elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (2, 8)

Глава VIII. Прощание с Лориеном

Этой же ночью Отряд снова собрали в Зале. Правители приветствовали их. Потом Келеборн заговорил о прощании.
— Пора. Те, кто собирается продолжать Путь, должны укрепиться духом и покинуть Лориен. Кто не желает продолжать, может пока остаться здесь. И никто не может надеяться на мир. За нами тоже пришла судьба. Здесь можно ожидать того часа, когда все дороги откроются равно. Или остаться с нами за Лориен, а потом вернуться к своим племенам, или остаться навечно в доме для тех, кто пал в битве.
Молчание. Галадриэль обвела их взглядом:
— Все они намерены продолжать путь.
— Мой дом впереди, — сказал Боромир.
— Верно, — сказал Келеборн. — Но все ли отправляются с тобой в Минас Тирит?
— Мы не решили, — ответил Арагорн. — Я не знаю, что предполагал делать Гандальф после Лориена. Насколько могу судить, у него вообще не было ясной цели.
— Может быть, — сказал Келеборн. — Покидая наши земли, вам нельзя забывать о Великой Реке. От Лориена до Гондора пройти с поклажей можно только на лодке. А ведь верно, что мосты Осгилиата разрушены, а переправы заставлены Врагом? По какой же стороне вы отправитесь? В Минас Тирит ездят западным берегом. Но Путь проходит на восток, через тёмный берег. Как же поступите вы?
— Я бы советовал идти этим берегом в Минас Тирит, — сказал Боромир. — Но не я веду Отряд.
Остальные смолчали, а Арагорн казался смущённым и полным сомнений.
— Вижу, вы пока не знаете, что делать, — сказал Келеборн. — Решать за вас — не в моих силах, но я помогу вам, насколько смогу. Некоторые из вас умеют обращаться с лодками: Леголас, чей народ плавает по быстрой Лесной Реке, Боромир, как и все люди Гондора, Арагорн, проведший немало лет в странствиях.
— И хоббит тоже! — перебил возмущённо Мерри. — Не все хоббиты относятся к лодкам, как к необъезженным лошадям. Мой род живёт на берегу Брендивейна.
— Прекрасно! — Келеборн продолжал также мягко. — Отряд получит наши лодки. Небольшие и лёгкие, поскольку ниже по течению вам придётся кое-где переносить их на руках. На быстринах Сарн Гебир, может быть, и у Больших Водопадов Рауроса, где Река низвергается с Нен Нитоэль. Могут встретиться и другие опасности. Лодки облегчат ваш путь на первых порах, но не дадут совета. В конце концов, вам придётся покинуть Реку и выбрать — на восток, или на запад.
Арагорн долго благодарил Келеборна. Лодки оказались очень кстати, причём немало помогли отложить на время принятие окончательного решения. Остальным также приятнее казалось плыть по течению широкого Андуина, чем шагать по суше со всей своей поклажей, какие бы беды не ожидали впереди. Сомневался только Сэм, считавший, что лодки гораздо опаснее диких лошадей. Никакие уже пережитые опасности его не переубедили.
— Всё будет готово завтра к полудню в нашей гавани, — сказал Келеборн. — Утром Эльфы помогут вам собираться. Пока же — доброй ночи и мирного вам сна.
— Доброй ночи! — добавила Галадриэль. — Не занимайте слишком свои мысли предстоящей дорогой. Ваши дороги лежат уже прямо у ваших ног, но пока незримые вами.
Отряд вернулся в палатку. Леголас теперь был с остальными, потому что последней ночью в Лориене они, несмотря на совет Галадриэль, решили обсудить планы.
Они долго спорили о том, как лучше всего будет достичь своей цели. К решению же не пришли. Многие, несомненно, желали отправиться в Минас Тирит, чтобы помедлить выступать против Врага. Страх говорил. Вслед за Кольцом они согласились бы идти и под тени Мордора, но Фродо молчал, и Арагорн до сих пор не решался.
Пока Гандальф шёл с Отрядом, Арагорн считал своим долгом отправиться вместе с Боромиром, чтобы его Меч отстоял Гондор. Он считал тот сон призывом к воссоединению, знаком того, что настал час наследника Элендила бороться против Саурона за власть. В Мориа от Гандальфа руководство и выбор перешёл к нему. Бросать Кольцо, если Фродо откажется следовать с Боромиром, Арагорн не мог. Правда, мог ли хоть кто-нибудь из Отряда оказать Фродо настоящую помощь, а не просто сопутствовать ему по дороге в безвестье, покрытой Тьмою?
— Я иду в Минас Тирит, хотя бы и один. Таков мой долг, — сказал Боромир. Потом немного помолчал, пристально рассматривая Фродо. „Что замыслил этот Полурослик?“ — Боромир тихонько забормотал, словно споря с самим собой. — Если вы хотите только уничтожить Кольцо, то не нужно воевать, и оружие Людей Гондора бесполезно. Но если разбить силу войска Тёмного Властелина! Глупо тогда идти с Силой в его страну, глупо бросить, — Боромир запнулся, будто сказал слишком много. — Бросить на погибель столько живых людей. Я вижу здесь выбор между тем, чтобы Силою оборонять Крепость, и тем, чтобы, не таясь, идти прямо навстречу смерти.
Фродо присмотрелся к Боромиру, заметив во взгляде Человека нечто новое и непонятное. Он подумал явно не то, что высказал. Глупо бросить что? Кольцо Власти? Он уже говорил так на Совете, но тогда согласился с поправкой Эльронда. Арагорн углубился в себя настолько, что не дал знать Фродо, принял ли во внимание слова Боромира. На том спор и окончился. Мерри и Пиппин уже заснули, Сэм начинал дремать. Перевалило за полночь.
Утром они начали упаковывать свой нехитрый багаж. Говорившие на Вестроне Эльфы принесли им провиант и одежду в дорогу. Для еды большей частью тонкие коржи, коричнево запечённые снаружи и кремовые внутри. Гимли покосился на них недовольно.
— Крам! — Гном надкусил с угла, потом переменился в лице и с удовольствием съел всю лепёшку.
— Хватит! Хватит! — рассмеялись эльфы. — Уже достаточно для долгого пешего перехода.
— Я решил, что это разновидность крама, что люди Дола готовят для путешествий по Диким Землям, — ответил Гимли.
— Так и есть. У нас это называется лембас, дорожный хлеб, который гораздо питательней сделанного Людьми. И уж точно вкуснее крама.
— Они лучше медовых пирогов Беорнидов, — согласился Гимли. — А они пекут лучше всех. Хотя и нечасто дарят свои пироги в дорогу, особенно теперь. Спасибо за доброту!
— Берегите эту пищу, — ответили эльфы. — Ешьте немного, и только при крайней необходимости. Лембас для вас — запас на тот случай, когда ничего больше не будет. Он сохраняется очень долго, пока цел и упакован в листья, как сейчас. Одного коржа достаточно на целый день даже для рослых Людей из Минас Тирита.
Потом каждому дали плащ и капюшон, сделанные по их размеру из той же шелковистой ткани, в которой ходят Галадрим. Под тенью деревьев плащи казались серыми, или зелёными, как листья, или коричневыми, словно распаханное поле ночью, тёмно-серебристыми, как водная гладь в свете звёзд. Застёжки их были в виде зелёного листа с серебряными жилками.
— Волшебные плащи? — удивился Пиппин.
— Не понимаю, о чём вы, — ответил Эльф. — Хорошая одежда из плотной ткани, сделанной у нас. Одежда для Эльфов, вы имели в виду? В сумерках родного нам Лориена плащи принимают форму и цвет листвы и ветвей, воды и камня. Всё сделанное нами — сделано с любовью. Это не латы, они не отразят стрелы и мечи. Но будут полезны вам: лёгкие и тёплые, либо прохладные — по необходимости — скроют вас где угодно, хоть в лесу, хоть в пустыне. Вы как-то заслужили расположение Госпожи! Она сама ткёт эту материю, и раньше не позволяла давать такие плащи чужеземцам.
После завтрака путники прощались с лужайкой у фонтана. Было грустно, потому что эта приятная поляна стала им домом, в котором, правда, не замечали, сколько провели ночей. Пока они смотрели на блеск воды родника, подошёл Хальдир. Фродо радостно его приветствовал.
— Я вернулся с Северных Рубежей, — сказал Хальдир. — Теперь снова поведу вас. В Сумеречной долине клубится пар и дым, в Горах неспокойно. В самых недрах шумит. Если кто-нибудь из вас собирался вернуться домой, на север, там пройти невозможно. А теперь на юг!
Зелёные улицы Карас Галадона были пусты, но в кронах непрестанно звучали голоса. Отряд молчал. Хальдир спустился по южным склонам к Воротам и белому мосту. Они свернули с мощёной дороги на тропу к роще маллорнов под серебристой сенью леса на юго-восток, к берегам Реки.
Через десять миль, когда солнце поднялась к полудню, показалась высокая живая стена. Лес закончился. На обширном лугу поблёскивала трава, золотом сверкали цветы эланора. Дальше была узкая коса между двух рек: справа, западнее, сияла Серебряная, слева, восточнее — важно катил тёмные воды Великий Андуин. Дальше по берегам росли леса, сейчас голые. Ни единой кроны золотого маллорна не было за пределами Лориена.
Немного выше стрелки на берегу Серебряной стояла белокаменная и белодеревная пристань с множеством лодок. Некоторые из них — ярко выкрашены зелёной, золотой и серебряной красками, остальные — просто белые или серые. Три небольшие серые лодки ждали путешественников. Эльфы уже сложили в них багаж, и вдобавок по три мотка верёвки в каждую. Тонкие и прочные, гладкие на ощупь, такого же серого цвета.
— А это что? — спросил Сэм, поднимая моток.
— Верёвка, как видишь! — ответил эльф. — Нельзя отправляться в путь без длинной, прочной и лёгкой верёвки, как эта. Обязательно пригодится.
— Это я энаю не хуже, чем вы, — ответил Сэм. — Я-то как раз путешествовал без такой. Я удивился, из чего они сделаны. Я разбираюсь в верёвках, наше семейное дело, так сказать.
— Сделаны из хитлейна, — ответил эльф. — Сейчас некогда рассказывать, как их вили. Знай мы, что это ваше искусство, научили бы. А теперь — алас! только если когда-нибудь вернётесь сюда. А эти пусть послужат вам хорошо!
— Всё готово! — позвал Хальдир. — Занимайте места в лодках, и осторожно!
— Верно! — отозвались другие Эльфы. — Эти лодки легки, хитро построены, не как у других народов. Можете нагрузить их как угодно криво, и они всё же не утонут, но если неосторожно править, они становятся своевольны и норовисты. Ищите хорошие места, где причалить.
Арагорн, Фродо и Сэм поместились в одной лодке, Боромир, Мерри и Пиппин — в другой, а Леголас и Гимли, теперь добрые друзья, заняли третью, уложив туда большую часть вещей. Править и грести взяли короткие вёсла с большими листовидными лопастями. Арагорн решил попробовать подняться немного вверх по Серебряной. Против быстрого течения двигались медленно. Сэм сидел на носу, ухватившись за борта и тоскливо глядя на берег. Играя в волнах, солнце слепила ему глаза. Когда луга Косы закончились, деревья подступили ближе к реке, по течению плыли золотые листья. Ветра не было, и в тишине издалека доносилось пение жаворонка.
После крутого поворота на реке показался гордо плывущий навстречу огромный лебедь. Волны разбивались о грудь ниже круто выгнутой шеи, клюв был полированного золота, глаза чёрного янтаря поблёскивали в окружении жёлтых камней, широкие крылья наполовину расправлены. С него разносилась музыка. Они поняли, что видят кораблик, сделанный Эльфами в виде птицы. Два Эльфа гребли чёрными вёслами. Посередине палубы сидел Келеборн, рядом с ним стала Галадриэль. В руках её была арфа, и она пела грустно:

(песня Галадриэль о конце Лориена)

Арагорн остановил лодки, когда Лебедь приблизился. Песня окончилась.
— Мы просим вас принять наши пожелания доброго пути, — сказала Галадриэль, — и благословляем от всей души вместе со всеми Эльфами Лориена.
— Хотя и были вы гостями, но ещё не обедали с нами, — продолжил Келеборн. — Здесь, между двух рек, что унесут вас далеко от Лориена, устроим прощальный обед.
Лодки Отряда последовали за Лебедем. На самом краю Эгладила собрали трапезу, на которой, впрочем, Фродо съел немного. Он больше любовался Галадриэль и слушал её. Теперь в ней не осталось опасности или устрашения, скрытая сила ушла. Она казалась теперь такой, какими Люди Позднейших Времён видели иногда Эльфов, живших ещё здесь, и в то же время ушедших далеко, видели чудом выжившее отражение тех, кто давно унесён Реками Времени.
Потом Келеборн снова заговорил о предстоящем путешествии. Указывая рукой на юг, к лесам он сказал:
— Вниз по Реке леса редки, земли вокруг голы. Андуин течёт в каменистой долине среди высоких холмов, заросших вереском. Через несколько лиг по течению будет остров Тиндрок, называемый у нас Тол Брандир. Андуин разделяется им на два потока, которые, потом слившись вместе, с шумом и клубами тумана низвергаются с водопада Раурос в Ниндальф, Ветванг по-нашему. Там Река течёт медленно по множеству проток. Река Энтов впадает там в Андуин, но устье её сильно дробится. На западе будет Лес Фангорна. Рядом страна Рохан. На другом берегу мрачный Эмин Мюиль. Там сильны восточные ветры. За горами — Болота Смерти, и через Номан и Кирит Горгор путь ведёт к Чёрным Вратам Мордора.
Боромир и те, кто пойдут с ним в Минас Тирит, поступят разумно, если покинут Андуин до Рауроса и пересекут Реку Энтов раньше болот. Но углубляться в Фангорн, чересчур вверх по реке, не нужно. Это необычные, и теперь малоизвестные нам места. И Арагорну и Боромиру, разумеется, излишни такие предостережения.
— Мы в Минас Тирите наслышаны о Фангорне, — сказал Боромир. — Правда, мне довелось узнать только детские сказки, что рассказывают бабушки. Едва ли кто желает бродить в землях севернее Рохана. Фангорн слишком далёк, прошли поколения с тех пор, как наши люди были там, подтверждая или опровергая старые легенды.
Я бывал в Рохане, но не выходил за его северные границы. Путешествуя на Север, я миновал Проход у пределов Белых Гор, пересёк Изен и Серую Реку. Путь оказался далёк и утомителен. Я прошёл четыреста лиг за несколько месяцев пешком, потеряв коня в Тарбаде на переправе через Серую Реку. Уж после такого перехода, и того, что я испытал с Отрядом, мне не страшны ни Рохан, ни Фангорн.
— Что тогда сказать? — заметил Келеборн. — Советую только не отбрасывать легенды давних лет. Память бабушек хранит среди сказок такие Знания, от которых не отказались бы и Мудрые.
Галадриэль поднялась, взяла кубок и наполнила его мёдом.
— Пришло время чаши прощания. Пей, Правитель Галадрим! Не печалься, ибо за полуднем всегда наступает ночь, и уже близок закат.
Потом она поднесла кубок каждому из Отряда, прощаясь. А затем снова велела сесть. Для неё и Келеборна поставили кресла. Эльфы безмолвно стали вокруг них. Галадриэль смотрела на каждого.
— Мы выпили чашу прощания, тени теперь между нами. Прежде, чем вы уйдёте, вы должны получить подарки от Правителей Галадрим в память о Лориене.
— Для Вождя Отряда от Келеборна и Галадриэль, — сказала она Арагорну, подавая ножны для его Меча, украшенные узором цветов и листьев из серебра и золота. Из драгоценных камней по ним выложили имя Андурил эльфийскими рунами.
— Пусть меч в этих ножнах не тронет ни время, ни поражение. Желаешь ли ты ещё что-нибудь от меня в подарок на прощание, ибо тьма ляжет между нами, и мы, может быть, встретимся ещё раз только через годы, на дороге, по которой не возвращаются.
— Госпожа, вы знаете, чего я желаю. У вас долго сохранялось единственное моё сокровище, но не ваша власть даровать его мне. Тёмный путь ведёт меня к этой цели.
— Что дарует свет твоей воле, — ответила Галадриэль. — Для тебя хранила я. Если пройдёшь той дорогой.
Она взяла большой прозрачно-зелёный камень в серебряной пряжке в виде орла с распростёртыми крыльями. Солнце светила сквозь него, как сквозь живую листву.
— Этот камень я передала своей дочери Келебриан, а она — своей. Для тебя он станет символом надежды. Прими же предсказанное тебе имя: Элессар, Камень Эльфов из Рода Элендила!
Арагорн приколол пряжку на груди. Он стал с виду царствен, как никогда, а долгие годы, полные печалей, спали с него.
— Благодарю за ваши дары, Повелительница Лориена, мать Келебриан и через то Арвен Вечерней Звезды. У меня нет больше слов оценить выше.
Галадриэль склонила голову, потом повернулась к Боромиру. Ему подарила золотой пояс, а Мерри и Пиппину серебряные, с золотыми застёжками в форме цветка. Леголасу — лук, какими пользуются Галадрим, длиннее и туже, чем в Чернолесе, с тетивой, свитой из волос, и колчан стрел.
— Для тебя, садовник, так любящий деревья, — сказала она Сэму, — тоже подарок, совсем небольшой.
Галадриэль протянула ему серую деревянную коробочку с единственной серебряной руной Г на крышке.
— „Г“ значит „Галадриэль“, но на вашем языке с той же буквы начинается сад[1]. Здесь земля из моего сада, и я вложила в неё всю живую силу, какую могла собрать. Она не защитит от опасности, не поможет в дороге, но, если вернётесь домой и застанете там запустение, рассыпьте землю повсюду, и в Средиземье не будет сада, цветущего ярче. Тогда вспомните Галадриэль и увидите кусочек давнего Лориена. Ведь сейчас его зима. Наши весна и лето миновали, и только память может увидеть их снова.
Сэм покраснел до ушей и поклонился, как сумел, дрожащей рукой принимая коробку и бормоча что-то неразборчивое.
— Что же Гном попросит у Эльфов? — спросила Галадриэль у Гимли.
— Ничего. Достаточно было видеть Повелительницу Галадрим и слышать её добрые слова.
— Да услышат Эльфы! — воскликнула Галадриэль. — И больше не назовут Гномов невежами! Всё-таки, если вы, Гимли, сын Глоина, желаете получить от меня подарок, назовите. Вы не останетесь единственным гостем, ушедшим без подарка!
— Ничего, Госпожа Галадриэль, — Гимли запнулся и низко поклонился. — Не смею просить, но если вы желаете узнать, чего желаю... Прядь ваших волос, что превосходят золото, как небесные звёзды превосходят камни, добытые из недр. Не осмеливаюсь просить, только называю.
Эльфы ошеломлённо зашептались, Келеборн смотрел удивлённо, но Галадриэль улыбалась.
— Говорят, что Гномам ремесло ближе красноречия. Несправедливо по отношению к Гимли. Я впервые слышу просьбу столь дерзкую и столь же учтивую. Я сама просила, и отказать не могу. Скажите только, зачем?
— В память о словах, что вы сказали мне при встрече. Если я вернусь к своим кузницам, то заключу в хрусталь, чтобы над этим сокровищем моего рода не было властно Время. Пусть оно также будет знаком дружбы между Горами и Лесом навечно.
Галадриэль расплела косу, отрезала три волоса и вложила их Гному в руки.
— Я скажу вам вот что, хотя и не берусь предсказывать: ведь Тьма лежит с одной стороны, а с другой — только надежда, и любые попытки предвидеть бессмысленны. Но если надежда эта выстоит: Гимли, сын Глоина, пусть золото струят ваши руки, и пусть золото не будет над вами властно.
Кольценосец, не думайте, что я забываю вас, обращаясь в последний черёд. Для вас.
Галадриэль достала хрустальный флакончик, из которого брызнули белые лучи.
— Здесь собран свет Звезды Эарендила среди струй моего родника. Тем ярче он будет, чем темнее вокруг, чтобы светить, когда другие лучи иссякнут. Помните Галадриэль и её Зеркало!
Склянка блеснула, и Фродо снова увидел её королевой, величественной и прекрасной, но более не устрашающей. Фродо поклонился, но промолчал, не найдя подходящих слов.
Келеборн повёл их за собой к берегу. Над лугом Косы царил золотой полдень, и блестели реки. С пожеланиями доброго пути Эльфы длинными серыми шестами вытолкнули лодки на быстрину. Путники молчали. У самого конца Косы стояла Галадриэль. Они обернулись. Это Лориен уплывает, словно большой корабль, под парусами чудесных деревьев уходящий к берегам забвения, а они, беспомощные, остаются в сером и голом мире.
Сереброрудный слился с Андуином, лодки поспешили на юг. Белая Правительница едва виднелась в хрустальном окне из этого Мира, в окне, оставленном чтобы смотреть на бессмертные холмы, вне времён стоящие, а теперь ярко освещённые заходящей Солнцем, блещущей на одежде Галадриэль, будто на глади горного озера. Она — Драгоценный Камень этого Мира. Галадриэль подняла руки в прощании, и издали донёсся слабо и ясно её голос. Она пела на Древнем Языке Эльфов, что живут за Морем. Слова непонятны, мелодия прекрасна, но вовсе не спокойна и не умиротворённа.
Эльфийские слова навсегда отпечатались в памяти Фродо, и потом он перевёл их, насколько смог: песня была о том, что мало известно в Средиземье:

Ai! laurie lantar lassi surinen,
Yeni unotime ve ramar aldaron!
Yeni ve linte yuldar avanier
mi oromardi lisse-miruvoreva
Andune pella, Vardo tellumar
nu luini yassen tintilar i eleni
omaryo airetari-lirinen.

Si man i yulma nin enquantuva?

An si Tintalle Varda Oiolosseo
ve fanyar maryat Elentari ortane
ar ilye tier undulave lumbule;
ar sindanoriello caita mornie
i falmalinnar imbe met, ar hisie
untupa Calaciryo miri oiale.
Si vanwa na, Romello vanwa, Valimar!
Namarie! Nai hiruvalye Valimar.
Nai elye hiruva. Namarie!

(абзац перевода песни)

Река повернула, берега поднялись, Лориен пропал. Больше Фродо не был там никогда.
Все развернулись. Солнце светила им навстречу, ослепляя полные слёз глаза. Гимли плакал, не стесняясь. Потом сказал Леголасу:
— Я в последний раз видел наипрекраснейшее. Теперь я назову красивым, наверное, только её подарок.
Он прижал руку к груди.
— Леголас, почему я на этом Пути? Действительно, я не знал, где главная опасность. Прав Эльронд, говоря: не нам предвидеть, что мы встретим. Я мог представить себе только Тьму и ждущие там испытания. Меня это не отвратило. Но не отправился бы я, зная, сколь опасны свет и радость. Прощание с этой страной — худшая из ран. Даже если отправляться оттуда прямо к Тёмному Властелину. Алас мне, Гимли, сыну Глоина!
— Ты не прав, — ответил Леголас. — Алас всем нам! Всем, кто странствует в эти дни. Находить и терять — удел плывущих, как мы. И ты счастлив, по моему разумению, ибо по своей воле принял потерю, хотя мог решить и иначе. Ты не оставил друзей, а память о Лориене останется с тобой неувядающей и вечной.
— Возможно, — ответил Гимли. — Нет, верно ты говоришь. Но то не оправдание. Не воспоминаний желает сердце. Воспоминания — только зеркало, даже ясное, как Хелед-зарам. Так сердце говорит Гимли Гному. Для Эльфов всё может оказаться по-другому. Я слышал, что для вас воспоминания — воскресший мир, а не сны. Для Гномов всё иначе.
Но хватит говорить о печальном. Следи за лодкой! Она сидит слишком глубоко из-за нашего груза, а Великая Река течёт скоро. Я не хотел бы потопить свои горести.
Гимли взял весло и выгреб к западному берегу вслед за лодкой Арагорна, который первым выбрался из главного течения.
Отряд плыл вниз и вниз по быстрой Реке. По берегам росли обнажённые леса, скрывая пройденный путь и земли вокруг. Ветер улёгся, Река текла беззвучно, и даже птицы вокруг молчали. К вечеру солнце заволоклась туманом, превращаясь в белый отблеск. Сумерки спустились быстро, а ночь оказалась беззвёздной. Под укрытием лесов западного берега они плыли за полночь, и деревья серыми призраками простирали ветви и опускали в воду извитые корни. Было холодно и жутко. Фродо прислушивался к шлёпанью волн среди прибрежного топляка, пока не забылся неспокойным сном.


[1] по-английски сад — garden

Tags: tlotr
Subscribe

  • (no subject)

    Посты про ремонт у меня тут сильно отстают, а на деле я уже помалу расставляю и раскладываю, из-за чего освобождается вторая комнатка. Компутерный…

  • Текущее - IT

    Вот думаю — если я поставлю на last.fm лайк How much is the fish — он же не поймёт, даже с учётом предыдущего наслушанного Was wollen wir…

  • (no subject)

    К предыдущему. Казалось бы, что вот же, елеронд, ты об этом так давно мечтал, и какого чего же ты с такой мотивацией три месяца провозился с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments