elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:
  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (1, 6)

Поскольку у меня вдруг ожила Сеть и заработал чудом ЖЖ, вот и вторая глава за день. Чтобы не думали, что я совсем забросил правку.

Глава VI. В Старом Лесу

Фродо вдруг проснулся. В комнате всё ещё было темно. Мерри стоял перед ним со свечой в одной руке, а другой колотил в дверь.
— Что такое? — спросил Фродо ошеломлённо.
— Что такое!? — воскликнул Мерри. — Пора подниматься. Половина четвёртого, на улице густой туман. Шевелись! Сэм уже готовит завтрак. Даже Пиппин на ногах. Я пойду седлать пони и приведу ещё одного, который понесёт багаж. Разбуди лентяя Фатти. Пусть хотя бы попрощается с нами.
Вскоре после шести часов пятеро хоббитов были готовы. Фатти Болгер до сих пор зевал. Мерри вёл в поводу нагруженного пони. Они прошли тропой через рощицу позади дома, а потом пересёк несколько полей. Листья блестели, с каждой веточки капало, на серой траве выпала холодная роса. Тихо, далёкие звуки кажутся громкими и явственными: кудахчут во дворах куры, где-то далеко хлопают двери.
В сарае их ждали пони — маленькие, выносливые и потому любимые хоббитами животные, не слишком скорые, но способные работать целый день. Путники ехали сквозь неохотно расступавшийся перед ними туман, который тут же недовольно смыкался позади. Медленно и молча шагали они около часа, пока впереди не показалась Роща. Высокая и богато оплетённая серебряной паутиной.
— И как вы тут пройдёте? — спросил Фредегард недоверчиво.
— Следуйте за мной! и увидите, — Мерри повернул налево от Ограды и достиг места, в котором опушка вдавалась внутрь. На небольшом расстоянии от Рощи была просека, углубляющаяся в землю. Каменные её стены росли и вдруг сомкнулись аркой, образовав туннель, глубоко ныряющий под Ограду, выходя наружу с другой стороны. Здесь Фатти Болгер остановился.
— До свидания, Фродо! Я так хотел бы, чтобы вы не входили в Лес! Надеюсь только, что вас не понадобится спасать... ночью. Желаю вам удачи на сегодня особенно и на все остальные дни!
— Я посчитаю удачей, если на моём пути не будет ничего страшнее Старого Леса, — ответил Фродо. — Скажи Гандальфу, чтобы ехал по Восточной Дороге: мы скоро вернёмся к ней и будем спешить вперёд.
— До свидания! — они прокричали, уезжая вниз по склону и исчезая из виду в туннеле.
Темно и сыро. В дальнем конце туннель закрыт воротами с прочными окованными железом створами. Мерри спешился и отпер их. Когда все прошли, он налёг на створы, с лязгом захлопнувшиеся. Зловеще щёлкнул замок.
— Теперь, — сказал Мерри, — вы покинули Шир и уже на краю Старого Леса.
— Все эти истории о нём правдивы? — спросил Пиппин.
— Я не знаю, что вы имеете в виду, — ответил Мерри. — Что касается древних страшных историй, которые рассказывали няньки Фатти, о волках, гоблинах и прочих таких созданиях, я бы сказал: враньё! Во всяком случае, я в них не верю. Но Лес — необычное место. Всё здесь в той или иной мере живое, и порядком отличается от Шира. Деревья не любят чужих. Наблюдают. Обычно больше наблюдают, чем делают, пока светло, конечно. Случается, что самые недружелюбные могут сбросить ветку, подставить корнем подножку или зацепить сучком. Но ночью случаются вещи самые невероятные, как мне рассказывали. Я был в Лесу после заката однажды или дважды, и только около Рощи. Казалось, все деревья перешёптываются, рассказывают друг другу новости, сговариваются на непонятном языке, а ветви качаются безо всякого ветра. Говорят, деревья могут даже двигаться и окружать путников. На самом деле им пришло в голову однажды атаковать Рощу: они пришли и остались расти рядом, перегнувшись через Ограду. Тогда пришли хоббиты, срубили сотни деревьев, устроили пожогу и вычистили длинную полосу восточнее Ограды. С тех пор деревья на нас не наступают, но стали очень неприветливы. До сих пор осталось широкое пустое пространство недалеко отсюда, где и была пожога.
— И опасны только деревья? — спросил Пиппин.
— Различные очень странные случаи бывают в глубине Леса и на дальней стороне, — продолжал Мерри. — Вернее, я так слышал, а своими глазами ни разу ничего подобного не видел. Но знаю, что кто-то протаптывает тропы. Если зайдёшь в Лес, порой увидишь целый тракт. Причём дороги могут меняться довольно прихотливым образом. Недалеко от туннеля есть, или, по крайней мере, существовало долгое время начало довольно широкой тропы, ведущей к Жжёной Поляне, а затем и довольно близко к нашему курсу: на восток и немного к северу. Этот путь я и попытаюсь найти.
Хоббиты уже покинули ворота, следуя широкой лощиной. В дальнем конце её показалась едва видная тропа, ведущая к опушке Леса в сотне ярдов от Ограды. Там тропа и исчезла. Позади виднелась тёмной линией среди деревьев Ограда. Впереди — только неисчислимые стволы всевозможных размеров, прямые и склонённые, извитые тонкие, кряжистые и стройные, гладкие и морщинистые, и ветвистые, зелёные или серые, обомшелые, со склизкими наростами.
Только Мерри казался довольно бодрым.
— Иди вперёд и ищи свою тропу, — сказал ему Фродо. — Не теряй направления и не забывай, где Ограда!
Они шли лесом, пони брели, избегая корявых переплетённых корней. Всё время дорога шла в гору, деревья, казалось, становились выше, темнее и плотнее. Ни звука, только капли падают сквозь листву. Ветви не шелестят и не качаются, но у хоббитов возникло чувство, будто их рассматривают неодобрительно, враждебно, а то и с ненавистью. Ощущение это росло, вскоре они стали быстро посматривать вверх или оглядываться через плечо, словно ожидая внезапного удара.
Всё ещё не показывалось и следа тропы, лишь деревья преграждали путь. Пиппину вдруг стало невмоготу, и он прокричал:
— Я ничего вам не сделаю, только пропустите!
Остальные в изумлении остановились; вопль заглох, будто в вате. Ни эха, ни звука в ответ, лишь деревья стали обступать плотнее и следить внимательнее.
— На твоём месте я бы не стал кричать, — сказал Мерри. — Так будет больше вреда, чем пользы.
Фродо засомневался, можно ли тут вообще найти дорогу, да и прав ли он был, приведя друзей в этот отвратительный лес. Мерри оглядывался по сторонам и уже, по-видимому, сомневался в направлении. Пиппин это заметил:
— Не долог час, ты совсем заблудишься.
Но тут Мерри вздохнул с облегчением и пошёл вперёд.
— Ну-ну! — произнёс он. — Деревья меняются. Впереди, я надеюсь, Жжёная Поляна, но старая тропа к ней, видимо, сбежала!
Светлело. Они вышли из-под деревьев, оказавшись в широком округлом пространстве. Вверху оказалось небо, чистое и голубое, к их удивлению. Под пологом леса они не видели, как разрасталось утро, поднимая туман. Солнце обещала быть жарким, однако пока едва освещала Поляну, проглядывая сквозь верхушки деревьев. По краям прогалины листья были зелены и густы, окружая Поляну непроницаемой стеной. На ней самой ни дерева, только жёсткая трава и высокие растения: вялые стволы болиголова и петрушки, бурьян рассеялся мохнатыми заплатками среди мощной крапивы и чертополоха. Это довольно мрачное место выглядело прелестно по сравнению с чащей Леса.
Хоббиты воспрянули духом, глядя на разливающийся в небе дневной свет. В другом конце Поляны виднелся пролом в стене деревьев, и в лес убегала чистая тропа, широкая местами, но всё равно перекрытая склонёнными тёмными ветвями деревьев. По той тропе и лежал путь. Всё ещё приходилось постепенно подниматься, но гораздо быстрее, и на сердце у них было легче: хоббиты решили, что Лес, вероятно, смилостивился и решил пропустить их, не навредив.
Вскоре им стало жарко и душно. Деревья снова сомкнулись с обеих сторон, больше нельзя было видеть далеко вперёд. Сильнее, чем прежде, хоббиты ощутили недобрую волю Леса. В полной тишине даже шаги пони, шуршащих опавшей листвой, временами спотыкаясь о скрытые корни, казались глухими ударами. Фродо попытался напеть, подбадривая всех, но голос его опустился до шёпота.

(песня о лесе)

(повтор последнего слова) — и умолк. Воздух стал тяжёл, трудно было произнести и слово. Прямо позади с нависшего дерева сорвался большой сук и рухнул на тропу. Деревья сомкнулись перед ними.
— Они терпеть не могут эти разговоры о конце и прочем в том же духе (согласовать с переводом песни), — сказал Мерри. — Я бы не стал больше петь. Подожди, когда доберёмся до опушки, и тогда разбудим Лес целым хором!
Он говорил весело, не выказывая тревоги, даже если и волновался. Ни один ему не ответил. Все были подавлены. На душе у Фродо всё тяжелело и тяжелело, всё больше он сожалел, что распалил гнев сердитых деревьев. Он уже почти готов был остановиться и предложить вернуться (если ещё было возможно), когда дело приняло новый оборот. Дорожка перестала подниматься, выбравшись на ровное место. Мрачные деревья расступились, видно стало, что тропа теперь идёт довольно прямо. Немного впереди показалась верхушка холма, безлесной лысиной возвышавшаяся среди деревьев. Дорога обещала двигаться в том направлении.
Теперь хоббиты спешили вперёд, воодушевлённые возможностью выбраться из-под полога Леса. Сквозь неглубокую лощину тропа, снова поднимаясь, привела к крутому склону холма. Оставив позади деревья, они оказались среди лугов. Лес окружал холм плотно.
Хоббиты направили пони вверх, кружа вокруг холма. Добравшись до вершины, они огляделись по сторонам. Разливался солнечный свет, но в воздухе витала дымка, не позволявшая заглянуть очень далеко. Вблизи мгла совсем рассеялась, но тут и там лежала в лесных лощинах, а на юге, в пересекавшей Лес глубокой долине, туман клубился, словно пар или дым.
— Там, — сказал Мерри, указывая рукой, — течёт Витивиндл. Его истоки на холмах, откуда река катится к юго-западу, впадая в Брендивейн ниже Хейсенда. Мы туда не пойдём! Долина Витивиндла, по-видимому, самое необычное место Леса, как бы центр, откуда всё и расползается, как я думаю.
Хоббиты в том направлении не увидели ничего кроме туманной и сырой глубокой долины, за которой скрывалась южная часть Леса.
Солнце припекала верхушку холма. Должно быть, около восьми часов, но осенняя дымка всё ещё не даёт смотреть далеко. К востоку не различить уже ни Высокой Рощи, ни долины Брендивейна. К северу, куда смотрели с особой надеждой, не было и следа Большой Восточной Дороги, к которой они стремились. Остров среди моря деревьев, и горизонт скрыт от взгляда.
На юго-востоке земля обрывалась круто, будто склоны холма продолжались под покровом Леса, как берега острова, которые на самом деле суть склоны горы, возвышающиеся из глубин моря. Обедая, хоббиты сидели на траве у края склона, глядя на лежащую внизу чащу. Солнце переходила полдень. Вдали на востоке мелькали зелёно-серые Холмы, лежащие позади Старого Леса. Это хоббитов порадовало, поскольку приятно было видеть хоть что-то вне границ чащи, хотя туда они и не направлялись: Курганы пользовались среди хоббитов самой скверной репутацией, и не известно, что считали худшим местом — Лес или Курганы.
Через некоторое время они решились продолжать переход. Тропа, приведшая их на холм, появлялась с северной стороны, но хоббитам не стоило больше следовать ею, потому что она вскоре стала уклоняться вправо. Отклонение это нарастало круче и круче, и они догадались, что тропа ведёт в долину Витивиндла, в направлении не самом желанном. Немного поспорив, хоббиты решили покинуть ошибочно выбранный путь и повернуть прямо на север по направлению к Дороге, хотя и невидимой с холма, которая должна быть не слишком далеко. Также к северу, слева от тропы, земля казалась суше и проходимее: на тех склонах деревья росли реже, а светлые сосны и редкие ели замещали дубы, ясени и другие безымянные породы глухой лесной чащи.
Сперва выбор показался удачным. Они передвигались с хорошей скоростью, но когда могли видеть проблеск солнца на полянках, обнаруживали, что неосознанно уклоняются к востоку. Через некоторое время деревья снова стали расти гуще, однако уже не такие толстые и не слишком плотно переплетённые между собой. Неожиданно обнаружились глубокие канавы, словно колеи от гигантских колёс или широкие рвы с заросшим терновником дном. И обычно прямо поперёк пути, так что пересечь их можно было только спускаясь в заросли и карабкаясь вверх, что тяжело, а вместе с пони и опасно. Каждый такой овраг зарос густо, и засыпан был лесным сором, и часто не позволял выбраться левее, и, только пройдя по дну вправо, хоббиты находили хоть какой-то способ подняться наверх. И каждый раз, выбравшись из оврага, они находили лес всё гуще и темнее. Идти влево и подниматься становилось неизменно тяжелее, оставалось двигаться всё правее и вниз.
Час или два спустя хоббиты совсем потеряли чувство направления, понимая лишь, что уже давно вообще не продвигаются на север. Они только следовали единственно возможным курсом: всё восточнее и южнее, не наружу, а в самое сердце Старого Леса.
Середина дня давно уже миновала, когда они спустились в овраг много шире и глубже остальных. Он так зарос, а склоны были столь круты, что выбраться, не бросая пони с поклажей, не было возможности, причём ни вперёд, ни обратно. Только по дну вниз. Почва стала мягка, а кое-где даже болотиста. По берегам появились ключи, а вскоре хоббиты шли вдоль ручья, журчавшего среди травы. Затем уклон стал круче, поток мощнее, шумно стекая и падая на порогах. Они оказались в сумрачном и глубоком овраге, перекрытом вверху деревьями.
Немного пройдя вдоль ручья, хоббиты неожиданно вышли из тени, увидев, словно из арки, солнечный свет. Выйдя на открытое место, они поняли, что спустились по трещине крутого, почти обрывистого берега. У подножия его расстилалось довольно широкое ровное пространство, заросшее травой и тростником; вдали маячил столь же крутой другой берег. Золотой свет послеполуденной солнца сонно грел дно долины. Посередине лениво текла коричневой водой река, заросшая старыми ивами, перекрытая сводами их ветвей, перегороженная упавшими ивовыми стволами, усыпанная тысячами опавших листьев. Воздух желтел от них, тёплый лёгкий ветерок, мягко дувший в долине, шуршал тростником и ивовыми ветвями.
— Теперь я могу сказать, где мы! — сказал Мерри. — Шли прямо в противоположном направлении, и оказались у Витивиндла. Пойду-ка я погляжу.
Он вошёл в освещённое пространство и исчез в высокой траве. Немного спустя он появился и рассказал, что между подножием обрыва и рекой достаточно твёрдая почва, а местами плотная дерновина доходит до самой воды.
— Что ещё лучше, — продолжал Мерри, — есть нечто вроде тропинки, вьющейся по нашей стороне реки. Если повернём влево, то рано или поздно можем выйти на восточную сторону Леса.
— Я бы сказал, — заметил Пиппин, — что так будет, если тропа достаточно длинна и не приведёт нас в болото, там и окончившись. Как ты думаешь, кто и почему сделал дорогу? Уверен, что не для нашего удобства. Лес и всё, что в нём есть, мне стали очень подозрительны, и я начинаю верить во все те рассказы. Кстати, ты знаешь, как далеко на восток нам стоит отклониться?
— Не знаю, — ответил Мерри. — Не имею и понятия, где в долине Витивиндла мы находимся, и кто ходит здесь так часто, что протоптал тропу. А больше я не вижу другого пути.
Возразить было нечего, так что Мерри повёл друзей к найденной тропе. Повсюду травы и тростники были зелены и высоки, местами много выше хоббитовского роста, но идти было легко, тропа кружила и петляла по твёрдым кочкам среди трясин и луж. Там и тут она пересекала заливчики, впадающие в Витивиндл из Леса ручьи, и в таких местах были аккуратно уложены брёвна или связки хвороста.
Хоббиты взмокли. В воздухе жужжали полчища мошек, склонявшаяся солнце пекла спины. Потом они вступили в слабую тень. Мощные серые ветви нависли над дорогой. Шагать становилось всё труднее. Сон поднимался от земли по ногам, а самый воздух тяжелил веки.
Фродо шёл, склонив голову на грудь. Перед ним Пиппин сел на землю. Фродо остановился и услышал голос Мерри.
— Не шагну без отдыха. Надо вздремнуть. Под ивами прохладно. И мошек меньше.
Фродо это не понравилось.
— Поднимайтесь! Нельзя сейчас спать. Сначала выйдем из Леса.
Остальные были уже слишком сонны. Сэм стоял рядом, зевая и глупо помаргивая.
Вдруг Фродо тоже сразил сон. Голова закружилась. Вокруг не осталось ни звука. Мухи перестали жужжать. Только мягкий, едва слышимый тон, похожий на тихую песню, доносился из ветвей. Он с трудом поднял глаза и увидел огромное старое и серое ивовое дерево. Странно оно выглядело: ветви, словно руки с бесчисленными пальцами, узловатый кривой ствол зиял трещинами, ветви, будто шевелясь, поскрипывали. Дрожащие листья на фоне яркого неба слепили хоббита, и Фродо опрокинулся в траву там, где стоял.
Мерри и Пиппин дотащились до ствола и легли, прислонившись к нему спинами. Позади них раскрылись огромные трещины, готовые принять их внутрь, а дерево покачивалось и скрипело. Они посмотрели на серые и жёлтые листья, шелестевшие вверху, и закрыли глаза. Показалось, что слышны холодные слова о воде и сне, и хоббиты быстро заснули у подножия огромного серого Ивы.
Некоторое время Фродо лежал, борясь с мощным желанием уснуть, а потом усилием воли встал на ноги. Ему очень хотелось холодной воды.
— Подожди меня, Сэм, — сказал он, запинаясь. — Надо умыться.
В полусне он пошёл к реке; большие кривые корни дерева протянулись в воду, словно драконы, утоляющие жажду. Фродо уселся верхом на один из них и опустил ноги в прохладную коричневатую воду и вдруг заснул, опершись на ствол.
Сэм сел, почесал голову и широко зевнул. Он забеспокоился. День клонился к вечеру, но он посчитал странной эту внезапную сонливость. „Всё это тепло и солнце... Что-то тут не так, — прошептал он сам себе. — Не нравится мне это большое дерево. Не верю я ему. Не время слушать песни об отдыхе и сне! Никуда не годится!“
Он заставил себя подняться и побрёл присмотреть за пони. Два ушли довольно далеко по тропе. Только Сэм успел поймать и привести их обратно, как услышал два звука: один громкий, а другой тихий, но очень ясный. Первый был всплеск упавшей в воду какой-то тяжести, второй — щелчок замка быстро и наглухо закрытой двери.
Сэм поспешил на берег. Фродо лежал в воде недалеко от кромки, большой корень стремился опрокинуть его, но Фродо не сопротивлялся. Сэм ухватил его за куртку и с трудом вытащил на берег. Тут же он проснулся и закашлялся.
— Представь себе, Сэм, — сказал он, запинаясь, — дерево спихнуло меня! Корень свернулся кольцом и столкнул в воду.
— Вы заснули, мистер Фродо. Не стоит садиться так, если хочется спать.
— Где остальные? Какие сны они там смотрят?
Они обошли дерево кругом, и Сэм понял происхождение того щелчка. Пиппин исчез. Дупло, против которого он лежал, закрылось так, что не было и трещины. Мерри пойман: другое дупло перехватило его поперёк туловища, ноги остались снаружи, а остальное оказалось внутри тёмной дыры, края которой сжимались, как щипцы.
Фродо и Сэм сперва постучали по стволу там, где лежал Пиппин, потом попытались разжать края дупла, пленившего Мерри. Бесполезно.
— Что за неудача! — вскричал Фродо. — Зачем мы вообще пошли в этот жуткий Лес? Лучше бы оставались в Долине Ручья! — не жалея ног, он пнул изо всех сил дерево. Едва заметная дрожь пробежала вверх по стволу и ветвям. Листья зашуршали и зашептали насмешливо.
— Думаю, мы не захватили с собой топор, мистер Фродо?
— Я взял маленький, рубить хворост для костра. От него вряд ли будет польза.
— Подождите немного! — воскликнул Сэм. У него возникла мысль о костре. — Можно разжечь огонь.
— Можно! — с сомнением сказал Фродо. — И успешно поджарить Пиппина заживо.
— Сначала можно хотя бы напугать или обжечь дерево, — со злобой сказал Сэм. — Если не отпустит, я его свалю, даже если придётся перегрызть ствол зубами.
Он побежал к пони и вернулся с огнивом и топориком. Они быстро набрали сухих листьев, коры, кучу хвороста и чурок на дальней от узников стороне ствола. Сэм высек искру, зажёг трут и листья, поднялся язык пламени и столб дыма. Ветки трещали. Язычки пламени лизали старую морщинистую сухую кору и подпалили её. Ива встрепенулся. Листья шелестели болью и злобой. Мерри громко закричал, послышался глухой крик Пиппина.
— Уберите, уберите немедленно! — кричал Мерри. — Он поделит меня надвое. Так и говорит!
— Кто? В чём дело? — крикнул Фродо, бросаясь к другой стороне дерева.
— Уберите, уберите, — молил Мерри. Ива стал враждебно размахивать ветвями; будто ветер зашумел и всё шире стал распространяться в кронах соседних деревьев, словно в речную долину бросили камень, и волны злобы распространились по всему Лесу. Сэм расшвырял огонь и затоптал искры. Фродо совершенно неожиданно для самого себя безо всяких раздумий бросился по дороге, крича о помощи. Сам он едва слышал пронзительный голос, который уносило ветром ивовых ветвей; слова тонули в шуме листьев, едва срываясь с губ. Фродо чувствовал отчаяние и безнадёжность.
Он резко остановился. Послышался ответ, но позади, далеко в Лесу. Фродо обернулся и прислушался; да, никакого сомнения, кто-то пел; мощный и радостный голос беззаботно распевал странную песню:

(три строки)

В надежде и одновременно боясь новой неизвестной опасности, Фродо и Сэм стояли неподвижно. Неожиданно после длинной строки бессмысленных (или казавшихся такими) слов ясный голос разросся и продолжил так:

(остаток песни)

Фродо и Сэм стояли как зачарованные. Ветер утих. Листья молча висели на неподвижных ветвях. Послышался ещё один отрывок песни; танцуя и подпрыгивая над тростниками, появилась старая мятая высокая шляпа с длинным синим пером, воткнутым за ленту. Ещё прыжок и подскок, и появился, казалось, Человек. Во всяком случае, незнакомец был слишком высок и плотен для хоббита, но недостаточного роста для Большого Народа, хотя шумел также, шлёпая по тропе большими жёлтыми ботинками и продираясь в траве и камыше, как корова, идущая к водопою. Одет он был в синее пальто. Длинная коричневая борода, синие блестящие глаза, лицо цвета спелого яблока пронизано морщинками. В руках он нёс, как на подносе, небольшой букетик водяных лилий на широком листе.
— Помогите! — прокричали Фродо с Сэмом, подбегая к нему.
— Эге! Ого! Стойте-ка! — прокричал старик, подняв руку. Хоббиты замерли, как вкопанные. — Ну, маленькие друзья, что стряслось, почему сопите как мехи? Что тут такое? Знаете, кто я? Я Том Бомбадил. Рассказывайте! Том сейчас спешит. И не помни́те лилии![1]
— Моих друзей поймала ива, — едва дыша, сказал Фродо.
— Мастер Мерри зажат в трещине! — крикнул Сэм.
— Что? — воскликнул Том, высоко подпрыгивая. — Старик Ива? Хуже некуда, правда? Но это поправимо. У меня для него есть песенка. Ох уж этот старый седой Ива! Я его зимой поморожу, если будет плохо себя вести. Высушу корни. Я спою, и прилетит ветер, сдует листья, обломает ветки. Ну держись, старик Ива! — Том аккуратно положил лилии на траву и подскочил к дереву. От Мерри снаружи остались только ступни, остальное втянуло внутрь. Том приложил губы к щели и стал тихо петь. Слова были неуловимы. Мерри скоро зашевелил ногами. Том отскочил в сторону, отломил низкую ветку и ударил по стволу.
— Ты их выпустишь, старик Ива! Ишь, чего возомнил! Нечего было просыпаться. Ешь землю, копай глубже! Пей воду! И засыпай! Это я тебе говорю, Том Бомбадил! — он ухватил Мерри за ногу и вытащил из раскрывшегося дупла.
С треском раскрылась другая щель, и выскочил, словно от пинка, Пиппин. Со щелчком оба дупла тут же сомкнулись. Дерево содрогнулось от корней до самой кроны и затихло.
— Спасибо! — один за другим сказали хоббиты. Том Бомбадил рассмеялся.
— Ну-с, мои маленькие друзья! — сказал он, слегка нагнувшись и рассматривая их лица. — Пойдёмте со мной! Стол накрыт: сметана, мёд, белый хлеб и масло. Голдбери ждёт нас. Вопросы будете задавать за ужином. Следуйте за мной как можно быстрее! — он подхватил лилии, поманил их рукой и вприпрыжку пустился по тропе, распевая громко и по-прежнему бессвязно.
Хоббиты поспешили за ним, слишком ошеломлённые, чтобы говорить. И не поспевали. Том скоро исчез впереди, а песня становилась всё глуше. Вдруг голос подплыл ближе громким окликом.

(стихи)

После этого хоббиты больше ничего не услышали. Тут же солнце утонула в кронах деревьев позади. Хоббиты подумали о её лучах, поблёскивающих на глади Брендивейна, сиянии сотен окон в Баклбери. Путников накрыли тени угрожающе протиравшихся над тропой стволов и ветвей. Белые туманы заклубились над рекой и расползлись среди корней. От самой земли поднимались вокруг ног тёмные их струи, мешаясь с сумерками. Идти стало трудно, хоббиты устали. Ноги их будто налились свинцом. Странные потаённые шорохи слышались из кустов и тростников; на блёклом небе виднелись тёмные кривые и шишковатые лица, со злобой глядящие на путников с высокого берега, с кромки деревьев. Страна была просто фантастическая, казалось, они бредут в кошмарном сне, из которого нет пробуждения.
Когда уже ноги норовили отказаться служить, дорога стала медленно подниматься. Река забормотала. В темноте мелькнула белая пена. Витивиндл падал с небольшого уступа. Деревья закончились, туманы остались позади. Впереди поднимался широкий ровный склон, заросший травой. Река теперь тонким ручейком встречала путников, весело катясь и блистая в звёздном свете.
Трава под ногами оказалась гладкой и короткой, словно подстриженная или скошенная. Опушка Леса позади — плотная и переплетённая, как забор. Тропа, теперь ровная, ухоженная, огороженная камнями, вела на вершину холма, серого в светлой ночи. Там, ещё довольно далеко на склоне, мерцали окна дома. Тропа миновала аккуратный овражек и снова поднялась по длинному пологому откосу. Внезапно из открытой двери вырвался широкий луч жёлтого света. Дом Тома Бомбадила шёл вверх и вниз и назад внутрь холма. Позади него крутой склон земли был сер и гол, а дальше гордо мрачнели на горизонте Курганы.
Хоббиты вместе со своими пони поспешили вверх. Половина усталости и все их страхи отпали. Послышалась приветственная песня.

(песня Тома)

Теперь другой чистый голос, также молодой и древний, как Весна, словно радостная песня воды, текущей в ночь из яркого утра на холмах, серебром катящейся встретить их:

(песня Голдбери с Томом)

И хоббиты стали на пороге, залитые золотым светом.


[1] Том часто говорит стихами, но не везде оказалось возможным так перевести (прим. переводчика)

Tags: tlotr
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments