elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (1, 3, а)

Глава III. Втроём

— Вы должны уйти тихо и поскорее, — сказал Гандальф. Прошло уже две или три недели с их разговора, а Фродо до сих пор не выказывал признаков готовности.
— Я знаю. Но оба условия трудно выполнить, — возразил Фродо. — Если я исчезну, как Бильбо, то пойдут разговоры по всему Ширу, и им не будет конца.
— Конечно, не нужно исчезать! Вообще нельзя! Я сказал поскорее, но не прямо сейчас. Если нужно ускользнуть из Шира, не вызывая толков, можно и задержаться. Но нельзя медлить.
— Что ты скажешь насчёт осени? Около Нашего Дня Рождения, — сказал Фродо. — Я мог бы сделать некоторые приготовления к этому сроку.
По правде говоря, он очень не хотел уходить. Тупик теперь выглядел как никогда более желанным, и хотелось смаковать своё последнее лето в Шире сколь возможно долго. Он знал, что осенью путешествие будет хотя бы для части его души более приятным, поскольку Фродо обычно бродяжничал в это время года. Он решил выступить в путь в свой пятидесятый (а для Бильбо — сто двадцать восьмой) день рождения. В некотором роде это была особенная дата, в которую и следовало последовать за Бильбо. Идея найти его и занимала Фродо больше всего, делая изгнание выносимым. Меньше всего старался он думать о Кольце и о том, куда оно заведёт. Но о мыслях своих Гандальфу не говорил. Да и то, о чём кудесник сам догадался, трудно было выразить словами.
Он посмотрел на Фродо и улыбнулся.
— Хорошо, хорошо, но никоим образом не позже. Я беспокоюсь. Что самое главное, не допускай и намёков, куда ты уходишь! И следи, чтобы Сэм Гамджи не болтал. Если будет трепаться, то я действительно превращу его в жабу.
— Трудно будет объяснить, куда я иду. У меня нет ни одной мысли.
— Не говори глупостей! — сказал Гандальф. — Я же не предупреждаю, чтобы ты не оставлял адрес на почте. Но ты покидаешь Шир, и это должно открыться только тогда, когда ты будешь очень далеко. И, конечно, не должно быть известно, куда ты отправился: на север или на юг, на восток или на запад.
— Я так занят был мыслями о том, что придётся покинуть Тупик, прощаться, и даже не подумал о направлении. Куда мне идти? И куда направляться? За чем будет мой поход? Бильбо шёл добыть сокровища, Туда и Обратно, но я собираюсь, наоборот, сокровище потерять, и, как видно, не вернусь.
— Но ты не можешь заглянуть далеко вперёд, и я тоже. Может быть, твоей задачей будет найти Роковую Пропасть, а может статься, что этот поход будет для других: я не знаю. В любом случае, сейчас ты не готов к долгой дороге.
— Конечно. Но всё-таки, куда?
— В обход опасности. Не слишком прямо, не в лоб, — ответил кудесник. — Если хочешь моего совета, то следуй в Ривенделль. Этот переход не слишком опасен, хоть и дорога теперь труднее, чем раньше, а к концу года может стать и хуже.
— В Ривенделль! — сказал Фродо. — Очень неплохо. Я пойду на восток, туда. Возьму Сэма, который увидит Эльфов и будет в восторге, — он говорил бодро, сердце его неожиданно исполнилось надежды увидеть Дом Эльронда Наполовину Эльфа, вдохнуть воздух этой долины, где многие из Счастливого Народа мирно живут до сих пор.
Одним летним вечером изумительные новости достигли „Ветки Плюща“ и „Зелёного Дракона“. Гиганты и другие чудеса на границах Шира позабылись из-за более важного события: мистер Фродо продаёт Тупик, вернее, уже продал Саквилль-Баггинсам!
— Лакомый кусок, — говорили одни.
— За достойную цену, — отвечали остальные, — и хорошо, что покупатель — Лобелия. (Ото умер несколько лет назад в возрасте ста двух, и разочарованный притом.)
Вот о том, почему мистер Фродо продаёт прекрасный дом, спорили больше. Некоторые предполагали по намёкам, что капитал Фродо истощён, и он собирается спокойно и скромно на прибыли от сделки жить в Бакленде, среди своих родственников Брэндибаков. „Как можно дальше от Саквилль-Баггинсов“, — добавляли некоторые. Но так твёрда была уверенность в неизмеримом богатстве Баггинсов из Тупика, что большинство верило такому объяснению много меньше, чем другим причинам, изобретённым их воображением: в основном полагали наличие тёмного и всё ещё не обнаруженного плана, придуманного Гандальфом. Кудесник сидел тихо и не выходил днём, но все знали, что он „прячется в Тупике“. Но хоть и переезд можно было приписать его колдовству, факт оставался бесспорным: Фродо Баггинс уезжает обратно в Бакленд.
— Да, я перееду осенью, — говорил он. — Мерри Брэндибак уехал поискать мне уютную норку или, может быть, маленький домик.
В действительности он с помощью Мерри уже выбрал и купил небольшой дом в Долине Ручья, позади Баклбери. Всем, кроме Сэма, он говорил, что собирается поселиться там навсегда. Решение идти на восток подсказало ему повод: ведь Бакленд — восточная граница Шира; он жил там в детстве, и возвращение будет легко объяснить.
Гандальф оставался в Шире около двух месяцев. Однажды вечером ближе к концу июня, вскоре после полной подготовки плана Фродо, кудесник вдруг объявил, что уйдёт следующим утром: „Надеюсь, ненадолго. Я спущусь на юг получить какие-нибудь новости, если смогу. Я бездельничал слишком долго“.
Говорил он весело, но Фродо Кудесник показался обеспокоенным.
— Что-нибудь случилось? — спросил он.
— Вроде бы нет, но я узнал кое-что, и новости меня беспокоят и требуют вникнуть. Если от тебя понадобится выступать немедленно, я тут же вернусь или напишу. В остальном придерживайся своего плана, и будь очень осторожен, особенно с Кольцом. Дозволь остеречь ещё раз: не используй его!
Он ушёл на заре, добавив: „Я могу вернуться в любой день, самое позднее, к прощальной вечеринке. Думаю, моя компания может понадобиться тебе по дороге“.
Сперва Фродо порядком поломал голову, удивляясь, что бы мог узнать Гандальф; постепенно тревога прошла, а в хорошую погоду он на время вовсе успокоился. В Шире редко бывало такое прелестное лето и столь явное предвестье богатой осени: деревья увешаны яблоками, мёд стекал из сот, а нивы поднимались полным золотым колосом.
Осенью Фродо снова начал беспокоиться о Гандальфе. Сентябрь проходил, а новостей не было. День Рождения приближался, а он не приходил и не присылал вестей. В Тупике началась суета. Друзья Фродо приехали, чтобы помочь с упаковкой вещей: Фредегард Болгер, Фолько Боффин и, конечно, Пиппин Тук и Мерри Брэндибак весь дом перевернули вверх дном.
Двадцатого сентября две крытые повозки, увозя последние вещи, которые Фродо ещё не отослал в новый дом, отправились в Бакленд через Брендивейнский мост. На следующий день Фродо действительно забеспокоился и всё время высматривал Гандальфа на дороге. В четверг, День Рождения, с рассвета день был такой же приятный и ясный, как давно в день Большой Вечеринки Бильбо. Гандальф не появлялся. Вечером Фродо приготовил прощальный стол: небольшой обед для четверых своих помощников; Фродо волновался, и праздничного настроения у него не было. Мысль о том, что вскоре придётся расстаться с друзьями, тяжелила сердце. Он не мог придумать, как им объяснить.
Четверо младших хоббитов были, наоборот, в хорошем расположении духа, поэтому вечеринка прошла весело, несмотря на отсутствие Гандальфа. Столовая была пуста, стояли лишь стол и стулья, но и угощение, и вино были хороши: Фродо не продал свои вина Саквилль-Баггинсам.
— Что бы ни случилось с остальными моими пожитками, когда Саквилль-Баггинсы наложат на них свои лапы, я хорошо поместил хотя бы это! — сказал Фродо, осушая свой стакан. Последняя капля Старой Винодельни, закрытая Бунго Баггинсом невесть за сколько лет до того.
Спев песни и вдоволь наговорившись, они все вместе по традиции выпили за здоровье Бильбо, вышли на воздух освежиться и отправились спать. Вечеринка прошла, а Гандальф так и не явился.
Следующим утром они занимались упаковкой остатка в ещё одну повозку. Мерри взял на себя заботу о ней и уехал вместе с Фатти (то есть, с Фредегардом Болгером).
— Кто-то ведь должен прибыть туда и затопить камин, прежде чем вы прибудете, так что жду вас послезавтра, если не уснёте по дороге! — сказал он на прощание.
Фолько ушёл домой после ленча, а Пиппин остался. Фродо беспокоился и тревожился, тщетно прислушиваясь, не идёт ли Гандальф. Он решил ждать до вечера. Если он нужен Гандальфу срочно, тот пойдёт прямо в Долину Ручья, и может прибыть туда даже раньше. Поэтому Фродо собирался в дорогу. Планом он избрал — более для удовольствия в последний раз увидеть Шир, чем для чего-либо иного — идти до Переправы Баклбери пешком.
— Нужно потренироваться немного, — заметил Фродо, оглядывая себя в пыльном зеркале полупустого холла. Он уже давно не ходил далеко, и результат выглядел довольно дрябло.
После ленча, больше к беспокойству Фродо, чем по надобности, в Тупик прибыли Лобелия Саквилль-Баггинс и её блондинистый младший сын Лото. „Наконец-то наш“, — сказала, входя, Лобелия. Ни вежливо, ни строго верно, поскольку сделка вступала в силу только с полуночи. Но Лобелия, возможно, была удовлетворена: ей пришлось ждать на семьдесят семь лет дольше, чем она однажды надеялась, теперь ей исполнилось сто. Во всяком случае, она должна была прийти проследить, чтобы ничего, за что ею уплачено, не вынесли; также она намеревалась получить ключи. Понадобилось много времени ублажить её, потому что Лобелия принесла полную опись вещей и проверила всё досконально и наконец отбыла вместе с Лото, запасным ключом и обещанием, что оригинал оставят у Гамджи в Бэгшот Роу. Лобелия морщилась, выказывая возмутительное предположение, что Гамджи способны обнести нору ночью. Фродо ей даже чаю не предложил.
Он сам выпил чай на кухне вместе с Пиппином и Сэмом. Объявили, что Сэм отправится в Бакленд „чтобы работать на мистера Фродо, присматривая за его кусочком сада“; предприятие это одобрил старый Гаффер, хотя перспектива быть соседом Лобелии его не воодушевляла.
— Последний наш обед в Тупике! — сказал Фродо, отодвигая стул. Немытую посуду оставили Лобелии. Пиппин и Сэм перетянули три дорожных мешка ремнями и вытащили на крыльцо. Пиппин напоследок вышел погулять по саду, Сэм исчез.
Солнце садилась. Тупик стал грустен, мрачен и пуст. Фродо прошёл по комнатам, глядя на угасающий на стенах солнечный свет и выползающие из углов тени. Медленно в доме темнело. Он спустился к воротам и прошёл немного вниз по Холмовой Дороге. Фродо всё ещё ожидал увидеть Гандальфа, шагающего в сумерках.
Небо было ясно, и звезды сияли всё ярче. „Хорошая ночь, — произнёс он негромко, но вслух. — Славное начало. Люблю путешествовать пешком. Не могу больше тащить эти заботы. Я иду, и Гандальф должен следовать за мной“. Он развернулся и вдруг замер, услышав голоса, доносящиеся из-за угла, с Бэгшот Роу. Один голос точно принадлежал Гафферу, другой — странный и даже неприятный. Фродо не мог расслышать, что он спрашивал, но ответы глуховатого Гаффера были довольно резки и громки. Старик казался немного рассерженным.
— Нет, мистер Баггинс уехал. Сегодня утром, и мой Сэм вместе с ним. Вместе со всем скарбом. Да, продал и уехал, говорю же. Почему? Не моё дело, да и не ваше тоже. Куда? Ну, здесь нет секретов. Переехал в Баклбери, или ещё куда-нибудь туда. Я так далеко не бывал, странные люди живут в Бакленде. Нет, ничего не могу передать. Доброй ночи!
Шаги спустились вниз по Холму. Фродо удивился смутно, почему облегчением показалась ему мысль о том, что Некто так и не поднялся на Холм. „Довольно с меня пытливых расспросов о делах, — подумал он. — Как же они все любопытны!“ Сперва он решил было спросить Гаффера о его собеседнике, но к счастью (или к сожалению) развернулся и быстро пошёл в Тупик.
Пиппин сидел на крыльце на своём рюкзаке, Сэма не было. Фродо вошёл в тёмный холл и позвал: „Сэм! Сэм! Пора!“
— Иду, сэр! — последовал издалека глухой ответ, сопровождённый вскоре появлением самого Сэма, утирающего рот. Он прощался с пивной бочкой в подвале.
— Всё на борту, Сэм?
— Да сэр. Я немного задержусь, сэр.
Фродо закрыл и запер входную дверь, отдав ключ Сэму.
— Отнеси-ка его домой, — сказал Фродо. — Затем беги по Бэгшот Роу и поскорее, встреть нас у ворот на дорожке позади лугов. Мы не пойдём деревней ночью. Слишком много глаз и ушей по наши души.
Сэм убежал на полной скорости.
— Ну, наконец-то мы свободны! — сказал Фродо. Они закинули рюкзаки на плечи, взяли посохи и завернули за угол к западной стороне Тупика.
— Прощай! — сказал Фродо, взглянув на пустые тёмные окна. Он помахал рукой, обернулся и (следуя Бильбо. О, если бы знал!) поспешил за Перегрином по садовой дорожке. Они перепрыгнули через низенькую ограду и ушли в поля, исчезая в ночи, как травы, шелестящие во тьме.
У подножия холма на его западной стороне они подошли к воротам, открывавшимся на узкую тропинку, где остановились и поправили лямки рюкзаков. Вскоре появился запыхавшийся от бега Сэм; тяжёлую сумку он высоко вздёрнул на плечах, а на голову пристроил бесформенный мешок, называя его шляпой. В темноте Сэм сильно похож был на Гнома.
— Несомненно, вы мне положили самые тяжёлые вещи, — сказал Фродо. — Жалею улиток и всех тех, кто таскает на спине дом.
— Я мог бы взять больше, сэр. Мой рюкзак совсем лёгкий, — отважно, но неубедительно произнёс Сэм.
— Нет, Сэм! — сказал Пиппин. — Для него нормально. Ничего кроме того, что он сам просил упаковать. Больно он распустился, пройдёт немного сам, тогда и станет легче.
— Пожалейте бедного старого хоббита! — улыбнулся Фродо. — Я стану тоньше ивового прута раньше, чем доберусь до Бакленда. Но я сказал глупость. Не сомневаюсь, что Сэм взял больше, чем ему предназначалось, и я разберусь на следующем привале, — он подхватил палку. — Ну, мы все любим гулять ночью, и следует сделать несколько миль перед сном.
Некоторое время они двигались по тропе на запад, потом покинули её и повернули налево полями. Колонной шли вдоль оград, по опушкам рощ, и ночь скрывала тёмные плащи, как будто у всех у них были волшебные кольца. Хоббиты, особенно старающиеся двигаться тихо, не слышны даже другим хоббитам. Да и звери в полях и лесах едва ли их заметили.
Немного спустя они уже пересекали Воду западнее Хоббитона по узкому дощатому мостику. Поток тёмной лентой извивался меж склоняющихся деревьев. Через милю или две к югу они поспешно пересекли Большую Дорогу от Брендивейнского Моста, очутившись в Тукленде, и забрали к юго-востоку, к области Зелёного Холма. Когда же они стали взбираться на его склоны, то оглянулись и увидели вдалеке мерцающие в долине Воды огоньки Хоббитона. Вскоре они исчезли за тёмными гребнями вместе с заливами речки. Когда последний проблеск света с фермы скрылся за деревьями, Фродо обернулся и помахал на прощание рукой.
— Вряд ли я снова брошу взгляд в эту долину, — произнёс он тихо.
Прошагав около трёх часов, трое остановились на отдых. Ночь была ясна, прохладна, звёзды сияли, но туманы, как клочья дыма, карабкались по склонам холмов от ручьёв и низменных лугов. Прозрачные ветви берёз, качаясь над головами, колыхали на сером небе тёмную сетку. Съели ужин, по меркам хоббитов довольно скромный, и снова двинулись в путь. Скоро появилась неширокая дорога, серея в темноте: путь на Вудхолл, Сток и Переправу Баклбери. Она карабкалась прочь от главной дороги долины Воды, следуя вдоль границ Зелёных Холмов к Лесному Тупику, дикому углу Восточной Четверти.
Через некоторое время дорога погрузилась в щель меж высоких деревьев, шуршавших сухими листьями. Было очень темно. Сперва они переговаривались, или напевали тихонько, будучи далеко от любопытных ушей. Затем шли молча, и Пиппин стал отставать. Когда же начали взбираться на крутой склон, он остановился и зевнул.
— Я так хочу спать, что свалюсь на дороге. А вы собрались спать прямо на ходу? Скоро полночь.
— Я думал, что вы любите ходить ночами, — сказал Фродо. — Но можно и не так спешить. Мерри ожидает нас послезавтра, и у нас есть ещё два дня. Остановимся в ближайшем удобном месте.
— Ветер западный, и, перевалив через холм, мы найдём уютное убежище, сэр. Впереди сухой ельник, если я правильно помню, — Сэм подробно знал округу на двадцать миль от Хоббитона, но это был предел его географических познаний.
На верхушке холма рос островок ельника. Сойдя с дороги, они углубились в тёмную чащу, полную смолистых ароматов, и набрали валежника и шишек. Вскоре весёлый огонь заплясал под большой елью, трое сидели вокруг, пока их не начало клонить в сон. Тогда каждый расстелил в своём углу, между корней, плащ и шерстяное одеяло, и быстро заснул. Какие-то лесные звери пришли поглядеть на них, когда огонь угас. Лис, пробегая по своим лесным делам, в некотором удивлении остановился:
— Хоббиты! Что ж будет дальше? Я слышал много странного, что происходит в наших краях, но чтобы хоббит спал не дома, под деревом. И трое сразу! Что-то здесь странно, — Лис оказался вполне прав, но ничего более не узнал.
Утро пришло бледное и сырое. Фродо проснулся первым, обнаружив, что корень дерева впился ему в спину, а шея совсем окостенела: „Пешком для удовольствия! И почему только я не ехал, — подумал он, как обычно бывало в начале любого похода. — И все мои прекрасные кровати проданы Саквилль-Баггинсам! Вот им бы эти корни под бок“, — он потянулся.
— Хоббиты, подъём! Утро прекрасное! — прокричал он.
— Что же тут прекрасного? — сказал Пиппин, высовываясь из-под одеяла. — Сэм! Подавай завтрак к половине десятого! Есть горячая вода для умывания?
Сэм вскочил, довольно смущённый.
— Нет, сэр!
Фродо стащил с Пиппина одеяло, скатал его и пошёл на опушку. Далеко на востоке красное солнце подымалась из окутавшего толстым слоем землю тумана. Уже тронутые золотой и красной красками деревья казались плывущими в мглистом море. Чуть ниже и левее дорога круто исчезала во впадине. Когда Фродо вернулся к месту ночлега, Пиппин и Сэм уже развели хороший костёр.
— Воды! — прокричал Пиппин. — Где вода?
— Ну, не у меня в карманах же, — ответил Фродо.
— Мы думали, ты отправился за водой, — сказал Пиппин, суетливо выставляя завтрак и чашки. — Иди-ка прямо сейчас.
— И ты тоже неси все бутылки.
У подножия холма тёк ручей. Они наполнили фляжки и небольшой походный котелок под водопадом высотой несколько футов, где ледяной ключ вытекал из расселины большого серого камня. От холодной воды перехватывало дух, когда Хоббиты умывались.
К десяти с завтраком покончили, снова увязали поклажу, а день уже обещал быть приятно-тёплым. Спустившись по склону, они пересекли ручей, поднялись, перевалили через ещё один гребень, и плащи, одеяла, вода, провизия и прочая поклажа стали казаться им тяжёлой ношей.
Дневной переход оказался утомительно-жарким. Через несколько миль дорога стала зигзагами подниматься на очередной крутой гребень, а минутой позже уже спускалась обратно. Впереди виднелась низменность, испещрённая рощицами, таявшими в коричневатом мареве. Можно было смотреть сквозь Лесной Тупик до самого Брендивейна, и дорога уходила вдаль, словно ручей.
— Дорога бесконечна, но я не могу шагать столько без отдыха. Уже ленч миновал, — пожаловался Пиппин, садясь на насыпь у обочины и глядя вдаль, где лежала река, и заканчивался тот Шир, в котором он провёл всю жизнь. Сэм остановился рядом, широко в удивлении раскрыв глаза, рассматривая до самого горизонта земли, никогда им не виданные.
— В тех лесах живут эльфы? — спросил он.
— Насколько я знаю, нет, — ответил Пиппин. Фродо молчал и тоже смотрел на восток, будто не видел эти края никогда. Вдруг он сказал медленно вслух, но как будто самому себе:

(стихи песни Бильбо The Road Goes Ever...)

— Звучит, как стихи Бильбо, — сказал Пиппин. — Или твои, в подражание? Они не слишком ободряющи.
— Не знаю, — ответил Фродо. — Пришло, как будто я сам выдумал; но, может быть, я слышал их очень давно. Конечно, напоминает мне стихи Бильбо, особенно в последние перед уходом годы. Старик часто говорил, что есть лишь одна Дорога, которая похожа на большую реку: от каждой двери начинается её приток: „Опасное дело — выходить из дому, — начинал он обычно. — Ты вступаешь на Дорогу, и, если не следишь за собой, никто не знает, куда тебя занесёт. Поверишь ли, что это та самая дорога, которая проходит сквозь Чернолес, а если позволить, заведёт тебя к самой Одинокой Горе и дальше к ещё худшим местам?“ — он обычно говорил так в походах.
— Ну, эта Дорога по крайней мере час никуда меня не унесёт, — сказал Пиппин, снимая рюкзак. Остальные последовали его примеру, поставив мешки против насыпи и вытянув ноги. Переведя дух, они съели ленч и отдохнули.
С полудня солнце стала уже снижаться, когда трое спускались с холма. До тех пор на дороге они не встретили ни души, потому что для повозок она неудобна, а в Лесной Тупик мало ходят. Хоббиты брели уже около часа, когда Сэм приостановился, прислушиваясь. Теперь дорога спустилась с холмов, после многих петель выпрямилась, убегая вперёд среди зелёных лугов с разбросанными по ним высокими деревьями — форпостами приближающегося леса.
— Я слышу пони или лошадь позади нас, — сказал Сэм.
Они оглянулись, но поворот дороги не позволял видеть далеко.
— Желаю, чтобы это был Гандальф, нагоняющий нас, — сказал Фродо, но чувствовал он, что это не так, и вдруг захотел спрятаться от догоняющего всадника. — Может быть, это и не важно, но я не хотел бы показываться на глаза на дороге. Надоели мне те, кто наблюдает все мои дела и перемывает потом кости. А если это и Гандальф, — добавил он напоследок, — то мы его удивим и проучим за опоздание. Давайте-ка спрячемся!

Tags: tlotr
Subscribe

  • Текущее - IT

    Вот думаю — если я поставлю на last.fm лайк How much is the fish — он же не поймёт, даже с учётом предыдущего наслушанного Was wollen wir…

  • (no subject)

    Приснилось, что у меня спёрли американскй радиоприёмник с оригинальными лампами. Он был безумно красивый пресловутой „внутренней…

  • Текущее - стары мебли

    Травматическим озарением я понял, почему три дверки от советского шкафа весят больше, чем современный шкаф целиком! Разумеется, вся советская…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments