elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:

Властелин Колец (3, 2, б)

— Кто вы, что вам нужно в нашей стране? — спросил Всадник на Общем Языке, схоже с манерой говорить народа Гондора.
— Меня называют Странником, — медленно ответил Арагорн, — и я пришёл с Севера. Веду охоту на Орков.
Вождь спешился и передал копьё другому всаднику, также соскочившему с лошади. Он вытащил меч и стал рассматривать Арагорна не без удивления.
— Я поначалу принял вас самих за Орков. И вы немного о них знаете, пытаясь охотиться таким образом. Их было много, быстроногих и хорошо вооружённых. Даже настигнув, вы превратились бы из охотников в дичь. Но я назвал бы вас, Странник, странным! Это не имя для человека. И одежда ваша необычна. Вы из-под земли выскочили? Как скрылись от наших глаз? Эльфы?
— Нет, только один из нас Эльф, его зовут Леголас, родом из Лесного Королевства Северного Чернолеса. Мы все по пути оказались в Лориене, и были щедро одарены Правительницей.
Всадник снова смотрел удивлённо, но теперь жёстче.
— А, так значит, там до сих пор живёт Госпожа Золотого Леса, как говорят наши сказки. Там же сказано, что немногим удаётся вырваться из её сетей. Странные времена теперь! Тогда вы сами тоже плетёте сети и шпионите, верно? — он обернул теперь ледяной взор к Леголасу и Гимли. — Почему вы молчите, как камни?
Гимли поднялся и оперся прочнее, теребя рукоять топора. В глазах его поигрывал тёмный огонёк.
— Назовитесь, коневод, и тогда я скажу кое-что.
— Я бы сказал, — ответил Всадник, смотря на гнома сверху вниз, — что чужеземцу нужно назваться первым. Меня зовут Эомер сын Эомунда, Третий Маршал Коневодов.
— Тогда Эомера сына Эомунда, Третьего Маршала Коневодов, я Гимли, сын Глоина из Свободного Племени Гномов, предупреждаю против глупых слов. Вы злословите о Прекраснейшей, кто вне пределов вашего разума, и только неведение вас оправдает.
Эомер тоже рассердился, а его всадники стали враждебно переговариваться, сжимая кольцо окружения.
— Господин Гном, я снёс бы вам голову вместе с бородой и со всем прочим, расти она повыше от земли.
— Она растёт не в одиночестве, — поднялся Леголас, накладывая стрелу со скоростью мысли. — Не успеете!
Эомер размахнулся мечом, и дела оказались бы плохи, но Арагорн стал между ними, подняв руки.
— Прощения, Эомер! Узнав больше, вы поймете, почему рассердили моих спутников. Мы не замышляем вреда Рохану, ни людям, ни коням. Послушайте прежде, чем ударить!
— Хорошо! Но наши времена не так спокойны, чтобы сносить просто спесь каждого чужеземца. Назовитесь!
— Кому вы служите? — спросил Арагорн. — Враг вы, или друг Саурону, Властелину Страны Мрака?
— Я служу правителю своей страны, Королю Теодену сыну Тенгеля. Мы не покоряемся власти Чёрной Страны, но пока и не воюем с нею. Если вы бежите от неё, покиньте нашу страну. На всех наших границах неспокойно, мы под угрозой. Но мы желаем только остаться свободными, жить, как жили раньше, своим умом, не служа никакому чужеземному властелину, будь он добр или страшен. В лучшие времена мы принимали гостей лучше, но теперь незваный пришлец видит нас скорыми к суду и жёсткими. А теперь, кто вы? Кому служите? Почему ищете орков в моей стране?
— Я не подчиняюсь никому, — ответил Арагорн. — А слуг Саурона преследую в любой стране. Среди Смертных мало кто знает орков лучше меня, а такая охота начата мною от безысходности. Орки захватили пленниками двух моих друзей, а тогда человек без лошади бежит по следу пешком, не спрашиваясь позволения, а врагов пересчитывает только мечом. Я не безоружен! — он распахнул плащ, и солнце блеснуло на ножнах, а извлечённый из них меч сверкнул пламенем.
— Во имя Элендила! Я Арагорн сын Араторна, равно Элессар, Камень Эльфов, Дунадан, наследник Изильдура сына Элендила Гондорского. Меч, что был сломан, выкован снова! Со мной, или против меня? Решайте быстро!
Гимли и Леголас раньше не видели его таким. Арагорн вырос, а Эомер сжался под взглядом человека, чьи черты на мгновение напомнили величие и силу Каменных Королей. Леголасу даже почудилось сияние белого венца на лбу Арагорна. Эомер отступил, смешавшись, и опустил глаза, сказав:
— О Времена! Легенды появляются из нашей травы. Скажите, какое дело привело вас? Что значили те слова? Боромир сын Денетора уже давно отправился за ответом, а лошадь, которую мы дали ему, вернулась без седока. Что вы принесли с Севера?
— Выбор. Скажите Теодену сыну Тенгеля что перед ним война против Саурона, или за него. Никто больше не сможет жить так, как жил, и немногим останется возможность поступать согласно только своему разуму. Но о больших событиях позже. Если будет возможность, я сам явлюсь к Королю. Пока же мне нужна помощь, или хотя бы вести. Вы знаете, что мы преследуем отряд орков, забравших наших друзей. Что вы можете сказать?
— Что ваша погоня закончена. Мы уничтожили всех орков.
— Наши друзья?
— Мы видели только орков.
— А вот это странно! — заметил Арагорн. — Вы осмотрели убитых? Неужели не оказалось ни одного необычного тела? Наши друзья невелики, не больше детей вашего племени, без обуви, но также в сером.
— Ни Гномов, ни детей человеческих не было, — ответил Эомер. — Мы сняли всё оружие, пересчитали трупы, сложили в кучу и по обыкновению сожгли. Там до сих пор дымит.
— Ни Гномы, ни дети нам не нужны, — сказал Гимли. — Мы ищем хоббитов.
— Хоббитов? Кто такие? Странное имя.
— Для необычного племени, — ответил Гимли. — Мы очень к ним привязаны. Слова, обеспокоившие Минас Тирит, по-видимому, вам известны. Сказано о Полурослых. Хоббиты и есть Полурослые.
— Полурослые, — рассмеялся всадник, стоявший рядом с Эомером. — Всего лишь маленький народ из детских сказок, вынесенных ещё из Севера. Мы сейчас на зелёных лугах или в легендах?
— Для человека возможно и то, и другое, — ответил Арагорн. — Люди позже сложат легенды и о нас. Зелёные луга, вы говорите? Они тоже уже большей частью легенда.
— Время не ждёт, — продолжил всадник, не слушая Арагорна. — Маршал, мы спешим на юг. Оставьте этих троих, или мы свяжем их и повезём к Королю.
— Тише, Эотен! — оборвал его Эомер на своём языке. — Оставь мне решать. Лучше командуй эореду, чтобы собирались на тропе и готовились выдвигаться к Долине Реки Энтов.
Эотен развернулся, и полк оставил Эомера наедине с путешественниками. Он продолжил:
— Арагорн, всё сказанное вами необычно, но правдиво. Рохиррим сами не лгут, и обманывать нас бесполезно. Но вы недоговариваете. Расскажите подробнее, чтобы я мог судить верно.
— Несколько недель назад я вышел из Имладриса, как назван в стихе этот Дом. Со мной был Боромир, и я собирался идти с ним в Минас Тирит вести войну против Саурона вместе с его народом. Отряд же, с которым я вышел, был послан с собой целью, о которой говорить нельзя. Вёл нас Гандальф Серый.
— Гандальф Серый! — воскликнул Эомер. — Его имя известно в нашей Марке, но больше не служит пропуском к Королю. На памяти людской он постоянно бывал у нас, то через несколько месяцев, а то через несколько лет. И всегда разносил плохие новости, за что его порой называют вестником зла.
И с тех пор, как он побывал у нас прошлым летом, всё действительно пошло вразнос. Начались неприятности вокруг Сарумана, которого мы считали другом. Но Гандальф говорил, что Изенгард готовит войну. Что сам был заключён в Ортанке и едва убежал. Просил о помощи. Теоден не стал его слушать, и Гандальф ушёл. Не говорите о нём Королю! Теоден очень сильно гневается. Кудесник забрал Быстрокрыла, лучшего из королевских коней, предводителя Мерас. Садиться на него мог только сам Король. Род Быстрокрыла идёт от коня самого Эорла, что знал человеческий язык. Конь вернулся семь дней назад, но стал теперь очень дик, и никого к себе не подпускает, и Теоден по-прежнему очень зол.
— Быстрокрыл вернулся с Севера, — сказал Арагорн. — Там они с Гандальфом расстались. Но алас! Гандальф больше не вернётся. Он пропал во тьме Мориа.
— Плохо. Для меня, и для многих тоже. Но прибыв ко двору, вы увидите, что не для всех.
— Всё гораздо хуже, и вы поймёте всю тяжесть ещё до конца года, когда вас затронут в полной мере, — сказал Арагорн. — Когда уходят великие, продолжает младший. Я вёл Отряд после Мориа через Лориен. И вам следует узнать правду об этой стране, прежде чем говорить о ней. Потом мы плыли по Реке до самого Рауроса. Там Боромир был убит орками из того отряда, что уничтожили вы.
— Хуже некуда! — горестно воскликнул Эомер. — Страшная потеря для Минас Тирита и для нас. Доблестный был Человек! Он нечасто бывал в Марке, постоянно воюя на востоке. Но я его видел. Порывистым и весёлым нравом он больше похож на Эорлингов, чем на мрачных порою Людей Гондора. При необходимости он стал бы великим вождём. Но из Гондора об этом не приходило вестей. Когда он был убит?
— Четвёртый день. Как раз с того дня мы идём от Тол Брандира.
— Пешком? — изумился Эомер.
— Как сейчас.
— Имя Странник вас недостойно. Я бы назвал Крылатым. Об этой погоне нужно будет сложить песню! Вы миновали сорок пять лиг до конца четвёртого дня. Потомки Элендила стойки!
Но мне-то что делать? Я должен скорее возвращаться к Теодену. Нельзя было говорить при людях подробно. Мы пока не воюем со Страной Мрака открыто, а в уши Королю поют трусливые советы. Но война грядёт! Нельзя отбрасывать в сторону старый союз с Гондором. Когда они в бою, мы не можем сидеть мирно дома. Так говорю я и мои люди. Как Третий Маршал, я главенствую над Восточной Маркой, откуда уже вернул все стада и пастухов за Реку Энтов. Остались только охрана и разведчики.
— Вы не платите дань Саурону? — спросил Гимли.
— Никогда и ни за что, — Эомер немного рассердился. — Мне говорили, что о нас распускают лживые слухи. Несколько лет назад Тёмный Властелин хотел получить наших лошадей за огромную цену. Использовать наших коней во зло мы не позволили, но его орки угнали столько, сколько смогли чёрных коней. Среди наших угольная масть редка. Орки должны нам теперь много.
Больше всего нас тревожит Саруман, который пытается заполучить власть над Маркой. Несколько месяцев мы воевали. К его услугам Орки, Волки и злые Люди. Он закрыл Проход. Нас осадят и с востока, и с запада.
С таким врагом бороться очень тяжело. Он волшебник очень хитрый и изощрённый в средствах. Говорят, он бродит везде стариком, завёрнутым в плащ и капюшон, словно Гандальф. У него повсюду шпионы, а наученные во зло птицы летают над нами. Я тревожусь. Его друзья живут не только в Изенгарде. В королевских палатах вы сами увидите. Ведь вы придёте туда? Надеюсь, что вы посланы мне во времена сомнений и колебаний.
— Я приду в столицу, как только смогу, — ответил Арагорн.
— Почему не сейчас! Кровь Элендила станет помощью народу Эорла, когда нас захлёстывает такая волна. В Вестэмнете уже воюют, и мы можем потерпеть поражение.
Уходя на север, я не получил разрешения Короля. Без меня его ставка почти беззащитна. Разведчики донесли мне о полке орков, спустившихся с Восточной Стены три дня назад, что некоторые из них помечены Белой Рукой Сарумана. Подтверждаются мои худшие опасения о том, что Тёмная Башня и Ортанк заключили союз. Я собрал эоред из своих вассалов и настиг орков две ночи назад, на закате у самого Леса Энтов. На следующее утро мы совсем окружили их и дали сражение. У меня убито пятьдесят человек и двенадцать коней. Орков оказалось гораздо больше, чем мы думали. С ними успел соединиться ещё один отряд, пришедший с востока, от Великой Реки. Немного севернее отсюда ясно виден след. И из Леса тоже вышли большие орки Белой Руки Изенгарда, которые гораздо сильнее других.
Все они убиты, а нас ждут на юге и западе. Присоединяйтесь! Есть свободные кони. Сломанный Меч там не заплесневеет в ножнах. Также и топор, и лук. Надеюсь, Гимли и Леголас извинят мне грубые слова о Госпоже Золотого Леса. У нас так говорят все, поскольку никто не знает иного.
— Спасибо за вести, — ответил Арагорн. — Я бы хотел следовать за вами, но пока остаётся шанс, нельзя бросать друзей.
— Ничего не остаётся, — ответил Эомер. У северных границ вам не найти своих друзей.
— У южных тем более. Недалеко от Восточной Стены мы обнаружили ясный знак, что хотя бы один из них оставался жив. От стены до холмов ни один след не ответвлялся в сторону, если только я не слеп, как крот.
— А что могло с ними произойти?
— Не знаю, конечно. Могли быть убиты и сожжены вместе с орками, но вы говорите, что это невозможно, и я соглашаюсь. Их могли унести в Лес перед битвой, прежде, чем вы их окружили. Вы поручитесь, что никто не мог уйти от вас в Лес?
— Я поручусь, что не ушёл ни один замеченный нами орк. Леса мы достигли раньше них, и только подобный эльфу смог бы выбраться из нашего кольца.
— Они были одеты так же, как и мы. Вы миновали нас даже днём.
— Я и забыл, — сказал Эомер. — Среди стольких чудес тяжело не затеряться. Весь мир становится всё необычнее. По нашим полям вместе охотятся Гном и Эльф, говорившие с Госпожой Золотого Леса до сих пор живы, а к войне Эорлингов приходит Меч, сломанный всемеро раньше, чем наши предки впервые приехали в Марку. Теперь тяжело принимать решения.
— Так было всегда, — отозвался Арагорн. — Добро и зло не сменились, как сменяются зима и лето. И они по-прежнему едины среди Гномов, Эльфов и Людей. Человек должен различать их и в своём доме, и в Золотом Лесу.
— Верно, разумеется. Я не сомневаюсь ни в вас, ни в том, что должен делать сам. Но я несвободен. Закон не позволяет чужеземцам свободно ходить среди наших лугов прежде, чем Король разрешит. В наши худшие времена это правило должно быть железным. Я уже просил вас идти со мной добровольно. А теперь бесчестно начинать битву сотни против троих.
— Закон не может предусмотреть всего, — ответил Арагорн. — А я не чужой среди вас. Я не раз бывал в Рохане, однажды воевал в составе полка. Под другим именем и предлогом. Вы слишком молоды. Я близко знал и вашего отца Эомунда, и Теодена. Раньше никто не запретил бы подобную нашей охоту. Я должен её продолжать. Теперь решайте окончательно. Помогите, или хотя бы отпустите свободно. Или повинуйтесь закону. Тогда на войну из вашего эореда придёт немного меньше Всадников.
Эомер немного помолчал.
— Мы оба спешим. Мой полк раздражает задержка, и ваша надежда тает с каждым часом. Идите. Я даже дам вам на время коней. Но прошу, чтобы вы в любом случае, достигнув цели, или нет, вернулись с ними за Реку Энтов в Медусельд, дворец Теодена. Вы докажете ему, что я не ошибся в своём решении. Я отпускаю вас, может быть, в залог своей жизни. Не подведите меня под беду.
— Никогда, — ответил Арагорн.
Люди обменялись множеством удивлённых и неодобрительных взглядов, когда Эомер приказал передать свободных коней чужестранцам. Эотен сказал:
— Что касается родовитого гондорца, я не могу спорить, но кто слыхал, чтобы нашего коня давали Гному?
— Никто, — ответил Гимли. — И никогда такого не будет, не беспокойтесь. По мне лучше бежать пешком, чем ехать на столь большой лошади.
— А иначе ты нас будешь задерживать, — сказал Арагорн.
— Сядешь позади меня, — сказал Леголас. — Тебе не придётся нанимать лошадь и потом с неё кувыркаться.
Арагорну дали очень большого тёмно-серого коня. Эомер сказал:
— Его зовут Хазуфель. Пусть он принесёт вам больше удачи, чем Гарульфу, своему прежнему хозяину.
Леголасу дали коня меньше, но норовистее и горячее, по имени Арод. Эльф попросил снять и седло, и вожжи.
— Мне не нужны, — сказал он удивлённым Людям и легко вскочил коню на спину. Рохиррим удивились ещё больше, когда Арод совершенно спокойно повиновался каждому слову. Эльфы могут обращаться так с любым добрым животным. Гимли подняли, и он ухватился за Леголаса с тем же ощущением, с каким Сэм Гамджи впервые сел в лодку.
— Ищите, чтобы найти! — сказал на прощание Эомер. — Возвращайтесь скорее, чтобы наши мечи блеснули вместе!
— Я вернусь, — ответил Арагорн.
— И я тоже, — заметил Гимли. — Мне по-прежнему нужно научить вас вежливости и учтивости.
— Произошло сегодня уже столько необычайных событий, что учиться уважать Правительницу Эльфов под ударами секиры Гнома будет неудивительно. Прощайте!
Когда Гимли оглянулся, полк Рохиррим уже удалился до размера точки. Арагорну некогда было оглядываться: он склонился к самой шее Хазуфеля, чтобы рассмотреть след. У границ Долины Реки Энтов показался второй след, о котором говорил Эомер. Арагорн спешился и осмотрелся, а потом поскакал дальше на восток, стараясь не затаптывать след. Там он снова спешился.
— Нечего сказать, — заметил он, вернувшись. — Основной след весь перемешан с копытами Всадников. Сюда они, должно быть, ехали ближе к Реке. Но восточная ветка свежа и ясна. Обратно к Андуину по ней не проходил никто. Теперь поедем медленнее, чтобы не пропустить кого-нибудь, кто мог отойти в сторону. Отсюда орки могли заметить погоню и решить убрать подальше пленных.
День становился пасмурнее, с нагорий набежали облака, прикрывая солнце. Она ползла к западу, и лесистые склоны Фангорна темнели. Боковых следов не было, попадались только орки, убитые серыми стрелами на бегу, в спину или горло.
Потом у границ Леса они заметили большое кострище, угли его ещё не погасли окончательно, шёл дым. Рядом была груда шлемов, кольчуг, разбитых щитов, мечей, луков и дротиков. На копье была насажена голова большого гоблина со знаком Руки на разрубленном шлеме. Немного дальше к Реке был свежий курган с пятьюдесятью копьями вокруг.
Трое обследовали место битвы, но становилось всё темнее. До ночи следов Мерри и Пиппина не нашли.
— Больше делать нечего, — печально сказал Гимли. — Нам попалось немало загадок от самого Тол Брандира, но эту разгадать будет труднее всего. Обугленные кости хоббитов перемешались, наверное, с костями орков. Тяжело будет рассказывать об этом Фродо, если придётся, и ещё труднее будет старику-хоббиту, ждущему в Ривенделле. Эльронд не хотел отпускать их.
— А Гандальф считал наоборот, — ответил Леголас.
— Гандальф выбрал путь сам и пропал первым, — заметил Гимли. — Предвидение его обмануло.
— Гандальф судил не по тому, безопасно ли завершится Путь для него или других, — сказал Арагорн. — Есть дела, которые просто нужно начинать, даже если конец их видится тёмным. Мы же не уйдём отсюда до завтрашнего утра.
На ночь устроились под навесом дерева, похожего на каштан. На нём, однако, висели коричневые прошлогодние листья — руки с длинными пальцами. Дерево шелестело на ветру. Гимли пробирала дрожь. Одеяло у них было всего одно.
— Разожжём костёр. Даже если орки слетятся к нам плотнее, чем летние мошки на свечу.
— Если хоббиты бродят по Лесу, огонь привлечёт их, — поддержал Леголас.
— Или ещё кого-нибудь, — ответил Арагорн. — Не орков и не хоббитов. Мы очень близко от холмов, пограничных с Саруманом, и на самой опушке Фангорна. А в этом древнем Лесу опасно касаться топором деревьев.
— Рохиррим рубили здесь деревья для своего костра, — ответил Гимли. — А потом спокойно провели ночь.
— Их много. И смешно было бы обращать внимание на обиды Леса Людям, бывающим только изредка и только у опушки. А наш путь, видимо, будет под его кроной. Поэтому не руби живые ветви!
— И не нужно, — ответил Гимли. — Рохиррим оставили хворост, а вокруг множество валежника.
Гном собрал дрова и занялся костром. Арагорн прислонился спиной к большому дереву и задумался. Леголас смотрел в Лес, приклонившись, будто кто-то звал его из чащи. Когда Гимли разжёг небольшой огонь, все они сели рядом, загораживая пламя плащами. Леголас поднял голову:
— Смотрите! Дерево нас одобряет!
То ли тени так причудливо обманывали их зрение, то ли ветер, но троим виделось, как ветви раскачиваются над самым огоньком, верхушка приклоняется, а торчащие теперь листья трутся друг о друга. Мёрзлые руки, греющиеся у костра.
Тёмный неизвестный Лес молчал властно, полный своей тайной волей и безвестной целью. Леголас произнёс:
— Келеборн не советовал заходить в Фангорн далеко. Почему, Арагорн? Что за легенды о нём имел в виду Боромир?
— И в Гондоре, и ещё кое-где я слышал об этом Лесе немало, но кроме слов Келеборна — только мифы, что сочиняют Люди, позабыв правду. Я хотел расспрашивать тебя, но если уж Эльф Лесов молчит, что сказать Человеку?
— Ты путешествовал гораздо больше меня, — ответил Леголас. — У нас только поют старые песни об Онодрим, называемых среди Людей Энтами. Они жили здесь очень давно. Фангорн стар даже по меркам Эльфов.
— Да, столь же стар, как и Лес у Курганов, но гораздо обширнее него, — сказал Арагорн. — Эльронд говорит, что они родственны между собой, последние форпосты могучих лесов Древности, в которых гуляли Перворождённые много раньше, чем проснулись Люди. Фангорн таит и собственные секреты. Я их не знаю.
— А я и знать не желаю, — заметил Гимли. — Пусть никто в Фангорне не беспокоится относительно нас!
Гном вытянул жребий на первую стражу. Остальные мгновенно заснули, только Арагорн сонно предупредил ещё раз:
— Гимли! Не забывай, что срубить живую ветвь в Фангорне опасно. Но не уходи далеко за валежником. Лучше пусть гаснет костёр! И зови меня при первой надобности.
Леголас лежал неподвижно, скрестив руки и не закрывая глаз, как чаще всего спят Эльфы — глубоко в своих мыслях. Гимли медленно и глубокомысленно пробовал большим пальцем позванивающее лезвие топора. Трещали ветви. Кроме этого — безмолвие.
Гимли присмотрелся и вдруг заметил у самого края освещённого круга согбенного старика, опиравшегося на посох. Он весь завернулся в большой плащ и надвинул на самые глаза широкополую шляпу. Гимли вскочил ошеломлённо, подумав, что Саруман застиг их. И Арагорн и Леголас поднялись при первом его движении. Старик молчал и не шевелился.
— Отец, чем мы можем помочь? — спросил Арагорн. — Грейтесь, если замёрзли.
Арагорн подался вперёд, и старик исчез, не оставив следов на свету, а дальше никто не решился искать. Луна давно ушла, оставив ночь очень тёмной. Леголас воскликнул:
— Лошади! Наши кони!
Они пропали, выдернув колышки привязи. Охотников поразила новая неудача. От границ Фангорна до единственных их друзей — полка Эомера — лежат бессчётные лиги. Откуда-то издали послышалось ржание, а потом опять воцарилась тишина среди бесстрастного шелеста листвы на ветру.
— Ну что ж, они ушли, — сказал Арагорн. — Искать или ловить их теперь нельзя, и если кони не вернутся, придётся обойтись без них. Ноги всю погоню служат нам верно.
— Ноги не съешь! — сказал Гимли, садясь у костра.
— Пару часов назад ты не желал садиться на коня, — рассмеялся Леголас. — Будешь Всадником?
— Такого не предвидится, — проворчал Гимли, и потом продолжил. — Я бы сказал, что приходил Саруман. Помните Эомера: он бродит вокруг стариком в плаще и капюшоне. Он пока только увёл наших коней или спугнул их. Неприятности только впереди, уж попомните мои слова!
— Запомним, — ответил Арагорн. — Как и то, что наш старик был в шляпе вместо капюшона. Тем не менее, мы здесь в опасности хоть ночью, хоть днём. Пока будем отдыхать, если уж можем. Я теперь посторожу. Что-то теперь больше хочется думать, чем отсыпаться.
Леголас сменил Арагорна, а Гимли Леголаса, и ничего больше не произошло. Не вернулись ни кони, ни старик.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments