elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (2, 4, а)

Глава IV. Во Мраке

Вечером, когда бледно-серый свет уже быстро угасал, Отряд остановился на ночлег. Все очень устали. Горы растворялись в сумерках, ветер дул холодный. Гандальф раздал всем ещё понемногу мирувора из Ривенделля, а после ужина собрал их на совет.
— Разумеется, продолжать путь ночью нельзя, — сказал Кудесник. — Борьба с погодой на Краснорогих Вратах нас истощила, всем требуется отдых.
— А потом куда мы направимся? — спросил Фродо.
— Путь неблизок, и цель ещё не достигнута. Есть два варианта — продолжать его или вернуться в Ривенделль, — ответил Гандальф.
Едва упомянули Ривенделль, как лицо Пиппина чуть ли не засветилось в темноте; Мерри и Сэм тоже одобрили бы такое решение. Арагорн и Боромир не шевельнулись, а Фродо опечалился и сказал:
— Хотел бы я оказаться там. Но вернуться теперь было бы позором. Только если действительно больше нет другого пути, то есть, если мы окончательно потерпели поражение.
— Верно, Фродо, — произнёс Гандальф. — Возвращаться — значит принять это поражение и увидеть второе, ещё более страшное, последнее. Если мы вернёмся, Кольцо должно будет остаться там. Другого шанса унести его оттуда нам больше не представится. Тогда рано или поздно Ривенделль будет окружён, а вскоре, после краткой, но ужасной осады, уничтожен. Призраки — страшные враги, но пока — лишь тень тех силы и ужаса, что прибудут к ним, когда Кольцо Власти окажется на руке их хозяина.
— Значит, мы должны идти, если есть путь, — сказал Фродо. Сэм позади потух в сумерках.
— Есть дорога, которую можно опробовать, — продолжил Гандальф. — Я с самого начала рассчитывал, что придётся попытать счастья на ней. Но путь не слишком приятен, и я до сих пор не говорил ничего Отряду, за исключением Арагорна. Он был против, соглашаясь на него только после попытки пересечь Перевал.
— Если там ещё хуже, чем на Краснорогом Перевале, — сказал Мерри, — то будет действительно плохо. Так что говори сразу, чего самого худшего стоит ожидать.
— Я говорю о дороге к Подземельям Мориа.
Один Гимли поднял голову, и в глазах его словно угли тлели. На остальных вполне подействовал страх, вызываемый обычно этим именем. Даже для хоббитов Мориа были легендой о неведомой опасности. Арагорн же сказал:
— Дорога может привести к Мориа, но можно ли рассчитывать, что она проведёт нас сквозь Подземелья?
— У них дурная слава, — сказал Боромир. — Не вижу причин спускаться туда. Если не получается пересечь Горы, пойдём к югу, до Роханского Прохода. Люди там дружны с моим народом. Я сам проезжал там по дороге в Имладрис. Можно даже пересечь Изен и отправиться в Лебеннин или на Долгий Берег, чтобы прибыть в Гондор с юга, с приморских земель.
— Боромир, многое изменилось с тех пор, как вы прибыли на Север, — ответил Гандальф. — Разве вы не слышали, что я говорил о Сарумане? Возможно, я займусь им, когда всё окончится. Но если только это в наших силах, Кольцо не пройдёт в виду Изенгарда. Пока мы с Кольценосцем, Роханский Проход для нас закрыт.
Дороги к Морю слишком долги, время не ждёт. В таком странствии по пустынным землям мы проведём не меньше года. И всё также не будем в безопасности. Там смотрят внимательно уже оба, и Саруман, и сам Враг. Пока вы, Боромир, шли на Север, в его глазах вы были лишь одиноким малозначительным странником, мало касающимся дел Врага. Он был занят преследованием Кольца. Возвращаясь же в составе Отряда Кольца, вы в опасности всё время, пока остаётесь с нами. Под открытым небом спускаться на юг — значит растить угрозу с каждой лигой.
Теперь, после столь дерзкой попытки пройти Перевал, наше положение становится отчаянным, как никогда. Я не вижу другого пути. Нужно скрыться на некоторое время с глаз, спрятать наши следы. Поэтому предлагаю и советую не переваливать через Горы и не обходить их, а пройти под Горами. Во всяком случае, именно такого направления Враг от нас не ожидает.
— Не знаем, о чём он думает, и никто не знает! — возразил Боромир. — Охотно или нет, он может следить за всеми путями сразу. И тогда ступить в ловушку Мориа — всё равно, что постучаться в двери самой Чёрной Башни. Мориа — нехорошее место, мрачное.
— Не знаете, о чём говорите, равняя Мориа с твердыней Саурона, — ответил Гандальф. — Из всех вас я один был в подземельях Тёмного Властелина, но давно и только в Дол Гулдуре, меньшем из его владений. Вошедшие в Барад-дур не возвращаются. Я не поведу вас в Мориа без надежды благополучно выйти оттуда. Если там есть орки, то, верно, всё может окончиться печально. Но орки Туманных Гор порублены большею частью в Битве Пяти Армий, а Орлы с тех пор сообщают только, что они собираются далеко на севере. Есть шанс на то, что Мориа окажется свободным.
Есть даже надежда на то, что где-то в глубине Гор в залах своих предков живёт Балин сын Фундина. Как бы то ни было, кому-нибудь придётся выбирать эту дорогу!
— Я пойду в Мориа с тобой! — сказал Гимли. — Я увижу Залы Дьюрина, что бы ни ждало меня там. Если только ты найдёшь ныне закрытые двери.
— Хорошо, Гимли! — ответил Кудесник. — Ты меня поддержишь. Вместе поищем двери. И вместе пройдём Подземельями; среди построек своих предков Гном не так легко теряет чувство направления, как Эльф, Человек или Хоббит. К тому же я сам не впервые буду в Мориа. Давно я искал там Траина, сына Трора, когда он пропал. Я прошёл Подземелья насквозь и вышел живым!
— Я тоже однажды вошёл в Сумеречные Врата, — негромко сказал Арагорн. — Хотя я тоже вышел оттуда, впечатление осталось у меня очень дурное. Не по доброй воле вошёл бы я в Мориа во второй раз.
— А мне и в первый не хочется, — вклинился Пиппин.
— Мне тоже, — пробормотал Сэм.
— Разумеется! — сказал Гандальф. — Кто пойдёт один по доброй воле? Но вопрос сейчас другой! Кто отправится туда за мной?
— Я пойду! — горячо ответил Гимли.
— Я пойду, — ответил Арагорн, и решение было тяжело. — Ты шёл со мной в грядущую метель на Перевал без единого упрёка. Я пойду за тобой, если тебя не удержит это последнее моё предостережение. Не о Кольце, не об остальных я беспокоюсь, но о тебе самом, Гандальф. И вот моё последнее слово: если войдёшь в Мориа, берегись!
— Я не пойду, — сказал Боромир. — Только если остальные согласятся. Что скажут Леголас и Малый народ? Стоит услышать и Кольценосца!
— Я не хотел бы отправляться в Мориа, — сказал Леголас.
Хоббиты молчали. Сэм косился на Фродо. Фродо наконец произнёс:
— Я не хотел бы туда идти, но и не хотел бы пренебречь советом Гандальфа. Прошу отложить принятие решения до утра. При свете утра говорят иначе, чем в этом ледяном сумраке. Как же воет ветер!
Все умолкли и задумались. Ветер шумел среди скал и деревьев, вокруг в ночной пустыне завывало. Арагорн вдруг вскочил:
— Как воет ветер?! Волки воют вместе с ним. Варги перешли на западные склоны Гор!
— Тогда стоит ли ждать до утра? — спросил Гандальф. — Как я и говорил! Охота началась. Даже если мы увидим завтрашний рассвет, разумно ли идти на юг с эскортом волков?
— Как далеко отсюда Мориа? — спросил Боромир.
— Двери к юго-востоку от Карадхраса, пятнадцать миль по полёту пчелы. Двадцать волчьими тропами, — мрачно ответил Гандальф.
— Тогда выступим завтра как можно раньше, — сказал Боромир. — Услышавшему вой волка уже не стоит страшиться орка.
— Верно! — согласился Арагорн, высвобождая меч в ножнах. — Как и то, что где Варги, там и Орки.
— Лучше бы я последовал совету Эльронда, — прошептал Пиппин на ухо Сэму. — Не очень уж это и приятно. Мне досталось слишком мало крови Брандобраса Бычьего Рёва, чтобы слушать этот вой без дрожи. Никогда не чувствовал себя ужаснее.
— У меня у самого душа в пятки ушла, мистер Пиппин, — ответил Сэм. — Но пока мы не съедены. И есть с нами люди покрепче. Что бы ни выпало старику Гандальфу, я ручаюсь, что он не окончит свои дни в волчьем брюхе.
Для защиты на ночь путники взобрались на верхушку невысокого холма, под которым дотоле укрывались. Пригорок был увенчан старыми, плотно сросшимися деревьями, внутри которых скрывались уложенные кольцом крупные камни. Посередине круга развели огонь, поскольку тишина и мрак не могли бы укрыть от волчьей погони.
Отряд расположился вокруг костра, те, кто не стоял на страже, беспокойно спали. Бедный Билл дрожал и беспокойно перебирал ногами. Волки теперь выли со всех сторон вокруг, то ближе, то подальше. Из ночной тьмы выглядывали горящие глаза. Постепенно они приближались к самому каменному кольцу. В разрыве его вдруг стал огромный тёмный волк, неподвижно глядя на них. Он громко взвыл, словно сзывая свой отряд на штурм.
Гандальф поднялся и, подняв посох, шагнул к нему.
— Слушай меня, Пёс Саурона! Гандальф меня зовут. Беги отсюда, если ценишь свою поганую шкуру! Я сожгу тебя от морды до хвоста, если переступишь это кольцо.
Волк фыркнул и сделал огромный прыжок к нему, но в то же мгновение резко пропела тетива. Леголас спустил стрелу, и волк с диким вскриком рухнул наземь — она пронзила ему глотку. Светящиеся глаза исчезли. Гандальф и Арагорн обошли вокруг и увидели опустевший уже холм. Вокруг снова стало темно и тихо; ни звука не доносилось по ветру.
Ночь перевалила за полночь, потом луна стала скрываться за горизонтом, бледно светя сквозь облака. Фродо неожиданно проснулся. Вдруг самый воздух вокруг ночлега взвыл дико и грозно, множество Варгов собрались неслышно и теперь нападали со всех сторон.
— Бросьте хвороста в костёр! — скомандовал Гандальф хоббитам. — Станьте спиной к спине и обнажайте мечи!
В разгорающемся свете Фродо видел множество перепрыгивающих через ограду серых теней. Всё больше и больше следовали. Арагорн резким движением пронзил горло одного из крупнейших вожаков; с шумом распоров воздух, Боромир срубил голову другого. Гимли, прочнее опершись, взмахивал топором. То и дело свистели стрелы Леголаса.
В дрожащем свете костра Гандальф словно вырос, поднимаясь на холме грозным каменным изваянием древнего Короля. Он подхватил горящие ветки и шагнул наперерез волкам, расступавшимся перед ним. Взмахнув огнём, он обратил его в ярчайшее белое сияние, и громом произнёс заклинание:
— Naur an edraith amen! Naur dan i ngaurhoth!
С шумом и треском большое дерево перед ним запылало, листья и плоды вспыхнули ярко, огонь побежал по вершинам деревьев, и вскоре весь холм дрожаще осветился. Мечи блистали. Последняя стрела Леголаса загорелась на лету и пронзила сердце вожака. Остальные волки разбежались.
Понемногу огонь угас, оставив золу и падающие звёздочками угольки, едкий дым завивало вокруг обгорелых стволов и сдувало с холма. Появились проблески рассвета. Разбитые Варги не возвращались.
— Что я и говорил, мистер Пиппин! — сказал Сэм, вкладывая меч в ножны. — Волки его не возьмут. Неплохо он им устроил. У меня чуть волосы не сгорели.
Когда утро засветило в полную силу, они тщетно искали вокруг тела убитых волков. Из следов битвы на холме остались только сожжённые деревья и стрелы Леголаса, целыми лежащие на земле. И лишь от одной остался только наконечник.
— Так я и думал, — сказал Гандальф. — Это были вовсе не обыкновенные волки, рыщущие в поисках еды. Скорее покидаем это место!
Погода снова переменилась, словно рука, управляющая ею, отвадив Отряд от Перевала, больше не видела нужды в снегопаде. Ей больше по душе было ясное небо и светлый, чистый воздух, в котором был издалека заметен каждый шаг. За ночь ветер повернул к северу, а потом и к северо-востоку, но теперь прекратился. Облака сдуло на юг, открылась вышина чистого голубого неба. Когда Отряд упаковал вещи, из-за Гор показалась солнце.
— Мы должны достичь Дверей до заката, — сказал Гандальф. — Иначе мы можем не достигнуть их никогда. Врата недалеко, но путь может оказаться извилистым. Арагорн не может вести нас туда, поскольку редко бывал в этих краях. Я сам тоже однажды только был у Западной Стены Мориа, уже весьма давно.
Вот наша цель, — кудесник указал к юго-востоку, где склоны гор круто обрывались в тени подножий. Вдалеке виднелись голые скалистые обрывы, посередине их — высокая серая стена. — Покинув Перевал, мы шли к югу и оказались не там, откуда начали подъём, как вы заметили. Таким образом я сберег несколько миль, а требуется спешка. В путь!
— Не знаю, на что и надеяться, — мрачно сказал Боромир. — То ли на то, что Гандальф найдёт Двери, то ли на то, что они потеряны навечно. Мне больше нравится остаться между скалой и волками. Вперёд!
Гимли шёл во главе, рядом с Гандальфом. Они вместе вели Отряд обратно к Горам. Единственная древняя дорога к Мориа с запада некогда пролегала вдоль речки Сираннон, вытекавшей из-под скалы невдалеке от Двери. Либо Гандальф заблудился, либо всё вокруг изменилось в недавние годы, но он не нашёл реки, где искал её, несколькими милями к югу от стоянки.
Солнце поднималась к полудню, а Отряд по-прежнему бродил среди красных каменистых пустошей. Нигде ни следа воды, ни звука её. Вокруг сухо и нет даже травы. Они падали духом. Нет и следов живых существ, даже птиц в небе. Тем не менее, никто и не отваживался думать, что уготовит ночь под открытым небом.
Гимли, ушедший вперёд, окликнул других с небольшого бугра, указывая вправо. Спешно взобравшись к нему, они увидели глубокое и узкое пустое русло, в котором среди коричневых и порыжелых камней едва вилась тонкая струйка воды. На ближней стороне по берегу меж рассыпавшихся стен и проходила мощёная прежде дорога, сильно разрушенная и заваленная.
— А, вот он где! — сказал Гандальф. — Здесь и тёк Сираннон, Привратный Ручей, как называли его издревле. Не могу понять, что случилось с водой. Речка всегда была бурной и шумливой. Поспешим! Мы запоздали.
Все давно сбили ноги и устали, но пришлось спешить по неудобной дороге ещё несколько миль. Солнце стало склоняться к западу. Короткий отдых, скорый обед и снова в путь. Горы исчезли из виду, потому что теперь шли по дну глубокой долины. Видны были только её верхний край и далёкие пики на востоке.
Показался крутой поворот, на котором дорога уклонялась к югу между руслом реки и очень крутым склоном слева, а потом снова сворачивала на восток. За поворотом они увидели невысокий обрыв, саженей пять вышиной, с иссечённым краем. По нему стекали струйки воды сквозь глубокую расселину, проточенную некогда мощным водопадом.
— Да, что-то произошло! — сказал Гандальф. — Но этого места не перепутаешь. Вот всё, что осталось от Лестничного Водопада. Сбоку от него были высечены крутые ступени, а главная дорога отклоняется влево и после нескольких петель поднимается на один уровень с водопадом. Перед ним была укрытая долина, по которой тёк Сираннон, а рядом с ним проложили дорогу. Посмотрим, что произошло!
Лестницу нашли без труда, и Гимли с Гандальфом и Фродо быстро по ней поднялись. На вершине они увидели причину, по которой и иссяк Сираннон, и бесполезной стала Лестница. Заходящая солнце наполнила небо сиянием золота, а впереди темнело неподвижное озеро. На матовой его глади не отражались ни небо, ни закат. Преграждённый Сираннон залил всю долину. Из-за широкого водного пространства невозмутимо и бесстрастно смотрели бесконечные обрывы, залитые бледным светом: Конец. Фродо не видел ни двери, ни портала, ни трещины на сером камне.
— Вот Стены Мориа, — Гандальф указал рукою вдаль. — Там в незапамятные времена поставлены были Врата, Двери Эльфов, к которым проложили дорогу из Холлина. По ней мы и идём. Здесь же нам больше нет хода. Полагаю, что никто в Отряде не станет переплывать эти мутные воды на закате. Озеро выглядит подозрительно.
— Мы обойдём его с севера, — сказал Гимли. — Первым делом нужно продолжать путь по дороге. Не разлейся здесь новое озеро, мы всё же не подняли бы пони по Лестнице.
— Но мы не можем и взять его в Подземелья, — отозвался Гандальф. — Дорога под горами темна и порою узка, пони не пройти там.
— Бедный Билл, — сказал Фродо. — Я о нём и не подумал. И бедный Сэм. Что он скажет?
— Мне жаль его. Билл был полезным товарищем, жалко бросать его на произвол судьбы. Если бы я пошёл своей дорогой, то взял бы с собой меньше, и отправился бы без вьючного животного вообще. Я изначала полагал, что, рано или поздно, мы будем принуждены к этому пути.
День почти угас, и высоко над полоской заката зажглись холодным ясным светом звёзды. Отряд со всей возможной скоростью поднялся по дороге и достиг берега озера. В широчайшей части оно достигало двух-трёх фурлонгов, а его южный конец пропадал в сумерках, не позволяя оценить длину; до северного края же было не меньше полумили. Между скалистым кряжем, укрывавшим долину, и кромкой воды оставалась сухая полоса, по которой они и поспешили к указанному Гандальфом дальнему берегу, милях в двух впереди. Нужно было ещё сберечь время для поисков Двери.
У самого северного выступа дорогу преградил узкий ручей, зелёный и затхлый, осклизлой лапой протягиваясь к холмам. Гимли, не сбавляя шагу, ступил в канаву, оказавшуюся мелкой, едва по щиколотку. Остальные колонной осторожно пошли за ним, остерегаясь поскользнуться на илистом, но каменистом дне. Фродо с отвращением содрогнулся, вступая в гниловатую воду.
Когда Сэм, шедший последним, вывел из воды пони, послышалось приглушённое шипение и всплеск, как будто неподвижную воду потревожила рыба. Обернувшись, они заметили тёмные разбегающиеся по воде круги откуда-то от середины озера. Какое-то бульканье — и тишина. Сумерки сгущались, солнце совсем скрывалась в облаке.
Гандальф зашагал ещё быстрее, подгоняя Отряд за собой, по полосе узкого, ярдов в двенадцать, берега, тут и там перегороженного камнями. Шли, прижимаясь к скале, как можно дальше от темного озера, снова к югу. Через милю показались мёртвые падубы, пни и ветви, оставшиеся от плотных посадок или изгороди, некогда обозначавшей затопленную теперь дорогу. У самой Стены сохранились живыми два высоких мощных дерева, гораздо больше любого падуба, который Фродо видел или мог представить. От Лестницы в сравнении с высокой скалой они казались не более кустов, а теперь вблизи высились толстыми стволами с плотными кронами, пряча сумрак у могучих корней, суровые часовые у конца дороги.
— Наконец-то добрались! — сказал Гандальф. — Здесь Дорога Эльфов заканчивается. Падуб — их знак, и здесь он отмечал границу Холлина. Западные Врата сделаны специально для Эльфов, друживших с властителями Мориа. Счастливы были дни, когда все народы дружили между собой, даже Гномы и Эльфы.
— Не из-за Гномов исчезла та дружба, — сказал Гимли.
— Как я слышал, и не по вине Эльфов, — немедленно отозвался Леголас.
— Я слышал и то, и другое, — вмешался Гандальф. — И не собираюсь искать справедливости. Хоть вы, Леголас и Гимли, будьте друзьями! Помогите мне оба. Двери закрыты и скрыты, нужно найти их быстро. Скоро ночь!
Остальным же кудесник сказал:
— Пока я занимаюсь поиском, приготовьтесь к путешествию в Подземельях. Нужно распрощаться с большей частью багажа. Оставить тёплые вещи, которые не потребуются ни в Мориа, ни, надеюсь, по другую сторону Гор. Мы выйдем значительно южнее этого места. Взамен каждый возьмёт часть поклажи, нагруженной на пони, особенно провизию и мехи с водой.
— Нельзя бросать Билла в таком жутком месте, мистер Гандальф! — жалобно воскликнул Сэм. — Я не позволю, после того, как он ушёл с нами так далеко!
— Мне жаль его, Сэм! — ответил кудесник. — Но я не думаю, что тебе удастся втащить его в Двери, в темноту Больших Подземелий. Выбирай между Биллом и Фродо.
— Да он пойдёт с Фродо в логово дракона, если я поведу, — заспорил Сэм. — Бросить его здесь, среди волков — просто убийство!
— Так ли всё просто? — Гандальф положил руку на лоб пони и тихо сказал:
— Ступай под защитой моих слов по верному пути. Ты достаточно мудр для пони, многое узнал в Ривенделле. От одного клочка травы до другого ведёт твоя дорога в Дом Эльронда, или туда, куда пожелаешь.
— Вот, Сэм, он теперь достигнет дома наверняка раньше, чем мы.
Сэм понурился и не ответил. Билл, отлично понимая, что происходит, сунулся носом ему в ухо. Хоббит залился слезами и стал развязывать ремни, сгружая поклажу. Они собрали в кучу всё, что предполагалось оставить, а остальное разделили между собой. Потом воззрились на Гандальфа.
За прошедшее время кудесник не сделал, казалось бы, ровно ничего. Он стоял между деревьев, глядя на отёсанную стену, словно собираясь просверлить её одним только взглядом. Гимли прохаживался взад и вперёд, постукивая по камню топором. Леголас прижал ухо, прислушиваясь.
— Ну, мы все готовы, — сказал Мерри. — Где же Двери? Не вижу ни единого признака.
— Двери Гномов не для того делали, чтобы они стояли запертыми на виду, — сказал Гимли. — Даже сами владельцы не найдут и не отопрут их, забыв секрет.
— Эти Двери никогда не были тайной, известной лишь Гномам, — словно очнулся Гандальф. — Хоть всё и изменилось, знающие, что искать, найдут.
Он подошёл к стене, став прямо против чисто отполированного участка меж теней от двух деревьев. Кудесник стал проводить руками над камнем, неслышно что-то говоря, а потом отступил.
— Вот! Теперь видно?
Серая скала, теперь освещённая луной, некоторое время ничего не показывала. Медленно на Стене проступали тонкие серебристые полоски, сначала не тоньше паутинок, едва поблёскивающих в лунном свете, а затем они росли и смотрели всё яснее, пока не обнаружился рисунок.
Наверху, куда Гандальф едва достал рукой, аркой перегнулись переплетённые эльфийские буквы. Ниже, хотя и рисунок пострадал от времени, можно было различить Молот и Наковальню, увенчанные Короной и Семью Звёздами, под которыми два Дерева завивали ветви лунными серпами, а ярче всего посередине Двери сияла звезда со многими лучами.
— Здесь знаки Дьюрина! — воскликнул Гимли.
— И древа Высших Эльфов, — добавил Леголас.
— И Звезда рода Фёанора, — закончил Гандальф. — Всё сделано из Итильдина, отражающего только лунный и звёздный свет, и только когда Знающий произнесёт древнее, позабытое в Средиземье, заклинание. Я давно его узнал, и глубоко пришлось задуматься, чтобы вспомнить его слово в слово.
— Что здесь написано? — спросил Фродо, старавшийся разобрать руны на арке. — Я думал, что знаю по-эльфийски, но эти слова прочесть не могу.
— Надпись на Древнем Языке Эльфов Запада Средиземья, — ответил Гандальф. — Нам она неважна. Если интересно: „Врата Дьюрина, Властителя Мориа. Скажи, друг, и входи“. А ниже, маленькими и бледными буквами: „Я, Нарви, построил их, а Келебримбор из Холлина вычертил“.
— Что значит: „Скажи, друг, и входи“? — спросил Мерри.
— Ясное дело, — ответил Гимли. — Если ты друг, скажи пароль, Врата откроются, и можешь войти.
— Верно, эти Двери, видимо, охраняются словом, — продолжил Гандальф. — Некоторые двери Гномов открываются лишь в особенное время или только для определённого человека. В некоторых врезан замок, и необходим ключ, даже когда все слова сказаны, а время учтено. У этих Врат замка нет. Во времена Дьюрина они не были тайной, и большею частью оставались открыты, охраняемые только стражей. А если и закрывались, то любой из знавших слово всегда мог войти. По крайней мере, записи говорят так, верно, Гимли?
— Верно, — ответил Гном. — Но слово не сохранилось. И Нарви, и его искусство, и весь род его исчез с лица земли навсегда.
— Гандальф, так вы не знаете слова? — изумлённо спросил Боромир.
— Нет, — коротко отозвался кудесник.
Отряд в ошеломлении на него воззрился. Арагорн же, очень давно и близко знавший Гандальфа, не шевельнулся даже.
— Так зачем же затащили нас в столь гиблое место? — Боромир с содроганием оглянулся на мрачное озеро. — Вы говорили, что однажды уже прошли Подземелья. Каким же образом вы вошли, если не знаете слова?
— Что касается первого вопроса, Боромир, я сказал только, что пока не знаю. В скором времени увидим, — тут кудесник нахмурился, глаза его сверкнули, и он продолжил:
— Остальное. Вы будете таким тоном спрашивать о том, что я сделал, лишь если мои поступки окажутся бесполезными. Далее, по последнему вопросу: сомневаетесь в моих словах? Или забыли их вовсе? Я не входил здесь. Я шёл с Востока. Изнутри Двери можно открыть просто усилием рук. Снаружи они открываются только определённым словом. Взломать их не получится.
— Ну а что ты тогда собираешься делать? — спросил Пиппин, не устрашённый сердитым кудесником.
— Постучать в Двери твоим лбом, Перегрин Тук! Если он не столь тверд, чтобы поколебать их, то, получив минутку времени, свободного от глупых вопросов, найду нужное заклинание. Я узнал все слова, когда-либо использованные для такой цели Гномами, Эльфами или Орками. Любое их число я скажу вам подряд, без усилий вспоминать. Но, вероятно, потребуется не слишком много проб. И не придётся спрашивать у Гимли заклинания тайного языка Гномов, которые он не расскажет. Несомненно, что нужные слова эльфийские, как и надпись.
Он подошёл к стене и, легко коснувшись концом посоха серебряной звезды под Наковальней, произнёс повелительно:

Annon edhellen, edro hi ammen!
Fennas nogothrim, lasto beth lammen!

Серебряные линии померкли, но камень не шевельнулся. Гандальф несколько раз повторял эти слова, меняя порядок, или заменяя. Потом опробовал ещё несколько заклинаний, произнося их то быстро и громко, то медленно и тихо. Далее пробовал отдельные эльфийские слова. Ничего не происходило, всё также высилась стена, холодно светили бессчётные звёзды, задул ветер, а двери стояли, не шелохнувшись.
Гандальф снова подступил к стене, поднял руки и заговорил громко и с нарастающим гневом: „Edro, Edro!“ — и ударил жезлом. „Откройся! Откройся!“ — и затем повторил то же самое на всех когда-либо слышанных в Средиземье языках. Затем бросил посох и уселся в раздумьи.
Тут же ветер принёс волчий вой. Билл в страхе сделал несколько шагов, а Сэм подскочил и стал шептать ему что-то успокаивающее.
— Не позволяй ему сбежать! — сказал Боромир. — Дело идёт к тому, что он нам ещё понадобится. Если волки не найдут. Что за гадкая лужа!
Он подобрал булыжник и швырнул в воду подальше от берега. Он исчез с тихим всплеском. Тут же зашипело, плеснуло, и круги стали разбегаться откуда-то, но вовсе не от упавшего камня.
— Зачем, Боромир? — спросил Фродо. — Я терпеть не могу это место, и боюсь. Неизвестно, чего: не волков, не того, что ждёт нас за Дверью. Скорее, этого озера. Не беспокойте его!
— Лучше бы нам сбежать отсюда! — сказал Мерри.
— Почему Гандальф ничего не делает? — спросил Пиппин.
Кудесник не обратил на них ни малейшего внимания, низко опустив голову то ли в отчаянии, то ли в раздумье. Жуткий волчий вой послышался снова. Круги на воде росли и приближались, разбиваясь о берег.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments