиты вместе с орками гораздо раньше, чем Люди догадаются.
Оказалось, что среди Всадников есть превосходные лучники. На скаку они стали расстреливать отстающих орков. Потом развернулись и ушли из-под ответных стрел, пущенных в злобе прямо на бегу. Так повторили несколько раз, стрелы попадали и в Изенгардских. Один уже не поднялся.
Ночь опускалась, но Всадники не вступали в бой. Они застрелили немало врагов, но орков осталось около двух сотен. Они достигли небольшого холма близко к Лесу, фурлонгах в трёх от опушки. Казалось бы, рукой подать, но не достать. Всадники успели их окружить. Несколько орков убежали от Углука к Лесу, и вернулись только трое.
— А вот и мы! — фыркнул Гришнакх, догнав Урук-хай. — Прекрасный руководитель Великий Углук теперь должен вывести нас отсюда.
— Полуросликов наземь! — Углук пропустил замечание Гришнакха мимо ушей. — Лугдуш, бери ещё двоих и охраняй! Убьёшь, если белокожие прорвутся. И не раньше, ясно? Пока я жив, буду спрашивать за них сам! Но чтобы молчали. Их никто не должен спасти! Связать им ноги!
Последний приказ был исполнен жестоко и надёжно. Но хоббитов положили бок о бок. Орки кричали, звенели оружием, и среди этого шума пленникам удалось перешептаться.
— Мне безразлично, — сказал Мерри. — Я почти на исходе. Даже свободным далеко не отползу.
— А лембас?! — сказал Пиппин. — У меня есть. А у тебя? Они не забрали ничего, кроме ножей.
— Есть. Лежит в кармане. Наверное, раскрошился совсем. Но ртом в карман не залезть.
— И не придётся... — тут полновесный пинок вернул забывшегося Пиппина к действительности. Страж своё дело знал.
Ночь проходила прохладно и безветренно. Вокруг всего холмика поднялись золотисто-красные язычки сторожевых костров. Их развели на расстоянии выстрела от врагов, но Всадники не показывались на свету. Орки истратили немало стрел, пуская их по смутным теням, и Углук стрелять запретил. От Людей не доносилось ни звука. Только поднявшаяся позднее луна изредка показывала бессонные патрули.
— Ждут рассвета, провалиться им в преисподнюю! — прошипел охранник. — Надо собраться и пробиться сквозь них! Что там на уме у Углука?
— Ещё узнаешь! — Углук выступил из-за его плеча. — Ты так сказал, будто я совсем не думаю. Ты такая же поганая падаль, как горные черви и олухи из Мордора! С ними нечего воевать! От них только писк и вопли, а вот конников довольно, чтобы разделаться с нами на равнине.
Эти черви могут отлично видеть в темноте, но Люди этого племени видят ночью гораздо лучше других, а уж их кони, будь проклято это племя! Говорят, они замечают дуновение ветерка. Но вот чего они не знают: Маухур в Лесу, и готов выскочить из него в любой момент.
Этих слов оказалось достаточно, чтобы успокоить Изенгардских, но остальные орки волновались, оставаясь, однако, потрясающе беспечными. Едва поставленные часовые мирно спали в родной тьме. Луна скрылась за облаком и стало очень темно. От костров на холм не доходило ни отблеска.
Всадники всё-таки не собирались оставить оркам мирный отдых. К концу ночи на восточной стороне кто-то завопил. Люди, по видимому, подползли близко, убили нескольких орков и быстро ретировались. Углук убежал наводить порядок и спокойствие. С ним же ушли охранники.
Хоббиты сели, но всякая попытка сбежать пресеклась мгновенно: каждого ухватила за горло длинная рука. В темноте показался сначала силуэт большой головы, а затем и безобразное лицо Гришнакха. От него сильно смердело. Он стал тщательно ощупывать хоббитов.
— Ну как, ребятки, — прошептал орк. — Нравится отдых? Или нет? Не лучшее место: с одной стороны кинжалы и плети, с другой копья. Маленьким созданиям не следовало бы лезть в чересчур большие события.
Он продолжал обыск, и глаза у него стали слабо светиться. Пиппин словно прочитал его мысли: „Гришнакх знает о Кольце! Ищет, пока Углук отлучился. Но только для себя!“ Пиппин был сильно испуган, но всё равно старался придумать, как повернуть желание орка себе на пользу.
— Вряд ли удастся найти его так. Это не столь просто.
— Найти его? — Гришнакх ухватил Пиппина за плечо. — Что? О чем ты, малыш?
Пиппин помолчал, но потом издал неопределённый звук, вроде: „Голлум, голлум.“ И добавил.
— Ни о чём, прелесть!
Орка продрало с головы до пят. Он прошептал:
— Ого! Так вот о чём он! О-го! Опасссно, очень опасссно, малышши.
— Может быть, — произнёс Мерри, догадываясь. — И не только для нас. Тебе лучше знать свою. Желаешь его? Что можешь дать взамен?
— Желаю? Получить? — Гришнакх хотел показаться не понявшим, но руки у него предательски дрожали. — Взамен? О чём ты?
— О том, что бесполезно шарить в темноте, — сказал Пиппин, осторожно взвешивая слова. — Мы сами сбережём твоё время. Но сначала развяжи нам ноги. Или ничего.
— Милые торговцы, — зашипел Гришнакх. — Все ваши вещи, все ваши тайны в своё время станут известными. Полностью! Вы ещё станете жалеть, что знаете слишком мало, чтобы ответить Спрашивающему. Не стоит убыстрять события. Что вы думаете, почему вас оставили живыми? Малыши, поверьте, что не из избытка доброты, и даже не по ошибке Углука.
— Охотно верю, — ответил Мерри. — Но ты пока не дома. И события идут не твоей волей. Если мы отправимся в Изенгард, Гришнакх точно не будет в выигрыше. Всё останется Саруману. Для себя решай скорее.
Гришнакх выходил из себя. Неслучайно помянутый Саруман только подогрел его чувства. Беспокойство в отряде миновало, Углук мог вернуться в любую минуту.
— У вас оно есть?
— Голлум, голлум! — пробормотал Мерри.
— Развяжи ноги, — сказал Пиппин. Орк вздрогнул.
— А, проклятые паразиты! Ноги развязать? Я выдерну из вас все жилы! Что, думаете, не могу обыскать? До костей обыщу! Обоих нарежу на бифштекс! Ваши ноги мне не нужны. Сам унесу!
Он с жуткой силой схватил обоих, закрыл им рты ладонями и покрепче, до хруста костей прижал к бокам, низко пригнулся и скоро зашагал вниз по холму, между часовыми и на запад, к реке. Там светился только один сторожевой костёр. Через дюжину ярдов орк замер, прислушиваясь и осматриваясь, потом сложился пополам и прокрался немного вперёд. После короткой остановки Гришнакх выпрямился для броска, но перед ним тут же показался силуэт коня. Лошадь фыркнула и заржала, всадник воскликнул.
Гришнакх упал, бросив хоббитов под себя, и вытянул меч. Он скорее убил бы пленных, чем дал им спастись, но через это и пропал. Лезвие звякнуло, блеснул на нём слегка огонёк костра. Стрела оттуда, то ли по мастерству лучника, то ли по случаю, попала ему в правую руку. Гришнакх уронил меч и вскрикнул, и, едва поднялся бежать, как конник настиг его и пронзил копьём. Издав пронзительный жуткий вопль, орк больше не пошевелился.
Хоббиты остались лежать, где Гришнакх их бросил. Появился второй конник, и его лошадь как-то почувствовала их и не затоптала. Человеческому зрению в своих плащах они оставались недоступны.
Немного спустя Мерри прошептал:
— Пока всё идёт прекрасно, но как бы нам самим не попасть на копьё?
Вопль Гришнакха поднял всех орков. По их крикам хоббиты догадались, что их пропажа тоже обнаружена. Углук, наверное, снёс ещё несколько голов. Вдруг справа, снаружи окружения, им ответили. Откуда-то с Гор и из Леса. Маухур всё-таки прибыл. Повсюду застучали лошадиные копыта. Одни Всадники сжимали кольцо, чтобы избежать его прорыва, а другие пошли навстречу прибывшим. Теперь без единого шага Мерри и Пиппин оказались снаружи осады. Больше ни единой помехи!
— Теперь мы могли бы убежать, — сказал Мерри. — Но я не достану узлы, и не могу перегрызть путы.
— И не надо, — сказал Пиппин. — Я не успел сказать, что заранее освободил себе руки. Сначала нужно поесть!
Он стряхнул верёвки с рук и достал лембас. Он весь раскрошился, но в своей лиственной обёртке не испортился. Вкус хлеба Эльфов вернул им воспоминания о далёких теперь добрых лицах, улыбках, отдыхе. Хоббиты ели, не обращая внимания на вопли и суматоху вокруг. Пиппин вернулся из воспоминаний первым.
— Надо бежать! — сказал он резко. Меч орка лежал рядом, но оказался слишком велик. Пиппин подполз к трупу гоблина и нашёл острый нож.
— Ну вот! Немного согревшись, мы сможем и встать. А начинать надо ползком. Так безопаснее.
Трава была высока, а ползти казалось медленно. Они далеко отклонились от костра и подобрались к самой реке. Потом оглянулись.
Смолкло. Маухур со своими „парнями“ провалил свою часть операции. Их либо перебили, либо оттеснили. Всадники продолжали угрожающее молчание и осаду. Но ночь уже клонилась к рассвету.
— Надо скрыться, — сказал Пиппин. — Всадники поймут, что мы не орки, разве что после нашей смерти, — он встал и потопал ногами. — Эти верёвки хуже жгутов. Но я согрелся и смогу идти. А ты, Мерри?
Мерри поднялся.
— Да, и мои мне повинуются. Лембас подымает душу из пят. Причём много приятнее, чем огонь настойки орков. Из чего они её готовят? Лучше, наверное, и не знать. Надо выпить воды.
— Здесь берега слишком крутые, — сказал Пиппин. — Пойдём!
Они пошли рядом вдоль реки. Рассвет разгорался за их спинами. Они перебрасывались шутками, как обычно делают хоббиты, и говорили о том, что случилось после пленения. Трудно было бы поверить, что оба долго страдали, в отчаянии сами бежали навстречу пытке и смерти, и что и теперь вряд ли удастся им найти друзей.
— Мастер Тук, ты хорошо всё сделал, — сказал Мерри. — В книге Бильбо будет о тебе целая глава. Если получится вернуться к нему. Всё придумано прекрасно, особенно мысль подыграть вонючему тупице в его страсти. Но вряд ли кто найдёт твой след и застёжку. Я бы свою не бросил, но и твоя, всё-таки, тоже не пропадёт.
— Мне надо будет прыгнуть выше головы, чтобы сравняться с тобой, кузен Брэндибак, в будущей части плана: теперь пора тебе вступать в дело. Хотя ты, наверное, мало представляешь, где мы сейчас. В Ривенделле я не сидел праздно. Мы идём вдоль Реки Энтов, а впереди оконечность Туманных Гор и Лес Фангорн.
Как раз Фангорн и показался впереди. Под его развесистыми кронами ночь укрывалась от зари.
— Веди вперёд, мастер Брэндибак! Или назад! Нас предупреждали.
— Я помню, — ответил Мерри. — Но и чаща Леса будет приятнее, чем гуща битвы.
Деревья были необыкновенно старые, с ветвей свисали длинные гроздья мха. Хоббиты укрылись и выглянули вниз. Так, должно быть, и первые Эльфы выглянули из Диких Лесов. Прямо отсюда, может статься.
Заря алым пламенем поднималась из неведомой дали за Великой Рекой и Бурыми Равнинами. Её встретили долгие звуки рогов. Всадники Рохана словно ожили. Хоббиты услышали боевое ржание коней и песню всего полка. Солнце поднялась немного из-за горизонта, и Люди пошли в атаку, алые в её лучах. Орки с воем выпустили последние стрелы. Несколько человек упали, но фронт поднялся по холму. Оставшиеся в живых орки стали разбегаться, их догоняли и убивали. Но один чёрный отряд держался сомкнуто и прорывался строго в Лес. Уйдут! Уже зарубили бросившихся наперерез троих всадников.
— Мы загляделись, — сказал Мерри. — Там Углук, а я не хочу его встретить снова.
Хоббиты исчезли в глубине Леса.
Банду Углука потом окружили у самой опушки, и Эомер сам убил главаря. Третий Маршал спешился и бился с ним на мечах. Потом Всадники добили тех, кто ещё мог бежать.
Похоронив павших товарищей в кургане, они пропели им хвалу, а потом сожгли в огромном костре трупы врагов. Никто не принёс вести о походе орков ни в Мордор, ни в Изенгард. Но дым того костра поднялся едва ли не до небес, и сказал многое острому взору.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments