elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:

Властелин Колец (1, 2, а)

Глава II. Тень из прошлого

Разговоры не утихали ни в девять, ни в девяносто девять дней. Второе исчезновение мистера Бильбо Баггинса обсуждали в Хоббитоне, да и во всём Шире, год и один день, а припоминали и того дольше. Оно стало для детей завечерней историей у камина, и в конце концов исчезающий с хлопком и вспышкой и появляющийся потом с мешками драгоценных камней и золота Чокнутый Баггинс стал любимым персонажем легенд, существовавших ещё долго после того, как настоящие события позабылись.
Тем временем наиболее распространено в округе было мнение, что Бильбо, и раньше слегка сдвинутый, совсем сошёл с ума и убежал в Синие Горы. Там он, несомненно, упал в омут или в реку, и его жизнь трагически, но вряд ли несвоевременно, оборвалась. Вину в основном возлагали на Гандальфа.
Говорили так: „Если только этот волшебник оставит в покое юного Фродо, возможно, он осядет на месте и станет немного похож на настоящего хоббита“. И, в общем-то, посещения кудесника оставили Фродо, он крепко обосновался в Тупике, но схожести с „настоящими хоббитами“ в нём не наблюдалось. Он даже поддерживал репутацию человека со странностями. Отказался уйти в траур, а на следующий год устроил вечеринку в честь Сто Двенадцатого Дня Рождения Бильбо, назвав её Вековым Праздником. Но ничего грандиозного — всего двадцать гостей и несколько блюд — „снежный пирог да дождевая водичка“, как говаривали хоббиты.
Некоторые были просто поражены тем, что Фродо традиционно праздновал Дни Рождения Бильбо, пока к ним не привыкли. Он говорил, что не считает дядюшку мёртвым. А когда Фродо спрашивали: „Где же теперь мистер Бильбо?“ — он только пожимал плечами.
Фродо жил один, как и Бильбо; но друзей у него было довольно много, особенно среди молодых хоббитов (в основном потомков Старого Тука), которые ещё детьми в восторге от рассказов Бильбо часто посещали Тупик. Назвать можно, к примеру, Фолько Боффина и Фредегарда Болгера; но наиболее близкими его друзьями стали Перегрин Тук, обычно звавшийся Пиппин, и Мерри Брэндибак, настоящее имя которого — Мериадок — припоминали редко. Фродо бродил с ними по всему Ширу, но больше путешествовал сам, и, к изумлению чересчур впечатлительных особ, нередко разгуливал по ночам один в лесах или холмах при луне вдали от дома. Мерри и Пиппин подозревали, что он посещал Эльфов вслед за Бильбо.
Со временем стали замечать, что и Фродо выказывает признаки хорошей „сохранности“: внешне он оставался таким же здоровым и деятельным, как и в двадцать лет. Говорили обычно: „Кому-то достаются все блага“; но некоторые стали считать это странным, когда Фродо приблизился к пятидесяти годам, возрасту, располагающему к большей умеренности.
Фродо постепенно находил, что довольно приятно быть самому себе хозяином и мистером Баггинсом из Тупика. Несколько лет провёл он вполне счастливо, не беспокоясь о будущем. Но незаметно и постоянно росло в душе его сожаление о том, что он тогда не ушёл вместе с Бильбо. Часто, особенно осенью, Фродо хотелось бродить по Диким Странам, и странные никогда не виденные им Горы посещали его сны. Теперь он говорил себе: „Может быть, однажды я сам пересеку Реку“, — к чему другая его половина неизменно прибавляла: „Но не сейчас“.
Так и продолжалось, пока не пробежал его пятый десяток, и приблизился полувековой юбилей. Он считал знаковым (или угрожающим) это число, ибо в этом возрасте Бильбо неожиданно попал в своё Приключение. Фродо чувствовал беспокойство, старые тропинки казались чересчур исхоженными. Он рассматривал карты, гадая, что же находится за их границами: составленные в Шире карты белели пропусками. Он бродил всё дальше, чаще один, и друзья, особенно Мерри, поглядывали на Фродо с беспокойством. Часто его видели беседовавшим со странными путниками, начавшими появляться в Шире.
По слухам, странные вещи происходили во внешнем мире, но Гандальф не приходил и не присылал верных вестей несколько лет, и Фродо собирал все сведения, какие только мог. Эльфы, редко бывавшие в Шире, теперь вечерами проходили через леса на Запад, проходили и не возвращались. Они покидали Средиземье, и его беды их больше не заботили. Однако в необычном количестве появлялись на дороге Гномы. Древняя Дорога с Запада на Восток проходила через Шир и тянулась до самых Серых Гаваней, и гномы часто пользовались ею, когда шли к своим жилищам в Синих Горах. Для хоббитов они были главным источником известий о дальних странах — если это вообще требовалось: Гномы говорили мало, а хоббиты и не расспрашивали. Теперь же Фродо часто встречал путников из дальних стран, ищущих убежища на Западе. Они тревожились, а некоторые шёпотом говорили о Враге и о Мордоре.
Это название хоббиты знали лишь из легенд далёкого прошлого, как тень позади их памяти, грозную и тревожащую. Оказалось, что злые силы Чернолеса были изгнаны Белым Советом лишь для того, чтобы появиться вновь, став мощным оплотом Мордора. Говорили, что Чёрная Башня восстановлена. Оттуда тёмные силы исходили далеко, и к востоку и югу шли войны, и возрастал страх. Орки множились в горах. Тролли распространялись, более не глупые, а ловко владеющие страшным оружием. Намекали на существ ещё более жутких, пока не имевших имени.
Мало что из этого достигало ушей обычных хоббитов. Но даже законченные домоседы услышали необычные сказки, а те, кто по своим делам ездил к границам, видели необычные вещи. В ту весну, когда Фродо шёл пятидесятый год, вечерняя беседа в „Зелёном Драконе“ на Этой Стороне Воды проявила однажды, что и в уютном центре Шира поползли слухи, хоть большинство хоббитов и смеялись над ними.
В углу, у огня, сидел Сэм Гамджи, напротив него — Тэд Сэндиман, сын мельника, а многие другие деревенские жители прислушивались к их беседе.
— Странные вещи можно теперь услышать, — сказал Сэм.
— Если слушать, — ответил Тэд. — А я, если хочу, могу слушать детские сказки о тридесятых царствах дома.
— Несомненно, — отозвался Сэм. — И, смею сказать, в некоторых из них больше правды, чем ты считаешь. Кто придумал эти истории? Например, о драконах.
— Ну уж нет! — сказал Тэд. — Я слышал про них в детстве, и не верю в эти сказки. По Эту Сторону Реки Дракон один — и тот Зелёный, — сказал он, вызвав всеобщий смех.
— Конечно, — сказал Сэм, смеясь вместе с остальными. — Как же насчёт Людей-Деревьев, как можно назвать этих гигантов. Говорят, недавно видели одного из них, больше ростом, чем дерево, за Северными Пустошами.
— Кто же говорит?
— Мой кузен Хал. Он работает на мистера Боффина в Захолмье и ездит в Северную Четверть охотиться. Он видел одного такого.
— Говорит, что видел. Этот Хал всегда говорит, что видел что-то, и, может быть, он усмотрел то, чего и не было на самом деле.
— Это было такое же большое, как вяз, и оно ходило, за шаг покрывая семь ярдов как один дюйм.
— Могу поспорить, что не никакой не дюйм. Он видел просто вяз, и ничего больше.
— Но это ходило, говорю же тебе, и в Северных Пустошах не растут вязы.
— Тогда, разумеется, Хал и не видел их, — сказал Тэд. Среди слушателей послышался смех и несколько хлопков. Они посчитали, что Тэд поставил точку.
— Всё равно, — сказал Сэм, — ты можешь и отрицать, что другие, кроме Халфаста, видели странных путников, пересекающих Шир, заметь, и не только пересекающих: многие возвращаются к нашим границам. Пограничники заняты теперь как никогда.
И я слышал, что Эльфы уходят на Запад. Говорят, что они уходят к гаваням, по-за Белые Башни, — Сэм неопределённо махнул рукой. Ни он, ни остальные не знали, как далеко от Моря стоят Башни, находящиеся уже за Западными границами Шира. Но по старой традиции считалось, что там стоят Серые Гавани, откуда время от времени отправляются эльфийские корабли, чтобы никогда не вернуться.
— Они уплывают, уплывают и уплывают за Море, уходя на Запад, покидают нас, — сказал Сэм, растягивая слова и грустно-торжественно качая головой. Но Тэд смеялся.
— Нет ничего нового в том, что ты веришь в старые сказки. И я не вижу, чем это коснётся тебя или меня. Пусть плывут! Заверяю, что ни ты, да и никто другой в Шире не видел их плывущими.
— Ну, я не знаю, — сказал Сэм глубокомысленно. Он думал, что видел однажды Эльфа в лесу, и надеялся однажды увидеть их больше. Из всех слышанных в раннем детстве легенд его больше всего трогали кусочки полузабытых историй, которые знали хоббиты об Эльфах. — Даже в наших местах есть люди, которые знают Счастливый Народ и узнают от них новости. Сейчас это мистер Баггинс, у кого я работаю. Он мне рассказывает, что они уплывают, а он знает немного об Эльфах. А старый мистер Бильбо знает ещё больше: я разговаривал с ним, когда был маленьким.
— О! Они оба чокнутые, — сказал Тэд. — В конце концов чокнулся старый Бильбо, да и Фродо сходит с ума помаленьку. Если ты от них берёшь новости, то грош им цена. Ну, друзья, я ухожу домой. Доброго вам здоровья! — он осушил кружку и шумно вышел.
Сэм сидел тихо, ничего больше не говоря. Ему есть что обдумывать. С одной стороны, накопилось много дел в саду Тупика, и завтра будет занятой день, если погода прояснится. Трава росла быстро. Но у Сэма на уме был не только сад. Немного посидев, он вздохнул, встал и вышел.
Рано в апреле случился тот разговор, когда небо очищалось от облаков после обложного дождя. Солнце садилась, прохладный бледный вечер увядал, уступая место ночи. Сэм прошёл домой под ранними звёздами через весь Хоббитон и вверх по Холму, глубокомысленно что-то шепча.
Как раз в это время после долгого отсутствия появился Гандальф. Три года после Вечеринки он не показывался, потом нанёс Фродо короткий визит, поглядел за его житьём и снова ушёл. В течение следующих года или двух он возвращался довольно часто, неожиданно приходя в сумерки и уходя без предупреждения до рассвета. Он не говорил о своих делах и не обсуждал свои путешествия, и, казалось, больше всего интересовался здоровьем и делами Фродо.
Неожиданно его визиты прекратились. Прошло девять лет с тех пор, как Фродо последний раз видел его или слышал о нём что-нибудь, и он подумывал, что кудесник больше не вернётся, исчерпав весь интерес к хоббитам. Но в этот вечер, когда Сэм шёл домой в угасающих сумерках, услышал Фродо знакомый стук в окно кабинета.
Фродо приветствовал старого друга с удивлением и большим восторгом. Они пристально посмотрели друг на друга.
— Всё в порядке? — спросил Гандальф. — Фродо, ты ничуть не изменился!
— Ты тоже, — ответил Фродо; но втайне он подумал, что Гандальф выглядит старше и озабоченнее. Он расспросил кудесника о новостях из внешнего мира, и вскоре они углубились в беседу до поздней ночи.
На следующее утро после позднего завтрака Фродо вместе с кудесником сидел в кабинете у открытого окна. Яркий огонь пылал в очаге, хотя солнце пригревала, и ветер дул южный. Было свежо, и весенняя зелень поблёскивала в полях и на кончиках веток.
Гандальф думал от той весне, в которую около восьмидесяти лет назад Бильбо выбежал из Тупика без носового платка. Возможно, кудесник немного поседел с того времени, возможно, борода его и ресницы стали длиннее, а лицо морщинами избороздили мудрость и заботы, но глаза блестели, как прежде, и он курил, пуская дым колечками столь же бодро и умело.
Курил он в тишине, потому что Фродо сидел, углубившись в свои мысли. Даже светлым утром чувствовалась мрачная тень новостей, принесённых Гандальфом. Наконец Фродо нарушил тишину.
— Прошлой ночью ты начал рассказывать странные вещи про моё кольцо. А затем остановился, сказав, что лучше отложить беседу до света. Может быть, теперь стоит закончить? Ты сказал, что кольцо опасно, много опаснее, чем я предполагал. Так в каком же отношении?
— Во многих отношениях, — ответил кудесник. — Оно более могущественно, чем я смел предположить вначале, столь мощно, что в любом случае одержит верх над Смертным, владеющим Кольцом. Оно будет владеть им.
В Эрегионе было сделано много эльфийских Колец, волшебных колец, как вы их называете, самых различных: иные — мощнее, другие — слабее. Младшие кольца были пробами на пути улучшения такого искусства, и для Эльфов были забавой, может быть, немного опасной для Смертных. Но Великие Кольца, Кольца Власти — опасны по-настоящему для всех.
Смертный, владеющий одним из Великих Колец, не умирает, но и не растёт, не обретает жизни, лишь удлиняя и растягивая её, пока каждая минута не становится утомительно скучной. И если часто использует Кольцо, чтобы исчезать, он тает, становясь невидимым постоянно, бродя в сумерках под Оком тёмной Силы, управляющей Кольцами. Да, раньше или позже — позже, если он силён и добр — но ни мощь воли, ни хорошие побуждения разума не продержатся вечно, рано или поздно Тёмная Сила поглотит его.
— Как это жутко! — произнёс Фродо. Снова надолго воцарилась тишина. Доносилось лишь щелкание ножниц, которыми Сэм Гамджи подстригал лужайку.
— И давно ты это знал? — спросил Фродо. — И сколько знает Бильбо?
— Уверен, что Бильбо не знал больше, чем рассказал тебе, — ответил Гандальф. — И он, конечно, не передал бы тебе что-нибудь опасное, даже если бы я присматривал за тобой. Он считал кольцо красивым и при необходимости полезным, а если что-то шло странно или не так, то винил себя. Бильбо говорил, что оно „давило на мысли“ и всегда беспокоился о нём. Но не подозревал, что виной всему было само Кольцо. Хотя он обнаружил, что за ним необходимо следить: оно не всегда оказывалось одинакового веса и размера, сжималось и расширялось довольно странно и могло неожиданно соскользнуть с пальца.
— Да, он предупредил меня в последнем письме, — сказал Фродо. — Поэтому я всегда держал его на цепочке.
— Очень предусмотрительно, — Гандальф продолжил. — Но долголетие Бильбо не связывал с кольцом. Он считал это целиком своей честью и очень гордился. Но ему становилось тяжело, и какое-то беспокойство возрастало. Тонкий и растянутый он себе казался. Признак того, что Кольцо начинало им овладевать.
— Ну и сколько же времени ты знал всё? — снова спросил Фродо.
— Знал всё? — отозвался Гандальф. — Я знаю многое из того, что знает только Мудрость. А если ты имеешь в виду „знал о Кольце“, что ж, я до сих пор предполагаю. Нужно сделать последнее испытание. Но я почти не сомневаюсь в своей догадке.
— Когда я впервые стал предполагать? — Кудесник задумался, вспоминая. — В тот год, когда Белый Совет изгнал тёмные силы из Чернолеса, прямо перед Битвой Пяти Армий, когда Бильбо нашёл своё кольцо. Тень легла в моём сердце, хотя я и не знал, чего боялся. Я гадал, как Голлум нашёл Великое Кольцо, каким, несомненно, оно было. Затем я услышал странную историю о том, как Бильбо „выиграл“ его, и не поверил. Добившись правды, я увидел попутно, что он хотел своим рассказом сделать право владения Кольцом несомненным. Почти как Голлум со своим „подарком на день рождения“. Ложь, казавшаяся придуманной специально для моего удобства. Несомненно, в кольце заключалась вовсе не благая сила, сразу же подействовавшая на своего владельца. Вот первое предупреждение: я часто убеждал Бильбо, что часто лучше не пользоваться такими вещами, но он обижался и вскоре стал сердиться. Больше я не мог ничего сделать. Я не мог отнять у него Кольцо, не причинив ему большого вреда, да и не имел права так поступить. Только наблюдать, выжидая. Я, возможно, посоветовался бы с Саруманом Белым, но что-то меня всегда останавливало.
— Кто он? — спросил Фродо. — Я никогда не слышал о нём.
— Хоббиты не связаны с ним. Он велик среди Мудрых. Он — глава моего Ордена и глава Совета. Его знание глубоко, но вместе с ним возрастает и гордыня, он не терпит ничьего вмешательства. Предание об эльфийских Кольцах он знает досконально. Саруман изучал долго, выискивая древние тайны их изготовления. Когда Кольца обсуждали на Совете, всё рассказанное им было против моих страхов. Так что сомнения улеглись, хотя и неохотно. Я продолжал наблюдать и ждать.
У Бильбо всё, казалось, шло хорошо. Годы проходили. Да, проходили мимо, не затрагивая его. Он не выказывал никаких признаков старости. Снова легла в моём сознании тень. Я убеждал себя: „Ведь со стороны матери он из семьи долгожителей. Потерпи!“
И я ждал. До той ночи, когда он покинул этот дом. Его слова и поступки в тот вечер вселили в меня страх, от которого не могли избавить слова Сарумана. Теперь я узнал, что сила тёмная и смертельно опасная действует. Большую часть прошедших с тех пор лет я провёл в поисках точных сведений.
— Но ведь Бильбо не причинили вреда? — беспокойно спросил Фродо. — С ним всё будет в порядке? Я имею в виду, он сможет жить в мире и покое?
— Тогда ему сразу стало легче. Но лишь одна Сила в мире знает всё о Кольцах и их действии; и, насколько я знаю, нет в мире ни одной Силы, которая знала бы всё о хоббитах. Среди Мудрых только я осведомлён об истории хоббитов: о тёмном, полном сюрпризов Знании. Вы можете быть мягки, как масло, и прочны, как старые древесные корни. Я думаю, хоббит может сопротивляться власти Кольца гораздо дольше, чем ожидают от него многие из Мудрых. Не стоит беспокоиться о Бильбо.
Конечно, он владел Кольцом много лет, пользовался им, и, вероятно, потребуется время, пока влияние это не сойдёт на-нет, если он, конечно, при этом больше никогда не увидит Кольцо. Он может жить долгие годы счастливо, не изменяясь даже с тех пор, как расстался с ним, потому что сам согласился отдать его в конце концов. Я не беспокоился о Бильбо, потому что он дал Кольцу свободу уйти. И признателен за это тебе.
С тех пор, как Бильбо отбыл, я беспокоился за тебя и за всех милых, нелепых и беззащитных хоббитов. Настанет ужасное бедствие для всего мира, если Тёмные Силы вступят в Шир, если все эти добрые и глупые Болгеры, Хорнблоуэры, Боффины, Брейсгирдлы и остальные, не принимающие во внимание смехотворные предостережения Баггинсов, станут рабами.
Фродо содрогнулся.
— Почему же? — спросил он. — И зачем ему такие рабы?
— По правде говоря, — отозвался Гандальф, — я считаю, что до сих пор Он просто не заметил существования хоббитов. И вы должны быть благодарны за это. Но безопасное ваше время закончилось. Вы ему не нужны — у него много более полезных слуг — но снова он о вас уже не забудет. И хоббиты — жалкие рабы — гораздо приятнее ему, чем хоббиты свободные и счастливые. Это злоба и месть.
— Месть? — сказал Фродо. — Месть за что? Я до сих пор не понимаю, что может произойти с Бильбо, со мной и с нашим кольцом.
— Всё что угодно, — ответил Гандальф. — Пока ты не знаешь реальной опасности, но ещё успеешь узнать. Я не был уверен во время последнего визита к тебе, но сейчас пришло время поговорить. Дай мне Кольцо.
Фродо достал его из кармана штанов, прикреплённое цепочкой к поясу. Он отстегнул его и медленно протянул волшебнику. Неожиданно Кольцо стало очень тяжёлым, как будто оно само или Фродо не желали, чтобы Гандальф прикоснулся к Кольцу.
Гандальф взял его. Кольцо выглядело сделанным из чистого золота.
— Есть ли на нём какие-нибудь отметки? — спросил кудесник.
— Нет. На нём нет ничего. Оно гладкое, и я никогда не замечал царапин или потёртости.
— Что ж, посмотрим! — и, к ошеломлению Фродо, волшебник бросил его прямо в пылающий уголок камина. Фродо вскрикнул и потянулся за щипцами, но Гандальф его остановил.
— Подожди! — скомандовал он, мельком взглянув на хоббита из-под кустистых бровей.
Никаких изменений не происходило с кольцом. Немного спустя Гандальф поднялся, закрыл наружные ставни и задёрнул занавески. В комнате стало темно и тихо, только приглушённый лязг ножниц Сэма слышался теперь ближе к окну. Секунду волшебник стоял, смотря в огонь, потом нагнулся, каминными щипцами вынул кольцо и тут же взял его в руки. Фродо судорожно вздохнул.
— Оно холодное! — сказал Гандальф. — Возьми! — Фродо принял его на дрожащую ладонь: Кольцо казалось толстым и тяжёлым, как никогда.
— Подними повыше и посмотри внимательно!
Фродо увидел очень точные строчки, бегущие снаружи и внутри Кольца, чище, чем самые аккуратные рукописные: огненные строки, казавшиеся слитыми в письмена. Сияя пронизывающе ярко, они как будто выплывали из пучины.
— Я не могу прочитать огненные письмена, сказал дрожащим голосом Фродо.
— Я могу, — ответил кудесник. — Буквы эльфийские, но очень древние, а язык — мордорский, который я не произнесу здесь. Вот что сказано, в близком переводе на общий язык:

(перевод стихов)

Это две строки из стиха, давно известного среди Эльфов:

(перевод стихов)

Он приостановился и медленно и тихо сказал:
— Это Кольцо Власти. Это Единое Кольцо, потерянное Им много веков назад, к великой убыли Его силы. Он страстно желает его, но Он не должен его получить.
Фродо сидел молча и неподвижно. Страх вытянул громадную руку, облаком поднимаясь на Востоке, чтобы поглотить его.
— Это Кольцо! — он запнулся. — Как, как оно попало ко мне?
— А! это долгая история, — протянул Гандальф. — Начало её в далеком прошлом, в Тёмных Временах, которые мало кто помнит. Если я начну говорить подробно, то мы засидимся здесь до зимы.
Прошлой ночью я начал рассказывать тебе о Сауроне Великом, Тёмном Властелине. Дошедшие до тебя слухи правдивы — он снова возвысился, покинул убежище в Чернолесе и вернулся в древнюю твердыню свою — в Мордор, в Чёрную Башню. Это имя даже хоббиты знают как тень позади своих легенд. Всегда после поражения и передышки Тень снова возрастает, приняв новый образ.
— Как хотел бы я, чтобы это произошло не в моё время, — сказал Фродо.
— Я тоже, — ответил Гандальф. — И так хотели все, кому пришлось жить. Но не им это решать. Мы все решаем только, что делать со временем, которое нам дано. Сейчас наше время, Фродо, всё больше становится чёрным. Враг очень быстро усиливается. Планы его ещё неопределённы, но я думаю, они уже зреют. Нам нужно сорвать их. Нужно сорвать их! даже если есть только один — хотя бы и пугающий нас смертью — шанс.
Врагу пока недостаёт одной вещи, которая даст ему силу и знания, чтобы поработить всё живое, взять последние крепости и во второй раз покрыть всё Тьмой. Ему не достаёт Одного Кольца.
Три, лучшие из всех, Владыки Эльфов скрыли, и его рука не касалась их. Семью владели Короли Гномов, но он вернул себе три, а остальные сожжены Драконами. Девять он дал Смертным Людям, великим и гордым, и поймал их. Давно они попали под власть Единого, стали Призраками Кольца, тенями под его великой Тенью, его самыми ужасными слугами. Больше года назад Девятеро вышли из Мордора. Где они сейчас? Тень растёт, и под ней они могут выйти снова. Но стоп! Мы не будем говорить о таких вещах даже в Шире утром.
Сейчас Девять он вернул, Семь тоже, или они уничтожены. Три всё ещё спрятаны, но это его не тревожит. Ему нужно Одно, потому что он сделал Кольцо сам, оно принадлежит ему, он вложил в Кольцо огромную часть своей мощи, и оно может управлять остальными. Если он получит Единое, то сможет приказывать всем остальным Кольцам, где бы они ни были, даже Трём. И всё, что сделано ими, будет повержено, а он станет силён, как никто никогда силён не был.
И есть один шанс, Фродо. Он думал всегда, что Кольцо погибло, что Эльфы уничтожили его, как и должны были. А теперь он знает, что Оно не погибло, что Оно найдено. Поэтому он ищет, ищет его, и все его помыслы сосредоточены на Кольце. Это его великая надежда, и наша величайшая опасность.
— Почему, почему оно не уничтожено? — воскликнул Фродо. — И как же Враг потерял его, если был столь силён, и так любил его? — он сжал Кольцо в руке, как будто увидел тянущиеся к нему тёмные пальцы.
— Его отняли, — сказал Гандальф. — Противостоявшая Врагу сила Эльфов раньше была много больше; да и не все Люди ещё не отмежевались от них. Люди Вестернессе поддержали Эльфов. Эту главу древней Истории стоило бы пересказать, потому что тогда было слишком много печалей и горестей, Тьма собиралась, но восстало великое мужество Свободных Племён, и великие дела те не забылись до сих пор. Когда-нибудь я, может быть, расскажу тебе всё, или ты услышишь от того, кто знает больше.
Достаточно долго рассказывать о том, как это Кольцо пришло к тебе. Гил-галад, Владыка Эльфов, и Элендил из Вестернессе низвергли Саурона, но сами погибли. Изильдур, сын Элендила, отрубил палец с руки Саурона, и взял Кольцо себе. Враг был побеждён, дух его улетучился и скрылся на долгие годы, пока его тень не обрела форму снова в Чернолесе.
Но Кольцо потерялось. Оно кануло в Андуин, в Великую Реку и исчезло. Изильдур поднимался к северу восточным берегом Реки, и около Полей Радости его подстерегли орки Гор. Все почти его люди погибли. Он бросился в воду, но Кольцо соскользнуло с пальца, пока он плыл, орки увидели его и убили стрелами.
Гандальф сделал паузу.
— И среди тёмных омутов у Полей Радости Кольцо выпало из легенд и Знания, и большой кусок его Истории очень мало известен, Совет Мудрых ничего не обнаружил. Но я теперь могу продолжить.

Tags: tlotr
Subscribe

  • Текущее - люди странные

    В ФБ вот зашёл разговор, и ответ на процитированные ниже тезисы я хочу вынести сюда на вечное хранение. Классическое воспитание было направлено на…

  • Полы и подытог

    Ремонт, в отличие от серии постов, нельзя закончить, можно только прекратить, и я его прекратил. Поклеил вдоль плинтуса малярный скотч и покрасил…

  • Полы и шкаф

    Дело не в том, что прежний линолеум мне не нравится или его невозможно отмыть от последствий ремонта стен и потолка. Дело в том, что пропитывает…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments