elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:

Хоббит, или Туда и Обратно (XI)

Глава XI. На крыльце

В течение двух дней они пересекли Долгое Озеро и поднялись по Бегущей Реке. Одинокая Гора высилась перед ними мрачно и сурово. Против довольно быстрого течения продвигались тяжело. К концу третьего дня они причалили на левом, то есть западном берегу, где Гномов ожидали вьючные лошади с остатком провианта и пони для езды. Они нагрузили их, сколько могли, а остальное сложили в большой палатке. Люди из города не смели оставаться с ними даже на одну ночь в тени Горы, где гораздо вернее казались рассказы о Драконе, чем о Торине.
Пока песни не сбудутся! — говорили они, прощаясь.
Лагерь в охране не нуждался, поскольку в пустыне Смауга было совершенно некому его ограбить. Едва лишь солнце склонилось, как Люди скатились обратно по реке или сушей.
Холодной и одинокой ночью Гномы тоже приуныли.
На следующее утро они снова тронулись в путь; Балин и Бильбо были в самом конце, ведя в поводу ещё двух нагруженных пони, а остальные искали в этих бездорожных местах проезжий путь на северо-запад от Бегущей, держа к большому отрогу, выпущенному Горой на юг. Путь был утомителен, зато тих и скрытен. Никто не смеялся, не пел и не играл, поскольку после победных песен на Озере перемена была слишком резкой и притом не в самую ясную и обнадёживающую сторону. Путники отлично понимали, что теперь близок конец, что может оказаться жутким.
Земли вокруг становились всё более пустынными, серыми и угрюмыми, хотя в воспоминаниях Торина они некогда были зелены и плодородны. Травы было немного, а вскоре исчезли даже кусты, и только обугленные пни напоминали о прелестной роще. В Пустыню Дракона они вступали на исходе года.
Кроме всеобщего отчуждения и страха вокруг драконьего логова, они, приближаясь к дворцу, не встретили ни единого его признака. Гора поднималась над ними тёмная и высокая, спокойная и молчаливая. Первый привал был устроен на конце южного отрога у Вороньего Холма, на чьей вершине был раньше сторожевой пост, подняться к которому они не решились, поскольку слишком он открыт чужому взору.
Перед тем, как обыскивать западные склоны в поисках главной своей надежды — потайного входа — Торин собрал отряд и решил посмотреть на Главные Ворота, для чего выбрал Балина, Фили и Кили, к которым присоединился Бильбо.
Разведчики обогнули подножие Вороньего Холма, где бурно и пенисто среди камней река отворачивалась от Долины Дола и Горы, находя себе собственный путь к Озеру. Берега в этом месте были крутые, скалистые и голые. Взглянув с них, Гномы и хоббит заметили серые развалины домов, стен и башен.
— Вот и всё, что осталось от Дола! — заметил Балин. — Вся Гора была покрыта лесом, а эта укрытая долина была одним из самых приятных и мирных мест тогда, когда ещё звонили многоголосые колокола...
Он вздохнул печально, поскольку сам был свидетелем тех времён, и спасся от Дракона вместе с Торином.
Продвинуться вверх по течению они не решились, а лишь повернули вокруг южного отрога, нашли себе укрытие среди камней и взглянули оттуда на обширный свод портала, открывшийся в соединяющей подпоры Горы скалистой стене. Оттуда вытекала Бегущая, а из верхней части выходили клубы пара и тёмного дыма. Кроме них никто и ничто не двигалось вокруг. Вороны пролетали время от времени в высоте, черные и зловещие. И звучали только вода и эти недобрые птицы. Балину стало не по себе.
— Уйдём! Здесь нам делать нечего. Мне эти птицы не нравятся, они словно предвествуют зло.
— Дракон, судя по дыму, всё ещё жив и находится в подземельях, — сказал Бильбо.
— Я, конечно, в том не сомневаюсь, — ответил Балин, — но, говоря строго, это не доказательство. Он наполнил все залы своим гнусным дыханием, объём их огромен, и пары с дымом будут выходить долго, даже если Смауг высунул нос и лежит в наблюдении где-нибудь на склоне.
В таких смутных думах они медленно вернулись к стоянке под постоянное каркание. В Доме Эльронда они были всего лишь в июне этого года, но с тех пор прошло, казалось, несколько лет, а не одно лето и половина осени. Одни в опасной пустыне без надежды на постороннюю помощь. Путешествие подходило к концу, а цель была столь же недостижима, как и в его начале. Присутствие духа сохраняли немногие.
Как бы ни было странно слышать, среди них у Бильбо Баггинса, может быть, осталось этого самого духа побольше, чем у всех остальных гномов вместе. Он часто заимствовал у Торина карту и шарил по ней, обдумывая рунические записи и вспоминая лунные письмена, прочитанные Эльрондом. Бильбо предложил Гномам искать на западном склоне, куда переместили и лагерь: в узкую долину, гораздо длиннее большой южной, огороженную низкими хребтами. Два отрога в этом месте глубоко и отвесно вырывались на равнину. Здесь дракон, казалось, бывал гораздо реже, и оказалось довольно травы для пони.
Лагерь солнце освещало только на закате, а остальное время из его теней день за днём Гномы отправлялись искать тропы вверх по склону. Судя по карте, дверь была устроена высоко над концом этой долинки, но несколько дней поисков прошли бесплодно.
Но затем совершенно неожиданно поиски завершились. Фили, Кили и хоббит однажды залезли в заваленный и запутанный южный угол. Около полудня Бильбо захотелось заглянуть за огромный столб, похожий на обелиск, за которым он нашёл очень грубую и пострадавшую от времени лестницу. Гномы последовали за ним в волнении и обнаружили тропу, порой исчезавшую, но чтобы затем появиться вновь и привести их, наконец, на вершину южной стены, где очень узкий карниз огибал склон Горы и уводил на север. Посмотрев под ноги, они увидели прямо под собой ущелье в голове долины и свою стоянку, а потом, осторожно прижимаясь к стене, достигли довольно большого проёма, огороженного отвесными скалами. Там росла трава.
Снизу этот, так сказать, залив, был совершенно прикрыт карнизом, а издали его можно было принять, разве что, за обыкновенную расселину, поскольку вход в него слишком узок. Крыши над головой не было, но в дальнем конце скала поднималась высоко, а у земли была очень гладко и аккуратно, словно руками, обработана. Не было ни единой щели, ни косяка, ни наличника, ни порога, равно как и петель, засовов, задвижек, щеколд или замочных скважин, но гномы уже не сомневались.
Они долго стучали в скалу, толкали, произносили обрывки старых заклинаний, но ничего сделать не могли. Затем посидели немного у порога и к вечеру стали спускаться обратно.
Ночь в стоянке прошла беспокойно. Наутро они приготовились к новому переходу, оставив лишь Бофура и Бомбура в нижнем лагере следить за пони и складом. Гномы с Бильбо вместе спустились вниз по долине, поднялись снова по тропе и оказались на узком карнизе, на котором едва возможно было пройти, но совсем не удалось бы пронести любые, даже самые небольшие мешки или свёртки без гарантии слететь с высоты в сто пятьдесят футов на острые скалы. У каждого из них, правда, вокруг пояса была навёрнута верёвка. И, достигнув без приключений выемки, они могли теперь спустить верёвки вниз в лагерь и забрать оттуда все вещи.
Также время от времени самые деятельные и молодые Гномы, и из них чаще всего Кили, спускались обменяться новостями или освободить Бофура, взбиравшегося тогда наверх. Бомбур настоял остаться.
— Я слишком толст для таких паучьих прогулок. Если у меня закружится голова, я наступлю себе на бороду, и вас снова останется тринадцать. А верёвки ваши для меня тонки.
Он оказался в некоторой степени неправ, что потом вышло и для остальных, и для самого Бомбура большой удачей.
Гномы исследовали карниз и дальше после устья выемки, обнаружив там узкую тропу, ведущую всё выше и выше на Гору, куда они не решились подниматься. Бесполезный риск. Было вокруг угрожающе тихо, каждая скала, казалось, излучала вражду, а говорили они потому лишь вполголоса.
Остальные тем временем бились о дверь, но безуспешно. Они не вспоминали даже обыкновенные руны на карте, тем более лунные, а просто в нетерпении старались раскрыть, где на гладкой стене находится собственно дверь. В озёрном Городе они запаслись инструментами (смею заметить, что любой Гном, кроме поставленных в безвыходное положение спутников Торина, только фыркнул бы презрительно себе в бороду, едва увидев сталь тех инструментов). Гномы попробовали применить их, но деревянные рукояти расщеплялись от ударов и защемляли очень больно кожу на руках, а стальные жала загибались, словно свинец, или, перекалённые и хрупкие, ломались. Попытки взлома прекратились, поскольку Дверь была, несомненно, под волшебной защитой, и к тому же Гномы опасались стуком работ будить многоголосое эхо.
Для Бильбо сидение на крыльце — никакого крыльца не было, просто в память о давнем чаепитии так называли полоску травы перед стеной — в общем, для Бильбо сидение на крыльце и размышления были наиболее утомительны. Он сидел, думал, Гномы бродили вокруг и час от часу становились всё мрачнее и мрачнее.
Они сильно воспрянули мыслью, когда обнаружили тропу, но теперь вернулись в прежнее подавленное состояние. Но не могли они и уступить и вернуться! Бильбо, кстати, теперь был ничуть не воодушевлённее других. Он сидел всё больше спиной к скале, глядя сквозь портал на запад к тёмному валу Чернолеса и необозримым далям за ним, где он временами воображал, что видит Туманные Горы. На вопросы гномов он отвечал:
— Вы прочили мне сидение у порога и обдумывание, не говоря уже о том, чтобы проникнуть внутрь, вот я и сижу.
Только думал хоббит в основном не о деле, а о мирных и таких далёких теперь западных землях, Холме и уютной норке под ним.
Посередине лужайки перед крыльцом стоял большой и массивный серый камень, по которому неспешно по своей слизи лазали необыкновенно большие улитки, полюбившие это укрытое и сыроватое прохладное место.
Торин однажды произнёс:
— Завтра начнётся последняя неделя осени.
— А потом наступит зима, — заметил Бифур.
— То есть Новый Год, и в нём бороды наши отрастут отсюда в долину раньше, чем что-либо произойдёт, — сказал Двалин. — Почему Грабитель молчит? Пора бы ему показать своё искусство, учитывая волшебное кольцо. Ему следовало бы уже пробраться к Главным Воротам и выяснить, что к чему.
Они разговаривали у Бильбо над головой, и хоббит их отлично слышал. Он подумал: „О, небеса! Вот они о чём заговорили? Почему-то я, бедолага, должен всё время их выручать из каждого затруднения с тех пор как кудесник уехал. Но неча на зеркало пенять! Вполне понимал я, что конец будет самый неприятный и, может статься, даже жуткий. Я и думать не могу о долине Дола, а что уж касается смердящих ворот!..“
Ночь для хоббита выдалась тяжёлая, и спал он мало. На следующий день все гномы разошлись по разным надобностям. Одни обследовали склон Горы, другие катались на пони внизу. А Бильбо весь день просидел в заливе, глядя мрачно на камень, либо наружу сквозь расселину. У него было смутное и необычное ощущение ожидания чего-то важного. „Может быть, кудесник сегодня вернётся?“
Вечером, подняв голову снова, он увидел Лес, над которым солнце разлило желтизну, словно найдя себе непостижимым образом последние не успевшие опасть листья. Оранжевое светило вскоре опустилось до уровня его глаз, и Бильбо вышел к порталу посмотреть вокруг шире. Над горизонтом оставался ещё слабый серп луны. И вдруг позади него что-то резко стукнуло. На Сером Камне сидел самый большой из всех дроздов, каких он видел, притом почти весь угольно чёрный с тёмными крапинами на желтоватой грудке. Ухватив клювом улитку, он резко стучал ею по камню.
И Бильбо сообразил! Несмотря на все опасности, он свесился с карниза и заорал гномам во весь свой голос. Те, кто оказался ближе, поспешили к нему тропой, а остальные поднялись из лагеря по верёвкам, кроме спавшего Бомбура, разумеется. Бильбо в двух словах объяснил Гномам, и они стали ожидать, нетерпеливо переминаясь, у Серого Камня.
Солнце тем временем спускалось всё ниже и ниже и — хоп! — скрылось в облаке. Гномы взвыли, но Бильбо остался недвижен. Луна тем временем почти зашла, вечер готовился наступить...
И в самый крайний момент Солнце просунуло сквозь облако луч свой, последний в Дьюринов День, проникло в выемку и упало на отшлифованную стену. Старый Дрозд, хитро наблюдавший всё это время, повернул голову, сощурился одним глазом и свистнул, щёлкнул ещё громче, чем дотоле, и от скалы отпал кусочек камня, шлепнувшись на пол. В трёх футах от земли открылась скважина, но Гномы просто решили толкать дверь, снова бесполезно. Бильбо завопил:
— Ключ! Где Торин? Ключ!
Торин, запыхавшись, подбежал.
— Ключ, что был с картой! Попробуй, пока есть время! — воскликнул Бильбо.
Торин вместе с цепочкой стащил с шеи ключ, вложил его в отверстие, и он подошёл и повернулся со звонким кликом. Солнце зашло, месяц вместе с ним, наступил вечер.
Они навалились в двенадцать с половиной сил и медленно и бесшумно стали открывать дверь. Обозначились и разрослись прямые щели, обрисовывая участок пяти футов в высоту и трёх в ширину, и дверь плавно и молча раскрылась внутрь. Словно тьма вышла из неё и разлилась по лощине, тьма глубокая и непроницаемая, какая бывает только в самых длинных и старых тоннелях.

Tags: Хоббит
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments