elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:

Властелин Колец (2, 3, а)

Глава III. Кольцо отправляется на юг

В тот же день, но позднее, хоббиты устроили своё совещание в комнате Бильбо. Мерри и Пиппин негодовали, узнав, что Сэм прокрался на Совет и был избран спутником Фродо.
— Несправедливо! — сказал Пиппин. — Вместо того чтобы выгнать тебя вон и заковать цепями, Эльронд воздаёт добром за такую наглость.
— Добром! — заметил Фродо. — Я не придумал бы наказания суровее! Болтаешь не подумавши, называя столь безысходное путешествие воздаянием добром. Вчера только я мечтал, что выполнил своё задание и могу отдохнуть здесь подольше.
— Не сомневаюсь, — сказал Мерри. — Желаю тебе этого же. А мы завидуем не тебе, а Сэму. Если ты должен уходить, для нас будет самым серьёзным наказанием оставаться, хоть бы и в Ривенделле. Мы прошли вместе с тобой долгий путь, не раз оказавшись в тяжёлом положении. Хотим продолжать!
— Я о том же, — подхватил Пиппин. — Нам хоббитам нужно держаться вместе. Я присоединюсь к вам. И помешают мне в этом, только посадив на цепь! Должен же быть кто-то умный в отряде.
— По этой причине тебя точно не возьмут, Перегрин Тук! — бросил Гандальф, заглядывая в низкое окно. Оно было недалеко от земли. Кудесник продолжил:
— Напрасно беспокоитесь. Ещё ничего не решено.
—Не решено! — вконец возмутился Пиппин. — Что же вы делали? Сидели там несколько часов!
— Беседовали, — ответил Бильбо. — Немало. Каждому пришлось раскрыть глаза остальным. Даже старине Гандальфу. Мне кажется, что рассказанное Леголасом про Голлума застало его врасплох, хотя он и не подал виду.
— Ты не прав, Бильбо. Ты был невнимателен. Я узнал всё раньше от Гваихира. Если интересно знать, по-настоящему остальным глаза открыли только вы с Фродо. Мне одному ваш рассказ был не в диковинку.
— Ну, во всяком случае, — продолжил Бильбо, — они не решили ничего, кроме того что выбрали Фродо и Сэма. Я побаивался, что выйдет именно так, если Эльронд не пустит меня. Я думаю, он выберет счастливое число путников, как только прибудут новости. Кстати, их собирают?
— Да, — ответил Гандальф. — Некоторые разведчики высланы. Многие отправятся завтра. Эльронд рассылает Эльфов, которые поговорят со Стражниками и, может быть, с Эльфами Чернолеса. Арагорн уже ушёл вместе с сыновьями Эльронда. Нам нужно исследовать много лиг вокруг, прежде чем делать какие-то шаги. Так что, Фродо, не унывай! Ты здесь останешься, вероятно, надолго.
— Эх! — вздохнул Сэм. — Тогда мы просидим здесь до самой зимы!
— Делать нечего, придётся, — заметил Бильбо. — Отчасти это твоя ошибка, Фродо. Ты избрал довольно странный способ отметить мой день рождения. По крайней мере, я не выбрал бы этот день, чтобы пустить Саквилль-Баггинсов в мой Тупик. А теперь ты не можешь ждать здесь весны и не можешь отправляться, пока не прибудут новости.

(четверостишие о зиме)

Может быть, тебе и повезло.
— Может быть! — сказал Гандальф. — Мы не можем выйти в путь, пока не разузнаем о Всадниках.
— Я думал, они погибли в потоке, — сказал Мерри.
— Рабов Кольца так не уничтожить, — ответил Гандальф. — В них сила Властелина, они будут стоять рядом с ним и лишь вместе с ним все они погибнут, кроме одного. Мы надеемся, что пока они остались без лошадей и маскировки, таким образом став менее опасными. Необходимо собрать о них точные сведения. Пока же, Фродо, тебе следует постараться забыть свои беды. Не знаю уж, как я могу тебе помочь, но шепну на ухо вот что. Здесь не зря сказано, что в Отряде должен быть кто-то, наделённый разумом. Это верно. Я, видимо, отправляюсь с вами.
Восторг Фродо был столь очевиден, что Гандальф поднялся с подоконника, снял шляпу, поклонился и продолжил:
— Пока ни на что не рассчитывай. Ещё Эльронд и Странник должны сказать своё слово. Кстати, мне необходимо повидаться с Эльрондом, так что ухожу.
Гандальф ушёл, а Фродо спросил Бильбо:
— Как думаешь, я останусь здесь надолго?
— Понятия не имею. В Ривенделле я не считаю дни. Надеюсь, мы вместе проведём достаточно времени. Нам нужно о многом поговорить. Моя книга завершена, да и начало другой готово. Интересно, ты уже обдумал её окончание?
— У меня их несколько. Все мрачные и не очень красивые.
— Ну уж нет! — ответил Бильбо. — Книги должны заканчиваться хорошо. Например, так: „Все они поселились вместе и жили долго и счастливо вовеки.“
— Было бы неплохо. Особенно если моя история окончится именно так, — сказал Фродо.
— А где же „они“ станут жить? — спросил Сэм. — Я часто думаю об этом.
Ещё некоторое время хоббиты говорили о своём путешествии и о лежащих впереди опасностях. Но Ривенделль скоро прогоняет всякий страх и беспокойство. Будь будущее плохим или добрым, оно никак не влияет на настоящее. Хоббиты выздоравливали и телом, и духом, наслаждаясь каждым проведённым в Ривенделле днём, каждым обедом, каждым словом беседы и песни.
День шёл за днём, яркий и радостный на утренней заре, прохладный и ясный по вечерам. Осень рассеивалась. Золото сменялось серебром, а последние листья опадали с голых деревьев. С востока, с Туманных Гор, задул холодный ветер. Настало первое полнолуние после равноденствия. Круглая луна, жёлто сияя в ночном небе, изгнала оттуда звёзды, но единственная осталась и светила красным отблеском в ночном небе над южным горизонтом. С каждым днем луна уменьшалась, а звезда эта разгоралась ярче, и Фродо по ночам смотрел, как она внимательно наблюдает за долиной.
В Доме Эльронда хоббиты провели около двух месяцев. Ноябрь унёс с собой остатки осени, сменившись декабрём. Только тогда начали возвращаться разведчики. Одни побывали в Эттенских Пустошах выше истоков Седой Реки. Другие отправлялись на запад, обыскав с помощью Стражников Арагорна берега Серой Реки вниз до самого Тарбада, где древняя Дорога пересекает Реку у разрушенного города. Многие отправлялись на юг и восток. Из них некоторые пересекли хребет и пошли в Чернолес, другие миновали перевал у истоков Реки Радости, спустились вдоль неё вниз в Дикие Земли и через Поля Радости добрались до прежнего жилища Радагаста в Росгобеле. Кудесника там не оказалось, и разведчики вернулись через высокий перевал, называемый Лестницей У Мутного Ключа. Последними вернулись сыновья Эльронда, Элладан и Эльрохир, совершившие долгое путешествие вниз по Серебряной Жиле в Запретную Страну, и об узнанном там они говорили только с отцом.
Нигде никто не узнал свежих новостей о Всадниках или других прислужниках Врага. Даже Орлы Туманных гор не могли что-либо сказать. Также ничего о Голлуме. Волки собираются в большие стаи и охотятся вплоть до Великой Реки. Трёх чёрных коней сразу нашли утонувшими в потоке. На скалах ниже по течению нашли трупы ещё пяти и длинный чёрный плащ, изодранный в клочья. Ничто не указывало на присутствие или хотя бы следы Всадников. По-видимому, они ушли с Севера.
— Точно известно о восьми из Девятерых, — сказал Гандальф. — Опрометчиво рассчитывать надолго, но мы можем хотя бы надеяться на то, что все они вынуждены были вернуться к своему Хозяину в Мордор, разбитые, с пустыми руками и лишённые видимого облика.
В таком случае им потребуется время, чтобы начать охоту. У Врага есть и другие слуги, но им придётся сначала добраться до самого Ривенделля, чтобы найти наш след. А мы постараемся как можно сильнее усложнить им задачу. Больше задерживаться нельзя.
Эльронд собрал у себя всех хоббитов. На Фродо он посмотрел пристально и сказал:
— Пора. Раз Кольцо отправляется отсюда, это должно случиться вскоре. Ушедшие с ним не должны рассчитывать на военную помощь. Они отправляются в твердыню Врага, где будут далеко от всякой помощи. Фродо, ты согласен быть Кольценосцем?
— По-прежнему, — ответил Фродо. — Я отправлюсь с Сэмом.
— Теперь я могу помочь тебе только советом. Я не вижу вашей дороги, не знаю, как вы достигнете цели. Тень подобралась к подножию Гор, и скоро будет у берегов Серой Реки. Под этой Тенью всё видится мне смутно. Будут враги, открытые и тайные, но могут оказаться на пути и друзья, которых вы менее всего будете ожидать. Я разошлю вестников ко всем, кому могу ещё доверять в Северном Мире, но теперь дороги стали опасны, и они могут не дойти, или прибыть едва ли раньше вас самих.
Я выберу тебе попутчиков, которые пойдут столь далеко, сколь захотят сами, сколько им позволит судьба. Число их будет невелико, поскольку ваша сила в скорости и тайне. Мало помогла бы тут армия Эльфов, вернись она из Древности, а только подняла бы все силы Мордора.
В Отряде будет Девять, против Девятерых Всадников зла. С тобой и твоим вечным спутником отправляется Гандальф. Для него это станет величайшей задачей и, может быть, достойным завершением трудов.
Остальные должны представлять все Свободные Племена: Эльфов, Гномов и Людей. Будут Леголас и Гимли, сын Глоина. Они согласны миновать с вами Горы, а может быть, и пройти дальше. Людей представит Арагорн сын Араторна; Кольцо Изильдура непосредственно затрагивает его.
— Странник! — радостно сказал Фродо.
— Да, — с улыбкой ответил Арагорн. — Я снова прошу позволения отправиться с вами.
— Я сам просил бы об этом. Я думал, что ты уходишь вместе с Боромиром в Минас Тирит.
— Это так. Сломанный Меч будет перекован, ибо я ухожу воевать. Наши пути совпадают в течение многих сотен миль. Поэтому и Боромир присоединится к Отряду. Он доблестный Человек.
— Остаётся решить относительно ещё двоих, — сказал Эльронд. — Я думаю выбрать кое-кого из живущих здесь Эльфов.
— Тогда не останется места для нас! — ошеломлённо воскликнул Пиппин. — Мы не желаем оставаться. Хотим идти вместе с Фродо.
— Потому, что не понимаете серьёзности положения и не представляете, что лежит впереди, — ответил Эльронд.
— Так же, как и Фродо, — вдруг поддержал хоббитов Гандальф. — Никто из нас не может знать точно. Если бы хоббиты понимали всю грозящую опасность, они не смели бы сделать и шагу. И тем не менее они будут потом корить себя и стыдиться своей робости. Эльронд, я думаю, что в таком случае лучше положиться не на их мудрость, но на дружбу и привязанность. Даже Князь среди Эльфов, такой, как Глорфиндель, не сможет ни в открытую противостоять Чёрной Башне, ни освободить дорогу к Огненной Пропасти при всей своей силе.
— Я вижу вес твоих слов, — ответил Эльронд, — но продолжаю сомневаться. Я не считаю, что Шир сейчас в безопасности, и намеревался отправить их туда, чтобы они, сообразуясь с обычаями хоббитов, предупредили грозящие беды. Младший из них, Перегрин Тук, как я считаю, должен остаться в любом случае.
— Тогда, господин Эльронд, вам придётся посадить меня под замок или отправить домой зашитым в мешке, иначе я уйду с остальными.
— Пусть будет так, не протестую более, — Эльронд вздохнул. — Девять избраны. Отряд должен выступить в дорогу через неделю.
Эльфийские кузнецы перековали меч Элендила, выбив на лезвии Семь Звёзд меж полумесяца и солнечных лучей и множество рун. Арагорн сын Араторна намеревался теперь воевать с Мордором. Солнце ало блистала на клинке, а Луна сияла холодно и чисто; лезвие было твёрдо и остро отточено. Арагорн назвал меч Пламенем Запада, Андурил на Древнем Языке.
Арагорн и Гандальф постоянно прохаживались или сидели вместе, обговаривая предстоящий путь и возможные опасности. Они обсуждали известное обоим, просматривали карты и книги, хранящиеся в Ривенделле. Иногда с ними проводил время и Фродо; но не слишком долго — он решил во всём положиться на Кудесника, а сам старался бывать с Бильбо как можно чаще.
Вечерами хоббиты сидели в Каминной Зале, и там услышали целиком легенду о Берене и Лютиен, и о том, как был отвоёван Сильмарил, прекраснейший из драгоценностей. Днём же, когда Мерри и Пиппин бродили где-нибудь, Фродо и Сэм проводили время с Бильбо в его маленькой комнате, где старый хоббит читал им главы из своей книги (всё ещё весьма незавершённой), черновики неоконченных стихов или делал записи о путешествии Фродо.
Утром в день начала похода Фродо и Бильбо одни сидели в комнате старого хоббита. Бильбо вытянул из-под кровати деревянный сундук, откинул крышку и порылся в нём.
— Здесь твой меч, который, как известно, сломался. Я тогда взял его на хранение, но забыл отнести кузнецам. А теперь и времени нет. Может быть, тебе взять этот?
Он вынул из ящика кинжал в потёртых кожаных ножнах, и полированная сталь лезвия засияла неожиданно ярко и чисто.
— Это Жало, — сказал Бильбо и лёгким движением вонзил остриё глубоко в деревянный пол. — Возьми его. Вряд ли Жало мне когда ещё понадобится.
Фродо охотно принял оружие. Бильбо вынул свёрток, небольшой, но, видимо, для своего размера тяжёлый.
— Вот ещё одна вещь, — он развернул несколько слоёв тряпок и расправил на свету небольшую кольчугу, украшенную белыми камешками, плотно, словно ткань, сплетённую из металла, блестящего, словно серебро в лунном свете, и более прочного, чем сталь. Вместе с ней лежал такой же пояс, усаженный жемчугом и огранённым горным хрусталём. Бильбо повернул её к свету.
— Прекрасная вещь, и притом полезная. Кольчуга, сделанная Гномами, подаренная мне Торином. Я забрал её из Майкл Дельвинга и принёс с собой сюда, как и всё, что побывало в моём Путешествии. Кроме Кольца. Теперь она мне тоже не нужна, разве только изредка — полюбоваться. И ты даже не почувствуешь на себе её веса.
— В ней я буду выглядеть не слишком хорошо, чересчур заметно.
— Уж не лучше меня, — ответил Бильбо. — И не беспокойся о своей внешности. Наденешь под одежду. И никому не говори, пусть это останется нашей с тобой тайной. Мне кажется, что она поможет даже против ножей Чёрных Всадников, — добавил он вполголоса.
— Хорошо, я возьму, — сказал Фродо. Бильбо одел его, прицепил к блестящему поясу Жало, а поверх Фродо натянул старые походные штаны, рубаху и куртку.
— Выглядишь, как обычный хоббит, но в тебе есть кое-что посерьёзнее, не видное с первого взгляда. Удачи! — и Бильбо повернулся к окну, стараясь насвистеть песенку.
— Бильбо, я не знаю, как и благодарить тебя за всю доброту.
— И не пытайся! — старый хоббит отвернулся от окна и хлопнул Фродо по спине.
— Ух ты! Да ты стал гораздо жёстче даже для дружеских объятий. Таковы все хоббиты, особенно Баггинсы и особенно когда они вместе. Взамен прошу только, береги себя и копи всё, что узнаешь по пути, также и древние сказания и песни, которые услышишь. Я напишу вторую книгу, если доживу, — голос его сорвался, и Бильбо снова стал смотреть в окно и напел:

(песня Бильбо о себе самом)

День был холоден и сер. Конец декабря. Восточный ветер со склонов гор качал голые ветви и шевелил сосновые лапы в бору, росшем на холмах. Облака беспорядочными тёмными клочьями спешили на запад. Когда серые тени вечера опустились в долину, Отряд был готов к походу. Эльронд советовал путешествовать под покровом темноты столь долго, сколь будет возможно, пока не отойдут далеко от Ривенделля.
— Вам следует остерегаться множества глаз прислужников Врага. Не сомневаюсь, что он уже давно знает о поражении Всадников, и поэтому весьма зол. Его шпионы, четвероногие и крылатые, скоро разойдутся по всему Северу. Не доверяйте даже небу над своей головой.
В Отряде было мало вооружённых, поскольку они больше полагались на скрытность, но не на битвы. Арагорн не нёс другого оружия, кроме Андурила, и был одет в свой порыжелый зелёный с коричневым плащ, как обыкновенный Стражник Диких Земель. У Боромира был меч, похожий на меч Арагорна, но короче, щит и боевой рог.
— Звук его громок и чист, — сказал он, — и пусть бегут прочь все враги Гондора! — он поднёс рог к губам, и трубный его глас грохотом эха раскатился от скалы к скале. В Ривенделле все вскочили на ноги.
— Боромир, — сказал Эльронд, — в следующий раз вы протрубите только на границах своей страны, и только при крайней необходимости.
— Возможно. Никогда я не выступал в путь без сигнала, чтобы не подумали, что я хожу тайком в ночи, словно вор и разбойник.
Только Гимли натянул поверх одежды стальную кольчугу, а к поясу прицепил широкий топор. Гномы легче шагают с большим грузом. У Леголаса был лук и колчан стрел, и длинный кинжал. Младшие хоббиты были вооружены мечами из Кургана — подарками Бомбадила, а Фродо прицепил к поясу Жало, но кольчугу по совету Бильбо скрывал. Гандальф взял свой посох и древний эльфийский клинок Гламдринг, брат которого, Оркрист, теперь лежит на груди Торина в его могиле у корней Одинокой Горы.
Эльронд снабдил всех тёплой одеждой, плотными плащам и куртками, подбитыми мехом. Запас одежды, провизии, одеял был нагружен на пони, того самого создания, купленного в Бри заморенным и тощим. Проведённое в Ривенделле время изменило его разительно. Пони лоснился и даже стал выказывать юношескую прыть. Сэм настоял на том, чтобы взять именно Билла (как он назвал пони), говоря, что он станет тосковать.
— Он почти может говорить, и станет, проведя здесь ещё несколько месяцев. Он смотрел на меня точно так же, как мистер Пиппин сказал бы: „Если вы меня не возьмёте, я пойду сам“.
Теперь Билл был взят вьючным животным, и единственный из всего Отряда не казался подавленным.
Они попрощались со всеми в Каминной Зале и только ждали Гандальфа, задержавшегося в Доме. Из двери падал отблеск огня, а в окнах светились лампы. Завернувшись в плащ, Бильбо стоял рядом с Фродо. Арагорн сидел на пороге, склонив голову почти до колен; один Эльронд вполне знал, что для него значат эти немногие минуты. Остальные серыми тенями виднелись в темноте. Сэм стоял рядом с пони, кусая губы и безрадостно смотря в темноту, где внизу бурлила река. Сейчас он меньше всего желал путешествовать.
— Билл, зря ты с нами связался. Жить бы тебе здесь на лучшем сене, пока не вырастет новая трава.
Билл взмахнул хвостом, но промолчал. Сэм перебросил удобнее свой рюкзак и припомнил всё, что он туда уложил: главные свои сокровища — котелок и коробочку с солью, которую он всегда наполнял при первой же возможности; ещё добрую порцию трубочной травы (всё же явно недостаточную), огниво и трут, шерстяные носки; ко всему прочему, немалую часть вещей Фродо, о которых тот забыл, а Сэм забрал, дабы потом при необходимости торжественно извлечь. Сэм припомнил все и пробормотал:
— Верёвка! Не взял, а ведь только вчера подумал, что она обязательно понадобится, если не захватить с собой бухточку. Эх, поздно уже.
Вышли Эльронд и Гандальф. Наполовину Эльф подозвал всех и тихо сказал:
— Моё вам напутствие. Кольценосец отправляется к Роковой Горе. Только он один несёт ответственность: не выбрасывать Кольцо, не отдавать его слугам Врага, не давать в руки никому, кроме членов Отряда и Совета, и только при крайней необходимости. Остальные отправляются с ним как свободные в своём выборе помощники и спутники. Вы можете отстать, вернуться или свернуть с пути. Чем дольше вы пройдёте, тем труднее будет на это решиться. Тем не менее, на вас нет никакой клятвы, ничто не заставляет вас идти дальше, чем будет на то ваша воля. Вы не знаете ещё силы своего духа, и не можете предвидеть, что встретите по пути.
— Неверен тот, кто прощается, лишь только дорога станет труднее, — сказал Гимли.
— Так может быть. Но нельзя связывать клятвой идти под Тень того, кто никогда не видел первой и настоящей ночи.
— Клятва укрепит слабого духом, — возразил Гимли.
— Или переломит его, — ответил Эльронд. — Не заглядывайте далеко вперёд. И крепитесь! Доброго вам пути, пусть снизойдут на вас благословения Эльфов, Людей и всех Свободных Племён. Да сияют звёзды над вашими головами!
— Удачи... Удачи вам, — запнулся от холода Бильбо. — Фродо, я не думаю, что ты сможешь вести дневник, но по возвращении я жду подробнейший отчёт. Не задерживайся. Доброго пути!
Множество эльфов, живущих вместе с Эльрондом, провожали их, тихо желая удачи. Ни смеха, ни песен, ни музыки. Отряд беззвучно растаял в темноте.
Они прошли мост и стали подниматься по извилистой тропинке прочь из глубокой долины Ривенделля, пока не достигли гребня холмов, на котором ветер шуршал вереском. Взглянув на мерцающие окна Последнего Убежища, они скорым шагом пошли в ночь.
У Переправы Бруинен отряд свернул на юг по узкой тропинке, проложенной в холмистых местах. Они решили идти к западу от горного хребта сколь возможно далеко. Дорога, правда, была хуже, порой труднопроходима, в отличие от зелёной долины Великой Реки, но по эту сторону Гор легче было бы остаться незамеченными. В этих пустынных местах шпионы Врага до сих пор не появлялись, а здешние тропы знали хорошо только жители Ривенделля.
Во главе шли Гандальф и Арагорн, узнававший места вокруг даже под покровом ночи. За ними шагали остальные, а зоркий Леголас замыкал колонну. Эта первая часть путешествия была тяжела и скучна; Фродо запомнил хорошо только ветер. Много дней солнце не показывалась из облаков, а с Гор скатывался ледяной восточный ветер, промораживая насквозь любую одежду. Несмотря на тёплую экипировку, они редко согревались, что на ходу, что на отдыхе. Днём тяжкий сон в какой-нибудь яме или под плотно сросшимися кустами терновника. Поздно после полудня дозорный будил всех на обед, обычно холодный и неаппетитный. Редко когда они осмеливались зажигать костёр. Вечером начинался переход, направление держали настолько к югу, насколько позволяла дорога.
Хотя путники брели и брели вперёд, пока не падали от усталости, хоббитам казалось, что они продвигаются не быстрее улиток, а путь ведёт в никуда. День за днём окружение не менялось, только Горы понемногу приближались. К югу от Ривенделля хребет возрастал и отклонялся на запад, а перед центральной его грядой громоздились дикие и голые холмы и долины, шумящие водными потоками. Немногие тропы часто приводили только к обрывам или в опасные топкие болота.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments