elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (2, 2, в)

Я не сомневался в том, что Девятеро вышли в Средиземье. Саруман вполне мог солгать, но по пути в Изенгард я узнал несомненные известия. Я смертельно боялся за своих друзей, оставшихся в Шире, но надежда оставалась. Хотя бы на то, что Фродо вышел сразу, получив моё срочное письмо, и достиг Ривенделля раньше, чем преследователи обнаружили его путь. Но и страх, и надежда оказались ложны: мои чаяния основывались на одном толстяке из Бри, а страшился я Саурона. Толстого продавца эля слишком часто дёргают по разным делам. А мощь Саурона пока всё же меньше, чем говорят наши страхи. Но пленённому в Изенгарде одинокому старику было трудно представить, что охотники, перед которыми никто не может устоять, потерпят неудачу в далёком Шире.
— Я тебя видел! — вскричал Фродо. — Ты расхаживал туда и обратно, и лунный свет блестел в волосах.
Гандальф на мгновение потерял дар речи. Фродо пояснил:
— Во сне. Я сейчас припомнил. Сейчас не скажу даже, когда. Наверное, после того, как я покинул Шир.
— В таком случае, как ты скоро услышишь, этот сон запоздал. Тогда мои дела были плохи. Те, кто меня хорошо знают, подтвердят, что никогда я не оказывался в более отчаянном положении, такого невезения на своём веку я сам не припомню. Гандальф Серый, словно муха, пойман в сети предательства. Но всё-таки даже в сети самого опытного паука бывают слабые узлы.
Как и хотел представить мне Саруман, я сначала решил, что Радагаст осознанно стал его орудием. Я же своими глазами не заметил ни тени лжи в его голосе и взгляде во время встречи, иначе я бы не отправился в Изенгард, или, по крайней мере, стал бы осторожнее. Саруман, бесспорно, догадался, зная мою чуткость, и придумал обмануть своего посыльного. Да и склонить честного Радагаста к предательству было бы, пожалуй, невозможно. Он искал меня безо всякой задней мысли, и только поэтому смог убедить.
Вот ошибка в расчётах Сарумана! Радагаст не видел нужды не выполнить моей просьбы. На пути в Чернолес живут его старые друзья: Орлы Туманных Гор, что летают всюду, видят и собирающихся волков, и множащихся орков, Чёрных Всадников, рыщущих по полям. Они услышали и о бегстве Голлума. Именно с этим известием на склоне лета ко мне отправился гонец.
Лунной ночью Гваихир Повелитель Ветров, быстрейший среди Орлов, неожиданно прибыл к Ортанку, где я оставался на шпице Башни. Я окликнул Орла, и он увёз меня раньше, чем Саруман среагировал. Когда волки и орки вышли из ворот Изенгарда в погоню, я был уже далеко.
— Сколько ты сможешь меня нести? — спросил я Гваихира.
— Ещё немало лиг, но не до края земли. Меня послали доставить новости, но не груз.
— Тогда мне понадобится конь, причём необыкновенно быстрый. Я сейчас в крайней спешке.
— Я отвезу тебя в Эдорас, где живёт Король Рохана, ибо город недалеко, — ответил орёл. Я обрадовался. Рохиррим, народ Коневодов, растят в долине между Туманными и Белыми Горами коней, которых больше не встретишь нигде. Я спросил, ибо предательство Сарумана подорвало моё доверие ко всем:
— Люди Рохана верны, как ты считаешь?
— Они платят Мордору дань лошадьми, как я слышал, но ещё не попали под иго. Если Саруман, как ты говоришь, обернулся ко злу, судьба Рохиррим должна решиться скорее.
Гваихир ссадил меня в Рохане на рассвете. Я несколько растянул свой рассказ, и окончание может быть немного сокращено. В Рохане я заметил работу лжецов, подосланных Саруманом. Король не желал меня слушать. Он приказал мне выбрать коня и уезжать скорее. Я нашёл лошадь по своему вкусу, что вряд ли обрадовало Короля. Забрав лучшего коня в его королевстве, я, наверное, его обидел.
— Тогда этот должен быть превосходным верховым животным, — сказал Арагорн, — и мне печально слышать, что Саурон получает такую дань. Когда я проходил там в последний раз, всё было не так.
— Могу поклясться, что как было, так всё и осталось, — ответил Боромир. — Остальное — ложь, распущенная Врагом. Люди Рохана, наши союзники, века живущие на полученных от нас землях, честны и храбры.
— Тени Мордора порой сгущаются и над удалёнными от него странами, — возразил Арагорн. — Саруман уже повержен, Рохан в осаде. Что можете вы обнаружить там на пути домой?
— По крайней мере, то, что Рохиррим скорее отдадут вместе с лошадьми свои жизни, — ответил Боромир. — Коней своих они любят, как близких родственников, и не просто так: порода, живущая в стране Коневодов, происходит с Севера. В древности их предки были свободолюбивы и никогда не знали рабства под Тенью, что лошади, что их хозяева.
— Верно, — подтвердил Гандальф. — И есть среди них один, родившийся, должно быть, когда мир ещё был молод. Он неутомим и быстр, как ветер; даже кони Девятерых не смогли бы с ним состязаться. Рохиррим называют его Быстрокрыл. Днём его шерсть сияет серебром, а ночью скрывает от глаза. Шаг его лёгок и скор. До сих пор никто не осмеливался оседлать его, а мне удалось. Я отправился в Шир с такой скоростью, что, начав путь, когда Фродо вышел из Хоббитона, добрался туда, когда он был в Курганах.
Страх мой возрастал по мере приближения. Я нагонял Всадников день за днём, но они были впереди, разделившись, как я узнал. Несколько остались восточнее, около Зелёной Дороги, а несколько въехали в Шир с юга. В Хоббитоне я переговорил со стариком Гамджи. Долго, и мало что из разговора мне было нужно услышать. Гаффер, видимо, очень хотел рассказать всё о порядках, заведённых новыми хозяевами Тупика.
— Я не терплю перемен, особенно если они ведут к худшему, — жаловался Гаффер. „Вести́ к худшему“ он повторял несколько раз.
— О „худшем“ тебе нечего жаловаться, — ответил я Гафферу, — и, я надеюсь, по-настоящему худшие времена не наступят на твоём веку.
Среди его рассказа я всё же уловил, что Фродо покинул Хоббитон меньше, чем неделю назад, а всадник в чёрном приходил на Холм в тот самый вечер. Я испугался совсем и, не переводя дух, поскакал в Бакленд, обнаружив там большой переполох, словно в разворошенном муравейнике. Дом в Долине Ручья был взломан и пуст, на пороге лежал плащ Фродо. Надежда меня покинула вовсе, и я не задержался даже чтобы расспросить кого-нибудь, отправившись по следам Всадников. Они разбегались по нескольким направлениям, и я выбрал два, ведущие к Бри, по дороге обдумывая, что следует сказать трактирщику.
„Они зовут его Баттербур... Если он виновен в задержке, я вытоплю из него всё масло. Зажарю старого дурака на медленном огне.“
Ничего менее трактирщик от меня и не ожидал. Увидев меня, он упал на стул и чуть не начал таять самостоятельно.
— Что ты с ним сделал? — в испуге вскричал Фродо. — Он был к нам очень добр и сделал всё, что было в его силах.
Гандальф только улыбнулся.
— Не пугайся. Во-первых, я не кусал и даже не слишком долго лаял, а во-вторых, когда он наконец перестал дрожать, как желе, и рассказал всё, я чуть не задушил его в объятиях. Я не мог догадаться, как именно всё было, но узнал, что вы прибыли в Бри прошлым вечером и ушли вместе со Странником.
— Странник! — воскликнул я громко.
— Да, боюсь, что так, сэр, — Баттербур меня неверно понял и продолжил ябеду, — он пробрался к ним несмотря на все мои старания. А они потом упрямо следовали за ним, хотя я и предупреждал.
— А, дурак! Хотя и трижды достославный Барлиман! Это лучшие вести со Дня Середины Лета, сладкие остатки, так сказать. А твоё пиво пусть по моему слову станет лучшим в Бри на семь лет! Теперь я могу отдохнуть ночь, потому что уже забыл, когда хорошо высыпался в последний раз.
Ночью я размышлял, где Всадники. Только о двух я получил сведения в Бри. И именно ночью узнал больше: пятеро, не меньше, прибыли с запада, выломали ворота и проскакали сквозь Бри, словно ураган. Тамошние до сих пор в страхе ожидают конца света. На заре я последовал за Всадниками.
Могу теперь предположить, хотя и не знаю наверное, что их глава прятался южнее Бри, двое поехали в деревню, а четверо или больше вторглись в Шир. Потерпев неудачу в Бри и в Долине ручья, они вернулись с вестями, оставив Дорогу на некоторое время без присмотра. Тогда глава отправил нескольких прямо на восток, а сам вместе с остальными поспешил по Дороге.
Карьером я шёл к Ветровой Вершине и достиг её вечером на второй день. Они были впереди и боялись встречи со мной при свете дня, видимо, чуя находящую на меня ярость. Ночью же они осадили меня на Вершине, в древнем кольце Амон Сул. Попробовали бы они пленить меня! Столько огня и света на Вершине не было со времён древних войн.
С восходом я покинул холм и отправился на север. Больше я не мог сделать ничего. Найти тебя, Фродо, в Диких землях тогда было невозможно, да и опасно пытаться, когда все Девять гонятся по пятам. Я уповал на Арагорна, решив, тем не менее, отвлечь нескольких врагов, а потом отправиться в Ривенделль и выслать оттуда помощь. Четверо Всадников сначала последовали за мной, но скоро отстали, повернув, как показалось, к Переправе. Это оказалось небесполезно, поскольку в нападении на вашу стоянку под Вершиной участвовали только пять.
Я же сам шёл вверх по Седой Реке и через Эттенские Пустоши достиг Ривенделля с севера. Путь занял от Ветровой Вершины четырнадцать дней, поскольку пришлось расстаться с Быстрокрылом: я не мог ехать верхом среди скалистых убежищ троллей. Я отослал коня домой, но он вернётся по первому зову, ибо между нами завязалась настоящая дружба. Получилось так, что я прибыл в Ривенделль всего лишь за три дня до вас; вести об опасности уже достигли Эльронда, что оказалось как нельзя лучше.
Здесь, Фродо, моё повествование заканчивается, и пусть Эльронд и остальные простят мне долготу рассказа. Никогда доселе не было, чтобы Гандальф Серый нарушил обещание и не вернулся к назначенному времени. Кольценосец должен быть теперь удовлетворён моим объяснением.
— История рассказана от первого до последнего слова. Вот мы все, собравшиеся здесь, и вот Кольцо. Пока мы не приблизились ни на шаг к нашей цели. Что нам делать?
Долгая тишина. Эльронд заговорил опять.
— Печально услышанное нами о Сарумане. Он неплохо осведомлён о наших замыслах, поскольку раньше мы ему доверяли. Опасно слишком углубляться в изучение искусств Врага с любой целью. Такие ошибки и заблуждения случались и раньше. Среди того, что было рассказано здесь, интереснее всего мне было слышать историю Фродо. Я кое-каким-то образом узнал очень немногих хоббитов, за исключением Бильбо; теперь я думаю, что он такой не один. Мир сильно изменился с тех пор, как я проходил по западным дорогам.
Мертвецов мы знаем под многими названиями, и о Старом Лесе рассказывают легенды: то, что осталось — маленький кусочек его древних северных окраин. Некогда белка могла с дерева на дерево перебраться от того, что сейчас называют Широм, до самого Дунланда, что чуть западнее Изенгарда. Я путешествовал там в своё время и видел много диких и странных созданий. И совсем забыл про Бомбадила, если это тот самый, кто бродил по холмам и лесам в древности, уже тогда Старейший из старых. Мы называли его Иарвайн Бен-адар — Старейший и не имеющий предка. Другими племенами ему дано множество имён, например, Форн для Гномов, Оральд для Людей Севера, не считая других. Странный он, но я, может быть, и присоединил бы его к Совету, вспомнив.
— Он не придёт, — сказал Гандальф.
— Можно ли теперь послать к нему вестника и просить о помощи? — спросил Эрестор. — Похоже, что он обладает властью и над Кольцом.
— Нет! Не говорите так категорично, — ответил Гандальф. — Я бы сказал, что Кольцо не имеет над ним власти. Он сам себе Хозяин. Но не может ни изменить Кольцо, ни отнять у него власть над другими. Теперь он заперся в своём углу, установил себе границы и не сделает и шага за пределы.
— И ничто, по-видимому, не может ему в этих пределах навредить, — продолжил Эрестор. — Возьмёт ли он Кольцо, чтобы хранить его вечно в безопасности9
— Не по доброй воле, — сказал Гандальф. — Если все Свободные Племена попросят его, то, может быть... И никогда Том не поймёт, сколь это важно. Взяв Кольцо, он скоро о нём забудет или с лёгким сердцем выбросит его. Ничто подобное не задерживается в его памяти. Он станет самым ненадёжным хранителем.
— Отправить Кольцо к нему — лишь отсрочить приход зла к власти, — подхватил Глорфиндель. — Он далеко. Мы не сможем отослать Кольцо к нему, не будучи замеченными любым шпионом. Рано или поздно, Властелин Колец узнает, и двинет к Старому Лесу все свои силы. Сможет ли Бомбадил отразить все удары один? Не думаю. В конце концов, когда все остальные будут повержены, не устоит и Иарвайн, пав Последним, как он доселе был Первым. И наступит Тьма.
— Кроме имени, я ничего не знаю об Иарвайне, — сказал Гальдор, — но считаю, что Глорфиндель прав. Сила, что свергнет Врага, не в нём, если такая сила есть в земле или на ней. Саурон может выпытать всё у самых холмов и разрушить их. Оставшаяся Сила с нами: в Имладрисе, у Кирдана в Гаванях, в Лориене. Но есть ли у них, осталось ли её у нас достаточно, чтобы противостоять Врагу, когда всё остальное будет повержено?
— Нет, ни у меня, ни у остальных, — ответил Эльронд.
— Значит, Кольцо нельзя навеки силой удерживать от Врага, — сказал Глорфиндель. — Осталось две возможности: уничтожить Кольцо, или отослать его за Море.
— Гандальф показал, что не в наших силах разрушить Кольцо, — ответил Эльронд. — За Морем его не примут. На счастье или на беду, оно принадлежит Средиземью. Нам, живущим здесь, самим разрешать эту задачу.
— Тогда схороним его в пучине, — заключил Глорфиндель, — и пусть речи Сарумана сбудутся. Теперь ясно, что даже на Совете он уже был на неверной дороге, он знал, что Кольцо может быть найдено, но желал, чтобы мы думали иначе, желал обладать им сам. И часто во лжи скрыта правда — Море обезопасит нас.
— Но не навечно, — сказал Гандальф. — Мы не знаем, что есть в глубинах; Моря и суша могут поменяться местами. Мы не можем решать только на одну Эпоху или несколько поколений Смертных вперёд. Следует найти способ покончить с этой опасностью навсегда, даже если на это слишком мало надежды.
— Тем меньше её мы найдём на западных дорогах, — заметил Гальдор. — Возвращение к Иарвайну трудно, а добираться до Моря будет смертельно опасно. Чутьё подсказывает мне, Саурон будет ожидать, что мы отправимся на запад. Он скоро узнает, что произошло. Девятеро остались без лошадей, что станет недолгой задержкой. Они найдут коней быстро. Лишь тающая сила Гондора удерживает его от похода на северо-запад. Когда он захватит Белые Башни и Гавани, Эльфы останутся запертыми в ловушке среди всё удлиняющихся теней Средиземья.
— Такое нескоро случится, — перебил Боромир. — Вы говорите, что Гондор тает. Но он держится. Даже последние капли силы Гондора будут не слабее полной её чаши.
— Ваша доблесть, тем не менее, не может уже запереть ворота для Девятерых, — ответил Гальдор. — Могут найтись дороги, которые Гондор не обороняет.
— Значит, — сказал Эрестор, — как уже говорил Глорфиндель, осталось два исхода: навеки скрыть Кольцо, или уничтожить его. И то, и другое не в наших силах. Кто же разрешит загадку?
— Никто из присутствующих здесь, — мрачно произнёс Эльронд. — И никто вообще не может предсказать, что произойдёт, выбери мы один, или другой путь. Для меня всё ясно. Дорога на запад кажется наиболее лёгкой, и поэтому для нас закрыта. Враг присмотрит за ней. Слишком часто Эльфы ею пользовались. Значит, нам нужно выбрать путь, который предвидеть невозможно, на котором есть надежда, если она вообще есть. В сердце Врага. В Мордор. В Огонь!
И снова воцарилась тишина. Даже в мирном Доме, глядя на залитую солнцем долину, наполненную журчанием вод, Фродо почувствовал могильный холод в душе. Боромир заёрзал на месте, теребя перевязь своего рога и хмурясь. Потом он заговорил.
— Я не понимаю вас. Саруман оказался изменником, но неужели он не обладает крупицей мудрости? Почему вы говорите только о сокрытии или уничтожении? Почему бы не счесть, что Великое Кольцо появилось как раз в день, когда оно нам больше всего необходимо? Владея Кольцом, Властители и Вожди Свободных Племён непременно нанесут Врагу поражение. Я думаю, он более всего боится именно этого.
Люди Гондора храбры и никогда не подчинятся. Но нас могут разбить. Доблести необходимы сначала сила, а потом оружие. Пусть кольцо и станет нашим оружием. В нём сила, как вы говорите, так возьмём же его и отправимся к победе!
— Алас, нет! — протянул Эльронд. — Мы не можем использовать Кольцо Власти, уж это известно нам более чем хорошо. Оно принадлежит Саурону, сделано им для себя только, изначально полно зла. Его воля, Боромир, велика для всех кроме тех, чья собственная сила ещё больше. И для таких уготована участь худшая. Одно желание владеть им разрушает душу. Как произошло с Саруманом. Если один из Мудрых с помощью Кольца и искусств самого Тёмного Властелина низвергнет Саурона, то на его же троне сам станет другим Властелином. И поэтому Кольцо нужно уничтожить. Пока оно есть, даже Мудрые в опасности. Никто не был злым изначально, даже Саурон. Я боюсь взять Кольцо на сохранение, откажусь и владеть им.
— Я тоже, — согласился Гандальф. Боромир не был убеждён, но склонился.
— Да будет так. Нам в Гондоре придётся уповать на то оружие, которое есть. Пока Мудрые будут оберегать Кольцо, мы будем воевать до конца. Может статься, Сломанный Меч поможет нам, если рука, владеющая им, унаследовала и силу древних Королей.
— Кто знает? — отозвался Арагорн. — Однажды мы проверим.
— Надеюсь, не слишком поздно, — сказал Боромир. — Я не прошу помощи, не могу просить, но мы в ней нуждаемся. Гораздо легче сражаться, когда знаешь, что остальные не сидят сложа руки.
— Так знайте, — сказал Эльронд, — что есть королевства, о которых вы не знаете. Великий Андуин течёт мимо многих берегов, пока не достигнет Аргоната и Гондора.
— Так должно быть для всех, — произнёс Глоин. — Если соединить все силы в новом союзе. Остаются другие Кольца, не столь опасные, которые могут быть использованы. Семь для нас утеряны, если Балин не нашёл в Мориа Кольцо Трора. С тех пор, как Трор исчез в Мориа, о нём ничего не было известно. Могу теперь предположить, что Балин отправился на поиски Кольца.
— Он не найдёт его в Мориа, — ответил Гандальф. — Кольцо перешло от Трора к его сыну Траину, но не к Торину впоследствии. В темницах Дол Гулдура силой его отняли у Траина. Я опоздал тогда.
— Алас! — воскликнул Глоин. — Когда же наступит час расплаты? Осталось Три. Три кольца Эльфов. Могучие, как здесь говорили. Эльфы до сих пор владеют ими, верно? Хотя они тоже сделаны Тёмным Властелином. Что же, они лежат без дела? Здесь Старшие из Эльфов. Что они скажут?
Эльфы хмуро промолчали. Эльронд сказал:
— Глоин, слушали вы меня, или нет? Три сделаны не Сауроном, и он никогда их не касался. И о Трёх здесь нечего сказать. Не наговорить бы лишнего в столь полный сомнений час! Кольца не лежат без дела, но созданы они не для войн, не в том их сила. Те, кто их ковал, не желали власти или богатства. Мудрость, талант созидать, исцелять, сохранять всё в первозданной чистоте — вот что вложено в них. Эльфы Средиземья получили всё это, и порой ценою многих горестей. Всё, что сделано владельцами Трёх, будет обращено, их разум и душа будут отданы Саурону, если он получит Единое. Лучше бы Трёх не было никогда. Вот чего желает и желал Враг, вот его цель. Без Трёх Колец Единое не более ценно, чем бублик.
— А что случится с остальными, если Кольцо Власти будет уничтожено? — спросил Глоин.
— Мы не знаем, — грустно ответил Эльронд. — Может быть, Три, которых Саурон не касался, станут свободны, и их владельцы залечат нанесённые миру раны. Я же считаю, что с разрушением Единого и они потеряют силу, и многие добрые дела забудутся.
— Но все Эльфы согласны, — продолжил Глорфиндель, — на такой исход, только бы Саурон пал, и страх перед его возвращением ушёл вслед за ним в небытие.
— И снова мы вернулись к уничтожению Кольца, — подвёл черту Эрестор. — Не продвинувшись ни на шаг. Есть ли среди нас тот, кто найдёт Огонь, где оно сделано? Путь отчаяния. Я бы сказал, безрассудства, если бы не вековая мудрость Эльронда.
— Отчаяние или безрассудство? — быстро отозвался Гандальф. — Не может быть отчаяния для тех, кто ещё не видит явно, чем всё закончится. Для нас сие так. Мудрым называют выбор необходимого пути, когда все взвешены. Он может казаться безрассудным для тех, кто ослеплён ложными надеждами. И пусть безрассудство станет нашим прикрытием перед Врагом! Он тоже мудр, но оценивает шансы сообразно своему характеру. Единственной его мерой для людей служит жажда власти, с которой он судит о каждом. По своему разумению он не может предположить, что кто-то откажется от Кольца, что кто-то, владея им, будет искать его уничтожения. Так мы сможем смешать его планы.
— Хотя бы на некоторое время, — сказал Эльронд. — Дорогу осилит идущий, но она может оказаться очень трудной. Ни мощь, ни мудрость далеко не уйдут. Поход может стать успешным для слабого в той же мере, как и для сильного. Часто славные дела движимы маленькими руками, пока большие заняты другим.
— Прекрасно, прекрасно, хозяин Эльронд! — вдруг сказал Бильбо. — Можете больше не говорить. Мне ясно, к чему вы клоните. Глупый хоббит Бильбо начал всю историю, ему и заканчивать либо её, либо жизнь свою. Я здесь очень приятно и полезно провёл время, писал книгу и уже заканчиваю её. Планирую так: „и даже вдали от родины он жил долго и счастливо до конца своих дней“. Неплохо, хотя и часто использовалось раньше. Придётся отказаться, так будет неверно. Грядут ещё несколько глав, если я доживу, чтобы написать их. Путешествие будет небезопасно. Когда выходить?
Боромир удивился, но улыбка быстро ретировалась с его губ, когда он заметил, что все принимают слова хоббита серьёзно и с уважением. Усмехнулся только Глоин, и то украдкой, своим старым воспоминаниям.
— Верно сказано, милый Бильбо, — ответил Гандальф. — Если бы ты начал всю эту историю, было бы так. Теперь ты знаешь, что начало — слишком большое дело для одного, и даже древние герои сыграли в этой истории малую роль. Не стоит кивать! Мы отлично поняли тебя и видим под шутливым тоном предложение храброго сердца. Задача тебе не по плечу, Бильбо. Ты не можешь вернуть Кольцо. Оно ушло. Если тебе нужен мой совет, скажу, что твоё участие теперь сведётся к роли хрониста. Заканчивай книгу и ничего не меняй! Может быть, всё будет так. И готовься к продолжению, когда они вернутся.
Бильбо улыбнулся.
— Едва ли ты раньше давал мне приятные советы. Неприятные советы были полезны, так что и этот, я думаю, неплох. Я и сам не считаю, что сохранил достаточно сил или удачи, чтобы снова встретиться с Кольцом. Оно стало сильнее, а я нет. Но кого же ты подразумевал под „ними“?
— Тех, кто будет послан нести Кольцо.
— Ясно. Кто же будет ими? Как мне кажется, именно это и только это должен решить Совет. Эльфы могут беседовать бесконечно, Гномы тоже выносливы, а я всего лишь старый хоббит, пропустивший свой обед. Обдумаем имена, или отложим до после обеда?
Молчание опять. Пробило полдень. Все молчали. Фродо огляделся, но ни одного взгляда не было обращено к нему. Весь Совет сидел, спрятав глаза, каждый глубоко в своих мыслях. Фродо испугался, что сейчас будет произнесено судьбоносное решение, которого он давно ожидал и, тем не менее, желал бы избегнуть. Желание остаться рядом с Бильбо в Ривенделле переполнило его. И затем, удивившись, словно кто-то другой воспользовался его голосом, с усилием произнёс.
— Я возьму Кольцо. Только я не знаю дороги.
Эльронд поднял глаза и взглянул на него; Фродо никогда раньше не знал такого пронизывающего взгляда.
— Как я понял, эта задача предназначена тебе, Фродо. Если ты не найдёшь пути, никто не найдёт. Пробил час народа Шира, чтобы ему выйти из своих мирных полей и стать наравне с Великими. Кто из Мудрых мог предвидеть? И даже если они мудры, то откуда могли узнать это, пока не пробил час?
Ноша тяжка. Настолько, что никто не вправе возложить её на другого. Я также не принуждаю тебя. Ты выбрал сам, и, я скажу, выбор твой верен. Если собрать всех могучих Друзей Эльфов древности: Хадора, Хурина, Турина и самого Берена, твоё место будет среди них.
— Хозяин Эльронд, ведь вы не пошлёте его одного? — выкрикнул Сэм, не в силах сдержаться. Он выскочил из угла, в котором просидел на полу весь Совет.
— Нет, конечно! — Эльронд обернулся к нему, улыбаясь. — По крайней мере, ты отправишься с ним. Едва ли удастся разделить вас, даже пригласив только одного на секретный Совет.
Сэм уселся, ошеломлённо моргая, качая головой и пробормотав:
— Да, мистер Фродо, в славную мы влезли переделку!

Tags: tlotr
Subscribe

  • Текущее - IT

    Судя по тому, как активно верифицируются и опровергаются все подряд цитаты из Бисмарка, он, похоже, был немой. *** Вообще, лайки — хорошая…

  • (no subject)

    Натолкнувшись на очередную историю в духе „хотел пить, схватил стакан, а там оказалось налито не то“, подумал, что в каком-то смысле…

  • Текущее - о съедобном

    Завариваю чай и думаю, возможно ли в нынешнем нежно-розовом мире, где „выхода нет“ меняют на „нет выхода“, продавать продукт…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments