elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Music:

Хоббит, или Туда и Обратно (XII)

Глава XII. Внутри

Гномы довольно долго стояли у порога и возбуждённо говорили, пока Торин в своей излюбленной манере не начал:
— Теперь же пора досточтимому и прославленному господину Бильбо Баггинсу, показавшемуся нам верным и надёжным товарищем в течение всей дороги и хоббитом, обладающим запасом силы и духа, много превосходящим его рост и, я не премину заметить, запасом счастливой удачи гораздо большей, чем у всех нас остальных... В общем, пора бы вышеупомянутому Грабителю исполнить договор, согласно которому он был нанят, и заслужить своё Вознаграждение...
Торин продолжал ещё и ещё, но вам, знакомым уже с его стилем изъясняться, не стоит терять больше времени. Бильбо той порой тоже почувствовал нетерпение, поскольку с самого начала видел, к чему Гном клонит. Поэтому хоббит прервал Торина словами:
— Если уж ты, о Торин Дубовый Щит, да вырастет твоя борода ещё гуще, считаешь, что я должен первым войти в тайный тоннель, не крути вокруг да около. Я могу ведь и вправе при том отказаться! Едва ли в нашем уговоре предусмотрены были те два случая, из которых я вас всех вытаскивал. Кое-что я уже заслужил! Правда, отец мой всегда говорил, что третий раз — вершина всему. Я не откажусь и сейчас. Я, кажется, стал доверять удаче своей больше, чем раньше, — он имел в виду весну, которая уже казалась отошедшей назад на пару десятков лет. — И я сразу же пойду и посмотрю, как обстоит дело. Кто со мной?
Бильбо не был разочарован, поскольку и не рассчитывал на рощу поднятых рук и гром радостных возгласов. Фили и Кили смущённо ковыряли ботинками землю, а из остальных вызвался один лишь старик Балин, наиболее привязавшийся к хоббиту. Он решил войти внутрь и спуститься даже немного, чтобы в случае необходимости позвать помощь.
Вообще, говоря о Гномах, стоит помнить, что они сказочно щедро платили Бильбо за его услуги, доставили его на свой счёт, страх и риск к самому скользкому делу, не упоминая даже своего в нём участия. Но если с Бильбо случится беда, они намеревались всеми своими силами его спасти, как было, например, в приключении с Троллями в самом начале пути, когда у Гномов ещё не было причин даже для обыкновенной благодарности Бильбо. Гномы — не Герои, а Племя, привыкшее считать и думать, и планировать. Они очень высоко ставят богатство, одни бывают оттого вероломны, другие их Племена — не самые благородные среди народов, и даже от родовитых спутников Торина не следует ожидать слишком многого.
Звёзды выступили на потемневшем небе, когда Бильбо переступил волшебный порог и осторожно стал пробираться внутрь Горы. Оказалось, что идти очень легко. Это был не абы как выкопанный ход гоблинов, и не едва обработанная пещера Эльфов, а тоннель, сделанный Гномами в расцвете их могущества, прямой, словно по лучу света проведённый, ровный, гладко отёсанный, чей мощёный пол уводил вглубь под везде одинаковым уклоном.
Через некоторое время Балин, заметив, что отсвет входа вот-вот пропадёт, пожелал Бильбо удачи и остался ждать. Эхо в тоннеле доносило с порога шёпот остальных. Бильбо надел кольцо и, чтобы не будить эхо, с более чем хоббитовой осторожностью бесшумно стал идти вниз и вниз в темноту. Он трепетал от страха, но выражение лица у него было твёрдое и решительное. В Гору пробирался совсем другой хоббит, нежели тот, что выскочил из Тупика весной без носового платка. Он теперь вообще не пользовался платками. Бильбо освободил меч и подтянул пояс.
„Ну, Бильбо Баггинс, ты влип. Наступил, не глядя под ноги, ещё тогда вечером, и теперь должен всё расхлёбывать. Какой же я всё-таки был дурак, и каким дураком остаюсь! — заметила самая нетуковская его часть. — Мне совершенно не нужны сокровища никакого Дракона, и я своих отдал бы немало, чтобы очнуться и увидеть, что я не в тёмном тоннеле, а в собственной прихожей“
Очнуться Бильбо не пришлось, видеть тоже, поскольку отблеск входа совершенно потерялся вдалеке, оставив Бильбо в одиночестве. Становилось теплее, и Бильбо подумал: „Мне, может быть, кажется, но внизу есть свет“. Так и было. Постепенно он разгорелся и стал, несомненно, красным, и при том всё краснее и краснее. В туннеле стало жарко, по нему пошли клубы пара, и Бильбо взмок. И прибавились ещё звуки: бульканье, словно котёл закипал на огне, и нечто вроде мурлыкания большого кота, которые, смешавшись, перешли в сопение огромного сонного зверя, притаившегося внизу в красном пламени.
Бильбо остановился. А следующий шаг стал самым доблестным поступком за всю его жизнь. Произошедшее потом несравнимо ни с чем, нам известным, а уж Бильбо сразился и победил в тяжкой битве с самим собой гораздо раньше, чем даже увидел опасность. Он подождал в течение той битвы, поколебался и пошёл вперёд дальше! А теперь представьте: отверстие такого же размера и формы, что и наверху, из которого высовывается хоббит. А перед ним самый нижний и огромнейший зал древнего королевства Горы, у самых её корней. В нём сумрачно, и размеры зала едва можно угадать, а на полу поднимается алым заревом Огонь Смауга!
И лежал он там, огромный и крепко спящий алый с золотом дракон, посапывая, выпуская из пасти и ноздрей струи дыма и язычки пригасшего во сне пламени. Под его лапами, туловищем, длинным хвостом и просто рассыпанные вокруг лежат безмерные и бессчётные груды золота в изделиях и слитках, камней драгоценных и не очень, серебра, кровавого в этом свете.
Сложив, крылья, словно большая летучая мышь, Смауг лежал на боку, так что хоббит видел его бледное брюхо, к которому от векового лежания на сокровищах прилипли самоцветы и золото. Позади дракона, где стены были ближе всего, висели кольчуги бесценные, шлемы, щиты, мечи и секиры, копья, под которыми стояли бочки с неисчислимыми богатствами. Сказать, что у Бильбо дух захватило — жалкое сравнение! С тех пор как Люди изменили Древнему Языку Эльфов, нам не осталось слов описать такое видение. Бильбо слышал о сокровищах Драконов, но не полагал, что возможны сразу такие обилие, страстная притягательность и великолепие. Он загорелся древней силой и жаждой обладать, присущей Гномам, и стоял и смотрел, недвижно, позабыв нынешнего стража и хозяина, на его безмерное богатство. Словно ещё одна Эпоха миновала, прежде чем Бильбо пошевелился.
Против своей воли он вышел в Зал, пробрался к ближнему краю кучи, где Дракон, страшный даже во сне, лежал над ним, и схватил двуручную чашу, которую мог унести. Бильбо взглянул опасливо вверх, Смауг пошевелил крылом, когтем, храп его изменился в тоне, но дракон не проснулся, лишь перейдя от одних жестоких снов к другим.
Бильбо убежал обратно в тоннель, причём ноги у него дрожали и подкашивались гораздо больше, чем по пути вниз. Он стискивал чашу и думал: „Неужели! Получилось! Они увидят, кто я такой: “Больше похож на трактирщика, чем на вора!” Уж теперь я такого не услышу!“.
И так и было. Балин был очень рад видеть Бильбо в целости, и помог ему выйти на воздух. Была уже полночь, звёзды скрылись в облаках, а Бильбо, не глядя на них и зажмурившись, сладостно вдыхал свежий воздух, валяясь на траве, пока Гномы восторгались, гладили его по спине и сулили к его услугам семь колен своего рода.
Гномы продолжали передавать чашу из рук в руки, радуясь возврату своих сокровищ, когда под ногами у них что-то могуче загрохотало, словно Гора оказалась старым вулканом, которому взбрело в голову снова исторгнуть огонь. Дверь они прикрыли, подперев только камнем от ветра, и из щели послышались разгневанное рычание и топот, от которого содрогнулась земля.
Тогда Гномы позабыли радость и хвастливые речи, и сжались от страха, поскольку никогда не стоит упускать из наблюдения Дракона, если оказываешься с ним рядом. Они могут жить, вообще не пользуясь сокровищем, но повалявшись на нём достаточно долго, знают своё богатство до последней унции. Смаугу снился дурной сон о воине, очень незначительном по размеру, но обладающем острым мечом и недюжинным боевым духом, что было очень неприятно. Дракон перешёл от глубокого сна к дремоте, а потом и вовсе проснулся. Свежий воздух! Откуда бы? Несмотря на незначительную величину хода, Смауг никогда не забывал о нём. Он кинул подозрительный взгляд и укорил себя за то, что так и не удосужился его завалить после того, как ему уже почудились однажды звонкие удары, которые будто бы спустились из этого коридора. Смауг принюхался и заметил пропажу чаши.
Воры! Грабители! Да такого не случалось с тех пор, как он сел на эту Гору! Ярость его превзошла всякие описания. Такой гнев бывает только у богачей, которые получают больше, чем могут потратить, пустым грузом копят деньги и долго хранят, пока не обнаруживают вдруг, что бесполезное им золото пригодилось кому-то ещё. Он дохнул огнём, заволок весь Зал копотью, содрогнув самые корни Горы, беспомощно сунулся мордой в узкий тоннель, а потом, собравшись с мыслями, в которых было, правда, лишь одно — обыскать и облететь Гору, найти вора и растоптать его — Смауг ринулся вверх по коридорам, яростно рыча, к Большим Воротам, из которых выскочил, дыша огнём и вскипятив разъярёнными парами попутно Бегущую. Он поднялся на крыло и взлетел к вершине Горы, светясь алым и зелёным пламенем. Гномы слышали грохот его полёта и прижались в страхе к стенкам своей лощины в надежде за камнями избегнуть взора охотящегося Дракона. И если бы не Бильбо, они его не избегли бы.
— Скорее! Быстро к двери! В тоннель! Здесь ждать нельзя!
Они почти собрались скрыться, когда Бифур воскликнул:
— Племянники! Бофур и Бомбур! Мы же забыли, что они внизу!
— Они погибнут вместе с пони и складом! — простонали остальные. — Что делать?!
Торин один не потерял головы, как обычно, и рявкнул:
— Тихо! Чушь! Мы не можем их бросить! Баггинс, Балин, Фили и Кили в тоннель быстро! Дракону не достанутся все. А остальные к верёвкам!
Был, может статься, самый опасный момент. Эхо гнева Смауга содрогалось в голых каменных долинах, и в любую минуту ему могло взбрести в голову скатиться или слететь на головы Гномам, которые на узком карнизе возились со стропами. Поднялся Бофур, и было ещё безопасно. Затрещали верёвки, но поднялся, отдуваясь, и Бомбур. Втянули ещё инструменты и тюки продовольствия, и тут налетело!
Зашумел ветер, озарились красным вершины скал, окровенившись с приходом Дракона, и у гномов осталось едва времени, чтобы втащить тюки и самим скрыться в туннеле, когда Смауг слетел на буреносных крыльях, опаляя дыханием склоны. Он сжёг траву, а в щель незакрытой двери прорвался столб пламени и чуть не опалил путешественников. Задрожали чёрные тени скал, и всё улеглось снова в темноту. Пони заржали от ужаса, оборвали привязь и убежали, а Смауг погнался за ними, отвлекшись.
— Мы снова без коней, — сказал Торин. — Кого Смауг раз увидел, тому уже не скрыться. И мы будем сидеть здесь, пока у кого-то не хватит смелости пешком миновать все мили пути обратно, когда Дракон будет на страже.
Мало приятного! Они прошли глубже по тоннелю, поскольку в нём было, несмотря на духоту, тепло, и ждали, пока в отверстии не забрезжил рассвет дня. Ночью они слышали не раз, как Дракон с грохотом и шумом облетает Гору, охотясь.
По следам пони и стоянкам Смауг решил, что Люди пришли и осмелились стать лагерем в его долинах, но двери не увидел, а узкая глубокая лощина скрыла её от самых мощных языков огня. Он долго ещё и бесплодно охотился, но к утру немного остыл и вернулся на золотое ложе досыпать и собирать силы. И за тысячелетия, кои могут превратить его в чуть тлеющий камень, он не забыл бы и не простил бы кражи, но он мог ждать. Медленно и тихо Смауг вернулся в Зал Трора и прикрыл глаза.
С утром страх Гномов утих, и они решили, что, сталкиваясь с подобным стражем, нужно привыкать к такого рода случаям. Они не могли уступить так быстро, а Торин уже указал на главную трудность отступления — отсутствие пони. Они решили ждать, пока Смауг не ослабит присмотр настолько, чтобы можно стало идти пешком. К счастью, они сберегли достаточные для такого ожидания запасы.
Они долго ещё обсуждали, что делать, но не могли придумать способа избавиться от Смауга, что, как Бильбо всё время подмывало сказать, было самым слабым местом всего плана Торина. Затем, как обычно бывает с теми, кто попал в тупик, они стали укорять Бильбо за то, что так поощряли дотоле — за унесённую чашу. Бильбо сердито ответил:
— А что вы ещё от меня ожидали? Вы наняли меня не убивать Дракона! Это дело Воинов. Я ехал вынести сокровища, и начал как смог лучше. Вы что ждали меня обратно со всеми богатствами Трора, а? У меня есть не меньше причин упрекнуть вас, поскольку ты ни словом не обмолвился об истинных размерах богатства своего дедушки, Торин! Вам нужно либо пятьсот грабителей моей силы, либо подождать несколько веков, полагаясь на меня одного, даже если Смауг будет тих и смирен, как кролик.
Гномы попросили извинений, и Торин подчёркнуто вежливо спросил:
— Что же ты предлагаешь, мистер Бильбо?
— Ничего пока. Особенно по поводу вашего золота. Нужно ждать очередного поворота судьбы, поскольку взять богатство можно будет только после того, как мы избавимся от Смауга. Я не знаю, как нам избавиться от него, но попробую придумать что-то. Хотя сам по себе я не думаю ни о чём, кроме отказа и возвращения домой.
— Нечего и поминать! Сейчас и здесь, что делать?
— Ну, если уж так просите совета, я предложу оставаться пока без перемен. Днём, я полагаю, безопасно высунуть на свежий воздух нос. Может статься, что одному или двоим можно вернуться к главному складу и пополнить запасы. И, как бы то ни было, ночью мы все должны сидеть в тоннеле.
А я пока думаю, пользуясь кольцом, пробраться вниз около полудня и узнать, чем занят Смауг, если он там не будет спать. Мой отец говорил, что у каждого дракона есть беззащитное место, пусть даже он это утверждал не по своему опыту.
Гномы были, разумеется, согласны, полагаясь на авторитет Бильбо, который уже вознёс хоббита на место главы отряда и похода. Хоббит теперь стал смело строить свои планы и приводить их в исполнение. К полудню он приготовился ко второму спуску, хотя и не сильно желал этого. Правда, в отличие от первого, Бильбо знал теперь, что ожидать. Зная о коварстве Драконов больше, Бильбо был бы и устрашён гораздо сильнее. И не надеялся бы застать Смауга спящим.
В тоннеле было темно, как ночью. Свет из щелки почти закрытой двери иссяк быстро. Бильбо пробирался вниз и вниз не громче выходящего из трубы дыма, и был горд собой по этому поводу. Внизу оказался только самый слабый отсвет.
„Смауг устал и мирно почивает, — успокоился Бильбо. — Он меня не увидит и не услышит. Бодрей, Баггинс!“
Только он не учёл драконьего нюха. К тому же Драконы могут наблюдать из-под полуприкрытых век, если чем-то обеспокоены, и Смауг пользовался этим вовсю, притворяясь спящим замертво и почти не светясь. Бильбо выглянул в Зал и почти решился выйти из тоннеля, когда заметил тонкую полоску света в левом глазу. Притворяется! Смотрит за входом! Бильбо отступил и в душе поблагодарил кольцо.
— Здравствуй, вор! Я тебя чую, слышу твоё дыхание. Подходи, здесь довольно для многих!
Но Бильбо был не настолько глуп, чтобы попасться на столь простую уловку. Если Смауг решил его подманить, то сильно разочаровался.
— Благодарю, Смауг Поражающий! Не за подарками я пришёл, а хочу лишь видеть, так ли ты велик, как говорят сказки, которым я не верю.
— Неужели? — Смауг не поверил ни единому слову, но всё-таки был польщён.
— Песни и сказки давно отошли от действительности, О Смауг Глава всех Бедствий.
— Если бы у всех воров и лжецов были подобные манеры... — заметил Дракон нараспев. — Ты, я вижу, знаком с моими именем, но я твоего запаха не знаю. Кто ты, откуда пришёл, разреши спросить!
— Я из-под холмов, и шёл под холмами и над ними, и по воздуху. И я невидимый.
— Верю охотно, — сказал Смауг, — но это не имена.
— Я Нашедший Ключ, Рассекший Путы и Жалящая Муха я также. Избрали меня ради счастливого числа.
— Мило! Но счастливые приметы порой несбывчивы.
— Я хоронил друзей заживо, топил и возрождал снова. Я есть крайнее средство, но далеко не последний из всех.
— Неубедительно! — пробормотал Смауг.
— Я друг медведей и гость Орлов, — Бильбо разошёлся и продолжил, — я Кольценосец, со мною Удача, и я езжу на бочках.
— Прекрасно! — заметил Смауг. — Только не давай чересчур воли воображению.
Так, конечно, и следует говорить с Драконом, если не хочешь назваться ему настоящим именем, что мудро, и не хочешь рассердить его прямым отказом, что ещё мудрее. Многие Драконы очень неравнодушны к загадкам и любят объясняться ими, не считая потерянным зря время их разгадывания. Немалую часть иносказаний Смауг не понял совершенно, хотя знающий путешествие Бильбо здесь разберётся, но Дракон решил, что знает немало, и подумал: „Так я и думал! Люди с Озера, жалкие торговцы со своими бочонками, и будь я ящерицей, если не так. Я уже столько лет туда не спускался, что пора и возродить привычку“, — а вслух добавил:
— Прекрасно, Ездок на бочках. Может быть, так звали твоего пони, поскольку он довольно толст. Ты бродишь невидимо, но не всегда так. Ночью я уже поймал и съел шесть пони, а вскоре отыщу и всех остальных. А взамен за сочный обед даю тебе совет: не сговаривайся с Гномами, если можешь этого избежать.
— С Гномами? — воскликнул Бильбо в притворном изумлении.
— Не болтай ерунды! — отрезал Смауг. — Вкус и запах гномов известны мне лучше всех других живущих. Я могу узнать, что на съеденном пони ездил Гном. И ты можешь далеко не последним из всех встретить свой конец, если продолжишь с ними дружить, Вор. И я не прочь, чтобы ты им эти мои слова передал!
Но Смауг не говорил, что запах Бильбо, то есть Хоббита, был совершенно вне его опыта и интриговал его сильнее и сильнее.
— Кстати, какую цену тебе дали вчера за чашу? Неужели нисколько? Хотя, это неудивительно... Они, наверное, прячутся снаружи, а тебя посылают с самой опасной работой — собирать крохи, пока меня нет. Потом будет честный делёж, верно? Ну, я буду сильно удивлён, если ты окажешься достаточно удачлив, чтобы выйти живым из этого дела.
Бильбо стало по-настоящему страшно. Когда пылающий взгляд Смауга, обшаривая Зал, пересекал его тоннель, он дрожал с головы до ног и едва мог бороться с желанием выскочить из тоннеля, стащить кольцо и рассказать правду. Он был в смертельных лапах воли Дракона, но всё же собрался с духом сказать:
— Смауг Могущественный, тебе не всё известно. Не одно лишь золото привело нас.
— Ха! Ты не отказываешься от множества? Говори уже сразу — нас четырнадцать. Не зря же ты Счастливое Число? И мне приятно знать, что кроме моего золота у тебя есть другие занятия. Ты тогда не самым праздным образом провёл время.
Ещё позволю себе заметить о том, что, может статься, тебе на ум не приходило: если ты соберёшь золото, на что уйдёт немало веков, далеко ли ты его унесёшь? На Горе оно не нужно. В Лесу тоже. О небеса, ты об этом и не задумывался! Среди условий была четырнадцатая часть, верно? Но как же доставка? Найм повозок, пошлины, охрана? — и Смауг расхохотался. Он был в сущности жесток, хитёр, зол, как любой Дракон, но весьма умён при этом, и считал, что догадался верно. Правда, он решил, что главной силой были Люди, и большая часть денег останется в городе, который, как он помнил с юности, назывался Эсгаротом.
Едва ли можно поверить, что Бильбо оказался поражён. Но он и не думал раньше об этом. Он поставил себе цель достичь Горы и найти Чёрный Ход, но и не помышлял даже о том, как заберёт свою долю в Тупик. И чёрное подозрение зашевелилось в нём по отношению к Гномам. То ли они сами не думали, то ли всё это время тихо посмеивались в бороды, а?
На неопытных собеседников Дракон может таким образом подействовать очень сильно. Бильбо старался быть настороже, но Смауг силой своей воли и личности мог подавить любого.
Бильбо решил остаться верным и сказал:
— Сказать по правде, золото было для нас вторым по важности. Мы пришли ради Мести! О Смауг Богатейший, ты же не станешь отрицать, что у тебя много врагов?
Тут Дракон хохотнул от души. Стены затряслись, Бильбо смело на пол, а Гномы наверху тоннеля сбились в кучу и стали гадать, случилась ли гибель хоббита без мучений.
— Месть! — фыркнул Смауг, и обежал взглядом — алой молнией — весь Зал. — Король Горы мёртв! Где его род, что способен мне мстить? Гирион из Дола мёртв, и его народ я пожрал, словно волк беззащитных овец! Где его потомки, что смеют ко мне приблизиться? Я убиваю сообразно своему желанию, и никто не может препятствовать. Я низвергал древних Воинов, коим ровни нет в нынешние времена!! Я был молод и отчаян, теперь стал стар и жёсток! Очень жёсток, помни, Вор! — и он снова осмотрел стены. — Я крепче десяти щитов, зубы мои — клинки, когти — копья, хвост — булава, крылья — ураган, а дыхание — сама смерть.
— А... А я думал, — пискнул Бильбо, — что Драконы снизу очень мягкие, особенно на груди... конечно, такой мудрый и защищённый, как ты, позаботился...
Смауг тем не менее перестал хвастаться сразу.
— Устарело! Я сверху донизу покрыт железной чешуёй и драгоценными камнями. Ни одно лезвие мне не страшно.
— Да, я догадывался, — сказал Бильбо. — Нет равных Неприступному Смаугу, он носит броню из алмазов!
— Ах, это действительно уникально! — Бильбо удалось провести Дракона и польстить достаточно сильно. Хоббит уже во время первого визита обратил внимание на любопытную особенность брюха Дракона, и теперь только ожидал момента изучить внимательнее. Смауг перевернулся. — Посмотри-ка!
— Ослепительно и чудесно! Совершенно, беспорочно! Поразительно! — Бильбо не скупился на восторг, а сам в это время думал: „Вот старый дурень! У самого на груди под левой лапой пятно голое и мягкое, как слизень!“ И решил, что после рекогносцировки пора уходить.
— Не могу беспокоить твоё величество дольше! Нужен отдых, — он стал отходить, — после охоты за пони. Ловить испуганных коней трудно, как и воров! — воскликнул он, бросаясь бегом.
Замечание было слишком неудачно, но Бильбо казался себе в тот момент достаточно осторожным. Голова Смауга, и даже конец морды, не могли бы пролезть в тоннель, и отбежал хоббит уже довольно далеко. Но Дракон сунул в ход ноздри и дохнул вслед Бильбо длинными сполохами пламени, и хоббит упал от боли и удушья, сразу вспомнив, с кем беседовал, и заметил про себя: „Не будь таким дураком, Бильбо! Не насмехайся над живым Драконом!“ — Эти слова стали его излюбленной поговоркой, а потом и окрылились. А Бильбо в высшей степени справедливо добавил тогда, лёжа в туннеле: „Я ещё с этим приключением не закончил“.
Солнце уже клонилось к вечеру, когда хоббит миновал тоннель и упал от изнеможения на пороге. Гномы его подняли, привели в чувство и замазали по возможности ожоги. Волосы на затылке у него отросли ещё нескоро, поскольку Смауг сжёг их до самой кожи. Гномы также стали Бильбо расспрашивать, особенно о том грандиозном шуме, устроенном Драконом. Бильбо был слишком обеспокоен, чтобы отвечать больше, чем парой слов.
Обдумав беседу, он стал сильно сожалеть кое о чём сказанном. Старый дрозд сидел на своём камне и, склонив голову, казалось, слушал. А Бильбо был в таком дурном настроении, что бросил в него камнем. Дрозд отлетел ненадолго, а потом вернулся.
— Что за птица, чтоб ему пропасть! Слушает и слушает! — фыркнул Бильбо.
— Ну, уж оставь его в покое! — возразил Торин. — Дрозды нам были дружны, а этот очень стар, как я вижу. Может быть, он один из последних представителей древней породы, что приручены моим отцом и дедом. Прошло более двухсот лет, но те птицы были удивительно долговечны, и этот, может оказаться, помнит Королей. В Доле также понимали их речь и использовали посыльными к своим в Озёрный Город и дальше.
— Если он так привык, пусть рассказывает всё на Озере, — ответил Бильбо. — Сомневаюсь только, что там остались Люди, способные его понять.
— Так что произошло-то? — возмутились остальные. — Рассказывай сам!
Бильбо поведал, что было, не утаивая своих подозрений в том, что Смауг раскрыл немало загадок.
— Я уверен, он понял, что мы пришли из Озёрного Города, как минимум, получили оттуда поддержку. И со страхом предполагаю, что следующий шаг будет на том краю доски. Лучше было мне не поминать бочки, о которых здесь знает каждый кролик.
Балин поспешил успокоить Бильбо:
— Ну, свершённое невозвратимо. Я слышал, что трудно утаить что-то, когда говоришь с Драконом. Ты сделал очень большое дело, отыскав его слабое место. А твоё возвращение живым и почти здоровым после разговора с самим Смаугом — небывалое дело. Его броня из алмазов любопытна...
И тут разговор повернул в этом направлении. Они стали вспоминать все случаи убийства Драконов, настоящие, сомнительные и совсем мифические, все уловки, оружия, приёмы и ухищрения тех случаев. Получилось, что застать Дракона врасплох гораздо труднее, чем кажется, во-первых, и, во-вторых, попытка использовать его сон обернётся полным провалом гораздо вернее лобовой атаки. Они обсуждали и обсуждали, а Дрозд слушал. Когда стали показываться звёзды, он незаметно улетел.
Бильбо тем временем становился всё беспокойнее.
— Здесь небезопасно! Зачем тут сидеть? Приятную зелень сжёг Дракон, к тому же ночь холодная. Смауг теперь знает, откуда я пришёл, и не оставит это сведение без применения. Он может разгромить здесь всё, чтобы преградить нам вход, и будет только доволен, размазав нас по склону вместе с камнями.
— Почему так мрачно думаешь, Бильбо? — заметил Торин. — Почему бы ему не перекрыть нижний конец тоннеля, чтобы заградить нам дорогу? Судя по тишине, он этим не занимается.
— Понятия не имею! — ответил Бильбо. — Сначала он хотел приманить меня снова, я полагаю. Теперь он, видимо, набирается сил перед ночной охотой, или не хочет без надобности громить своё логово. Не спорьте! Он может показаться в любой момент, и тогда спасение наше только в тоннеле за запертой дверью.
Гномы повиновались ему, но не хотели запирать дверь, поскольку было неизвестно, как открывается она изнутри. Мысль запереться внутри Горы с выходом только через Дракона была в высшей степени неприятна. И внутри, и снаружи было тихо. Они ещё довольно долго сидели неподалёку от приоткрытой двери и говорили. Речь зашла о словах Дракона по отношению к Гномам. Бильбо не желал в них верить, но и хотел быть достаточно уверенным в честности гномов. Торин ответил так:
— Мы отлично понимали, что задача труднодостижима и почти авантюрна. И сейчас это понимаем, но я сам считаю, что после завоевания нашего золота времени обдумать его применение окажется довольно. Что касается нашего вознаграждения тебе, Бильбо, оно вне пределов щедрости любого Племени, уверяю. Ты сам выберешь свою четырнадцатую долю, когда будет, что делить. Что касается перевозки, тут возразить мне нечего. Дороги не улучшились, а земли не стали населённее с тех пор, когда я здесь жил. Но мы поможем тебе и разделим расходы, если потребуется. А верить мне, или нет, дело твоё!
Тут стали вспоминать сам клад, то, что Торин и Балин помнили собственными глазами. Они считали, что большинство вещей должно остаться внизу неповреждёнными. Копья для армий Великого Короля Бладортина (умершего в незапамятные времена), с трижды прокованными наконечниками и удивительным золотым узором по древку, так и не оплаченные. Щиты давно погибших славных Воинов, возвращённые в знак почёта и памяти. Золотая двуручная чаша Трора, с кованым и резным узором цветов и птиц с глазами и лепестками, сделанными из драгоценных камней. Позолоченные и посеребрённые несокрушимые кольчуги. Ожерелье Гириона, Короля Дола, в пятьсот чистейшей воды изумрудов. Отдал он его взамен на кольчугу для своего наследника, единственную кольчугу из Сталь-серебра, сделанную когда-либо для Людей. А прекраснее всех был огромный прозрачный и белый камень, обнаруженный Гномами у самых корней Горы, Сердце Горы, Сердце Траина.
— О, Сердце Горы! — повторял Торин, оперев подбородок на колени и погружаясь в грёзы наяву. — Шар в тысячу граней, серебро на свету, ручей на солнце, снег под звёздами, дождь в лунную ночь...
Только на Бильбо не действовали эти мечты. Он слушал Гномов только одним ухом, высунув другое в дверную щель. Он также и следил за эхом в тоннеле, если оно донесёт кроме шёпота гномов и другой какой-нибудь звук снизу. Становилось темнее, а Бильбо в той же мере становился нетерпеливее.
— Закройте дверь! Я весь до мозга костей чувствую Дракона. Эта тишина хуже безумства вчерашней ночи! Закройте дверь!
В конце концов он дожал Гномов. Торин очнулся, встал, нехотя отшвырнул камень и навалился на дверь. Ему помогли остальные, и вскоре она мягко со щелчком закрылась. Внутри замочной скважины не нашли. Заперты в Горе!
Бильбо оказался прав. Не успели они отойти немного вниз по тоннелю, как на склон обрушился словно удар дубового тарана, влекомого руками Гигантов. Грохнула скала, треснули стены, а с потолка посыпались камешки. Что произошло бы, не запри они дверь, и придумать трудно. Путники побежали вниз, чтобы спастись, пока Смауг с наслаждением после долгого безделья рассыпал могучим хвостом камни, сокрушал скалы, карниз, Серый Камень Дрозда, улиток вместе с их влажными стенками и опалённой травой, пока всё это не осыпалось камнепадом в долинку.
Пока Гномы говорили, Смауг покинул лежбище тихо и осторожно направился по ветру, словно раскормленная летучая мышь, к западным склонам Горы в надежде застать там кого-то из гостей и отыскать Чёрный Ход. Ярость его была велика, когда он не обнаружил ни того, ни других, хотя определил положение тоннеля довольно точно.
Отведя душу, Смауг почувствовал облегчение и решил, что с этой стороны ему больше никто не грозит. Потом он подумал о втором занятии. „Бочонки! Ты, Вор, пришёл с Озера, и хотя запах мне незнаком, от Людей ты помощь получил! Пора показаться на Озере. Им стоит помнить, кто Король Горы!“ И Смауг, пламенея, направился на юг к Бегущей.

Tags: Хоббит
Subscribe

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (4, 5, 6, 7)

    4. И началась в Средиземье Третья Эпоха, после Древних Времён и Чёрных Лет следующая, пора надежд и славы, когда ярки были в памяти времена Союза,…

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (0, 1, 2, 3)

    Поскольку вчерашний день ознаменовался трёхчасовым ожиданием научруководителя, часть „О Кольцах Власти“ выправлена была по недостатку…

  • Акаллабет (2, 3, 4, 5)

    2. В малой скорлупке отплыл Амандил с тремя лишь самыми верными спутниками, сначала на восток, а потом на запад повернув. Все четверо домой не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments