elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Mood:

Властелин Колец (2, 7)

Глава VII. Зеркало Галадриэль

Когда Отряд продолжил путь, солнце уже заходила за Горы, а в лесах растеклись тени. В зарослях наступили сумерки. Под пологом леса скоро настала ночь, и Эльфы засветили серебряные лампы.
Потом они вышли из-под деревьев под ещё светлое вечернее небо. Только появились ранние звёзды. Широкое свободное пространство окружало холм. Впереди был глубокий ров, скрытый в тени, но трава на его краях зеленела так же, как и днём на солнце. Позади рва поднималась зелёная стена из маллорнов ростом ещё выше, чем остальные. Вершин этих живых башен уже и не было видно. Среди сплетённых ветвей и плотной листвы вспыхивали зелёные, золотые и серебряные огни. Хальдир обратился к Отряду:
— Добро пожаловать в Карас Галадон! Город Галадрим, где живут Правитель Келеборн и Госпожа Лориена Галадриэль. Ворот на северных стенах нет, поэтому нам нужно повернуть на юг, и путь неблизок, ибо наш город велик.
Рядом с краем рва пролегала дорога, вымощенная белым камнем. По ней они пошли на запад, а Город зелёным облаком возвышался слева, освещаясь всё новыми и новыми огнями, пока весь холм стал будто звёздами усыпан. По белому мосту они подошли к большим зелёным воротам, открывавшимся на юго-запад. Высокие прочные створы, увешанные лампами, стояли в разрыве древесной стены.
Хальдир постучал, сказал несколько слов, ворота бесшумно раскрылись. Фродо не заметил и признака стражи. Позади Отряда створы сомкнулись. Они быстро вышли из глубокой просеки в стене в Город Деревьев. Ни единого обитателя не было видно, не звучали шаги, и только множество голосов раздавалось со всех сторон. С вершины холма, словно весенний дождик, скатывалась песня.
По улицам и лестницам путешественники добрались до обширной лужайки с фонтаном посередине. На ветвях деревьев вокруг него развешаны серебристые фонари. Вода падает в серебряную чашу, из которой истекает ручей. К югу от поляны стоит величайшее из всех деревьев. Серым шёлком сияет его ствол, и только на большой вышине от него отделяются первые ветви. К дереву прислонена широкая светлая лестница, а у подножия сидели трое высоких Эльфов, которые поднялись навстречу Отряду. Фродо присматривался к их серым латам и длинным белым плащам.
— Здесь живут Келеборн и Галадриэль, — сказал Хальдир. — Они желают, чтобы вы поднялись и говорили с ними.
Один из стражей подул в небольшой рог, которому сразу же последовали три ответных сигнала сверху. Хальдир продолжил:
— Я иду первым, за мной Фродо и Леголас. Остальные пойдут, как захотят. Для непривычных к нашим лестницам путь высок, но вас не торопят. Можно останавливаться перевести дух.
Медленно взбираясь, Фродо миновал множество площадок, справа, слева, вокруг ствола, сквозь которые проходила лестница. На немалой высоте построен обширный талан, напомнивший бы корабельную палубу тому, кто бывал в Море. На нём стоит дом, достаточно большой, чтобы вместить целый Зал, не меньше чертогов, построенных на земле Людьми. Вслед за Хальдиром Фродо вошёл в овальную Залу. Прямо посередине её проходит ствол дерева, уже близкий к вершине, но всё ещё очень мощный.
Зал был освещён, зелёные с серебром стены и золотой потолок мягко поблёскивали. Вокруг было много Эльфов. Под балдахином из живой ветки Дерева на двух тронах рука об руку сидели Келеборн и Галадриэль. Они поднялись навстречу гостям в знак приветствия, как поступают всегда даже самые могущественные Правители Эльфов. Келеборн высок, и Галадриэль ничуть не ниже, оба они одеты в белое. Волосы у Правительницы тёмно-золотистого оттенка, а у Келеборна — серебряно-белые. Лишь бездонная память и мудрость, светящаяся во взоре проницательных глаз, могут выдать их долгие уже годы.
Хальдир вывел Фродо вперёд, и Правитель обратился к нему по-эльфийски. Галадриэль промолчала, но внимательно вгляделась в хоббита.
— Фродо из Шира, — продолжил Келеборн, — сядь рядом со мной. Когда придут другие, мы начнём разговор.
Каждого он приветствовал по имени.
— Рад видеть тебя, Арагорн сын Араторна! Тридцать восемь лет по счёту внешнего мира прошло с тех пор, как ты покинул нашу страну. Тяжко легли эти годы на твои плечи. Но близится конец, будь он хорош, или плох. Сбрось свой груз хотя бы здесь, в Лориене!
— Добро пожаловать, сын Трандуила! Так редко приходят наши родичи с Севера сюда.
— Добро пожаловать, Гимли сын Глоина! Народ Дьюрина не был в Карас Галадоне долго. Долго даже по меркам Эльфов. Теперь мы нарушили издавний закон. Пусть это станет знаком того, что в эти тёмные времена возвратится дружба между нашими племенами.
Гимли низко поклонился.
Когда все гости сели рядом, Правитель обвёл их взглядом.
— Вас восемь. Как говорили присланные, вышли в поход Девять. Возможно, Совет изменил своё решение, чего мы не узнали. Эльронд живёт далеко, и Тьма собирается между нами. За прошедший год Тени удлинились.
— Нет, Совет не менял ничего, — сказала Галадриэль. Её приятный мелодичный голос звучал немного ниже обыкновенного женского.
— Гандальф Серый вышел с Отрядом, но не достиг наших границ. Скажите, где же он? Я долго ждала встречи с ним. Я не вижу его даже издали, его пути и мысли скрыты серым туманом.
— Алас! — ответил Арагорн. — Гандальф Серый остался во тьме. Он не вышел из Мориа.
Эльфы печально вскрикнули.
— Плохая весть, — сказал Келеборн. — Худшая из всех, что услышаны здесь за долгие годы, полные мрачных событий.
Он обернулся к Хальдиру и спросил по-эльфийски:
— Почему не сказали мне раньше?
— Мы не говорили с Хальдиром о наших целях и намерениях, — ответил за того Леголас. — Мы устали, и опасность была чересчур близка. А потом мы на время забыли свои горести в чудесных лесах Лориена.
— Печаль наша глубока, а потеря невосполнима, — добавил Фродо. — Гандальф вёл нас сквозь Мориа, когда выйти оттуда представлялось невозможным, спас нас, но погиб сам.
— Расскажите! — велел Келеборн.
Арагорн описал случившееся на Перевале Карадхраса, рассказал о Балине и его книге, о сражении в Комнате Мазарбула. Об огне, узком мостике и о том, как пришёл Ужас.
— Зло из глубокой Древности, подобных ему я не видел, — сказал Арагорн. — И Тень и Пламя одновременно, Сила и Ужас.
— Это один из Бальрогов древнего Моргота, — сказал Леголас. — Гроза Эльфов, опаснейший из всех, если исключить Одного, кто сидит в Чёрной Башне.
— Да, я увидел того, кто является нам в страшнейших снах, Проклятье Дьюрина, — прошептал Гимли. Страх был в его взгляде.
— Алас! — сказал Келеборн. — Издавна мы догадывались, что под Карадхрасом спит некто ужасный. Но узнав, что Гномы снова потревожили его в Мориа, я запретил бы вам всем появляться у наших границ. Можно было бы сказать, что из мудрости Гандальф впал в безумие, если беспричинно отправился в лабиринты Мориа!
— Говорить так — опрометчиво, — сказала Галадриэль. — Ничего в своей жизни Гандальф не делал беспричинно. Шедшие за ним не знают его мыслей, не могут рассказать всех причин. Что бы ни случилось с проводником, спутники его вне упрёков. Не сожалей об оказанном Гному гостеприимстве. Если народ наш изгнать так далеко и так надолго из Лориена, кто из Галадрим, пусть даже Келеборн Мудрый, пройдёт вблизи и устоит перед желанием увидеть свою древнюю страну, стань она даже логовом Дракона.
Тёмны воды Хелед-зарам, холодны ключи Кибил-нала, прекрасны были многоколонные залы Хазад-дум в Древние Времена, пока не пало могущество Королей Камня.
Она улыбнулась Гимли, смотревшему мрачно и сердито. Гном, услышав имена своего языка, поднял голову и посмотрел ей в глаза. Он заглянул в сердце того, кого считал врагом, но увидел там любовь и участие. Сначала он удивился, а потом улыбнулся в ответ, поднялся и, кланяясь, как принято у Гномов, сказал:
— Лучше живые леса Лориена, и Госпожа Галадриэль прекрасней всех самоцветов, скрытых под землёй!
Молчание. Немного подождав, Келеборн продолжил:
— Я не знал, что судьба оказалась так зла к вам. Гимли, забудьте мои слова, сказанные в минуту отчаяния. Я окажу вам помощь, какая нужна каждому, и особенно тому, кто несёт.
— Ваша цель нам известна, — Галадриэль взглянула на Фродо. — Не будем говорить о ней вслух. Не зря пришли вы сюда за помощью, как Гандальф и намеревался. Правителя Галадрим считают Мудрейшим из Эльфов Средиземья. Подарки его таковы, что могучие Короли не в силах были дать. С самой Зари Мира жил он на Западе, и я провела с ним бессчётные годы; ещё до падения Нарготронда и Гондолина пересекла я Горы, и все Эпохи мы вместе бьёмся и держим оборону.
Я первой собрала Белый Совет. И если бы мои замыслы не пошли прахом, во главе его стоял бы Гандальф Серый, и могло случиться совсем иначе. Даже сейчас осталась ещё надежда. Я не стану советовать: делайте так, или по-другому. Действовать и предполагать, выбирать между тем, или иным — не в том моя помощь. Я помню, что было, знаю, как есть, и предполагаю, что может случиться. Единственное, что скажу вам: ваш Путь по лезвию ножа. Дрогните — и всё обрушится. Надежда остаётся, пока Отряд верен.
И она взглянула пристально на каждого по очереди. Только Леголас и Арагорн смогли долго выдержать её взор. Сэм смутился быстрее всех и опустил голову. Потом Галадриэль отпустила их, улыбаясь.
— Не пускайте страх в свои души. Сегодня вы будете спать мирно.
Путники вздохнули, чувствуя себя уставшими, как после долгих и обстоятельных расспросов, хотя ни слова не было произнесено.
— Идите! — сказал Келеборн. — Долгая дорога и тяжкое горе утомили вас. Будь ваш Путь даже не связан столь сильно с нами, мы дали бы вам отдых и исцеление в этом Городе. О дальнейшей вашей дороге говорить пока не будем.
Ночь Отряд, к удовольствию хоббитов, провёл на земле. Эльфы разбили палатку на лужайке у фонтана, и устроили внутри мягкие постели. Потом пожелали по-эльфийски доброй ночи и удалились. Сначала путники говорили о Лориене, о ночи, проведённой на дереве, но заглянуть в прошлое немного дальше не решались.
— Сэм, отчего ты смутился? — спросил Пиппин. — Скоро же ты опустил глаза! Можно подумать, совесть проснулась. Надеюсь, что только из-за намерения стянуть у меня одеяло.
— И не думал, — Сэм не в настроении был принимать подначки. — Если интересно, я чувствовал, будто ничего ещё не сделал, что неприятно. Она словно спросила, что я сделаю, если будет возможность вернуться в Шир к уютной норе с пусть небольшим, но своим садом.
— Забавно, что я чувствовал то же самое, — сказал Мерри. — Вот только... нет, больше не скажу, — он умолк.
Для каждого, по-видимому, был приготовлен выбор между неизвестностью, опасностью и Тенью впереди и чем-нибудь желанным, что представляется совершенно и ясно; достаточно свернуть с Пути, оставив борьбу с Сауроном другим.
— Я бы сказал, — заметил Гимли, — что мой выбор останется тайным.
— Для меня всё произошедшее странно, — сказал Боромир. — Может быть, случилась только проверка того, о чём мы думаем, устроенная ею с благими намерениями. Но я назову это искушением нас тем, что она сама может предложить. Разумеется, я и слушать не стал. Люди Минас Тирита верны своему слову, — но что Галадриэль предложила ему, Боромир так и не сказал.
Фродо вообще промолчал, хотя Боромир спросил его особенно:
— На тебя, Кольценосец, она смотрела особенно долго.
— Несомненно, но что я подумал, останется при мне.
— Воля твоя! — сказал Боромир. — Но мне не внушает доверия эта Повелительница Эльфов. Цели её неизвестны.
— Не говори плохо о Повелительнице Галадриэль, — резко ответил Арагорн. — Сам не разумеешь, что сказал. Ни в ней, ни в её стране нет зла. Человек приносит его с собой. Но пусть тогда сам будет осторожен. Я хотя бы сегодня буду спать спокойно впервые после того, как мы покинули Ривенделль. Я устал и телом, и духом, и хочу отдохнуть, оставив свои заботы.
Арагорн лёг и сразу же глубоко заснул. Отряд тоже. Ни звуки, ни сны их не беспокоили. Наутро солнце поднялась уже высоко, и фонтан сверкал в её лучах.
В Лориене, насколько Отряд мог потом припомнить, провели несколько дней. Светила неизменно солнце, а лёгкие дожди только освежали траву и листья. Было прохладно, как ранней весной, но величавая задумчивая тишина зимы стояла вокруг. Ели, отдыхали, гуляли по лесам, не желая больше ничего.
Правителей они больше не видели, а с Эльфами говорили мало, поскольку немногие из них знали Вестрон или желали им пользоваться. Хальдир распрощался с Отрядом и вернулся на северные рубежи к многочисленной страже, выставленной против Мориа. Леголас проводил больше времени с Галадрим, и после первой ночи не спал с остальными в палатке, приходя только обедать и поговорить. Отряд дивился тому, что Леголас всё чаще приглашал с собой Гимли.
Вместе они чаще говорили о Гандальфе, и всё, известное о нём, проявлялось яснее. После отдыха для тела боль души казалась острее. Часто Эльфы вокруг пели песни на его гибель, узнаваемые по имени, повторявшемся среди горестных, хотя и непонятных слов:
— Митрандир, Митрандир, о Серый Странник!
Так эльфы называли его особенно часто. Леголас отказывался переводить. Горе утраты было для него пока слезами, но не песней.
Первым словами выразил свои мысли Фродо. Он очень редко сочинял что-нибудь, хотя бы короткие отрывки, и даже в Ривенделле только слушал, хотя знал очень многое из написанного другими. Теперь же, сидя у фонтана в Лориене и слушая Эльфов вокруг, Фродо сложил песню, казавшуюся неплохой. Но когда он решил спеть её Сэму, остались только блёклые отрывки:

(песня Фродо о Гандальфе)

— Скоро превзойдёте мистера Бильбо! — сказал Сэм.
— Вряд ли, — ответил Фродо. — Это лучшее, что получилось.
— В другой раз, мистер Фродо, вы, может быть, вспомните и его фейерверки, — сказал Сэм. — Как-нибудь вот так:

(четверостишие Сэма о фейерверках Гандальфа)

— Хотя они неуместны, когда говоришь о долгой дороге.
— Ты и займись, — ответил Фродо. — Или Бильбо пусть скажет. Но хватит! Я не представляю, как сообщить об этом ему.
Однажды Фродо и Сэм гуляли в сумерках, снова беспокойные. Фродо ощутил, что прощание с Лориеном очень близко.
— Что теперь скажешь про Эльфов, Сэм? Я спрашивал, но будто вечность назад. С тех пор ты узнал о них больше.
— Да, и понял, что есть Эльфы и Эльфы. Одинаково эльфийские, но различные. Эти не странствуют, а привязаны к своему дому ещё больше, чем хоббиты к Ширу. Неясно, конечно, то ли они создали такую страну, то ли страна создала их. Здесь так спокойно. Ничего не происходит, и никто этого не желает. Если здесь и есть что-нибудь волшебное, то оно спрятано глубоко, и его нельзя коснуться.
— Можно всё видеть и слышать, — сказал Фродо.
— Однако, — ответил Сэм, — не увидеть, как кто-то всё это делает. Не так, как Гандальф, показывавший фейерверки. Почему мы не видим ни Правителя, ни Госпожи. Она, наверное, может делать чудеса, когда захочет. Я бы не прочь увидеть магию Эльфов.
— А я нет. Достаточно. Мне недостаёт не фейерверков, а его нахмуренных бровей, горячего характера, голоса.
— Верно! — сказал Сэм. — Но я говорил не об этом. Я часто желал увидеть магию древнюю, как говорят наши сказки, и здесь для неё наилучшее место. Я дома и в гостях одновременно. Не хочу покидать эту страну. И всё равно, если мы должны продолжать путь, лучше не задерживаться.
Как говорит мой Гаффер, дольше всего делать непочатую работу. Не думаю, что здешний народ сильно нам поможет, хоть волшебством, хоть как. Но покинув Лориен, мы ощутим отсутствие Гандальфа гораздо сильнее.
— Видимо, так и будет, — сказал Фродо. — Надеюсь, мы увидим ещё раз Повелительницу Эльфов перед прощанием.
Тут же к ним, словно в ответ, приблизилась бесшумно и безмолвно Галадриэль. Поманила их рукой и повела вниз по южному склону Карас Галадона.
За живой изгородью скрывался небольшой сад без деревьев. Уже взошла Вечерняя Звезда, красным поблёскивая над лесами на западе. Вниз по длинной лестнице они спустились в укрытую лощину, в которой протекал, журча, ручей, истекающий из фонтана на вершине. На самом дне на стойке в виде ветви дерева покоилась большая и плоская серебряная чаша, а рядом лежал кувшин.
Галадриэль наполнила чашу из ручья до краёв, подула на воду и помедлила, пока поверхность её успокоится.
— Это Зеркало Галадриэль. Я привела вас сюда, чтобы вы взглянули в него, если захотите.
Вокруг было очень тихо и спокойно, в лощине уже сгущалась темнота, Повелительница стала прямо и недвижно, чуть светясь своим белым одеянием. Фродо ощутил какую-то торжественность.
— Что мы обнаружим там, что увидим?
— Я могу приказать Зеркалу представить то, или иное, кому-то могу показать то, что он больше всего желает видеть. Но Зеркало само открывает немало странных, и зачастую полезных вещей. Я не знаю, что покажет вам Зеркало, когда будет свободно. То, что было, то, что есть, то, что может произойти. А какой именно из этих категорий принадлежит увиденный в Зеркале образ, даже Мудрые не всегда могут определить. Желаете?
Фродо промолчал.
— А вы? — спросила Галадриэль у Сэма. — Ваш народ называет волшебством именно такое. Пусть будет так; только я не могу понять, что они имеют в виду, говоря такими же словами и о лжи Саурона. Можете говорить: „Вот магия Галадриэль!“ Вы ведь желали прикоснуться к силе Эльфов?
— Да, — Сэм поколебался немного. Одолевали то страх, то любопытство. — Я загляну, если вы не возражаете, — и обратился уже к Фродо:
— Не откажусь увидеть, что делается дома. Словно годы прошли с нашего отъезда. Но не хотел бы увидеть только звёзды, или что-нибудь совсем непонятное.
— Всё может быть, — Галадриэль улыбнулась. — Но что бы там ни было, не касайтесь воды!
Сэм взобрался по стойке и заглянул. В тёмной гладкой воде отражалось небо.
— Так я и думал, звёзды, — сказал Сэм и тут же осёкся. Тёмную занавесь отбросило. Зеркало посерело, а потом прояснилось. Сияла солнце, деревья качали ветвями. Сэм не успел и подумать, что это, как свет угас. Фродо лежал, бледный и мёртво уснувший, у подножия высокого обрыва. Потом Сэм шёл длинным тёмным коридором, а потом по бесконечной витой лестнице. Он спешно разыскивал что-то, но сам не понимал, что. Видение пропало, снова появились деревья. Уже не так близко. Сэм рассмотрел, что происходит вокруг них. Они не взмахивали ветвями, а падали.
— Эй! — Сэм вдруг возмущённо выкрикнул. — Тэд Сэндиман рубит деревья, которые нужно оставить. Эта аллея позади Мельницы так приятно затеняет дорогу к Воде. Да я зарублю самого Тэда!
Тут Сэм увидел, что Старая Мельница исчезла, и на её месте выросло большое краснокирпичное здание. Вокруг суетится народ. Невдалеке — высокая труба из того же кирпича. Зеркало затягивалось её тёмным дымом.
— В Шире происходит что-то ужасное. Не зря Эльронд хотел отослать мистера Мерри обратно.
Вдруг Сэм с воплем отскочил:
— Домой! Скорее! Они перекопали весь Бэгшот Роу, а мой старый Гаффер шагает прочь с холма, собрав на тележку свои пожитки. Я должен возвращаться!
— То невозможно одному! — сказала Галадриэль. — Вы не желали себе возвращенья без своего „хозяина“ до того, как взглянули в Зеркало. Теперь вы вдруг видите, что что-то ужасное может произойти в Шире. Не забывайте, что Зеркало показывает многое, и далеко не всё уже произошло, не всё и должно непременно сбыться. Некоторое происходит именно потому, что видевшие свернули с предназначенного пути наперерез этим возможным событиям. Зеркало — опасный советник.
Сэм сел наземь.
— Лучше было не приходить сюда, и не знать никакой магии, — он помолчал, а потом сдавленно, будто слезами, продолжил. — Мой путь домой только вместе с мистером Фродо. Иначе никак. И неплохо было бы вернуться. Тем более, если то, что я видел, окажется и наяву!
— А вы желаете, Фродо? — спросила Галадриэль. — Вы не хотели видеть магию Эльфов, оказавшись пресыщенным волшебством.
— Советуете взглянуть? — спросил Фродо.
— Нет. Я не советую тот или иной путь. Не для того. Можно узнать что-то. О добре или зле. Что-то может оказаться полезным... а может, и нет. Смотреть и нужно, и опасно. Я считаю, Фродо, что у вас достаточно силы воли и мудрости, чтобы рисковать. Поэтому и привела сюда. Теперь же, как пожелаете!
— Посмотрим! — ответил Фродо и взобрался на подставку. Зеркало сразу же прояснилось и показало равнину, освещённую слабыми сумерками. Серая дорога исчезала из виду вдали. На блёклом небе там темнели Горы. На дороге показалась фигура, вырастая и приближаясь. Фродо она напомнила Гандальфа. Он едва не позвал его, но заметил, что одежда на человеке не серая, но белая, слегка мерцающая в темноте, и посох его белый. Голова опущена настолько низко, что лица не разобрать. Человек повернул и исчез из виду. То ли Гандальф в каком-нибудь из множества его одиночных странствий, то ли Саруман.
Зеркало переменилось. Издалека и блекло, но явственно проступил Бильбо, в беспокойстве расхаживающий по своей комнате. За окнами дождь, на столе ворох беспорядочно разбросанных бумаг.
Потом сменялись быстро короткие отрывки Истории, в которую оказался вовлечён Фродо. Рассеялся туман, показалось никогда не виденное, но сразу же узнанное им Море. Стемнело, и Море взъярилось штормом. На алом фоне солнца появился силуэт большого корабля с надутыми парусами, спешащего с Запада. Потом широкая река стала течь сквозь большой город. Белая крепость о Семи Башнях. Снова корабль с чёрными парусами, утро, вода искрится, а на мачте поднят флаг со знаком Белого Древа. Поднялся дым и огонь большого сражения, а солнце заходила, пламенея, в серой мгле. И в эту мглу ушёл, поблёскивая лампами, кораблик. Исчез за горизонтом, и Фродо хотел было отойти.
Зеркало совершенно почернело — дыра из видимого мира в пустоту. Из этой Тьмы вырастало единственное Око, заполнив всё Зеркало. Фродо врос в землю, не в силах вскрикнуть или отвести взгляда от чудовищного Ока. Его опоясывал огонь, и само оно светилось кошачьим жёлтым, внимательное и настойчивое, а в зрачке его открывалось Небытие.
Око стало поворачиваться, осматриваясь, и Фродо в ужасе понял, что среди множества разыскиваемых был и он сам. Но пока Оно не видит, пока сам Фродо не позволит. Кольцо на цепочке потяжелело, словно жёрнов, приклоняя его вниз. Над Зеркалом теперь вились струи горячего пара.
— Не касайтесь воды! — тихо произнесла Галадриэль. Видение исчезло, вернув в серебряную чашу холодные звёзды. Фродо дрожал.
— Знаю ваше последнее видение, — сказала Галадриэль. — Оно всегда неотступно перед моей мыслью. Не бойтесь! Не только песнями среди деревьев, и не острыми стрелами лучников защищён и укреплён Лориен от Врага. Знайте, Фродо, что даже сейчас, говоря с вами, я вижу и чувствую Тёмного Властелина, знаю его мысли, по крайней мере, те, что касаются Эльфов. А он желает видеть меня, и мои мысли. Но до сих пор эта дверь заперта!
Она вытянула руки на восток, запрещая. Высоко сиял Эарендил, Вечерняя Звезда, любимейшая у Эльфов. Так ярко, что от Повелительницы была даже смутная тень. Лучи света блеснули на кольце блестящего золота, но отражавшего серебристые лучи. Белый камень сиял так, словно сама звезда спустилась на руку Галадриэль. Фродо воззрился на кольцо и начал понимать.
— Да, — Галадриэль увидела его мысли, — запрещено высказывать вслух, и Эльронд верен слову. Но нельзя скрывать от Кольценосца, от того, кто видел Око. Именно здесь, в Лориене, на руке Галадриэль. Одно из Трёх, Ненья, Бриллиантовое Кольцо, и я его храню.
Он подозревает, но не знает наверное. Теперь вам понятно, что ваш приход для нас — начало конца, шаги Судьбы и перемен? Неудача, и мы станем беззащитны перед лицом Врага. Успех означает, что иссякнет наша сила, Лориен истает, а Время скроет и сотрёт его следы. Мы должны отплыть на Запад, или остаться здесь, вырождаясь в обыкновенных людей, забывать и быть забытыми.
Фродо понурился. Потом сказал:
— А чего желаете вы?
— То, что должно быть, пусть будет. Любовь Эльфов к своей земле и своим работам глубже морских пучин. Скорбь будет вечна, и никогда совсем не смягчится. Но Эльфы скорее отбросят прочь всё, нежели замирятся с Сауроном, зная теперь его. Вы не в ответе за судьбу Лориена, только за свой Путь. А я же всегда желала, чтобы, будь то возможно, или нет, чтобы Единое никогда не было выковано, или потеряно навсегда.
— Вы мудры, бесстрашны и прекрасны, Госпожа Галадриэль, — сказал Фродо. — Я отдам вам Кольцо, если попросите. Для меня оно слишком велико.
Галадриэль звонко рассмеялась.
— Галадриэль мудра, но и ей встретился собеседник равной проницательности. Достойный ответ моей проверке силы вашего духа при нашей встрече. Вы теперь смотрите очень зорко. Не скрою, я всегда желала просить того, что вы предложили. Долгие годы я обдумывала в свободные часы, что сделаю, если Великое Кольцо попадёт ко мне. И вот! стоит руку протянуть. Давно созданная Сила работает сама по себе, есть ли Саурон, или нет. Неужели не будет благородно воспользоваться силой его Кольца, вырвав его у моего гостя?
А теперь вы даёте его мне по доброй воле! Вместо Тёмного Властелина будет Королева. И я не буду тёмной, но красивой и грозной, как Утро и Ночь! Прекрасной, как Море, Солнце, Снег на горных пиках! Ужасающей, словно шторм или молния! Прочнее земных корней. Все будут любить меня, или исчезнут!
Она подняла руки, и сияние кольца бело и пламенно осветило её. Она стала ещё выше, и также безмерно красива, внушая ужас и почтение. Но рука опустилась, сияние исчезло, она рассмеялась и хоп! стала снова стройным Эльфом в белом, и заговорила мягко и печально:
— Мои испытания. Я ослабну, уйду на Запад, останусь Галадриэль.
Молчание. Потом Галадриэль заметила:
— Мы слишком углубились. Но сделали выбор. Поэтому все вы уходите утром, определив наши судьбы.
— Я хотел бы спросить, — сказал Фродо. — Как думал спросить ещё в Ривенделле у Гандальфа. Я могу надеть Кольцо. Почему я не вижу тех, кто носил его до меня, не знаю их дум?
— А вы не пробовали! — ответила Галадриэль. — С тех пор, как вы узнали, чем владеете, вы надевали Кольцо только трижды. И не пытайтесь снова! Падёте перед Единым. Говорил ли вам Гандальф, что Кольца дают силу сообразно своим прежним хозяевам? Прежде, чем использовать Кольцо, нужно стать много крепче, уметь своей волей управлять другими. Даже сейчас вам, Кольценосцу, надевавшему его и видевшему скрытое, оно уже дало очень острый взор. Мысль моя видна вам яснее, чем остальным, хоть их и считают Мудрыми. Вы видели Око владеющего Девятью и Семью. Узнали моё Кольцо. А вы видели у меня кольцо? — спросила Галадриэль у Сэма.
— Нет, Госпожа. По правде говоря, я не понимаю, о чём вы говорите. Звезда светила сквозь ваши пальцы. Я хотел бы сказать, что мой хозяин был прав. Лучше бы вы взяли Кольцо. Вы сможете всё исправить. Чтобы не раскапывали нашу нору, не выгоняли Гаффера в никуда. Они поплатятся вам за всё сделанное зло.
— Да, так будет, — ответила Галадриэль. — Вначале. Но, алас! на этом не остановится. Посему не о чем больше говорить. Идёмте!

Tags: tlotr
Subscribe

  • Пара столов, часть 1 - подстолья

    Люблю столы, потому что это рабочие поверхности, и люблю, соответственно, столы большие. И люблю столы прочные, потому что вся ламповая техника,…

  • Ящик модульный с крышкой

    Уже больше десяти лет назад я выработал себе стандартный модульный ящик 1×1×1 размерами 150×200×400, исходя из которого делал…

  • Заточное всякое

    Есть у меня (очень хотелось бы написать „у нас“, но дед умер) старая-старая и довольно задрипанная тумбочка, которая испокон веков…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments