elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (2, 2, б)

— Вот Проклятие Изильдура!
Глаза Боромира сверкнули, когда он рассматривал золото. Потом он пробормотал:
— Полурослый! Неужели судьба за Минас Тиритом пришла? И зачем теперь искать сломанный меч?
— Те слова не были судьбоносными для Минас Тирита, — ответил Арагорн. — Тем не менее, грядут великие дела. Меч преломился, когда пал Элендил. Его наследники хранили Меч, как зеницу ока, ибо давно уже сказано, что Нарсил будет перекован, когда найдётся Кольцо, Проклятие Изильдура. Желаете ли вы, чтобы род Элендила вернулся в Гондор?
— Я не собирался просить ни о чём, кроме разгадки, — гордо произнёс Боромир. — Мы под тяжким гнётом, и Меч Элендила станет большей помощью, чем мы могли ожидать... если он вообще мог вернуться из теней прошлого.
Он с сомнением посмотрел на Арагорна. Бильбо заёрзал на своём месте, поднялся и выпалил:

(слова об Арагорне из Письма Гандальфа)

— Может быть, не слишком вежливо, но точно, если вы желаете слышать больше, чем скажет Эльронд. Если слушать было целью путешествия в сто десять дней, прислушайтесь! — и хоббит, садясь, фыркнул.
— Я сам написал стих, — прошептал он Фродо. — Несколько лет назад, когда Дунадан рассказал мне. Ах, если бы мои приключения не закончились, если бы я мог быть с ним, когда придёт его час!..
Арагорн улыбнулся и обратился к Боромиру:
— Со своей стороны я прощаю ваши сомнения. Я мало напоминаю статуи Изильдура и Элендила, изваянные в залах Денетора. Я потомок Изильдура, а не он сам. Я прожил долгую и тяжёлую жизнь. Лиги, отделяющие Север от Гондора — малая часть моих странствий. Я пересекал горы и реки и шагал по многим равнинам, бывал даже в Руне и Хараде, где звёзды иные.
Мой дом на Севере. Здесь наследники Валандила жили из поколения в поколение. Дни нашей славы миновали, но Меч вечно передавался от отца к сыну. И, чтобы закончить, скажу вам, Боромир, что мы, Стражники, одинокие охотники Севера, промышляем слуг Врага. Они есть везде, не только в Мордоре. Гондор — стойкая крепость перед открытым фронтом. У нас другая роль. Ваши прочные стены и стальные клинки не всякому злу могут противостоять. Мало вы знаете о краях, что лежат за вашими границами. Мир и свобода? Без нас Север не видел бы их никогда. Страх уничтожил бы всё. Но едва тени выползают из пустынных холмов или лесных чащ, никогда не видевших солнца, они убегают от нас. Какие дороги будут проезжи, безопасны ли будут после заката дома простых людей, если Дунедайн бросят охрану или сойдут в могилы?
Но мы не видим благодарности в той же мере, что и вы. Путники мрачнеют, завидев нас, а фермеры дают презрительные прозвища. Я Бродяга для одного толстяка, живущего в дне пути от врагов, которые обратят его сердце в кусок льда, оставят его городок грудой развалин, если его не охранят день и ночь. Иначе не может быть. Если простой народ свободен от забот, он и останется простым; мы тайно охраняем его. Так было долгие годы.
Теперь мир меняется. Приходит иное время. Найдено Проклятие Изильдура. Грядёт Война. Меч будет перекован. Я пойду в Минас Тирит.
— Вы говорите, обнаружено Проклятие Изильдура? — сказал Боромир. — Я видел лишь блестящее колечко в руке Полурослика. Изильдур погиб, когда эта Эпоха только началась. Откуда Мудрые знают, что кольцо принадлежало ему? Где оно было долгие годы, пока не прибыло сюда со столь странным посыльным?
— Да будет рассказано это, — ответил Эльронд.
— Не сейчас, прошу вас! — сказал Бильбо. — Солнце поднимается к полудню. Я чувствую, что необходимо подкрепиться.
— Я не вызывал тебя, — улыбнулся Эльронд, — но делаю это сейчас. Расскажи нам свою историю. И если ты ещё не обратил её в стихи, расскажи ясно и кратко. Тем раньше начнётся твой отдых.
— Хорошо. Я расскажу правду, и если кто слышал из моих уст несколько иную версию, — тут он покосился на Глоина, — прошу их прощения. Я хотел лишь узаконить владение этой вещью и снять позорное наименование вора. Сейчас я понимаю гораздо больше. Дело было вот так...
Для некоторых рассказ Бильбо был абсолютно нов, и они удивлённо слушали старого хоббита, несомненно, тайно польщённого. Происшествие с Голлумом было изложено точно и полностью, Бильбо не опустил ни единой загадки. Он рассказал бы и о прощальной Вечеринке, если бы было позволено. Эльронд, однако, поднял руку.
— Хорошо рассказано, друг мой. На сейчас достаточно. Пока требуется знать, что Кольцо перешло к Фродо, твоему наследнику. Пусть теперь говорит он!
Фродо рассказывал менее охотно о том, что происходило с самого начала его владения Кольцом. Каждый шаг его пути от Хоббитона до Переправы Бруинен был разобран и обстоятельно расспрошен. Всё, что он мог рассказать о Чёрных Всадниках, тщательно проверили. Наконец он закончил и сел
— Неплохо, — сказал ему Бильбо. — Получилась бы хорошая повесть, если бы они не перебивали. Я хотел кое-что себе заметить, нужно будет ещё раз всё просмотреть, если мне придётся сделать запись. Получатся целые главы даже из того, что произошло до твоего прибытия сюда!
— Да, будет довольно длинная история. Но мне она до сих пор неясна. Особенно, что произошло с Гандальфом.
Гальдор из Гаваней услышал его реплику и произнёс:
— Согласен с вами! — и, обернувшись к Эльронду, продолжил. — Для Мудрых есть причины считать находку Полурослого Великим Кольцом, сколь сомнительно ни звучало бы это для знающих меньше. Услышим ли мы доказательства? И ещё: что же Саруман? Он хорошо изучил историю Колец, но его нет на Совете. Что он сказал? Если вообще знает то, что мы здесь слышали.
— Твои вопросы, Гальдор, связаны друг с другом, — ответил Эльронд. — Я не упустил их, ответ даст Гандальф. Я прошу его рассказывать в самом конце, оказывая Гандальфу дань уважения. Во всём нашем деле глава — он.
— Гальдор, — обратился к Эльфу Гандальф, — для некоторых вести Глоина и погоня, устроенная за Фродо, являются достаточными доказательствами считать „находку Полурослого“ вещью, очень желанной для Врага. И это суть кольцо. Дальше: Девять у Назгул; Семь отняты или уничтожены, — при этих словах Глоин шевельнулся, но промолчал, — о Трёх нам всё известно. Так почему же он так желает получить это?
Немало времени прошло от Реки до Гор, от потери до находки. В конце концов, пропуск в Знании Мудрых заполнился. К сожалению, очень поздно, поскольку Враг всегда шёл по пятам, гораздо ближе, чем я опасался. А всю правду он, по-видимому, не знал до сего года, до лета сего года, если быть точным.
Некоторые из присутствующих здесь помнят, что много лет назад именно я осмелился войти в двери Дол Гулдур, исследовать жилище Колдуна. Там я обнаружил, что наши страхи не были ложны: он оказался никем иным, как Сауроном, нашим древним Врагом, после долгих лет забвения снова обретающим облик и силу. Другие могут вспомнить, что Саруман запретил нам в открытую выступать против него, решив только наблюдать. Лишь когда тени выросли, Саруман и Совет, применив свою силу, изгнали зло из Чернолеса в тот самый год, когда нашлось Кольцо. Необыкновенное совпадение, если это оказалось игрой случая!
Как и предвидел Эльронд, мы опоздали. Саурон не менее тщательно следил за нами, готовясь к удару, начал снова править Мордором через Минас Моргул, где давно уже жили его Девятеро слуг. Всё было готово. Нас он пропустил без препон для того, чтобы притворно сбежать, вскоре прибыть в Чёрную Башню и показаться открыто. Тогда в последний раз собрался Совет, ибо мы знали, что Враг будет ещё настойчивей искать Единое. Мы страшились, что он узнает что-нибудь раньше нас. Саруман же всё отрицал, повторяя, как и раньше, что Единое никогда больше не обнаружится в Средиземье.
— Тем хуже, — говорил он, — для Врага, что он знает, что кольцо не у нас, что Единое потеряно. То, что потеряно, может быть обнаружено, думает Враг. Не бойтесь! Самообман. Разве я не изучил всё, что мог найти? Оно упало в Великий Андуин и давным-давно, пока Враг скрывался, скатилось вниз по Реке в Море, где будет покоиться до Конца.
Гандальф помолчал, глядя на восток, где у корней Туманных Гор столько веков скрывалась угроза. Кудесник вздохнул.
— И я ошибся. Слова Сарумана Мудрого рассеяли мои подозрения; всё же я обязан был найти правду раньше, когда наша опасность была не столь велика.
— Мы все ошиблись, — произнёс Эльронд. — Твоя бдительность, может быть, и предотвратила триумф Тьмы. Продолжай!
— Прежде всего, у меня на душе было неспокойно, несмотря на все известные причины. Я желал знать, откуда Голлум получил эту вещь, и стал следить за ним, ожидая, что он, рано или поздно, выйдет из тьмы пещер на поиски своего сокровища. Так и было, но он ускользнул незамеченным. Алас! Я оставил всё как есть, только наблюдал и ждал по привычке, как мы поступали слишком часто.
Проходили трудные годы. Мои сомнения вдруг обернулись страхом. Откуда взялось это кольцо у хоббита? И что, если страхи подтвердятся, необходимо сделать? Предстояло решать эти вопросы. Никому я не сказал о своих опасениях, зная, как вредит слух, распущенный не вовремя. Во всех войнах с Чёрной Башней предатели были нашими сильнейшими врагами.
То было уже семнадцать лет назад. Потом я стал замечать, что всевозможные шпионы, вплоть до птиц и зверей, собираются вокруг Шира. Я обратился за помощью к Дунедайн и открылся Арагорну, потомку Изильдура.
— Я же, — подхватил Арагорн, — посоветовал устроить охоту на Голлума. Как бы ни казалось это запоздалым. Ещё я посчитал справедливым наследнику Изильдура исправлять ошибку своего предка. Мы с Гандальфом отправились на долгие и безнадёжные поиски.
Гандальф затем рассказал о том, как они осмотрели все Дикие Земли вплоть до Гор Теней на юге и северных границ Мордора.
— И там до нас дошли слухи о Голлуме. Среди холмов он жил долгое время, но обнаружить его не удалось. Я отчаялся, и вспомнил о пробе, которая поможет обойти Голлума стороной. Само кольцо может показать, что оно есть Единое. Я припомнил слова, сказанные Саруманом однажды на Совете, на которые едва ли кто обратил внимание тогда. Я же вспомнил фразу точно.
„На каждом из Девяти, Семи и Трёх есть драгоценный камень, — сказал Саруман. — Единое не таково. Круглое и ничем не украшено, словно одно из Младших колец. Но сделавший Единое оставил знаки, которые умеющий читать сможет прочесть.“
— Каковы знаки, он не сказал. Кто знает? Создатель и сам Саруман, о крайней мере. Сколь велики бы ни были его знания, есть источник. Чья рука держала Кольцо, кроме самого Саурона? Только рука Изильдура.
Я бросил поиски Голлума и отправился напрямик в Гондор. В прошлом члены моего Ордена бывали там, и больше всех — Саруман. Подолгу гостил он у Правителей Города. Теперь же Правитель Денетор принял меня не так любезно и неохотно позволил искать в тайных свитках и книгах.
— Если вы, конечно, только посмо́трите, как сказали, древние записи об истоках города, читайте! — сказал Денетор. — Для меня то, что было, не так мудрено, как грядущие мои заботы. Едва ли ваши знания простираются дальше, чем знания Сарумана, читавшего долгие годы. Но и в этом случае вы не узнаете ничего, кроме того, что известно мне, знающему всю Историю Города.
Так сказал Денетор. Но в его тайниках лежат записи, которые только Мудрые могут прочесть, ибо их письмо и язык забыты всеми Людьми. Так что, Боромир, там есть и свиток, непрочитанный, несомненно, никем, кроме Сарумана и меня, с тех пор, как не стало Королей. Изильдур сделал запись, ибо он не шёл прямо из Мордора на Поля Радости, как, по видимому, думают многие из рассказчиков.
— Многие на Севере, вероятно, — перебил Боромир. — В Гондоре все знают, что он сначала отправился в Минас Анор, где жил с племянником Менельдилом, помогая ему править, пока не передал корону Южного Королевства. В память о брате он также посадил последнее семечко Белого Древа.
— И написал свиток, — продолжил Гандальф. — Что, вероятно, в Гондоре теперь неизвестно. Он касается Кольца. Вот что писал Изильдур:

Великое Кольцо навсегда становится наследственным владением Северного Королевства. Запись о нём должна остаться и в Гондоре, где также правят наследники Элендила. Настанут времена, когда славные события могут позабыться.

— После этого он описал Кольцо таким, каким принял его.

Когда я впервые коснулся его, Кольцо было горячо, словно огонь. Мне обожгло руку, и едва ли та боль когда-нибудь пройдёт. Теперь же, когда я пишу, оно холодно и, кажется, уменьшилось, не потеряв ни точности формы, ни красоты совершенной работы. Надпись на нём, что тогда горела огненными рунами, поблёкла. Прочесть её можно, лишь присмотревшись. Слова написаны рунами Эльфов Эрегиона, ибо в Мордоре нет букв для столь тонкой работы, язык же мне неизвестен. Полагаю, что это язык Страны Мрака, ибо он груб и неприятен. Что там сказано, я понять не могу, но оставляю здесь копию на тот случай, если надпись на Кольце совсем исчезнет. Кольцо, возможно, сохранило жар руки Саурона, чёрной и вместе с тем горящей пламенем, от которого пал Гил-галад. Возможно также, что если золото снова накалить, надпись проявится. Сам я никогда не отважусь причинить вред этой самой хорошей вещи из всех, сделанных Сауроном. Кольцо прелестно, хотя и оплачено очень тяжкою ценой.

— На этих словах мой поход и окончился. Надпись была, как верно догадался Изильдур, на языке Мордора, наречии слуг Башни. То, что там написано, уже давно известно. В день, когда Саурон впервые надел Единое, Келебримбор услышал эти слова, разоблачившие злые замыслы.
Сразу же я покинул Денетора, но по пути на Север меня настигли вести из Лориена о том, что Арагорн поймал существо, зовущееся Голлумом. Тогда я решил сначала встретиться с Арагорном и расспросить Голлума. В каких смертельных опасностях побывал Арагорн, я не смел и гадать.
— Не стоит рассказывать, — заметил Арагорн. — Если человеку приходится проходить в виду Чёрных Врат или топтать ядовитые цветы Долины Моргул, он вдоволь встретит опасностей. Я тоже отчаялся в поисках и отправился обратно на Север. Случайно я набрёл на то, что так долго искал: следы мягких лап в грязи. След был свеж и чёток, и вёл не в Мордор, а обратно. Через Болота Смерти я следовал за ним и нашёл. Подкарауливал у подсохших озёр, искал на границе сумерек и поймал Голлума. Он весь был в зелёной слизи. Не думаю, что он полюбит меня, поскольку я не получил из его уст ничего, кроме укуса, и сам не был деликатен. Думаю, что возвращение было самой отвратительной частью моего путешествия. Приходилось сторожить день и ночь, заставлять его идти впереди на привязи, направляя к Чернолесу. Только когда голодный паёк утомил его, стало возможным хоть как-то справляться. Я доставил Голлума к Эльфам, как мы с Гандальфом условились, и был безмерно рад избавиться наконец от этого отвратительного попутчика. Тут появился Гандальф и долго с ним говорил.
— Да, разговор был долог и труден, — подхватил Гандальф. — Но небесплоден. Первое: то, что он рассказал о своей потере, согласуется с тем, что Бильбо сегодня впервые объявил во всеуслышание. Для меня сие не имеет значения. Сам догадался. Но, что важнее, я узнал, что кольцо Голлум приобрёл от Великой Реки, около Полей Радости. Также я узнал, что он владел им очень долго. Сотни своих жизней. Сила Кольца продлевала его годы бесконечно, что могут только Великие Кольца.
Если же, Гальдор, вам этих доказательств недостаточно, есть ещё одно. На этом кольце, что лежит ровное, круглое и ничем не украшенное, можно прочесть руны, зарисованные Изильдуром, если у кого хватит силы воли бросить кольцо в огонь. Что я и сделал, прочитав:

Ash nazg durbatuluk, ush nazg gimbatul, ash nazg thrakatuluk agh burzum-ishi krimpatul.

Поразительная перемена произошла с голосом Кудесника, ставшим грозным, мощным и каменно-грубым. Тень прошла по солнцу, на веранде потемнело, все содрогнулись, а Эльфы зажали уши.
— Гандальф Серый, до тебя никогда ранее никто не смел произносить слова языка Мордора в Имладрисе! — воскликнул Эльронд, когда тень прошла и все облегчённо вздохнули.
— Надеюсь, никто больше их не произнесёт, — сказал Гандальф. — И никоим образом не прошу извинений, Хозяин Эльронд. Этот язык будет слышен во всех уголках Запада, так что хватит сомневаться в том, что лежащий здесь предмет и есть то, что сказали Мудрые: сокровище Врага, полное всех его злобных замыслов, в котором заключена бо́льшая часть его былой силы. Из глубины Тёмных Веков, со времён Кузнецов-Эльфов, известны слова:

(написанное на Кольце)

Также, друзья мои, я узнал кое-что ещё от Голлума. Он не расположен говорить, а рассказ был туманен, но, несомненно, он побывал в Мордоре, где из него добыли всё, что он знал. Так что Враг знает, что Единое нашлось, долгое время провело в Шире, а поскольку его слуги гнались за нами до самого порога Ривенделля, Саурон узнает, может быть, прямо сейчас, что Единое здесь.
Пока Гандальф молчал, Боромир спросил:
— Вы говорите, он невелик ростом? Но произвел немало больших бед! Что с ним? Какую участь вы ему уготовили?
— Он в тюрьме, не более, — ответил Арагорн. — Он немало пострадал. Без сомнения, его пытали, и боязнь Саурона омрачает его душу. Я рад, что он надёжно охранён зоркими Эльфами Чернолеса. Хитрость и злоба придают ему силу, которую трудно ожидать от столь истощённого существа. Он ещё натворит бед, если окажется на свободе. Не сомневаюсь, что его отпустили из Мордора с какой-то целью.
— Алас! Алас! — вскричал, омрачившись, Леголас. — Пора рассказать и мои вести. Только сейчас понял я, сколь они дурны. Смеагол, называемый Голлумом, сбежал.
— Сбежал?! — воскликнул Арагорн. — Ещё худшие вести. Боюсь, мы серьёзно за это поплатимся. Как народ Трандуила не выдержал доверия?
— Не по недостатку бдительности, — ответил Леголас, — а больше из-за избытка мягкосердечия. Думаю, наш узник сообщался с кем-то, и о наших шагах знают слишком много. По просьбе Гандальфа мы сторожили это создание день и ночь, что утомительно. Гандальф оставил нам надежду на его исцеление. Посему нам не хватало духу держать его всё время в подземельях, где он снова станет предаваться тёмным думам.
— Вы были много менее добросердечны ко мне! — глаза Глоина сверкнули, когда он вспомнил о своём пленении в самых глубоких камерах залов Короля Эльфов.
— Вот как! — отозвался Гандальф. — Прошу тебя, Глоин, не перебивать. То было достойное сожаления недоразумение, давно уже исправленное. Если сейчас поднять все разногласия между Гномами и Эльфами, можно будет закрыть Совет.
Глоин поднялся и поклоном выразил извинение. Леголас продолжил.
— При хорошей погоде мы выводили Голлума в Лес гулять. Там есть высокое дерево, стоящее одиноко, на которое он любил взбираться. Мы позволяли ему залезать на самые высокие ветки, чтобы почувствовать свежий ветер. У корней всегда оставался страж. Однажды он отказался спускаться, а стража и не думала лезть за ним, потому что он, лазая, цепляется ногами также хорошо, как и руками. Охрана осталась у дерева на ночь.
Именно этой летней ночью, когда на небе не было ни луны, ни звёзд, на нас напали орки. Довольно скоро мы выгнали их; было много свирепых орков, но они пришли из Гор и не привыкли воевать в лесах. Когда бой закончился, мы обнаружили, что стражи дерева убиты или похищены, а Голлум сбежал. Стало ясно, что он знал о готовящемся орками нападении, устроенном, чтобы помочь ему сбежать. Как ему это удалось, неизвестно; Голлум хитёр, а у Врага множество шпионов. Изгнанные в год падения Дракона тёмные силы вернулись сторицей, а Чернолес за пределами нашего королевства снова стал местом обитания разных злых существ.
Снова изловить Голлума не удалось. Среди сотен следов орков мы обнаружили и его след, ведущий на юг, в глубину Леса. Мы бросили погоню, поскольку след повёл в сторону Дол Гулдура, а к этому мрачному месту мы не приближаемся.
— Так-так, сбежал совсем, — сказал Гандальф. — Искать его снова нет времени. Пусть поступает так, как хочет. Его роль может оказаться такова, что ни Саурон, ни он сам не могут предвидеть.
Теперь я отвечу на остальные вопросы Гальдора. Что же Саруман? Каковы его советы? Требуется рассказать полностью, ибо только Эльронд доселе слышал эту часть событий, и только вкратце. Она влияет на все наши решения, становясь последней на сегодняшний день главой в Хронике Кольца.
В конце июня я был в Шире, но странное беспокойство омрачало мою душу. Я отправился на южные границы, предчувствуя опасность, приближающуюся всё скорее. Там до меня дошли сообщения о войне и поражении Гондора, а вести о Тени морозом пробрали меня. Но я расспросил только нескольких беженцев с юга, на которых, как мне показалось, лежала печать страха, из-за которого они недоговаривают. Я повернул на северо-восток по Зелёной Дороге и недалеко от Бри встретил сидящего на обочине путешественника. Его лошадь паслась неподалёку. Оказалось, я встретил Радагаста Коричневого, живущего в Росгобеле, рядом с Чернолесом. Он принадлежит к моему Ордену, тем не менее, я не встречал его несколько лет. Он воскликнул обрадованно:
— Гандальф! Я как раз тебя и искал. Мне плохо известны эти места. Знал только, что тебя можно найти в диком краю с неблагозвучным названием Шир.
— Верно. Но не называй Шир диким краем, если встретишь его обитателей. Ты уже близко от его границ. В чём же дело? Должно быть, что-то срочное. Ты путешествуешь только при крайней надобности.
— Срочные вести, — ответил он. — И недобрые.
Он огляделся, словно у насыпей вокруг есть уши, и прошептал:
— Назгул. Девятеро вышли в Средиземье. Тайно пересекли Реку и двигаются на запад. Под видом всадников, одетых в чёрное.
Мне стало понятно, чего я боялся.
— У Врага, видимо, серьёзные намерения и важные цели, — продолжил Радагаст, — но я не знаю, зачем он исследует столь запустелые далёкие земли.
— О чём ты?
— Говорили, что куда бы они ни направлялись, везде расспрашивают о стране, называемой Широм.
— Шир, — повторил я и упал духом. Даже Мудрые опасаются противостоять Девятерым, когда они вместе со своим предводителем. Он был когда-то великим королём и сильным волшебником, а теперь внушает смертельный ужас. Я спросил:
— Кто сообщил тебе, и кто послал на поиски?
— Саруман Белый. Он велел передать, что если требуется помощь, он готов; ты же тогда должен сам обратиться к нему, пока не поздно.
Я получил надежду. Саруман Белый — самый сильный в моём Ордене. Радагаст, конечно, опытный и искусный кудесник, мастер изменения формы и цвета; он сведущ в растениях и животных, а птицы — его близкие друзья. Саруман же долгое время изучал искусства самого Врага, посему мы не раз могли противостоять ему. Саруман выдумал, как изгнать его из Дол Гулдура, возможно, у него есть и оружие против Девятерых, так я тогда решил и ответил:
— Я отправляюсь к Саруману.
— Тогда советую отправиться немедленно. Я потерял немало времени в поисках. Время летит незаметно. Я был послан ещё до Дня Середины Лета. Если ты поедешь отсюда, вряд ли сможешь добраться до Сарумана раньше, чем Девятеро найдут страну, которую ищут. Я разворачиваюсь сей же час.
Радагаст вскочил в седло. Я задержал его:
— Подожди минутку! Может понадобиться твоя помощь, как помощь всех, от кого её можно получить. Пожалуйста, разошли посланцев из своих птиц и зверей, чтобы любые подобные вести отправлялись прямо Гандальфу или Саруману. Отправь и в Ортанк.
— Хорошо! — ответил Радагаст и ускакал, словно Девятеро гнались за ним.
Я же не мог последовать за ним, сделав в тот день уже немало миль и устав не меньше, чем моя лошадь. Требовалось и учесть многое другое. Ночь я провёл в Бри. Решил, что возвращаться в Шир нет времени. Такой ошибки я не совершал ещё никогда!
Я написал письмо Фродо, оставил его моему другу трактирщику. На заре я уехал и нескоро добрался до жилища Сарумана, далеко на юге, там, где заканчиваются Туманные Горы, рядом с Роханским Проходом. Боромир может рассказать об этой широкой долине между Туманными Горами и северными подножиями Эред Нимраис, Белых Гор его родины. Изенгард — окружённая, словно стеной, кольцом отвесных скал долина. Посередине её стоит Башня Ортанк. Не Саруман построил её, но Нуменориды; она высока и полна тайн. Сама башня выглядит так, словно построена не человеческими руками. Достичь её можно только через единственные ворота в стене.
Поздним вечером прибыл я к огромной арке в скалах. Охрана ждала меня, и стражники передали, что Саруман уже давно нетерпеливо ожидает. Когда ворота за мной тихо закрылись, я вдруг испугался, неизвестно чего. Тем не менее, я подъехал к Ортанку, а Саруман встретил меня на лестнице и провёл в верхний зал. На пальце у него было кольцо.
— Значит, Гандальф, вы всё-таки пришли, — говорил он серьёзно, но в глазах горел холодный насмешливый огонёк.
— Да, я пришёл за твоей помощью, Саруман Белый, — этот титул, кажется, разозлил его.
— Неужели, Гандальф Серый?! — насмешливо бросил он. — Просить помощи? Редко такое бывало. Гандальф Серый, столь мудрый и хитроумный, бродит повсюду и вмешивается в дела, независимо от того, касаются они его, или нет, — я удивлённо взглянул на него, хотя и знал, каков характер Сарумана.
— Насколько я знаю, пробудились силы, требующие союза всех наших сил.
— Может быть, и так, но разумная мысль, как всегда, запаздывает заглянуть к тебе. Давно ли ты спрашивал меня, Главу Совета, о делах наиважнейших? Что же вытащило тебя с насиженных Ширских мест?
— Девятеро вышли из Мордора и пересекли Реку, как сказал мне Радагаст.
— Радагаст Коричневый! — засмеялся Саруман, уже не стараясь скрыть ехидство. — Радагаст Птичник! Этот простак Радагаст Дуралей! Он только сыграл свою роль в моей задумке. В том, чтобы ты пришёл сюда, и состояла моя цель. И здесь ты, Гандальф Серый, отдохнёшь от странствий. Потому что я — Саруман Мудрый, Саруман, сделавший Кольцо, Саруман Всецветный.
Теперь я заметил, что его одеяние, казавшееся белым, было смешением всех цветов, и при каждом движении его меняло оттенки, так что в глазах рябило. Я ответил:
— Белый мне нравился больше.
— Белый! — фыркнул Саруман в ответ. — Начало! Белую ткань легко запачкать, белый лист переписать, а белый свет разложить на цвета.
— В этом случае, ты больше не Белый. Что показывает, что ты свернул с дороги Мудрости.
— Нечего говорить со мной так же, как с дураками, выбранными тобой в друзья, — ответил Саруман. — Ты здесь не для того, чтобы поучать меня, я предлагаю тебе выбор.
Он поднялся и выразительно, словно декламируя заученную речь, произнёс:
— Древние Времена прошли. Средние Века уходят. Начинается Новое Время. Закончилась эпоха Эльфов, грядёт наше Время. Миром Людей должны править мы. Но нужна сила, чтобы упорядочить всё так, как могут только Мудрые, — он приблизился и заговорил уже не столь торжественно:
— Гандальф, мой старый друг и помощник! Я говорю Мы, ибо так будет, если ты присоединишься ко мне. Восходит новая Сила, против которой старые союзы и государства не смогут удержаться. Отбрось Эльфов и вымирающий род Нуменора. Перед тобой, перед нами один выбор. Можно присоединиться к этой Силе, что будет мудро, Гандальф! Там наши надежды на будущее. Скора её победа, и помощники будут щедро вознаграждены. Пока Сила растёт, возрастают и её союзники; Мудрые, как мы с тобой, медленно и терпеливо направят её, поставят под разумный контроль. Мы будем выжидать, таить свои думы, допускать, может быть, зло, но на пути к высшей и неизбежной цели: Знание, Власть, Порядок; то, чего мы тщетно стараемся достичь, скорее при помехе, нежели помощи слабых и ленивых нынешних наших друзей. Не требуется, и не будет никакой внешней перемены, только иными станут средства.
— Саруман, — ответил я. — Немало мною слышано подобных речей, только из уст посланников Мордора, старавшихся обмануть наивных. Не думаю, что ты позвал меня только за тем, чтобы отнять у себя время.
Саруман долго смотрел на меня, молча что-то обдумывая.
— Я вижу, что этот мудрый выход не нравится тебе. Может быть, не сейчас? Существует ли вообще лучший? — он подошёл и взял меня за руку, и прошептал:
— Почему нет, Гандальф? Кольцо Власти! Если мы сможем им управлять, Сила перейдёт к нам. Именно поэтому я вызвал тебя. В моём распоряжении немало зорких глаз, посему я считаю, что ты знаешь, где находится эта прелесть. Верно? Почему Девятеро расспрашивают о Шире? Что за дела у тебя там в ином случае? — и тут нескрываемая жажда этой „прелести“ сверкнула в его глазах. Я отстранился.
— Саруман, только одной руке возможно владеть Единым, так что не говори более „Мы“! Я не отдам его, не расскажу ничего о нём, узнав теперь твой образ мыслей. Ты был главой нашего Совета, но теперь сбросил маску. Как я вижу, выбор пока из двух: присоединиться или к Саурону, или к тебе самому. Я не согласен ни с тем, ни с другим. Есть ли у тебя ещё предложения? — теперь Саруман был ледяно спокоен и очень опасен.
— Да, я не ожидал, что ты проявишь мудрость, хотя бы в своём понимании этого слова. Только хотел дать тебе возможность помочь мне добровольно, без испытаний и боли. Третьим предложением будет остаться здесь до конца.
— Какого конца?
— Пока ты не откроешь мне, где найти Кольцо. Я могу найти причины, по которым ты сделаешь это. Или Единое будет найдено вопреки, а у Властелина будет время для полезных дел, например, воздать должное Гандальфу Серому, скажем так, за дерзкие препоны.
— Может статься, и для не столь полезного дела, — заметил я, но Саруман только высмеял эти пустые слова.
Он пленил меня и поместил в одиночестве на шпице Ортанка, откуда Саруман обычно наблюдает за звёздами. Выбраться оттуда можно только по крутой лестнице в тысячу ступеней, а земля внизу кажется очень далёкой. Я осмотрелся. Былой зелени не осталось и следа. Вся долина испещрена шахтами и кузницами. В Изенгарде — волки и орки. Саруман собирает там мощную армию — в соперничество Саурону, но не в союз. Отовсюду поднимается чёрный дым, завиваясь вокруг стен Ортанка. Я был под открытым небом один среди его облаков, без возможности сбежать, жестоко страдая ночами от холода, прохаживаясь только по нескольку шагов на узкой площадке, в тягостном ожидании появления Всадников на Севере.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец (3, 5 б)

    Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments