elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Mood:

Властелин Колец (1, 11, б)

К полудню они достигли южного конца тропы и в свете ясного октябрьского дня увидели перед собой зелёно-серый склон, словно насыпь по северной стороне холма. Решили подняться на вершину сразу, при свете дня. Скрываться больше не было возможности, вся надежда оставалась на то, что враги или их шпионы не знают, где следить за путниками. На холме ничто не шевелилось, если Гандальф и был рядом, то не подавал ни единого знака. На западной стороне Вершины нашли укрытую впадину с поросшими травой стенками, могущую служить убежищем. Там и оставили Пиппина и Сэма, пони с поклажей и рюкзаки. Трое продолжили путь. Спустя полчаса трудного подъёма Странник достиг вершины, за ним, усталые, поднялись Фродо и Мерри и остановились отдышаться. Последний кусок склона был крут и скалист.
На верхушке холма они увидели, как и говорил Странник, широкое кольцо древних каменных стен, теперь раскрошившихся и заросших травой. Посередине груда камней была закопчена, почва вокруг них обгорела, и внутри кольца трава оказалась опалена, словно вершину холма лизали языки пламени. Тем не менее, не нашли они и следа живого существа.
С края развалившегося каменного кольца трое смотрели вниз; вокруг было пусто, только на юге просматривались лоскуты лесов, меж которых тут и там поблёскивала вода. Рядом с холмом, но несколько южнее его подножия лентой вилась с запада Старая Дорога, растворяясь в мрачноватых восточных землях. На ней ничего не движется. Проследив глазами за дорогой, путники заметили Горы, ближайшие их подножия были тёмно-коричневые, позади них выше поднимались серые склоны, а ещё дальше в облаках сверкали белые вершины высочайших пиков.
— Так, вот мы где! — сказал Мерри. — Тут очень грустно и совсем негостеприимно. Нет воды, и негде укрыться. Ни признаков Гандальфа, но я не стану винить его в том, что не задержался, если вообще был здесь.
Странник задумчиво огляделся.
— Если он был в Бри даже днём или двумя позже нас, то мог добраться сюда с опережением. При необходимости он очень быстро передвигается, — вдруг он остановился, заметив на вершине груды камень, более плоский, нежели остальные, и светлее, словно он не побывал в огне. Странник взял этот камень и внимательно осмотрел.
— Его положили сюда недавно. Что ты думаешь о вот этих отметках?
На нижней плоской стороне Фродо увидел царапины.
— Здесь будто штрих, точка и ещё три штриха.
— Штрих слева похож на руну Г, с очень тонкими чёрточками, — сказал Странник. — Возможно, знак оставлен Гандальфом, хотя вряд ли можно сказать наверняка. Линии аккуратно выведены и, несомненно, свежи. Хотя могут означать совсем иное, не связанное с нашими делами. Стражники пользуются рунами и приходят сюда время от времени.
— А если знаки оставил Гандальф, что они могут означать? — спросил Мерри.
— Я бы сказал, что здесь написано Г-3, то есть Гандальф был здесь третьего октября, уже три дня назад. Также видно, что он спешил, и опасность была совсем близко, поэтому он не успел или не осмелился написать подробнее или яснее. Если так, нам стоит быть осторожными. — Я думаю, стоит считать эти знаки сделанными его рукой, что бы они ни значили, — заметил Фродо.
— Было бы очень приятно знать, что он на нашем пути, впереди или позади.
— Возможно, — ответил Странник. — Сам я считаю, что он уже был здесь, притом в большой опасности. Здесь гуляло пламя, а три ночи назад мы заметили на востоке отблески. Догадываюсь, что на него напали на Вершине, но не могу сказать, чем всё закончилось. Больше его здесь нет, и нам придётся самим о себе позаботиться, достигнув Ривенделля любым способом, который будет в наших силах.
— А насколько далеко отсюда Ривенделль? — спросил Мерри, оглядываясь. С Ветровой Вершины земли вокруг выглядели очень дикими.
— Не знаю, измеряли ли когда-нибудь вашими милями Дорогу после Последнего Трактира, что в дневном пути от Бри, — ответил Странник. — Одни говорят, что Ривенделль отсюда также далёк, как и Бри, другие говорят иначе. Это странный путь, уже давно нехороший, и все путники рады концу своего путешествия, долго оно было или коротко. Мне известно, что в хорошую погоду и без препятствий на пути я могу за двенадцать дней добраться с Вершины до Бруиненской Переправы, где Дорога пересекает Шумящий Поток, текущий из Ривенделля. Нам потребуется, по крайней мере, две недели, потому что мы не сможем пользоваться Дорогой.
— Две недели! — сказал Фродо. — За это время многое может произойти.
— Да, всё возможно, — ответил Странник.
Некоторое время они стояли на Вершине молча, на южном её крае. В столь резко отсечённом от мира месте Фродо впервые полностью ощутил свою оторванность от дома и одиночество. С горечью Фродо чувствовал, что его удача осталась в мирном любимом Шире. Пристально вглядываясь в ненавистную Дорогу, уходившую на запад к родному дому, он заметил две чёрные крапины, движущиеся на запад, и три другие, ползущие на восток, навстречу тем. Фродо дёрнул Странника за руку и воскликнул:
— Смотри, — указывая вниз. Странник тут же бросился наземь внутрь каменного кольца, потянув за собой Фродо. Мерри спрятался сам и прошептал:
— Что там такое?
— Не знаю, но подозреваю худшее, — ответил Странник.
Они медленно снова заползли на край и выглянули сквозь расщелину между двух рассевшихся камней. Ясное утро миновало, небо заволоклось облаками, наползшими с востока на солнце, стало темнее. Все трое видели чёрные точки, которые ни Фродо, ни Мерри не могли хорошенько рассмотреть; чутьё же подсказывало им, что внизу собираются Чёрные Всадники.
— Да, — сказал вдруг Странник, которому острое зрение не оставляло сомнений. — Здесь враги!
Они поспешно отползли и тихо спустились по северному склону к двоим оставшимся внизу спутникам. Сэм и Перегрин не сидели сложа руки. Они осмотрели лощинку и окружающие её склоны, нашли родник с чистой водой и свежие следы вокруг него. В самой лощине оставались приметы, показывавшие, что здесь недавно разводили огонь, а привал устроили наскоро. На ближней к холму стороне ложбины были уложены несколько больших камней, позади которых Сэм обнаружил аккуратно спрятанные дрова.
— Может быть, здесь побывал Гандальф? — сказал Сэм Мерри. — Кто бы ни положил здесь хворост, он собирается вернуться, верно?
Странник очень заинтересовался этими находками.
— Лучше бы я подождал и осмотрел всё вокруг сам, — бросил он, спеша к ручью.
— То, чего я и боялся, — сказал он, вернувшись. — Сэм и Пиппин истоптали мягкую землю вокруг, следы теперь испорчены или запутаны. Здесь были Стражники. Они запасли дрова. Есть ещё несколько свежих отпечатков, сделанных не Стражниками; как минимум, один след оставлен день-два назад, оттиск тяжёлого ботинка. Не меньше, чем одного. Я не уверен, но там, похоже, проходили несколько обутых таким образом ног.
Он умолк и задумался в беспокойстве. Каждый хоббит живо вспомнил обутых в ботинки и закутанных в плащи Всадников. Если они уже знают о лощине, то чем скорее Странник перейдёт на другую стоянку, тем лучше. Сэм теперь смотрел ни эту ложбину едва ли не с отвращением, узнав уже, что враги на Дороге, в нескольких милях отсюда.
— Мистер Странник, — сказал он нетерпеливо, — не лучше ли нам поскорее исчезнуть отсюда? Поздно, эта нора мне просто не нравится, как-то тяжело на сердце делается.
— Да, нам, конечно, нужно теперь решать, что делать, — Странник посмотрел в небо, прикидывая оставшееся время и оценив погоду.
— Что ж, Сэм, — произнёс он наконец. — Мне это место тоже не нравится, но я не знаю вокруг ни одного другого, которого мы смогли бы достичь до темноты. На некоторое время мы скрыты здесь, а если тронемся в путь, то будем скорее замечены шпионами. Куда бы мы сейчас ни направились, всё будет в сторону от нашего пути — на север, по эту сторону холмов. Дорога под присмотром, но мы должны её пересечь, чтобы скрыться в зарослях по южную сторону. К северу от Дороги, за холмами, местность слишком открытая и плоская.
— А Всадники могут видеть? — спросил Мерри. — Я хочу сказать, похоже, что они больше пользуются носом, чем глазами, даже при свете дня они чуют нас, если чуять — верное слово. А ты заставил нас лечь наземь на Вершине, теперь боишься быть замеченными.
— На Вершине я был слишком беспечен. Я так увлёкся поисками следов Гандальфа, что зря позволил вам двоим подняться и так долго стоять наверху. Видят чёрные кони, а сами Всадники могут сделать своим соглядатаем человека и вообще любое живое существо, как вы уже убедились в Бри. Всадники не видят мир так, как обычные люди, но мы отбрасываем тень в их мыслях, и лишь полуденная солнце в силах её уничтожить. А в темноте они видят многое, что скрыто от нас, ночью они страшнее всего. И всегда чуют кровь ненавистных им живых, которую жаждут. Но чувства их не соотносятся с нашим зрением или нюхом. Мы тоже чувствуем их присутствие, и раньше, чем заметим — на душе очень неспокойно делается. Они же ощущают нас гораздо острее и направленнее. И ещё, — добавил он шёпотом, — Кольцо их притягивает.
— Тогда от них не ускользнуть? — Фродо в страхе огляделся. — Если я уйду, меня заметят и поймают, если останусь, Кольцо приманит их сюда.
Странник положил ему руку на плечо и произнёс:
— Ещё есть надежда. Ведь ты не один. Пусть дрова, сложенные здесь, станут нам знаком судьбы. Здесь трудно укрыться и тяжело защищаться, но огонь послужит и тому, и другому. Саурон может использовать его в своих злых целях, но Всадники не любят пламя и боятся тех, кто им владеет. Костёр будет нашим другом в диких землях.
— Возможно, — пробурчал Сэм. — Это столь же хороший способ крикнуть: „Мы здесь!“, — не надрывая голоса.
В самом нижнем, плотнее всего укрытом конце лощины развели огонь и приготовили обед. Вечерело, становилось холоднее. Все были очень голодны, потому что ничего не ели с самого завтрака, но решили обойтись самым умеренным ужином. Вокруг пусто, только птицы и звери; эти места были чисты от всех Племён. Немногие Стражники изредка проходили здесь, никогда не задерживаясь. Другие путники проходили ещё реже, причём обычно самые злобные: Тролли из долин в предместьях Туманных Гор. Только на Дороге можно было обнаружить сносных путешественников, большей частью безразличных Гномов, спешивших по своим делам, и для чужих они редко находили доброе слово или какую-либо помощь.
— Не придумаю, как нам растянуть провиант, — сказал Фродо. — Последние несколько дней мы были достаточно экономны, и этот ужин тоже без излишеств. Но всё же убыло много, учитывая двухнедельный путь впереди, и то если обойдётся без задержек.
— В диких землях есть что поесть, — ответил Странник. — Ягоды, корни и травы, по крайней мере. Я при необходимости могу и добыть кое-что существенное. До зимы не стоит бояться голода. Однако сбор или охота — дело долгое и утомительное, а мы спешим. Так что подтяните пояса и воодушевляйтесь надеждой на стол в доме Эльронда!
Всё темнело и холодало. Выглянув из лощины, они видели только серую пустошь, быстро погружающуюся во тьму. Небо снова прояснилось, и на нём потихоньку зажигались звёзды. Фродо и его друзья сели ближе к костру, завернувшись во все тряпки и одеяла, какие нашлись, а Странник в одном своём плаще сидел немного поодаль, медленно и задумчиво затягиваясь трубкой.
Когда воцарилась ночь, и свет костра стал ярок, Странник стал рассказывать хоббитам легенды прошлого, чтобы уберечь их от страха. Он знал очень много об Эльфах и Людях, о лучшем и ужаснейшем, что было свершено в Древние Времена. Хоббиты теперь не могли понять, сколько же ему лет, и откуда узнал он всё это.
— Расскажи нам о Гил-галаде, — вдруг сказал Мерри, когда тот остановился на закате Истории Эльфийских Королевств. — Ты знаешь больше того стиха?
— Разумеется, — ответил Странник. — Не меньше знает Фродо, потому что это касается нас непосредственно.
Мерри и Пиппин воззрились на Фродо, который, в свою очередь, смотрел на огонь.
— Я знаю только то, что рассказал мне Гандальф. Гил-галад был последним из Великих Королей Эльфов Средиземья. Звёздный Свет зовут его на их языке. Вместе с Элендилом, Другом Эльфов, он отправился в страну...
— Ну, нет! — оборвал Странник. — Не стоит рассказывать эту историю, когда слуги Врага так близко. Когда мы доберёмся до дома Эльронда, вы услышите её там полностью.
— Тогда расскажи нам историю о Древних Временах, — попросил Сэм. — Об Эльфах до падения их силы. Мне так нравится узнавать больше об Эльфах; и тьма вокруг окружает так плотно.
— Я расскажу вам о Тинувиэль, — сказал Странник, — вкратце, конечно, потому что эта история долгая, а конец её неизвестен; теперь, может быть, никто кроме Эльронда не помнит легенду абсолютно точно и полностью, так, как её рассказывали в Древности. Это прекрасная легенда, хоть и грустная, как вся история Средиземья; тем не менее, она может поднять ваш дух.
Некоторое время он молчал, а потом начал не рассказывать, а тихо петь:

(перевод части Лейтиан)

Странник вздохнул и немного помолчал, потом продолжил:
— Эта песня сложена на мотив, называемый у Эльфов ann-thennath, который очень трудно передать на Общем Языке, так что услышана вами только грубая копия. Берен сын Барахира встретил Лютиен Тинувиэль. Берен — Смертный, а Лютиен — дочь Тингола, Короля всех Эльфов Средиземья, правившего, когда этот мир был молод; Лютиен — Прекраснейшая из всех, рождённых в Мире. Красота её похожа на красоту звёзд, мерцающих сквозь туманы Севера, а лицо сияет Истинным Светом. В те времена Величайший Враг, которому нынешний Саурон из Мордора приходился лишь слугой, жил на Севере в Ангбанде; Западные Эльфы вернулись в Средиземье, чтобы отвоевать Сильмарилы, украденные им, а предки Людей помогали Эльфам. Враг побеждал, Барахир погиб, а Берен сквозь величайшие опасности, через Горы Ужаса прибыл в Королевство Тингола, скрытое в лесах Нельдорет. Там он и увидел Лютиен, поющую и танцующую на поляне у Очарованной Реки Эсгальдуин. Берен назвал её Тинувиэль, что на Древнем Языке значит Соловей. Им пришлось перенести много горестей, долгую разлуку. Тинувиэль спасла Берена из подземелий Саурона, вместе они прошли сквозь все испытания, низвергли Величайшего Врага с его трона, сняли с его Железной Короны один из Трёх Сильмарилов, которые сияют ярче любых драгоценных камней; этот Сильмарил стал выкупом Тинголу, чтобы Лютиен стала невестой Берена. Но потом Берен был убит Волком, стражем ворот Ангбанда, и умер на руках у Тинувиэль. Она выбрала путь Смертных, чтобы последовать за ним; также поют, что они снова встретились за Морями Заката, ещё раз живыми прошли по зелёным лесам Средиземья и вместе покинули пределы нашего мира. И Лютиен Тинувиэль, наследница Королей, умерла, покинула Мир, и Эльфы потеряли ту, кого больше всех любят. Но через неё род Королей Эльфов слился с кровью Людей, и до сих пор живы те, для кого Лютиен — предок и корень; говорят, что её потомки никогда не исчезнут. Эльронд, хозяин Ривенделля, из этого Рода. У Берена и Лютиен родился Диор, наследник Тингола, у Диора — Эльвинг Белая, обручённая с Эарендилом. Отплыл Эарендил за Море из мрака нашего мира к Убежищам, и Сильмарил сиял на его челе. И от них произошли Короли Нуменора, то есть Вестернессе.
Странник рассказывал, а хоббиты смотрели на его освещённое пламенем костра лицо. Глаза его сияли, а голос был звучен. Над головой его в тёмном небе сияли звёзды. Над Ветровой Вершиной показался бледный свет луны, поднимавшейся из-за холма, звёзды потускнели. Легенда окончилась.
Хоббиты только теперь зашевелились. Мерри сказал:
— Смотрите-ка, луна взошла. Уже поздно.
Остальные взглянули вверх и увидели на фоне поднимающейся луны маленькую тёмную тень, будто большой камень или скала выдавалась выше остальных.
Сэм и Мерри поднялись и отошли от костра, Фродо и Пиппин остались сидеть молча. Странник пристально рассматривал сияние луны над Вершиной. Тихо, Странник перестал рассказывать, и Фродо чувствовал закрадывающийся в душу страх. Он придвинулся к огню. Тут Сэм вернулся от края лощины.
— Я не знаю, что там, но вдруг стало так жутко! Я не выйду из лощины ни за что. Как будто что-то карабкается по склону.
— Ты что-нибудь видел? — Фродо вскочил.
— Нет, сэр, но я не останавливался приглядеться.
— Я кое-что видел, — сказал вернувшийся Мерри. — На западе, до теней от холмов в лунном свете я заметил две или три движущиеся тени. Похоже, они шли сюда.
— Встаньте у костра лицом наружу! — скомандовал Странник. — Держите наготове самые длинные ветки!
Они сидели, затаив дыхание, молча и настороже, спиной к огню, вглядываясь в окружающие тени. Ничего не происходило. Ни звука, ни движения в кромешной тьме ночи. Фродо шевельнулся, чувствуя, что хочет громко закричать, не в силах выносить тишину.
— Тсс! — прошептал Странник.
— Что такое? — выдавил одновременно Пиппин.
Над дальним от холма краем лощины чувствовалась больше, чем виднелась, тень, одна или даже несколько. Они напрягли зрение, а тени, казалось, росли. Вскоре не осталось сомнений: три или четыре чёрные фигуры с высоты склона смотрели на них. Чёрные, словно отверстия туннелей, из которых выглядывает Мрак. Фродо послышался тихий свист, словно от дыхания, и мороз пробрал его. Тени медленно приблизились.
Ужас превзошёл Пиппина и Мерри, они упали и прижались к земле, но Сэм, дрожа, стоял рядом. Фродо вряд ли был испуган меньше спутников, и дрожал, словно от холода, и вдруг страх перешёл в страстное желание надеть Кольцо, которое стало пересиливать его. Фродо не мог думать ни о чём больше. Он не забыл ни случай в Кургане, ни письмо Гандальфа; но что-то заставляло не думать обо всех предупреждениях, и он уступал. Не для того, чтобы убежать, не для того чтобы сделать что-нибудь ещё, плохое или хорошее; просто достать Кольцо и надеть его. Фродо не мог ничего сказать. Чувствовал, что Сэм смотрит на него, словно понимая, что с ним творится неладное, но не мог к нему повернуться. Фродо зажмурился и попробовал сопротивляться, но не мог пересилить, медленно вытянул цепочку и надел Кольцо на указательный палец левой руки.
Всё осталось, как было, скрыто и тёмно, но фигуры тут же стали ужасающе чёткими. Пятеро, все очень высокие, двое стоят на гребне лощины, а остальные трое приближаются. Сквозь их чёрные плащи и капюшоны на бледных лицах ярко и остро светились беспощадные глаза. Под плащами они одеты в серое, на седых волосах — серебряные шлемы, в костлявых руках — стальные клинки. Они пронизывали Фродо взглядом, приближаясь к нему. В отчаянии Фродо выхватил свой меч, засверкавший красным, словно огненный. Двое остановились; третий выступил, выше остальных ростом, с длинными мерцающими волосами, с железной короной на шлеме, в одной руке держал длинный меч, а в другой — нож. И кинжал, и рука светились бледным гнилым светом. Он прыгнул вперёд на Фродо.
Фродо одновременно с ним бросился наземь и услышал свой громкий крик: „Эльберет Гилтониэль!“. Одновременно он полоснул мечом по ногам врага. Леденящий крик разорвал тьму, и боль от лезвия холодной стали пронизала левое плечо Фродо. Теряя сознание, он заметил сквозь окружающий мрак, как Странник подбежал с горящими ветками в обеих руках. Уронив меч, Фродо последним усилием стянул Кольцо и зажал его в правом кулаке.

Tags: tlotr
Subscribe

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (4, 5, 6, 7)

    4. И началась в Средиземье Третья Эпоха, после Древних Времён и Чёрных Лет следующая, пора надежд и славы, когда ярки были в памяти времена Союза,…

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (0, 1, 2, 3)

    Поскольку вчерашний день ознаменовался трёхчасовым ожиданием научруководителя, часть „О Кольцах Власти“ выправлена была по недостатку…

  • Акаллабет (2, 3, 4, 5)

    2. В малой скорлупке отплыл Амандил с тремя лишь самыми верными спутниками, сначала на восток, а потом на запад повернув. Все четверо домой не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments