elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (2, 3, б)

Погода сменилась лишь две недели спустя. Ветер сначала утих, а потом повернул к югу. Облака поднялись и растаяли, появилась солнце. После утомительно долгого перехода начался холодный рассвет. Теперь Отряд достиг невысокой гряды, увенчанной падубами. Зелёно-серые стволы казались сделанными из того же камня, что и сами холмы. В свете восходящей солнца поблёскивали тёмные листья и красные ягоды.
На южной стороне Фродо увидел, что величественные Горы теперь пересекают выбранный Отрядом путь. Левее поднимались три высоких пика. Из них ближний похож на увенчанный снегом острый клык с крутым северным обрывом в тени, в алых отблесках зари на снегу. Гандальф стал рядом с Фродо и огляделся, закрываясь ладонью от солнца.
— Немало прошагали. Мы достигли границ страны, называемой людьми Холлин. Раньше, когда здесь жили Эльфы, страна называлась Эрегионом. От Ривенделля по прямой досюда сорок пять миль, но мы петляли гораздо дольше. Здесь и погода, и почва мягче и ровнее. Хотя теперь здесь может оказаться опасно.
— Будь он опасен, или нет, настоящий рассвет приятен, — сказал Фродо, откидывая капюшон.
— Горы теперь впереди, — сказал Пиппин. — Значит, ночью мы уклонились к востоку.
— Нет, — ответил Гандальф. — Просто ясным утром тебе дальше видно. За теми тремя пиками хребет поворачивает к юго-западу. В доме Эльронда много карт, но ты, разумеется, в них не заглядывал.
— Представь себе, заглядывал. Ничего не запомнил только. В таких вещах гораздо лучше разбирается Фродо.
Тут подошли Леголас и Гимли. Гном стал немного впереди, вглядываясь вдаль, а глаза его, необычайно тёмные и глубокие, теперь блестели.
— Мне никаких карт не нужно. Здесь наши предки века назад жили и трудились, а мы сами много раз изображали эти горы на металле и в камне, пели о них песни. Высоко поднимаются они в наших снах: Бараз, Зирак, Шатур.
Я видел их лишь однажды и издалека, но знаю, что под ними лежит Хазад-дум, Подземный Город Гномов, называемый теперь только Чёрными Копями, что на языке Эльфов будет Мориа. Вон там Краснорогий Баразимбар, жестокий Карадхрас, а ещё дальше Серебряный Пик и Покрытый Облаком, Келебдил Белый и Фануидол Серый, что по-нашему будет Зирак-зигиль и Бундушатур.
Там Туманные Горы рассечены, и меж хребтов лежит глубокая Сумеречная Долина, по-эльфийски Нандухирион, а мы никогда не забудем древнего имени Азанулбизар.
— Мы направляемся в Сумеречную Долину, — сказал Гандальф. — Пройдя Краснорогими Воротами, вон тем перевалом на дальнем склоне Карадхраса, мы сможем спуститься по Сумеречной Лестнице в глубину Долины Гномов. Там лежит Зеркальное Озеро, из которого текут ледяные струи Серебряной Реки.
— Тёмны воды Хелед-зарам, и холодны истоки Кибил-нала. Сердце моё трепещет от чаяний увидеть их.
— Тогда пусть обрадует тебя встреча, добрый Гном, — сказал Гандальф. — Правда, мы не можем задерживаться в Долине. Вниз по Серебряной мы спустимся в Тайные Леса, то есть к Великой Реке, а потом...
Кудесник смолк.
— И потом? — протянул Мерри.
— До самого конца, какой бы он ни оказался, — ответил Гандальф. — Не заглядывайте чересчур далеко. Пока хотя бы первая часть пусть закончится благополучно. Мы отдохнём здесь, не только днём, но и ночью. В Холлине самый воздух приятен. Много зла должна повидать страна, прежде чем она забудет однажды живших в ней Эльфов.
— Верно, верно, — сказал Леголас. — Но Эльфы, некогда жившие здесь, были отличны от Народа Лесов. Трава и деревья их не помнят, и только камни говорят мне печально: „Из глубин они выкапывали нас, гладко обтёсывали нас, высоко строили из нас, но потом покинули нас. Ушли. Отправились в Гавани давным-давно“.
Под укрытием из плотных падубов в земляной лощинке путники развели огонь, и трапеза получилась самой приятной с тех пор, как покинули Ривенделль. Спать ложиться не спешили в предвкушении ночи отдыха и свободного следующего дня, поскольку начать переход планировали только назавтра к вечеру. Арагорн же не мог усидеть спокойно, он покинул остальных и взобрался на гребень холмов чтобы из-под сени деревьев выглянуть на юг и запад. К тому же он внимательно прислушивался. Когда он вернулся, хоббиты сидели на краю лощины и, пересмеиваясь, беседовали.
— Что случилось, Странник, — окликнул его Мерри. — Что ищешь? Не хватает восточного ветра?
— Не его, разумеется. Не хватает кое-чего другого. Я был в Холлине во все времена года. Здесь не живут ни Свободные Племена, ни Враги, но множество зверей и, особенно, птиц. И теперь тут все, кроме вас, молчат. Вокруг на много миль ни звука, даже по земле слышны только ваши голоса. Мне такое непонятно.
Гандальф насторожился.
— А в чём причина, как думаешь? Есть здесь что-нибудь свыше удивления при виде четверых хоббитов, хотя даже Люди редко показываются здесь?
— Буду рад, если всё дело только в этом, — ответил Арагорн. — Я чувствую вокруг подозрительность и страх, чего раньше не было в Холлине.
— Значит, следует быть осторожными, — сказал Гандальф. — Если берёшь с собой Стражника, прислушивайся к нему, особенно если зовёшь его Арагорном. Больше не стоит громко разговаривать. Лучше отправляться спать, выставив стражу.
Очередь первым заступить в дозор досталась Сэму, Арагорн присоединился к нему. Остальные заснули. Наступила такая тишина, что вскоре её прочувствовал вполне даже Сэм. Явственно слышалось дыхание спящих, а шорохи, когда пони взмахивал хвостом или переступал копытом, раздавались неожиданно громко. Сэм мог слышать хруст собственных суставов при движении. Мёртвая тишина, что на земле, что в ясном небе. Солнце поднимается выше. На юге появилось тёмное пятно, постепенно увеличивающееся, и стало продвигаться на север, словно облачко дыма, гонимое ветром.
— Что там такое, Странник? Не похоже на облако, — прошептал Сэм. Арагорн не отвечал, внимательно всматриваясь. Вскорости Сэм и так мог понять, что происходит. Кружа и растекаясь в стороны, будто исследуя холмы, будто в поисках чего-то, быстро приближались стаи птиц.
— Ложись ничком и не шевелись, — скомандовал Арагорн, толкая Сэма в укрытие под падубами. Большой отряд птиц отделился от стаи, на небольшой высоте подлетая прямо к гребню. Сэм принял их за ворон, только гораздо крупнее обычных. Стая оказалась настолько плотной, что от неё по земле прошла тень. Птицы громко каркали.
Арагорн поднялся лишь тогда, когда они исчезли вдали, пролетев к северу и западу. Он разбудил Гандальфа.
— Стаи чёрных ворон летают от Гор до Серой Реки. Только что они пересекли Холлин. Птицы нездешние. Такие живут в Фангорне и Дунланде. Не знаю, в чём причина. Может быть, на юге что-то произошло, и они убегают оттуда. Я считаю, что они следят. Высоко в небе я видел ястребов и других хищников. Вечером придётся начинать новый переход. Холлин перестал быть для нас приятным местом. Он под бдительным присмотром.
— Как и Краснорогие Врата, — заметил Гандальф. — Не могу и предполагать, что удастся пройти перевал незамеченными. Но придётся. Насчёт того, чтобы этим же вечером отправляться в путь, я с тобой согласен.
— К счастью, наш костёр почти не давал дыма и угас прежде, чем появились шпионы, — продолжил Арагорн. — Больше разводить огонь нельзя.
— Одна неприятность за другой! — сказал Пиппин, когда после полудня проснулся и узнал последние новости: никакого огня и очередной переход вечером.
— И всё из-за стаи ворон! — продолжил Пиппин. — Я ожидал сегодня вечером по-настоящему хороший обед — горячий.
— Никто не мешает тебе продолжать ожидание, — ответил Гандальф. — Может статься, тебя впереди ждут немало непредвиденных праздников. Я и сам не прочь был бы посидеть у камелька, выкурить трубку и согреть ноги. Утешает только то, что чем дальше мы пройдём на юг, тем теплее будет.
— Не сомневаюсь, что станет чересчур жарко, — вполголоса заметил Фродо Сэм. — Мне кажется, пора бы и увидеть Огненную Гору и конец нашего пути, так сказать. Когда говорил Гимли, я решил было, что Краснорогий и есть наша цель. Об язык Гномов, должно быть, язык сломаешь!
Сэм ничего не понимал в картах, а расстояния в этих чужих ему краях казались столь большими, что он совсем сбился.
Весь день Отряд провёл в укрытии. Чёрные стаи снова и снова бороздили небо, но к алому закату исчезли на юге. В сумерках Отряд двинулся к юго-востоку, держа курс на Карадхрас, ещё светившийся красным в лучах исчезающей солнца. Небо блекло, одна за другой зажигались звёзды.
Арагорн нашёл удобную тропу. Фродо решил, что это остаток от некогда широкой и ровно проложенной дороги из Холлина на Перевал. Полная луна поднялась из-за гор, разлив ясный свет, а тени стали совсем чёрными. Многие камни носили явные следы ручной обработки, но теперь лежали разбитые и раскрошившиеся.
В самый холодный предрассветный час луна стояла низко над горизонтом. Фродо поднял голову и увидел, а, может быть, и почувствовал, тень, на мгновения заслонявшую звёзды. Стало жутковато.
— Ты видел что-нибудь? — спросил Фродо у Гандальфа.
— Нет. Только почувствовал. Какой-то обрывок облака.
— Он двигался быстро, и притом не по ветру, — шёпотом добавил Арагорн.
Больше той ночью ничего не произошло. Утро было ещё солнечнее, чем предыдущее, но по-прежнему холодное, а ветер вновь поворачивал к востоку. Ещё две ночи они, медленно петляя вверх по склону, продолжали шагать по дороге среди предгорий, а Горы приближались, становясь всё выше и выше. На третье утро Карадхрас высился прямо перед ними, поднимая укрытую снегом вершину над голыми крутыми склонами, кроваво-красными в лучах зари.
Небо омрачилось, а солнце пропала. Ветер повернул совсем к северо-востоку. Гандальф потянул носом, оглянулся и тихо сказал Арагорну:
— Зима суровеет позади нас. Горы на севере стали гораздо белее, снег низко лежит на их склонах. Сегодня вечером мы будем на дороге к Краснорогим Вратам, на открытой любому глазу тропе. Нам могут устроить засаду, но похоже, что погода будет врагом несравненно страшнее. Теперь что ты скажешь насчёт выбранного пути?
Фродо его услышал и понял, что кудесник и Арагорн давно уже ведут спор. Хоббит прислушался.
— Я ничего не могу сказать хорошего обо всём нашем пути, от начала и до конца, что тебе, Гандальф, известно лучше, чем кому-либо иному. Опасности, как предвиденные, так и неведомые, будут только наступать. А мы должны идти им навстречу; задерживать перевал через Горы опасно. Дальше на юг нет перевалов до самого Роханского Прохода, а я не уверен в той дороге после твоих вестей о Сарумане. Кто может знать, на чьей стороне станут Коневоды?
— Хотел бы я знать! — ответил Гандальф. — Есть и другой путь, не через перевал Карадхраса, тайный и тёмный, о котором я уже говорил.
— И не поминай его больше! Сейчас. Не говори ничего остальным, пожалуйста, пока не станет ясно, что другого пути нет.
— Необходимо решить прежде, чем начнётся новый переход, — заметил Гандальф.
— Мы с тобой и решим, пока остальные спокойно отдохнут, — ответил Арагорн.
Ближе к вечеру, пока Отряд расправлялся с завтраком, Гандальф и Арагорн отошли в сторону и стали вместе, глядя на Карадхрас. Гора скрыла склоны в вечерних тенях, накрыла серым облаком, как шапкой, снежную вершину и замкнулась в угрюмом молчании. Фродо наблюдал, чем закончится спор между кудесником и Арагорном. Вернувшись, Гандальф заговорил так, что стало ясно: решили лицом к лицу встретить дурную погоду на высоком перевале. Для Фродо такой исход был приятнее; отвергнутый „тёмный и тайный путь“, одним своим упоминанием страшивший Арагорна, не внушал уверенности.
— Учитывая то, что мы видели недавно, — сказал Гандальф, — можно опасаться, что Краснорогие Врата под охраной зорких разведчиков. Я не уверен в погоде, что догоняет нас с севера. Может начаться снегопад. Придётся спешить по дороге со всей возможной скоростью, но и так мы достигнем вершины не ранее, чем через два перехода. Этим вечером стемнеет рано, мы отправляемся, как только упакуем вещи.
— Позвольте дать совет, — сказал Боромир. — Я родился под сенью Белых Гор, и опыт путешествий на высоте у меня немалый. Будет очень холодно, особенно на восточной наветренной стороне. Если соблюдать абсолютную секретность, можно замёрзнуть насмерть; так что предлагаю, пока остались ещё кусты и деревья, каждому собрать охапку хвороста, сколько сможет унести.
— А Билл возьмёт побольше, не так ли? — обратился Сэм к пони. Билл посмотрел на него мрачно.
— Согласен, — ответил Гандальф. — Но дрова используем только тогда, когда выбор будет лежать между костром и гибелью.
Сначала зашагали с неплохой скоростью, но вскоре дорога стала трудной и крутой. Тропа прихотливо извивалась по склонам, кое-где исчезла вовсе, часто её перегораживали обвалившиеся камни. Под плотными облаками ночь была очень тёмной, пронизывающий ветер кружил среди скал. К полуночи преодолели не боле четверти высоты. Узкая тропа шла перед крутым скалистым обрывом, над которым невидимые в темноте высились угрюмо склоны Карадхраса; справа в густой мгле скрывалось глубокое ущелье.
Закончился один из тяжёлых склонов, на вершине которого остановились перевести дух. Что-то мягко коснулось лица Фродо. Протянув руку, он поймал на рукав снежинки.
Вскоре снегопад усилился, стал залеплять глаза, тёмные абрисы Гандальфа и Арагорна в двух шагах впереди с трудом можно было различить.
— Мне такая погода совсем не нравится, — сопел позади Сэм. — Снег должен быть рано утром, чтобы я спал, пока он идёт. Лучше бы этот снегопад отправился в Хоббитон! Там ему будут рады.
В Шире, кроме пустошей на окраине Северной Четверти, большой снегопад был большой же редкостью, так что его принимали как возможность весело и приятно провести время. Ни один из хоббитов (кроме Бильбо, разумеется) не застал Жестокой Зимы 1311 года, когда белые волки пришли в Шир по замёрзшему Брендивейну.
Гандальф остановился. Снег уже толсто лёг на его плечах и на капюшоне, а сапоги погружались по щиколотку.
— Этого-то я и боялся. Что скажешь, Арагорн?
— Что опасался снегопада тоже, — ответил тот. — Меньше, чем всего остального. Правда, снег редко идёт так сильно в этих местах, уже южных, и только высоко в горах. Но мы ещё туда не поднялись, здесь обычно тропы свободны.
— Подстроено Врагом, — сказал Боромир. — В моей стране говорят, что он приказывает грозам в Горах Теней, что на границе Мордора. У него много необычных способностей и странных союзников.
— Что ж, тогда его руки сильно выросли, — сказал Гимли, — если он притащил с Севера весь этот снег на наши головы, когда мы в трёх сотнях лиг от Мордора.
— Да, значит, выросли, — заметил Гандальф.
Пока они стояли, ветер улёгся, а снег совсем прекратился. Но не успел Отряд миновать и фурлонга, как метель вернулась с новыми силами. Ветер крутил снежинки, залепляя глаза. Вскоре даже Боромиру стало тяжело шагать, а хоббиты, перегнувшись чуть ли не пополам, упорно брели за более рослыми спутниками, но было ясно, что долго им не продержаться. У Фродо ноги словно налились свинцом. Пиппин месил снег, отставая. Даже Гимли при всей гномьей выносливости и гордости, громко пыхтел и едва тащился.
Отряд остановился разом, не сговариваясь. В окружающей тьме раздавались жутковатые звуки. Может быть, только странные шумы ветра в расселинах скал, но тогда очень похожие на тонкие выкрики и вспышки дикого хохота. С горы стали падать камни, пролетая над головами или разбиваясь на тропе рядом, а в высоте с глухим грохотом перекатывались большие валуны.
— Мы не пройдём дальше ночью, — сказал Боромир. — Называйте это ветром, но я ясно слышу злые голоса; и камни нацелены в нас.
— Я же скажу, что всему причиной ветер, — сказал Арагорн. — Что не значит, что ты неправ. В мире живёт немало сил неприветливых и враждебных, причём вовсе не связанных с Сауроном. Некоторые из них много старше него.
— Карадхрас издревле называли Жестоким, — сказал Гимли, — и у него всегда была дурная слава, когда и слова не было слышно о Сауроне.
— Неважно, кто враг, если мы не можем отбиться, — заметил Гандальф.
— А что тогда делать? — жалко и тонко воскликнул Пиппин. Он почти повалился на Фродо и Мерри, дрожа от холода.
— Или остаться здесь, или возвращаться, — ответил Гандальф. — Насколько я помню, впереди только широкая лощина перед долгим и трудным подъёмом, на котором мы не скроемся ни от снега, ни от ветра, ни от кого-либо ещё.
— Не сто́ит тогда и возвращаться, — сказал Арагорн. — Мы не миновали ни одного места столь укрытого, как эта тропа, ограждённая скалой.
— Укрытие! — пробормотал Сэм. — Если здесь укрытие, то стена без крыши должна считаться домом.
Отряд сгрудился как можно ближе к скале. Обращённая на юг и слегка прогнувшаяся у основания, она могла дать защиту от северного ветра и камней. Булыжники скатывались с обеих сторон, а снег валил ещё плотнее. Они собрались вместе, прислоняясь спинами к стене. Билл терпеливо, но понуро стоял впереди хоббитов, кое-как прикрывая их. Снег всё равно доходил ему уже до колен, норовя вскоре завалить выше спины. Без более рослых спутников хоббитов бы совсем засыпало.
Фродо сильно захотелось спать. Потом он почувствовал, что погружается в теплый и смутный сон, что огонь греет ему ноги, а из тени доносится голос Бильбо: „Я не настаиваю, чтобы ты вёл дневник. Буран двенадцатого января не сто́ит возвращения для пересказа.“
„Но я хотел отдохнуть и выспаться,“ — отвечал Фродо, когда его тряхнули. Неохотно он проснулся. Боромир поднял его из сугроба и заметил:
— Полуросликам придёт конец, Гандальф. Бесполезно ждать, пока снег засыплет нас выше голов. Нужно как-то спасаться.
— Передай вот это, — ответил кудесник, протягивая кожаную фляжку. — По глотку для всех. Прекрасная вещь. Мирувор, напиток из Имладриса. Эльронд подарил на прощание.
Отпив немного тёплого и ароматного напитка, Фродо почувствовал новые силы, а тяжёлая сонливость его оставила. Остальные тоже освежили силы духа и тела. Но снег не ослаб, завиваясь вокруг плотнее, а ветер шумел громче.
— По-моему, пора разжигать костёр, — вдруг сказал Боромир. — Гандальф, скоро выбирать между костром и смертью будет поздно. Несомненно, снег, завалив нас с головой, надёжно укроет от враждебных глаз. Но нам от этого будет мало пользы.
— Разводите, если получится, — ответил Гандальф. — Если кто-нибудь и может увидеть нас в таком буране, ему не требуется огня в помощь.
Хотя они по совету Боромира и взяли дрова и щепу, ни Эльф, ни даже Гном при всём своём искусстве и навыке не могли высечь пламя, способное в снежной круговерти зажечь сырые дрова. Неохотно Гандальф взял охапку хвороста, подержал немного в руке, произнёс: „naur an edraith ammen!“ — и сунул конец посоха в самую его середину. С яркой вспышкой зелёного и синего пламени дрова загорелись, треща.
— Если есть кому наблюдать, я сделал ему доклад, по крайней мере, о себе, — сказал он мрачно. — Знаки „Гандальф сейчас здесь“ может прочесть каждый от Ривенделля до устья Андуина.
Но никто уже не принимал во внимание шпионов. Пламя ярко горящих веток радовало глаз. Вокруг снег шипел, лужицы подбирались к самым ногам, но они с наслаждением согрели наконец-то руки. Теперь Отряд, согнувшись, окружил костёр, чьи танцующие отблески красно отсвечивали на лицах, а ночь вокруг отступила тёмной стеной.
Хворост горел сильно, но снег шёл также. Наконец бросили последние прутья.
— Ночь истекает, — сказал Арагорн. — Скоро рассвет.
— Если он проберётся сквозь эти облака, — отозвался Гимли.
Боромир присмотрелся и заметил:
— Снегопад унимается, и ветер стихает.
Фродо беспокойно смотрел на снежинки, появляющиеся из темноты, чтобы на мгновение стать белыми в свете угасающего костра, но ещё долго не замечал, чтобы поток их ослабел. А затем внезапно, когда сон снова стал одолевать, Фродо ощутил, что ветер стих совсем, а снежинки стали крупнее и реже. Медленно поднимался тусклый рассвет, а потом снегопад прекратился.
Свет открывал вокруг мир, укрытый белой пеленой. Вокруг их кострища громоздились сугробы и бесформенные ложбины, среди которых тропа совсем исчезла. Горы скрывались в серых тучах, ещё полных снега. Гимли осмотрелся и покачал головой:
— Карадхрас нас не простил. У него достаточно снега обрушить на наши головы, если продолжим путь. Чем скорее вернёмся, тем лучше.
Никто не возражал, но возвращение было затруднительно. Может быть, и вовсе невозможно. В двух шагах от углей костра снег лежал слоем в несколько футов, выше хоббитового роста, Местами ветер надул к скале высокие дюны.
— Если Гандальф пойдёт впереди с огнём, он проплавит нам дорогу, — сказал Леголас, чьему присутствию духа не повредил буран.
— Если бы Эльфы могли летать, ты приманил бы солнце нам в помощь, — ответил Гандальф. — Мне же пока есть куда совершенствоваться. Жечь снег я ещё не умею.
— Тогда, — сказал Боромир, — как говорят в моей стране, коль головы не в помощь, работать надо руками. Самые сильные из нас проложат дорогу. Взгляните! Нашу тропу завалило снегом, но вон там она поворачивала за скалу, где как раз снег впервые помешал нам. Если доберёмся туда, потом будет легче, я полагаю. Тут не больше фурлонга.
— Тогда мы с тобой пробьём путь, — сказал Арагорн.
Арагорн был выше любого в Отряде, но Боромир, немногим ниже ростом, был шире в плечах и плотнее. Он пошёл впереди, а Арагорн за ним. Они продвигались медленно, но вскоре запыхались. Кое-где снег доходил им до плеч, и Боромир, казалось, не шагал, а плыл. Леголас с улыбкой некоторое время смотрел, как воины прокапываются, потом сказал:
— Говорите, дорогу проложит сильнейший? Оставьте пахоту землепашцу, плавание — выдре, а бегать должен Эльф, что по траве или в лесу, что по снегу.
Леголас легко побежал вперёд, а Фродо словно впервые заметил, что тонкие сандалии Эльфа едва оставляют следы.
— В добрый вам путь! — усмехнулся Леголас Гандальфу. — Я же отправлюсь за Солнцем!
Он быстро и легко опередил двух воинов, пробивающихся по снегу, пробежал дальше и исчез за скалой. Сгрудившись вместе, остальные ждали, пока Арагорн и Боромир не превратились в две тёмные точки на белом поле, а потом и совсем пропали из виду. Время шло, а облака спустились ниже, вытряхивая несколько снежинок.
Прошло около часа, а казалось, что гораздо дольше. Вернулся Леголас, а за ним, сильно отстав, показались из-за поворота Боромир и Арагорн и начали взбираться по склону. Леголас подскочил к Отряду и воскликнул:
— Что ж, я не привёл Солнца. Она бродит в своё удовольствие по ясному южному небосклону, а лёгкий снегопад на Краснорогом холмике её совсем не обеспокоит. Но для тех, кто вынужден протаптываться пешком, у меня есть хорошие вести. За углом образовался огромный надув снега, больше всех остальных. Наши Могучие Люди утонули там по уши, и совсем упали духом, пока я не вернулся и не сказал, что этот холм не толще стены. А за ним снега остаётся едва-едва, даже хоббитам ног не отморозить.
— Как я и говорил, — проворчал Гимли. — Это не обычный буран. Карадхрас не любит ни Эльфов, ни Гномов, и поставил там целый холм, чтобы отрезать нам путь обратно.
— К счастью, Карадхрас, видимо, забыл, что с вами есть Люди, — ответил Боромир, подходя. — И крепкие Люди. Хотя и один человек послабее, но с большой лопатой, помог бы гораздо больше. Но мы всё-таки протоптали дорожку для тех, кто не может бегать, словно Эльф.
— А как мы пройдём по ней, даже если вы прокопали ту дюну? — сказал Пиппин за всех хоббитов.
— Нечего отчаиваться! — отозвался Боромир. — Я устал, но силёнка ещё есть, и у Арагорна тоже. Донесём Малый народ. Остальные легко пройдут своим ходом. Перегрин, начинаю с тебя.
Он поднял хоббита.
— Взбирайся на спину. Мне нужно освободить руки.
Арагорн с Мерри зашагал позади. Пиппин дивился их силе: даже прорыв такую тропу голыми руками, они продолжали, взвалив на спину хоббитов, расширять её для остальных, разбрасывая хлопья в стороны.
Большая дюна оказалась крутой и ровной стеной, верх её был правильной формы, словно обрезанный на высоте больше, чем в два человеческих роста. Посередине проложен был проход, выгнутый мостом вверх. Перевалив, хоббитов ссадили, и они вместе с Леголасом сели ожидать остальных.
Немного спустя вернулся Боромир с Сэмом на спине. По узкой, но уже неплохо утоптанной тропе за ним следовали Гандальф и Билл, на которого между тюков пристроили Гимли. Арагорн и Фродо замыкали цепь. Едва Фродо коснулся земли, как с грохотом обрушились камнепад и лавина, ослепив всех мелкой снежной пылью. Путники прижались к скалистому обрыву. Когда облако улеглось, тропа была полностью завалена.
— Хватит! Достаточно! — вскричал Гимли. — Мы уходим, как можем быстрее.
И действительно, Гора перестала сердиться, словно удовольствовавшись тем, что незваные гости изгнаны и больше не посмеют вернуться. Облака расступались, открывая солнце.
Как и сказал Леголас, чем ниже спускались, тем тоньше снег укрывал землю. Вскоре и хоббитам стало легко идти. Они снова оказались на площадке перед длинным подъёмом, где вчера застали первые снежинки. Утро совсем прояснилось. С высоты они взглянули на запад. Далеко внизу, у подножия предгорий, виднелась долина, из которой началось восхождение к Перевалу.
У Фродо саднило ноги. Он промёрз до костей и сильно проголодался, а голова начинала болеть и кружиться при одной мысли о долгом спуске. Перед глазами плавали чёрные точки. Фродо протёр глаза, но точки не исчезли, кружа далеко внизу, но всё же выше холмов.
— Снова птицы! — сказал Арагорн, указывая вниз.
— Делать нечего, придётся спускаться, — сказал Гандальф. — Служат ли они добру, злу или никак с нами не связаны, пойдём прямо сейчас. Даже спустившись до колен Карадхраса, нельзя дожидаться следующей ночи.
Ветер дул в их спины, обращённые к Краснорогому Перевалу. Спотыкаясь, они потихоньку спускались. Карадхрас победил.

Tags: tlotr
Subscribe

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (4, 5, 6, 7)

    4. И началась в Средиземье Третья Эпоха, после Древних Времён и Чёрных Лет следующая, пора надежд и славы, когда ярки были в памяти времена Союза,…

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (0, 1, 2, 3)

    Поскольку вчерашний день ознаменовался трёхчасовым ожиданием научруководителя, часть „О Кольцах Власти“ выправлена была по недостатку…

  • Акаллабет (2, 3, 4, 5)

    2. В малой скорлупке отплыл Амандил с тремя лишь самыми верными спутниками, сначала на восток, а потом на запад повернув. Все четверо домой не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments