elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Властелин Колец (1, 2, б)

Намного позже, но всё ещё очень давно от наших дней, на берегах Великой Реки у края Диких Стран жили маленькие люди с ловкими руками, умеющие очень тихо ходить. Я думаю, они были похожи на хоббитов, родственники предков Стурсов, потому что они любили Реку, часто плавали или делали маленькие лодки из тростника. Среди них была семья, уважаемая за многочисленность и богатство. Управляла ей бабушка. Самый пытливый и любопытный из той семьи — Смеагол. Он интересовался всякими корнями и началами; он нырял в глубокие омуты, копал под деревьями, разрывал зелёные холмики; и он прекратил смотреть вверх на верхушки холмов или на листья деревьев, или на цветы, раскрывающиеся высоко в воздухе: голова его и глаза всегда были опущены.
У него был друг Деагол, такой же, как и он, но ещё более остроглазый и не такой быстрый и сильный. Однажды они взяли лодку и поплыли вниз к Полям Радости, где росли огромные скопища кувшинок и цветущего тростника. Там Смеагол сошёл и стал прокрадываться по берегу, Деагол же сидел в лодке и ловил рыбу. Внезапно клюнула большая рыба, и он вылетел из лодки в воду и пошёл ко дну. Тогда он бросил лесу, увидев что-то блестящее на дне. Задержав дыхание, он схватил это.
Затем он поплыл к берегу с водорослями в волосах и рукой, полной грязи. И вот! когда он отмыл грязь, на ладони его лежало красивое золотое кольцо, оно сияло и переливалось на солнце, так что сердце радовалось. Смеагол следил за ним из-за дерева и подкрался сзади, пока Деагол любовался кольцом.
— Подари это нам, Дел, — сказал Смеагол, высовываясь из-за его плеча.
— Почему?
— Потому что сегодня мой день рождения, и я хочу его получить, — отвечал Смеагол.
— Мне неважно. Я уже сделал тебе подарок, и больше не могу себе позволить. Я это нашёл, и оно будет моё.
— В самом деле? — сказал Смеагол; и он схватил Дела за горло и задушил его, потому что золото так ярко, так красиво... Он надел Кольцо.
Никто не узнал, что сталось с Делом; он был убит далеко от дома, тело — ловко спрятано. Смеагол вернулся один и обнаружил, что никто не видит его, когда он надевает Кольцо. Открытие его обрадовало, и он молчал, выведывая чужие секреты с его помощью, и используя свои знания во зло, для обмана. Он стал остроглазым и обрёл чуткий слух, но всё это развивалось во вред. Кольцо дало ему силу сообразно росту. Неудивительно, что его избегали (когда могли видеть) даже родственники. Его пинали, а он наступал им на ноги. Смеагол стал воровать. Также он бормотал что-то сам себе, при этом в горле у него что-то булькало; поэтому его назвали Голлумом. Проклятый, он был изгнан, потому что бабушка, желая мира, исключила его из семьи и выселила из норы.
Он бродил одиноко, жалуясь немного на тяжёлую судьбу, и шёл вверх по Реке, пока не набрёл на ручей, стекающий с гор, и отправился той дорогой. Невидимыми пальцами он ловил рыбу в глубоких омутах, съедая её сырой. Однажды было очень жарко, и, когда он склонился над водой, солнце обожгла его голову, слепящий блик резнул его влажные глаза. Он совсем забыл о солнце. Тогда он в последний раз посмотрел вверх и погрозил ей кулаком.
Опуская глаза, Голлум увидел вдали Туманные горы, откуда тёк ручей. Вдруг он подумал: „В недрах прохладно и темно. Солнце не увидит меня там. Корни Гор содержат ещё не раскрытые величайшие тайны“.
Ночами он уходил всё выше и выше. Наконец он нашёл небольшое углубление, из которого вытекал тёмный поток. Как червь, проник он в самое сердце холмов и пропал, выпав из памяти живущих. Кольцо скрылось вместе с ним, и даже создатель его со всей своей снова возросшей силой не мог узнать ничего.
— Голлум! — воскликнул Фродо. — Голлум? Тот самый Голлум, которого встретил Бильбо? Не может быть!
— Это грустная история, которая могла произойти со многими, даже и с одним очень близко знакомым мне хоббитом.
— Не верю, что Голлум хотя бы отдалённо связан с хоббитами, — с горячностью воскликнул Фродо. — Как отвратительно!
— Тем не менее, это — правда, — отозвался Гандальф. — О предках хоббитов я, во всяком случае, знаю лучше вас самих. Даже история Бильбо позволяет предположить сродство. Огромная часть их образа мысли сходна. Они понимали друг друга замечательно хорошо, много лучше, чем хоббит понял бы, скажем, Орка, Гнома или Эльфа. Оба они знали одинаковые загадки.
— Да, — сказал Фродо. — Хотя, другие народы тоже имеют обычай задавать загадки, и почти такие же. Хоббиты не обманывают. Голлум всё время лгал. Он просто хотел лишить несчастного Бильбо его защиты. И, осмелюсь сказать, его забавляла игра, в конце которой он или пообедает своей лёгкой жертвой, или, проиграв, ничего не потеряет.
— Да, это так, — ответил Гандальф. — Но присутствовало и нечто иное, чего ты пока не замечаешь. Даже Голлум не был разрушен совсем. Он оказался сильнее, чем мог предположить любой из Мудрых — и таким мог быть хоббит. Уголок его сознания остался его собственным, и, как через трещинку во мраке, через него проникал свет из прошлого. Приятно ему было слышать живой голос, навевающий воспоминания о ветре и о деревьях, о солнце, играющем на траве, и о других давно уже забытых вещах.
И это, конечно, только раздражало его злобную половину, если она не будет побеждена в конце. Если бы он исцелился, — тут Гандальф вздохнул. — Алас! на это мало надежды. Больше нет надежды. Он владел Кольцом так долго, что даже не мог вспомнить, когда заполучил его. Но надевал он его редко, в полной тьме не было для того нужды. И поэтому, конечно, не „истаял“. До сих пор он худ, но крепок. Талисман поглотил лишь его разум, и мучения духа его, полагаю, невыносимы.
Все „величайшие тайны“ под горами оказались просто тьмой: ничего нельзя было найти, нечего было делать, только есть и время от времени погружаться в воспоминания. Он был несчастен. Ненавидя мрак, он ещё больше ненавидел свет, он ненавидел всё, и Кольцо — сильнее всего.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Фродо. — Конечно, Кольцо было его прелестью, единственным, о чём он заботился. Если он ненавидел, то почему не избавился от него, или не ушёл, бросив Кольцо?
— Пора бы начать понимать после всего, что сказано. Он любил и ненавидел его, как любил и ненавидел себя. У него не было воли, чтобы избавиться от Кольца.
Кольцо Власти, Фродо, само заботится о себе. Оно может предательски соскользнуть с пальца, но владелец не может отказаться от него. В основном он играется намерением передать на чьё-нибудь попечение, и только на ранней стадии. Но насколько я знаю, Бильбо — единственный в Истории, кто действительно сделал так. Ему понадобилась вся моя помощь. И даже так он никогда не сможет покинуть его или отбросить в сторону без опасности, увидев на дороге, подобрать снова. Фродо, помни, не Голлум, а Кольцо само решило. Кольцо покинуло его.
— Что, специально, чтобы встретить Бильбо? — усмехнулся Фродо. — Гораздо лучше, если бы его нашёл какой-нибудь орк.
— Это не смешно, — сказал Гандальф. — Это самый странный момент во всей Истории Кольца: Бильбо появился как раз вовремя и в кромешной тьме вслепую наткнулся на него рукой!
Здесь не одна сила задействована, Фродо. Кольцо пыталось вернуться к своему Властелину. Оно соскочило с руки Изильдура, обнаружив его оркам; при первой возможности оно поймало бедного Дела, и убило его; затем поглотило Голлума. Более от того не было никакой пользы: он слишком мал и незначителен; к тому же всё время, пока Кольцо оставалось с ним, он не покидал скрытого озера. Властелин снова пробудился, послав ему из Чернолеса свою мысль, и Кольцо покинуло Голлума. И подобрал его самый неподходящий из живущих: Бильбо из Шира!
К тому же заработало нечто иное, не связанное с изготовившими Кольца. Я не могу сказать определённее, но Бильбо предназначен был найти Кольцо, притом предназначен не Властелином. В этом случае, следовательно, ты также должен был получить его. И эта мысль воодушевляет.
— Совсем нет, — сказал Фродо. — Правда, я не уверен, что понимаю тебя. Как ты узнал всё про Кольцо, и про Голлума? Ты действительно всё знаешь, или просто гадаешь?
Гандальф сверкнул на него глазами:
— Я знаю много, и много изучил. Но я не собираюсь давать тебе отчёт обо всех моих действиях. Историю об Элендиле, Изильдуре и Кольце знают все Мудрые. Твоё кольцо и есть то самое Одно Кольцо хотя бы потому, что на нём есть огненная надпись, даже несмотря на все косвенные доказательства.
— И когда ты это обнаружил? — перебил Фродо.
— Здесь и сейчас, — отрезал кудесник. — Но я ожидал этого. Я вернулся из тёмных путешествий и долгих поисков, чтобы произвести последнее испытание, и провёл его в твоём камине. Теперь всё понятно и ясно. Выяснена роль Голлума, заполнившая пропуск в Истории. Возможно, я начал с догадок о Голлуме, но теперь я не предполагаю. Я знаю. Я его видел.
— Ты видел Голлума? — в изумлении воскликнул Фродо.
— Да. Нанести ему визит явно требовалось, если кто-либо, конечно, смог бы это сделать. Я пытался уже давно, и добился, наконец, своего.
— Тогда что случилось после того, как Бильбо ускользнул от него? Ты знаешь?
— Не так хорошо. Рассказанное мною — то, что Голлум сделал одолжение сказать, а точнее, то, как я передал сказанное. Голлум — лжец, его слова нужно тщательно просеивать. Например, он называл Кольцо „подарком на день рождения“, настаивая на этом. Сказал, что оно перешло к нему от бабушки, у которой было много подобных вещей. Смехотворная история. Я не сомневаюсь, что его бабушка была матриарх, очень значительная, со своей стороны, персона. Но говорить, что она владела множеством эльфийских колец — глупость, а о то, что она раздавала их, — явная ложь. Но ложь с крупицами правды.
Убийство Дела преследовало Голлума, он оправдывался перед Кольцом снова и снова, пока глодал кости во мраке, и поверил в это сам. Был его день рождения. Дел должен был отдать кольцо ему. Оно и обернулось таким подарком.
Я вытерпел его столько, сколько мог: отчаянно нужна была правда, в конце пришлось поступить жёстко. Я напугал его огнём и выжимал истину по кусочкам вместе с хныканьем и ругательствами. Он думал, что оказался неверно понят и обманут. Он рассказал мне об окончании игры в загадки и об исчезновении Бильбо, и больше не поведал ничего толкового, кроме тёмных намёков. Чего-то он боялся больше, чем меня. Он бормотал, что собирался вернуть своё. Людям ещё покажут, если они будут его опять пинать, загонят в нору и обворуют. У Голлума есть теперь друзья, хорошие друзья, сильные. Они ему помогут. „Баггинс ещё поплатится.“ Это его главная мысль. Ненавидит Бильбо и проклинает его. И что важнее, Голлум теперь знает, откуда он пришёл.
— Как же он узнал? — спросил Фродо.
— По имени. Бильбо поступил глупо, назвавшись; найти его родину не составило труда, раз уж Голлум вышел наружу. Ах, да — он ведь вышел. Его тоска по Кольцу оказалась сильнее страха перед орками и светом. Год или два спустя он покинул Горы. Хотя он всё ещё желал владеть Кольцом, оно больше не пожирает его; он даже несколько ожил. Голлум теперь стар, невообразимо стар, а потому менее робок, и, вдобавок, смертельно голоден.
Свет солнца и луны он ненавидит до сих пор, и будет избегать, я думаю, всегда. Но он хитёр. Голлум придумал, как скрываться от дневного света и сияния луны, передвигаться быстро и тихо глубокой ночью. Он высматривал холодными бледными глазами испуганных или неосторожных существ, утоляя ими голод. Свежий воздух и новая пища сделали его сильнее. Как Некоторый и ожидал, Голлум направился в Чернолес.
— Ты нашёл его там?
— Да, там я его встретил. Но перед этим он ходил далеко по следам Бильбо. Трудно что-то узнать из его речи, постоянно прерываемой проклятиями и ругательствами. „Чшшто у него в карманаххх? Он не сссказал, да моя прелесссть. Маленький плут. Вопроссс несссправедлив. Он обманул. Он нарушшшил правила. Мы должны его задушшшить, да моя прелесссть“, — вот примерный отрывок.
Предполагаю, что ты не пожелаешь слушать больше. Он утомлял меня целыми днями. Из намёков, разбросанных среди ворчания, я понял, что ноги донесли его до Эсгарота, и он подглядывал и подслушивал даже на улицах Дола. Новости о грандиозных событиях разнеслись по Диким Странам, многие слышали имя Бильбо и знали, откуда он пришёл. Мы с ним не делали тайны из нашего возвращения домой, на Запад. Голлум быстро выяснил всё, что было ему нужно.
— Тогда почему же он не поймал Бильбо снова? — спросил Фродо. Почему не явился в Шир?
— Сейчас всё расскажу. Я думаю, Голлум пытался. Он пошёл на Запад и добрался до Великой Реки. Но затем отклонился в сторону. Расстояние его не устрашило. Что-то другое приманило его. Также думают мои друзья, выследившие его.
Лесные Эльфы сперва нашли Голлума: для них это нетрудно, поскольку след был свеж. Он вёл их через Чернолес и обратно, хотя они и не поймали его. Лес полнился слухом, даже среди птиц и зверей говорили о новом ужасном привидении, пьющем кровь. Он взбирался на деревья в поисках гнёзд, заползал в норы за молодняком, влезал в окна, чтобы найти колыбели.
На восточной окраине Чернолеса след повернул. Он ушёл на юг и выпал из поля зрения Лесных Эльфов. И я сделал большую ошибку. Да, Фродо, и не первую, но, я думаю, как бы она не стала наихудшей. Я дал событиям течь, как потекут. Я позволил Голлуму уйти, потому что у меня самого было очень много других забот, и я всё ещё доверял Саруману.
Ну что ж, то было годы назад. И с тех пор я и расплачиваюсь за этот промах многими тёмными и тревожными снами. Когда я снова занялся Голлумом, уже после ухода Бильбо из Шира, след давно остыл. Поиски мои были бы тщетны, если бы не помощь друга, Арагорна, величайшего путешественника и охотника этой Эпохи. Вместе мы прочесали все Дикие Земли, но без надежды, да и безуспешно. В конце же, когда я бросил преследование и отправился в другие земли, Голлум нашёлся. Мой друг вернулся из-под сени смертельных опасностей, приведя это жалкое существо с собой.
Чем Голлум занимался всё это время, он не сказал. Только плакал и называл нас жестокими, повторяя „Голлум! Голлум!“ без конца. Когда мы надавили на него, он скулил и съёживался, потирал длинные руки и облизывал пальцы, будто они болели, будто вспомнил давние пытки. Боюсь, сомнений нет: медленно, крадучись, шаг за шагом, милю за милей шёл он на юг, в Мордор.
Тяжкая тишина наполнила комнату. Фродо слышал биение своего сердца. Даже снаружи всё замерло, исчезли и ножницы Сэма.
— Да, в Мордор, — сказал Гандальф. — Алас! Мордор манит всех злобных созданий, Темная Сила напрягает свою волю, чтобы собрать их вместе. Кольцо Врага, покинув Голлума, оставило его открытым к призывам из Мордора. Все теперь перешёптывались о новой Тени на Юге и о её ненависти к Западу. Там находились его новые добрые друзья, которые помогут взять реванш!
Несчастный глупец! там он узнал много, слишком много для того чтобы жить спокойно. Он бродил вокруг и прятался у границ, и рано или поздно должен был быть пойман, а затем отправлен для допроса. Боюсь, что произошло именно так. Когда его обнаружили и изловили, то не продержали долго, и Голлум шёл обратно с каким-то недобрым поручением. Но теперь это не столь важно. Самую худшую свою роль он уже сыграл.
Да, алас! от него Враг узнал, что Единое найдено. Он знает, где погиб Изильдур. Он знает, где Голлум нашёл своё кольцо. Он знает, что это — одно из Великих Колец, потому что даёт долгую жизнь. Он знает, что это — не одно из Трёх, потому что они не терпели злых дел и их не теряли. Он знает, что это — не одно из Девяти или Семи, потому что они сочтены. Он знает, что это — Единое Кольцо. И теперь, я думаю, он знает о хоббитах и Шире.
Шир — может быть, он ищет его, если не узнал уже, где он лежит. Вдобавок, я опасаюсь, что дотоле незамеченное имя Баггинс стало важным.
— Но это ужасно! — воскликнул Фродо. — Гораздо хуже, чем я предполагал из твоих намёков и предостережений. О Гандальф, лучший друг, что мне делать? Теперь я действительно боюсь. Что мне делать? Как жаль, что Бильбо не убил это злобное создание, когда был шанс!
— Жаль? Жалость и остановила его руку. Жалость и Милосердие: не убивать без нужды. И он хорошо вознаграждён, Фродо! так мало вреда принесло зло ему, и он смог оставить его в конце, потому что начал владеть Кольцом именно так. С жалостью.
— Прости, но я испуган, — сказал Фродо. — И я не испытываю жалости к Голлуму.
— Ты его не видел, — прервал Гандальф.
— И не желаю. Я не могу понять тебя. Неужели ты и Эльфы оставили его в живых после всего ужасного, что он сделал. Теперь он в любом случае также плох, как и любой орк, он враг. И заслуживает смерти.
— Заслуживает! Я бы сказал, да. Многие из живых заслуживают смерти. А некоторые из мёртвых — жизни. Ты можешь дать её им? Тогда и не стремись выносить смертные приговоры. Даже самый мудрый не предвидит, чем всё может обернуться. Я не слишком надеюсь, что Голлум исцелится иначе, чем умерев. Но шанс такой есть. Его судьба связана с Кольцом. Сердце подсказывает мне, что он ещё сыграет свою роль — к лучшему это, или к худшему; когда придёт время, жалость Бильбо будет править судьбами, и твоей не в последнюю очередь. И мы не вправе убить его: он очень стар и несчастен. Лесные Эльфы стерегут его со всей добротой, какую могут найти в своих мудрых сердцах.
— Даже если Бильбо не мог убить Голлума, — сказал Фродо, — я желал бы, чтобы он не обладал Кольцом. Как я хотел бы, чтобы он никогда не нашёл, а я не получил Кольцо! Почему ты позволяешь мне хранить его? Почему не заставишь выбросить или уничтожить его?
— Позволяю? Заставлю? Да слушал ли ты всё, что я сказал? Ты не думаешь, что говоришь. Выбросить его — явная ошибка. Эти Кольца всегда находятся. В злобных руках оно может причинить много вреда. Хуже всего, что оно может попасть в руки Врага. Конечно, попадёт, поскольку он напрягает всю свою мощь, чтобы найти Единое или притянуть его к себе.
Конечно, милый Фродо, для тебя существовала опасность, и это меня глубоко тревожило. Но столь многое ещё надёжно защищено, что я пошёл на риск — даже когда я был далеко, ни единого дня Шир не оставался без бдительной охраны. Ты никогда им не пользовался, поэтому я не опасался сколь-нибудь длительного влияния Кольца. И ты должен помнить, что когда я видел тебя в последний раз, девять лет назад, я немногое знал наверняка.
— Но почему бы не уничтожить его? — воскликнул Фродо. — Ты говоришь, так следовало поступить много лет назад. Ты мог бы предупредить или прислать мне весточку, и я как-нибудь разрушил бы его.
— Разрушил? Каким образом? Или ты уже хотя бы пытался?
— Нет. Но, может быть, его можно разбить или расплавить.
— Попробуй прямо сейчас! — сказал Гандальф.
Фродо вытащил кольцо из кармана и взглянул на него. Теперь оно стало ровным и гладким, без единой отметки. Золото казалось очень чистым, Фродо подумал, как богат и прекрасен его цвет, как совершенна форма. Оно восхищало, и было прелестно. Доставая, он намеревался бросить его в жаркий огонь. Но теперь Фродо не мог сделать этого без большого усилия. Он взвешивал Кольцо на ладони, колеблясь и стараясь вспомнить всё, что Гандальф говорил ему, затем усилием воли сделал движение, будто кидая, но ладонь сжалась в кулак и в следующее мгновение Фродо положил Кольцо обратно в карман.
Гандальф мрачно улыбнулся.
— Видишь? И ты, Фродо, тоже не можешь так просто от него отказаться, и в тебе нет воли повредить ему. И я не могу „заставить тебя“ что либо сделать иначе, чем разрушив твой разум. Уничтожить Кольцо... в этом сила бесполезна. Тяжёлая кувалда кузнеца не оставит на нём и следа. Разрушить его не могут ни твои, ни мои руки.
Огонёк этого камина не расплавит и обыкновенное золото. Кольцо уже прошло его без всякого вреда, даже не нагревшись. Но в Шире нет и кузницы, чтобы перековать его, и наковальни и жаркие горны Гномов бессильны. Говорили, что огонь Драконов может плавить и пожирать Кольца Власти, но больше нет на земле драконов, у которых старое пламя ещё горячо; также и ни один из них, даже Анкалагон Черный, не мог бы повредить Кольцу Власти, Единому, которое Саурон сделал сам. Способ один: найти в недрах Ородруина, Огненной Горы, Роковую Пропасть и бросить туда Кольцо, если ты по-настоящему желаешь уничтожить его, отвратить от рук Врага навеки.
— Я так хочу разрушить его! — вскричал Фродо. — Вернее, чтобы оно было уничтожено. Я не создан для таких опасных путешествий. Не видеть бы Кольцо — никогда! почему оно пришло ко мне? Почему меня выбрали?
— На такие вопросы нет ответов, — сказал Гандальф. — Будь уверен, что не за заслуги, которыми обладают другие: не за силу и не за мудрость, во всяком случае. Но ты избран и посему должен использовать силу и ум, которыми располагаешь.
— Но у меня всего этого так мало! Ты силён и мудр. Возьми его!
— Нет! — крикнул Гандальф, вскакивая. — С ним я получу колоссальную и слишком страшную силу. А от меня Кольцо обретёт мощь ещё огромней и смертоноснее, — глаза его вспыхнули, и лицо осветилось внутренним огнём. — Не соблазняй меня! Я не желаю стать таким же, как Тёмный Властелин. Кольцо овладеет мною через жалость, через желание обладать Силой и делать добро. Не искушай меня! Я не смею коснуться Кольца, не смогу даже сохранить его в безопасности, не пользуясь им. Желание обладать им будет слишком большим для моих сил. Слишком опасно.
Он подошёл к окну и отдёрнул занавески, открыл ставни. Солнечный свет залил комнату. Насвистывая, прошёл по дорожке Сэм.
— Теперь твой выбор, — сказал кудесник, обернувшись к Фродо. — Но я всегда буду помогать тебе, — он положил руку ему на плечо. — Я помогу тебе нести это бремя, пока оно — твоё. Нужно предпринимать уже скоро. Враг не спит.
Надолго воцарилась тишина. Гандальф сел и раскурил трубку, будто погрузившись в размышления. Глаза его казались закрытыми, но из-под век он внимательно смотрел на Фродо. Хоббит неподвижно рассматривал горячие угли на каминной решётке, пока они не заполнили его воображение, и Фродо смотрел теперь как бы вглубь огненных стен. Он думал о Роковой Пропасти и об ужасах Пламенной Горы.
— Ну! — спросил, наконец, Гандальф. — О чём ты думаешь? Решил ли, что делать?
— Нет! — ответил Фродо, вернувшись из тьмы и с удивлением обнаружив, что может ещё видеть из окна освещённый солнцем сад. — Или, наверное, да! Насколько я понял, я должен хранить Кольцо, по крайней мере, сейчас, что бы оно со мной ни сделало.
— Если ты будешь хранить его с такой целью, то всё, что оно медленно сделает с тобой, будет злом, — сказал Гандальф.
— Да. Но я надеюсь, что вскоре ты найдёшь лучшего хранителя. Между тем, я — опасность для всех, кто живёт рядом. Я не могу оставаться здесь с Кольцом. Я покину Тупик, покину Шир, брошу всё и уйду, — он вздохнул.
— Я хотел бы обезопасить Шир, хотя и думал порой, что здешние жители глупые и скучные, считал неплохим для них уроком землетрясение или вторжение драконов. Но сейчас это не так. Пока безопасный и обжитой Шир лежит у меня в тылу, путешествия хороши: я могу знать, что где-то есть надёжное убежище, даже если я и не могу долго там оставаться.
Конечно, я подумывал уйти, но представлял себе это как отдых, несколько приключений, как у Бильбо или лучше, с мирным концом. Но теперь впереди изгнание, поход от одной опасности к другой, которые преследуют меня. И уйду я один, если хочу оставить Шир в безопасности. Но я чувствую себя таким маленьким, без корней и надежды, а Враг так силён и ужасен.
Он не сказал Гандальфу, но вдруг сильнейшее желание последовать Бильбо и, может быть, найти его, зажглось в сердце Фродо. Столь сильное, что превзошло страх, он готов был прямо сейчас выбежать на дорогу без шляпы, как в давнее, но такое похожее утро сделал Бильбо.
— Мой дорогой Фродо! — воскликнул Гандальф. — Как я и говорил, хоббиты — удивительные создания. Я могу изучить их привычки за месяц, а через сто лет они всё ещё изумят меня. Я не ожидал такого ответа даже от тебя. Бильбо не ошибся в своём наследнике, хоть и не знал, как это важно. Боюсь, что ты прав. Кольцо не может оставаться скрытым в Шире более; и, ради тебя самого и других, тебе лучше уйти и оставить имя Баггинс. Носить его небезопасно ни за пределами Шира, ни особенно в Диких Странах. В пути ты будешь называться мистер Андерхилл.
Но я не думаю, что стоит идти одному. Нет, если, конечно, ты не знаешь никого, кому можно довериться, кто готов пойти за тобой, и кого ты сам готов ввергнуть в неизвестные опасности. Тогда иди в одиночку. Но если ищешь себе компанию, будь осмотрителен! И будь осторожен в том, что говоришь, даже самым близким друзьям! У Врага повсюду шпионы, он слышит многое.
Вдруг он остановился, прислушиваясь. Фродо подумал, что всюду, и внутри, и снаружи, очень тихо. Гандальф прокрался к окну, вскочил на подоконник, опустил длинную руку. С писком показалась вытащенная за ухо кудрявая голова Сэма Гамджи.
— Ну, ну, клянусь своей бородой! — сказал Гандальф. — Сэм Гамджи? И что же мог ты тут делать?
— Мистер Гандальф, сэр! Ничего! Я только подстригал полоску газона под окном, — и в доказательство показал свои ножницы.
— Не думаю, — мрачно сказал Гандальф. — Давненько я слышал щёлкание твоих ножниц. Как долго ты подслушиваешь?[1]
— Нет, нет, сэр!
— Не дурачься! Что ты услышал, почему подслушивал? — глаза Гандальфа блеснули, а брови сдвинулись.
— Мистер Фродо, сэр! — дрожа, вскрикнул Сэм. — Не позволяйте ему повредить мне! Не надо превращать меня ни во что! Мой старик-отец такого не вынесет. Честно, я не замышлял вреда.
— Он тебе не навредит, — сказал Фродо, едва удерживаясь от смеха, хотя он был в тоже время слегка изумлён и в недоумении. — Как и я, он знает, что ты не хотел навредить. Но отвечай на его вопросы прямо!
— Что ж, сэр, — сказал Сэм, слегка колеблясь. — Я не совсем понял, о чём шла речь, о враге, о кольцах, о мистере Бильбо, сэр, и о драконах, об огненной горе, и... и об Эльфах. Слушал я потому, что не мог удержаться, поймите меня. Я так люблю такие сказки! И верю в них, что бы ни говорил Тэд. Эльфы, сэр! Я очень хочу встретить их. Не могли бы вы, сэр, взять меня с собой, чтобы я мог увидеть их.
Внезапно Гандальф рассмеялся.
— Заходи-ка! — сказал он, вытянул обе руки и поднял изумлённого Сэма, всего в срезанной траве, вместе с ножницами и всем остальным прямо через окно и поставил его на пол. — Увидеть Эльфов, да? — спросил он, улыбаясь и внимательно оглядывая Сэма. — Так ты слышал, что мистер Фродо уходит?
— Слышал, сэр. И поэтому я и вздохнул, что вы и услышали. Я старался удержаться, но вырвалось: я так расстроился.
— Да, Сэм! — с грустью сказал Фродо. Вдруг он понял, что покинуть Шир будет гораздо болезненней, чем просто распрощаться с удобным и родным Тупиком.
— Я должен буду уйти. Но, — тут он пристально посмотрел на Сэма, — если ты действительно заботишься обо мне, то будешь держать всё в тайне. Ясно? Если ты хоть слово скажешь о том, что слышал здесь, то, надеюсь, Гандальф превратит тебя в бородавчатую жабу и наполнит сад травяными змеями.
Сэм, дрожа, рухнул на колени.
— Поднимись, Сэм! — сказал Гандальф. — Я придумал кое-что получше. Есть способ и удержать твой язык за зубами, и наказать за подслушивание. Ты уйдёшь вместе с мистером Фродо!
— Я, сэр! — вскочил Сэм, как собака, которую позвали на прогулку. — Я увижу Эльфов и всех остальных! Ура! — крикнул он и расплакался.


[1] здесь непереводимая игра слов. Незначительный фрагмент опущен (прим. перев.)

Tags: tlotr
Subscribe

  • (no subject)

    Посты про ремонт у меня тут сильно отстают, а на деле я уже помалу расставляю и раскладываю, из-за чего освобождается вторая комнатка. Компутерный…

  • Текущее - IT

    Вот думаю — если я поставлю на last.fm лайк How much is the fish — он же не поймёт, даже с учётом предыдущего наслушанного Was wollen wir…

  • (no subject)

    К предыдущему. Казалось бы, что вот же, елеронд, ты об этом так давно мечтал, и какого чего же ты с такой мотивацией три месяца провозился с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments