elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Хоббит, или Туда и Обратно (VIIIа)

Здоровенный паук, аккуратно спутывавший сонного Бильбо, выскочил у него из-за спины и стал продолжать своё дело. Бильбо чувствовал мохнатые ноги, обматывающие его паутиной, но видеть мог только круглые бледные глаза. К счастью, он вовремя пришёл в себя, поскольку иначе не смог бы освободиться вовсе. Пришлось порядком побороться, отталкивая челюсти, которыми паук старался ужалить и успокоить его, словно большую мошку, а потом Бильбо вспомнил о мече и выхватил его. Паук отскочил, непривычный к такому оружию, и у хоббита появилась секунда, чтобы освободить ноги. А разрезав путы, он сам бросился вперёд и полоснул паука по глазам, которые не успели отбежать на безопасной расстояние. От боли чудовище обезумело и стало прыгать вокруг, пока Бильбо ещё одним ударом его не зарезал, после чего упал в беспамятстве и долго не мог придти в сознание.
Очнувшись, Бильбо понял, что вокруг привычный зеленоватый сумрак Чернолеса. Рядом лежала здоровая туша паука, а меч его был испачкан чёрной кровью. Сознание победы над огромным пауком в темноте и совершенно самостоятельно от кудесника или Гномов сильно изменило самооценку Бильбо. Он поднялся, неторопливо вытер о траву меч и почувствовал, несмотря на голод, силу, храбрость и даже ярость.
— Пусть тебя называют отныне Жало! — сказал он, убирая меч в ножны.
И Бильбо стал присматриваться. Лес был мрачен и молчалив, и он решил искать друзей, которые не должны были бы остаться слишком далеко, если только их не захватили Эльфы или кто-нибудь гораздо хуже. Кричать и звать Бильбо побоялся.
Он постоял и подумал, откуда доносились ночью крики, чтобы начать поиски там.
— Ох! ну зачем мы не послушали Беорна и Гандальфа! Куда же мы попали! — простонал Бильбо. — И если бы то были МЫ, а не я один.
Потом он вспомнил прошедшую ночь, насколько мог, и двинулся в выбранном направлении. И ему повезло. (Бильбо, видимо, вообще оказался обладателем изрядного запаса удачи. Может быть, потому что долго её не тратил?). Пошёл он очень осторожно и незаметно, как могут хоббиты скрываться в лесу. К тому же он надел кольцо, и пауки его не увидели.
Подобравшись ближе, он заметил тёмный кусочек Леса, над которым словно ночь сохранилась. Оказалось, что весь он очень густо увешан паутиной, намотанной во много рядов. А в ветвях над ним сидели огромные толстые пауки. Даже с кольцом Бильбо задрожал от страха, что они могут его обнаружить. Он замер за деревом и прислушался. Они разговаривали! Шипя, скрипучими голосами, но более или мене разборчиво, и Бильбо их неплохо понимал. И говорили о Гномах.
— Ох, и повоевать пришлось! Но добыча того стоит. Как толсты бы ни были у них шкуры, внутри они вкусные.
— А повисят немного — станут лучшим обедом.
— Только не перестарайтесь, — сказал третий. — Они не слишком толсты. Видимо, кормились не лучшим образом.
— Убейте их сейчас же, — прошипел четвёртый. — Пусть мёртвые висят!
— Да они уже мертвые, — заметил первый.
— Ничуть. Один, как минимум, всё ещё шевелится. Поспал-поспал, и разошёлся. Посмотрите!
Один из пауков пробрался по верёвке к дюжине свёртков, свисавших в ряд с верхней ветки. Бильбо с ужасом заметил, что из некоторых высовываются ноги, клочки капюшонов или бород, и почти из всех носы. Паук направился к самому большому свёртку.
„Бомбур, это точно“, — подумал Бильбо.
Паук ущипнул торчащий нос. Послышался сдавленный вскрик, нога размахнулась и надёжно треснула паука в брюхо. Звук был, словно от удара по ненакачанному мячу, а паук слетел с ветки, успев только удержаться на своей паутине.
— О! ты прав! — рассмеялись пауки. — Дичь ещё даже пинать может.
— Ну, недолго тому быть! — прошипел разъярённо паук, взбираясь обратно. И Бильбо решил, что пора действовать. Взобраться он бы не смог, а стрелять было нечем. И тут хоббит обнаружил дорожку из круглых камней — остаток русла лесного ручья, несомненно — и мгновенно выбрал себе гладкий яйцевидный камень как раз по руке.
Надо сказать, что мальчишкой он научился бросать камни так точно, что, когда он нагибался, прочь спешили не только кролики и белки, но даже птицы. И будучи взрослым, он также уделял время бросанию колец, дротиков, стрельбе по бутылкам, городкам, проводил время и с кеглями, и вообще у него было немало увлечений кроме пускания дыма кольцами, загадок и поварского искусства. Только об этом некогда было рассказывать.
И сейчас некогда. Бильбо как раз набрал камней и размахнулся. Паук почти достиг Бомбура, но Бильбо треснул его галькой по голове, и он упал без чувств, подобрав лапы. Второй камень прорвал самую большую сеть и раздробил голову сидевшему посередине её пауку.
Дерево заволновалось, и пауки на время забыли о Гномах. Бильбо они не видели, но догадались, откуда летят камни, и бросились к укрытию хоббита, рассыпая по всем направлениям клейкие нити, пока ими не наполнился, кажется, весь воздух. Бильбо тем временем переменил место и придумал план: разозлить пауков, загнать их подальше от Гномов и выиграть, таким образом, время. Когда его предыдущее дерево окружили почти пятьдесят пауков, он забросил туда ещё несколько камней, добавил оставшимся на дереве, и стал кружить между стволов, распевая язвительную песенку, и чтобы разъярить пауков, и чтобы дать знать Гномам.
(дразнилка)
Не шедевр, конечно, пришлось рифмовать в тесном углу на ходу, но цели Бильбо достиг. Он бросил ещё несколько камней и затопал ногами. Совершенно все пауки бросились за ним, одни по земле, другие в кронах, разбрасывая снова сети, чтобы перехватить выходы. Бильбо не ожидал от них такой яростной прыти, но ведь ни одному пауку не понравится слышать подобную дразнилку. Хоббит переменил место.
Пауки тем временем окружили весь свой кусок леса сетями и заплетали стволы буков всё сильнее и сильнее, чтобы захватить Бильбо и не дать ему уйти. Им это неплохо удавалось. Бильбо, однако, даже посреди этой жутковатой круговерти не потерял присутствия духа и запел снова:
(вторая дразнилка)
Он обернулся и понял, что последний прогал уже закрыт. К его счастью, там была сплетена не густая настоящая сеть, а лишь несколько очень толстых верёвок переброшено со ствола на ствол. Бильбо выхватил меч и разрубил их.
Пауки меч увидели, хотя вряд ли поняли, что это такое. Они бросились за ним, щёлкая челюстями и тараща от ярости глаза. Бильбо убежал так далеко, как только смел отойти от Гномов, а потом возвратился тихо-тихо, осторожнее мыши.
Он понимал, что времени слишком мало, и пауки вскоре, разочаровавшись в охоте, вернутся к уже пойманной добыче, которую за эти минуты необходимо было спасти. Сложнее всего оказалось бы добраться до длинного сука, но кто-то оставил, словно для удобства Бильбо, верёвку. Хотя она липла к рукам очень больно, хоббит полез. И встретил наверху самого старого, хитрого и толстого паука, который поленился охотиться, оставаясь на страже, и теперь решил пировать в одиночестве и пробовал Гномов одного за другим. Бильбо без лишних слов вынул Жало.
Потом он задумался, как можно освободить Гномов, не обрезая подвесов и не сбрасывая их наземь с немалой высоты. Бильбо прополз по ветке, отчего она зашаталась, а Гномы болтались на ней, словно фрукты. Хоббит дополз до первого свёртка. „Фили, либо Кили, — заключил он по синему плащу, и добавил. — Фили, поскольку нос длинный“. Он свесился и разрезал, сколько достал, путы, пока Фили усилием (и толчком от Бильбо) не выдрался из кокона. Бильбо даже посмеялся немного, пока Гном, раскачиваясь забавно на продетой под мышками верёвке, пытался разогреть закостеневшие руки и ноги.
Потом Гном влез на ветку и стал помогать освобождать других своих спутников. Все они были порядком слабы от яда, сильно застыли от суток, проведённых в смотанном состоянии на весу. От клейких пут Фили еле-еле очистил брови, а бороду с большим сожалением, но по необходимости, укоротил. Они с Бильбо затаскивали одного Гнома за другим наверх и разрезали коконы. Ни одному не было лучше, чем Фили. Конечно, им всем повезло с длинными носами, которые выглядывали наружу и могли дышать, но яда им досталось довольно, а некоторым даже с лишком.
Подняли Кили, Бифура, Бофура, Дори и Нори. Бомбура, как самого толстого, щипали и пробовали больше всех, и он оказался совершенно обессилен. На суку он не удержался и упал в довольно мягкую кучу листьев, оставшись лежать там, словно тряпка. На весу оставались пятеро, когда обозлённые пауки вернулись. Бильбо немедленно стал у основания ветки с мечом. Он снял кольцо, и надеть его снова забыл, так что пауки радостно заверещали:
— Вот ты где, гадостное существо! Кости твои будут висеть на дереве! Фу! Жало? Ничего, и с ним повисишь сначала вверх ногами дня два!
Гномы тем временем втащили пленников и своими ножами освободили их, хотя и неизвестно, не зря ли. В прошлый раз пауки захватили их в темноте и внезапно с лёгкостью, а теперь предстояла жестокая битва.
Бильбо заметил вдруг, что пауки уже заново скрутили Бомбура и готовятся его унести. Хоббит вскрикнул и резнул пака перед собой, который отскочил и дал ему ссыпаться с дерева прямо остальным на головы. На земле его Жало засвистело в воздухе с новой силой, и пауки поняли, что это за древняя сила, сияющая от радости. Он уложил полдюжины пауков, прежде чем они оставили Бомбура.
— Вниз! Спускайтесь! Пока вас не оплели! — прокричал он другим, потому что пауки поднялись на соседние деревья и готовились накрыть пленников с верхних ветвей.
Гномы слезли, сползли, спрыгнули, просто упали — кто как мог пользоваться ногами — и оказались все двенадцать вместе с Бомбуром, которого поддерживали под локти кузен Бифур и брат Бофур. Бильбо носился вокруг них с Жалом, а сотни пауков смотрели ненавидяще с деревьев. Малонадёжное положение.
У некоторых гномов остались ножи, у других были палки, все набрали камней, и бой начался. Снова и снова отражали они натиск пауков, убивая их безжалостно, но и сами теряли силы. Бильбо чуть с ног не падал, а среди Гномов боеспособных осталось только четверо. Пауки начали снова готовить сети.
В конце концов, Бильбо с сожалением понял, что нужно посвятить Гномов в тайну его кольца, и сказал:
— Я сейчас исчезну, чтобы отвлечь пауков, а вы прорывайте заслон в другую сторону, налево, и идите к тому месту, где прошлой ночью были огни Эльфов.
Понять его было тяжело, учитывая мутные головы Гномов, суматоху обороны и вопли. Бильбо толковал им, пока не стал опасаться, что пауки сомкнут круг совершенно, и исчез без дальнейших слов, к полному изумлению Гномов.
Справа раздались новые дразнилки, и пауки оказались доведены до каления. Они перестали сжимать окружение, а некоторые побежали на голос, слово (из дразнилки) раздразнило их до потери разума. Балин, который понял замысел Бильбо (в отличие от объяснений про кольцо) возглавил наступление, стянул Гномов в плотную кучу, и, осыпая пауков градом камней, они разбили окружение и вышли из него. Позади них смолк и голос.
Гномы, надеясь на то, что Бильбо не захвачен, медленно продолжили идти. Они едва-едва продвигались после укусов и голодовки, а пауки были близко. То и дело Гномы оборачивались и отбивали их, а пауки оказались уже снова на деревьях и стали плести сети.
Вдруг появился Бильбо.
— Бегом! Я буду оборонять!
И стал рубить ноги, бросаясь со всех сторон на ошеломлённых пауков, прорезать верёвки и протыкать жирные тела тех, кто приближался слишком. Пауки истекали слюной, выли, булькали от бешенства, выплёскивали самые замысловатые проклятия, но смертельно теперь боялись эльфийского клинка. Словно часы проходили в этом кошмаре медленной битвы.
Бильбо почувствовал, что не поднимет больше руки от изнеможения, и не сможет нанести более ни одного удара, когда пауки все сразу под собственный вой и шипение развернулись, отказались от добычи и ушли в своё дерево.
Путники достигли поляны Эльфов. Может быть, той самой, где были ночью, неизвестно. Но в таких местах сохранялась, очевидно, сила, которой пауки не терпели. Свет там был зеленее, крона тоньше, и воздух приятнее.
Гномы легли наземь, молча сопя, но потом, переведя дух, стали расспрашивать хоббита. Они заставили его рассказать об исчезновениях по порядку и заинтересовались кольцом сильнее, чем собственными трудностями. Балин настоял на том, чтобы Бильбо рассказал всё о Голлуме, не исключая ни одной загадки и находки кольца.
Время дня протекло. Свет поблёк, а вопросы стали ребром совсем другие.
Где тропа?
Где пища?
Что делать?
И получил эти вопросы на разрешение Бильбо Баггинс. Гномы серьёзно переменили о нём мнение, и стали хоббита сильно уважать, как и предсказывал Гандальф. И они действительно ожидали от Бильбо нового чудесного плана. Понимали теперь, что благодаря хоббиту не погибли уже неизвестно, сколько раз, и благодарили его. Некоторые даже поднялись и поклонились ему до земли, хотя это их совсем обессилило. А известие о способности исчезать не обесценило заслуг Бильбо в глазах привычных к магии Гномов. Помимо волшебного кольца, как они считали, нужны для такого поворота событий ещё и личные хитрость и изобретательность. А Бильбо к концу похвал почувствовал себя бывалым и доблестным путешественником, хотя он оказался бы ещё и храбрым и сильным, не будь так пусто в животе.
Но еды не было совсем, и никто не мог поискать её или тропу. Мысли Бильбо вертелись непрестанно только вокруг потерянной дороги. Он сел и уставился на нескончаемый Лес молча, пока гномы один за другим не стали засыпать. Только Балин долго ещё болтал сам себе:
— Голлум! Ну, провалиться мне... И так он проскользнул мимо моих глаз! Всего лишь аккуратно прокрался, да, мистер Баггинс? И все пуговицы дождём по порогу... Старина Бильбо, Бильбо, Бильбо, бо, бо...
И Балин заснул. Тишина. Двалин открыл глаз, осмотрелся и задал последний на вечер и самый страшный вопрос:
— А где Торин?
Удар! Тринадцать, Торина нет. Они долго думали, что могло с ним случиться, колдовство ли, чудовища ли, пожалели попутно и себя, затерянных в Лесу, но в темноте ночи заснули, наконец. Сны видели дурные, а на страже никто оставаться не мог. Оставим их пока.
Торин попал в плен гораздо раньше остальных Гномов. Бильбо, едва вступив в свет, заснул, словно бревно. Второй раз в круг входил Торин, и он также повалился в сон под чарами Эльфов, и не слышал ни возни, ни криков, когда пауки ловили Гномов, ни битвы. Ночью Эльфы связали его и увели.
Лесные Эльфы — добрый народ. Единственный их недостаток — недоверие к чужестранцам. Сила их велика, но они всегда были настороже. А от Высших Эльфов Запада они отличаются тем, что не столь мудры, поскольку происходят из древних родов, в том числе и горных, которые не были на Западе, где Эльфы Света, Глубин и Моря жили долгие века, выросли, стали красивее, мудрее, обрели многие Знания. Они изобрели свои магические искусства и способности делать удивительнейшие вещи, прежде чем вернулись обратно, к Лесным Эльфам в Сумерки, под свет Луны и Солнца. Но все Эльфы, даже Высшие, больше всего любят звёзды, поскольку их родных лесов больше нет, и из всего, что видели они при рождении, остались лишь небесные светочи. Потому жили Лесные Эльфы на опушках, чтобы выбираться из Леса временами на охоту под луговым небом ночи, а после появления Людей стали скрываться от них всё чаще в сумраке вечеров. Но, повторюсь, любые Эльфы — Добрый Народ.
В нескольких милях от восточной опушки Король Лесных Эльфов жил в огромной пещере с каменными воротами. Из глубины чащи перед ними протекала река, чтобы затем выйти из Чернолеса и виться дальше по низким болотам. Большая Пещера содержит в себе неисчислимое количество малых и теряется под холмом. Состоит она из нескольких обширных залов, соединённых переходами. Там довольно светло и приятно, в отличие от нор гоблинов, план её прост и понятен, и слишком глубоко под землю пещера Эльфов не уходит. Хозяева её жили больше всего в Лесу, в шалашах и на деревьях, предпочитая буки, а Пещеру Король использовал, главным образом, как дворец для пиров, крепость от врагов и сокровищницу. А также и как подземелья для пленных.
Посему Торина не самым вежливым образом притащили в Пещеру, словно врага (коими порой бывали для Эльфов многие Гномы). В древние времена эти два Племени воевали между собой, поскольку Эльфы обвиняли гномов в воровстве золота. Гномы, кстати сказать, считали всегда, что берут причитающуюся им по уговору с Королём плату за ювелирную работу. У короля Эльфов вообще единственной слабостью была страсть к серебру и бесцветным драгоценным камням. Его подвалы были полны весьма и весьма ценных вещей, но он никогда не упускал возможности их умножить, поскольку в Древности бывали Короли и богаче его. А Лесные Эльфы, как известно, добывать руды и обрабатывать металлы и камни не умеют, земледелием не занимаются и торгуют тоже без особого рвения, и Королю пополнять свою сокровищницу, как знал Торин, было трудно. Народ Трора и Траина к давней войне с Эльфами отношения не имел, и Торин поэтому рассердился на грубость (когда пришёл в себя) и решил ни слова о золоте Трора не говорить.
Когда Гнома ввели, Лесной Король смотрел на него сурово и строго расспрашивал. Торин, однако, отвечал коротко и однообразно:
— Зачем вы трижды нападали на мой народ, праздновавший в Лесу?
— Мы не нападали, а хотели просить гостеприимства, погибая в Лесу от голода.
— Где ваши спутники, что они делают?
— Думаю, голодают в Лесу.
— Что вы искали в Лесу?
— Воды и пищи, поскольку погибаем от голода.
— Зачем вы пришли в Лес?! — воскликнул Король гневно.
Торин ничего не ответил.
— Хорошо! Заприте его и будем ждать, не станет ли время благоразумным советчиком ему, пусть даже ожидание затянется на века! — заключил Король.
Эльфы снова связали Торина, отвели его в самую дальнюю каморку с плотной деревянной дверью и заперли, оставив, разумеется, воду и пищу, пусть не самую изысканную, поскольку Эльфы — не гоблины, и даже с врагами своими обходятся в плену милостиво. Только к паукам они не ведают жалости.
Торин остался в подземельях Короля. Когда сошла волна его благодарности Эльфам за спасение, он стал раздумывать, что произошло с его злосчастными друзьями. Узнал он обо всех событиях гораздо позднее, чему место в следующей главе.

Tags: Хоббит
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments