elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:

Хоббит, или Туда и Обратно (VII)

Глава VII. Необычный привал

Утром Бильбо разбудило солнце, и он живо вскочил узнать время и поставить чайник. Потом понял, что совсем не дома, сел наземь и пожалел об умывании. Чая с тостами на завтрак желать было совсем бесполезно, и осталось только доесть вчерашнее мясо и приготовиться к вылету.
Этот полёт он мог провести на спине у Орла между крыл, запрятавшись в перья от резкого ветра. Бильбо зажмурился. Гномы прощались с орлами и обещали вознаградить их, если останутся живы.
Пятнадцать орлов поднялись в воздух, пока солнце было ещё над самым горизонтом прохладного утра с туманом, клубившимся над острыми предгорьями. Бильбо приоткрыл глаз и заметил, что земля очень далеко под ним, а Горы быстро удаляются на запад. Он зажмурился снова и ухватился крепче.
— Не щипли перья! — заметил ему орёл. — Если ты похож на кролика, вовсе не обязательно проявлять его характер. Прекрасное безветренное утро. Что лучше такого полёта?
„Тёплая ванна и очень-очень поздний завтрак“, — подумал Бильбо, но смолчал. Хватку он ослабил лишь на самую малость.
Летели довольно долго, прежде чем орлы заметили свою цель и стали спускаться широкими кругами. На спуске Бильбо открыл глаза и рассмотрел внизу редкий лес из дубов и вязов, широкие степи и Реку, на пути которой стоял огромный камень. Снизившись ещё, Бильбо осознал по-настоящему его величину — монолит скалы размером с его Холм, то ли оставленный Горами как сторожевой пост, то ли заброшенный туда сущим гигантом среди Великанов. Орлы один за другим ссадили на его плоскую вершину путников и попрощались, как у них принято:
— Доброго ветра вам, пока не возвратитесь в родные гнёзда!
Гандальф подобающе ответил:
— Пусть крылья ваши принесут вас к солнцу и луне!
И они расстались. Повелитель орлов потом стал Королём всех Птиц, а из подаренного Гномами золота ему и его пятнадцати родичам были сделаны Корона и ожерелья. Бильбо их больше не видел. Только издали и очень высоко в Битве Пяти Армий. Но не будем забегать вперёд.
С вершины вела торная тропа, оборудованная ступеньками. Внизу через реку была устроена переправа из широких ровных камней. У подножия лестницы нашли небольшую пещеру, усыпанную галькой, где путники собрались посоветоваться. Начал Гандальф:
— Я с самого начала намеревался провести вас, по возможности, безопасно, через Горы. Кое в чём я преуспел, где-то нам сопутствовала удача, но вообще-то я оказался с вами слишком далеко на востоке. Приключение это не моё. Я ещё, возможно, посмотрю, чем оно завершится, но сейчас есть спешное дело.
Гномы проворчали что-то расстроенное, а у Бильбо даже слёзы выступили. Путники решили, что Гандальф будет с ними до конца помогать делом и советом.
— Я не исчезаю прямо сейчас. Ещё пару дней, возможно, я останусь, чтобы помочь нам. Вы в трудном положении, а я тоже не в лучшем. Без еды, вещей, коней и понятия о местности вы беспомощны. Начну по порядку. Мы в нескольких милях севернее дороги, по которой прошли бы, не покинув перевал слишком... поспешно, скажем так. Здесь почти никто не живёт. Может быть, и пришли с тех пор, как я последний раз здесь проходил, но едва ли многие. Неподалёку точно есть один житель. Он сделал ступеньки на этой скале, которую называет Карроком. Он бывает здесь нечасто. Днём вообще никогда, и ждать его здесь бесполезно и даже опасно. Поищем его, а если встреча пройдёт успешно, я расстанусь с вами и смогу при этом с уверенностью пожелать вам не меньше, чем орлы.
Гномы просили Гандальфа не уходить и сулили золото, серебро и камни из сокровищ дракона, что было тщетно.
— Хм, посмотрим! Я, кажется, уже заслужил кое-что, если вообще будет какой-то доход.
На этом спор и завершился.
Путники выстирали вещи в Реке, мелкой и шумной на переправе, и высушили на камнях под жарким уже солнцем. Хотя они были всё ещё голодны и устали, чистая одежда их освежила. Хоббита перенесли через брод и пошли дальше по высокой траве или среди рослых дубов и вязов. Бильбо был рядом с Кудесником.
— Почему гору называют Каррок?
— Он называет. Потому, что слово такое. Все подобные камни он называет карроками, а этот выделяет с большой буквы, поскольку он самый к нему ближний.
— Кто он?
— Незаурядная личность. Будьте, насколько можете, вежливы, когда я вас буду представлять. Попарно, я думаю. Не думайте его раздражать, иначе никто не узнает потом, что произошло. Он очень жесток, когда зол, но очень добр, если удастся его насмешить. Не забывайте, только, что он горяч нравом и злится легко.
Гномы тем временем собрались вокруг кудесника и стали задавать вопросы.
— Вы о нём говорите?
— А можно найти кого-то с более лёгким характером?
— Не мог бы ты объяснить подробнее?
— О нём, разумеется, — ответил Гандальф, как всегда, всем сразу. — Нельзя. Подробнее уже некуда. Зовут его Беорн, он невозможно силён и меняет шкуру.
— Так он меховщик? — воскликнул Бильбо. — И выдаёт кошку за кролика, если не получилось перекрасить её в белку?
— О великие небеса, нет! Бильбо Баггинс, если можешь не прикидываться дураком, начни! И во имя всего, что тебе ценно, не упоминай слова: меховщик, мех, шуба, палантин, муфта, овчина и все подобные слова в пределах ста миль от его дома! Он меняет шкуру. Свою! Он может быть огромным чёрным медведем, а может и темноволосым густобородым и очень высоким Человеком с могучими руками. Больше ничего не знаю. Говорят, что он потомок Великих Медведей, что жили в Горах до Великанов, а другие считают его последним из рода тех Людей, что были здесь до Драконов и Гоблинов. Мне кажется, что вторая точка зрения вернее, но он сам, мягко говоря, не позволяет задавать подобные вопросы.
И никто не имеет на него влияния, властью или силой, неважно. Он живёт в дубраве в большом деревянном доме, а с ним живут лошади и овцы, которые едва ли не удивительнее Беорна самого. Они работают и говорят с ним. Он не ест мяса домашних или диких животных, а питается сметаной и мёдом, для чего держит десятки семей очень крупных и весьма злых пчёл. В медвежьем облике он ходит очень быстро и далеко. Я однажды видел его на вершине Каррока. Он смотрел на запад, в Горы, куда сходила Луна, и говорил сердито по-медвежьи: „Настанет день, когда они пропадут, и я вернусь!“ Видимо, он родом из Гор.
Бильбо и Гномы молча обдумывали сказанное. Идти было довольно далеко, и сначала в гору. Потом стали спускаться в долину. Было жарко. На привале Бильбо подумал, что охотно съел бы даже жёлуди. Но было слишком рано, и жёлуди не созрели, чтобы падать.
В полдень они достигли широких луговин, заросших сплошь одним видом цветов, словно их специально посеяли: клевер, гребешки, клевер фиолетовый, клевер белый, пахнущий мёдом. Жужжание бесчисленных пчёл казалось громовым. Ведь какие были пчёлы! Бильбо решил, что если одна его ужалит, он распухнет вдвое. Они были в разы больше шмелей, длиннее и толще большого пальца и сияли золотыми поясами.
— Здесь его поля, — сказал Гандальф. — Мы уже близко.
За рядами рослых и старых дубов была высокая густая изгородь из терновника, через которую невозможно было бы продраться.
— Ждите, — сказал Гандальф. — Когда я свистну... Нет, ЕСЛИ я свистну! приходите по двое, не больше. От пары к паре ждите минут пять. Бомбур сойдёт за двоих, и пусть будет последним. Пойдём, Бильбо! Поищем ворота.
И он с испуганным хоббитом быстро зашагал вдоль ограды.
Широкие и прочные деревянные ворота. Постройки за ними тоже деревянные, потемневшие и из необтёсанных брёвен, а длинный низкий срубовой дом выглядит поновее. С южной стороны, откуда доносился громкий гул, — колоды ульев с соломенными плетёными крышами конусом.
Гандальф с трудом открыл массивную скрипучую створку. Они пошли по широкой дорожке, и тут же к ним подбежали тщательно вычищенные лошади и внимательно их осмотрели, удалившись к постройкам фермы.
— О нас доложат, — заметил Гандальф.
Двор был обнесён с трёх сторон домом. Посреди него вокруг толстого дубового ствола валялись обрубленные ветки, а рядом, опершись на внушительной длины топор, ждал рослый человек. Борода чёрная, длинная, волосы тоже чёрные и густые, руки с выпуклыми мышцами. В коричневой шерстяной рубахе до колен. Лошади стояли рядом с ним, положив морды ему на плечи. Хозяин обратился сначала к ним:
— Они безобидны. Идите, — кони умчались.
Беорн усмехнулся, бросил топор и сделал несколько шагов им навстречу.
— Кто такие? Что вам нужно? — спросил он резко, нависая над Гандальфом, словно дерево. Бильбо прошёл бы у него между колен, не задевая рубахи.
— Я Гандальф.
— Не знаю такого! — Хозяин не хотел казаться вежливым. — Кто этот малец?
— Мистер Баггинс, хоббит из уважаемой семьи с непогрешимой репутацией.
Беорн даже в лице не переменился. Бильбо отвесил поклон, поскольку у него не было шляпы, чтобы снять, как, впрочем, и пуговиц.
— Я волшебник, — продолжил Гандальф. — Вы меня не знаете, но я о вас слышал от кузена Радагаста, который живёт у Южного Чернолеса.
— Неплохой парень, — ответил Беорн. — Хотел бы надеяться, что все волшебники таковы. Я его иногда навещаю. Так, ясно теперь, как вы себя представляете. Что вам нужно?
— Мы лишены провианта, похоже, что сбились с пути, и ищем помощи или хотя бы совета. У гоблинов в горах было неуютно...
— Хм! — перебил Беорн не столь неприязненно. — Что вам нужно было от гоблинов?
— Совершенно ничего. Они захватили нас на перевале, когда мы шли с Запада сюда. Рассказывать будет долго.
— Если не весь день, то зайдите в дом, — сказал Беорн, направляясь к тёмному устью двери чёрного хода.
Он вошли и миновали обширный зал без окон с очагом посередине и отверстием для дыма в закопчённом потолке. Несмотря на лето, огонь был разведён, и среди чёрных балок гулял, ища выход, дым. За дверью поменьше была на южной стороне веранда со столбами из круглых стволов. Солнце склонялось уже довольно низко, но по-прежнему грело своим золотом сад, подступавший к самому дому.
Сели на деревянных скамьях. Гандальф рассказывал, а Бильбо болтал ногами, рассматривая в удивлении необычные цветы, которых он прежде не видел и названий их не знал.
Кудесник начал беседу так:
— Я переходил Горы с друзьями...
— О! — перебил Беорн. — Наблюдаю пока только половину одного друга.
— Ну, я не решился беспокоить вас прежде, чем выясню, не заняты ли вы. Если разрешите, я позову всех.
— Зовите!
Гандальф свистнул длинно и пронзительно, и вскоре прибыли Торин и Дори, низко кланяясь.
— Уже два с половиной! — сказал Беорн. — Но это не хоббиты, а Гномы.
— Торин Дубовый Щит, к вашим услугам.
— Дори, к вашим услугам, — и оба поклонились снова.
— Благодарю, в услугах не нуждаюсь. А вот вы наверняка. Я не благоговею перед Гномами, правда. Но если вы именно Торин, сын Траина, сына Трора, как я полагаю, и ваш спутник также враг гоблинов и не намерен хозяйничать в моей земле... Так, куда вы направляетесь, прежде всего?
— Они намерены вернуться на родину, что далеко на востоке, за Чернолесом, — ответил Гандальф. — В вашей земле мы случайно. Мы миновали Верхний Перевал, который провёл бы нас к дороге южнее, но были захвачены Гоблинами, о чём я хотел рассказать.
— Ну и продолжайте! — невежливо перебил Беорн.
— Была сильная гроза, Великаны перебрасывались камнями, и на вершине перевала в пещере я с несколькими своими спутниками решил ночевать.
— Два с половиной уже несколько?
— Нет, конечно.
— А остальные что? Погибли, съедены или вернулись обратно?
— Нет, но они почему-то не пришли все сразу. Застенчивы. Мы очень опасались, что придём к вам в гости слишком многочисленным отрядом.
— Свистите снова! — буркнул Беорн. — Для нынешней вечеринки лишних два гостя уже незначительная разница.
Гандальф свистнул, но Ори и Нори пришли по времени, как раз после сигнала.
— Здрасьте-здрасьте! — хмыкнул Беорн. — Где же вы прятались?
— Нори, к вашим Услугам!
— Ори, к...
— Спасибо. Когда понадобитесь, извещу. Сядьте. Продолжим рассказ, иначе нам не закончить разговор и после ужина.
— Когда мы заснули, — сказал Гандальф, — в задней стене гоблины открыли дверь и утащили Гномов, хоббита и весь наш караван...
— Вы что, разъездной цирк? — удивился Беорн. — Разве шесть пони можно счесть караваном?
— Было, в общем-то, больше шести пони, поскольку и нас больше шести. Вот ещё двое!
Балин и Двалин появились на пороге и вошли, кланяясь так низко, что бородами подметали пол, а потом долго ещё кланялись на все стороны, стаскивая капюшоны и размахивая ими у колен, как истинные Гномы, под мрачным взглядом хозяина с таким комичным устрашением, что Беорн рассмеялся.
— Забавнейший из караванов. Входите, и скажите, как вас зовут, и только. Ни в чьих услугах я не нуждаюсь. Полы у меня тоже чистые. Садитесь.
— Балин!
— Двалин! — и оба, неверно поняв последнее замечание Беорна, сели на плитах пола.
— Продолжайте!
— Так. Я схвачен не был. Бросившихся на меня я убил вспышкой...
— Полезно быть волшебником, — вставил Беорн.
— ... и проскользнул последним в двери, и следовал за гоблинами до главного их зала, где их было видимо-невидимо, не считая Главного Гоблина с его охраной в тридцать вооружённых. И я подумал: „Даже будь они без цепей, как дюжина справится с этой оравой?“
— Ну вот, снова чудной счёт. Семь с половиной стали дюжиной. Где остальные?
— Вот ещё двое — Фили и Кили, — представил Гандальф кланявшихся Гномов.
— Тихо! — добавил Беорн. — Садитесь и слушайте пока.
Гандальф рассказывал до битвы, данной в темноте и прорыва на волю из Чёрного Хода. И об их ужасе, когда не нашли Бильбо Баггинса.
— Мы пересчитались, и оказалось нас четырнадцать.
— Ну да, десять без одного есть четырнадцать. Еще кто-то?
— Да. Оин и Глоин ещё... А вот и они! Извините их за задержку!
— Быстренько входите и сядьте, — ответил Беорн. — Гандальф, у вас стало десять Гномов, и, не считая потерянного хоббита, всего одиннадцать, если кудесники считают также как остальные. Продолжайте!
Беорн старался не показывать, что очень заинтересован, поскольку Гандальф попал в ту часть Гор, которую сам Беорн очень хорошо знал. Он покивал, когда Гандальф рассказал о возвращении Бильбо, об опасном спуске по осыпи, и о спасении от волков на деревьях. Когда дошло до шишек, Беорн вскочил и стал мерить веранду шагами, проворчав:
— Ну, будь там я, им не пришлось бы развлекаться фейерверками!
— Как могу, и в меру своих сил, — заметил Гандальф, стараясь, в свою очередь, скрыть радость от того, что рассказ удался. — Когда волки зажгли лес, с холмов спустились неожиданно Орки и нашли нас. Они очень обрадовались и стали даже петь о пятнадцати птичках.
— Гоблины считать умеют, — прервал его Беорн. — Они отличают двенадцать от пятнадцати.
— Я тоже. Вот пришли ещё Бифур и Бофур.
А позади пары ввалился, пыхтя, Бомбур, которому надоело ждать свои пять минут.
— И Бомбур!
— Вот! Гоблины считать умеют, вас уже пятнадцать, и есть надежда закончить историю без отступлений, — сказал Беорн.
Бильбо понял выдумку Гандальфа, не позволившую подозрительному Беорну выставить Гномов за дверь всех сразу, как неизвестных проходимцев. Беорн жил очень замкнуто, никого к себе не впускал, а далёких своих друзей приглашал не более двух сразу. А теперь под интересную историю он впустил пятнадцать совершенно чужих странников!
Гандальф тем временем завершил рассказ о спасении орлами и перелёте до Каррока. Солнце ушло за Горы, а тени сильно удлинись.
— Хорошо рассказано! За последние годы я не слышал истории занимательнее. Если бы все бродяги умели так говорить, они нашли бы меня гораздо вежливее и добрее. Даже за выдумку такой сказки вы заслужили ужин.
— Ох, спасибо! — ответили все хором, даже Гандальф.
В зале было темно. Беорн хлопнул в ладоши, и пришли четыре белых пони и несколько очень крупных собак. Хозяин обратился ко всем им на их языке, после чего звери выбежали и вернулись с факелами, которые зажгли в очаге и воткнули в кольца на колоннах, подпиравших потолок в середине комнаты.
Собаки могли при желании становиться на задние лапы и носить что-то в передних. Они сняли со стен столы и две скамьи, расставив их посередине.
Вдруг с громким блеянием вошли совершенно чёрный баран и снежно-белые овцы. Они внесли скатерть, вышитую силуэтами животных, и бутыли, блюда, приборы и деревянные тарелки, что собаки разложили по столам, низким достаточно даже для Бильбо. Для Торина и Гандальфа пони выставил низкие скамьи на толстых ножках, а между ними задвинули также низкое кресло Беорна, в котором он сидел, вытянув ноги далеко под стол. Вся мебель у Беорна была столь низка, видимо, чтобы зверям было удобнее. Остальным прикатили для сидения короткие ровные чурбаны.
И немало лет за столом Беорна не бывало такого ужина и такой компании, сравниться с которой мог бы, разве что, прощальный ужин у Эльронда. На составленном столе стояли две толстые восковые свечи, а в неверном отсвете факелов Беорн рассказывал легенды о своей земле и особенно о Великом Лесе, разросшемся от него в дневном пути с севера на юг, перекрывая дороги дальше на восток.
Гномы слушали внимательно и качали головами, поскольку сами считали Чернолес самой суровой дорогой и самым тяжёлым своим испытанием после самого Дракона. Когда ужин завершился, Гномы стали говорить о своём, о самоцветах, золоте, тончайшей кузнечной работе... Но Беорн казался очень сонным. Он не ценил вовсе драгоценности, а металлическими в его доме были только инструменты и ножи. Разговор зашёл далеко за полночь, учитывая большие деревянные кружки со стоялым мёдом.
Стало темно, поскольку факелы догорели, у верхушек колонн растеклась тень. Очаг был разожжён сильнее, и они сидели в его танцующих бликах. Бильбо стал засыпать, чувствуя себя, словно в лесу. Может быть, колдовские, а может быть, и настоящие ему послышались шелест листьев и уханье совы. Голоса растворились в темноте.
Вдруг Бильбо проснулся. Скрипнула и захлопнулась дверь. Беорн пропал, Гномы расселись у огня и долго пели. Вот кусочек:
(песня)
Бильбо снова стал засыпать, когда поднялся Гандальф.
— Пора спать. Нам, но не Беорну! В зале мы отдохнём мирно и спокойно, но не забывайте то, что Беорн сказал всем, уходя. Не выходите из дома до рассвета, чтобы не было беды!
Между колоннами и стеной был помост с постелями: соломенные матрасы и шерстяные одеяла, которым Бильбо, несмотря на летнюю пору, был рад. Когда огонь утих, хоббит заснул. Ночью он вдруг проснулся. Остались лишь уголья. Гномы спали, кудесник тоже, судя по ровному сопению. Поднявшаяся луна заглянула в дымоход, разлив по полу кусок своего чистого света.
Снаружи послышался звук, словно большой зверь скребётся в двери. Бильбо подумал, что если пришёл Беорн, „переменивший шкуру“, то он их всех убьёт. Бильбо влез поглубже в одеяло и заснул снова, несмотря на страх.
Поздним утром Бофур споткнулся о лежащего впотьмах хоббита и слетел с помоста с грохотом.
— Поднимайся, соня! Останешься без завтрака.
— Где завтрак! — возопил Бильбо, вскакивая.
— Внутри нас, — ответили ему Гномы. — Остальное на веранде. Мы обошли с рассвета весь дом, но Беорна не видели. Завтрак уже был на столе.
А где Гандальф?
— Где-то недалеко.
Но кудесника Бильбо не видел весь день до вечера, когда они сели ужинать. Прислуживали им звери Беорна, а самого хозяина и тени не видели.
— Где Беорн? И где вы были?
— Всё по порядку и только после ужина! — резко ответил Гандальф. — Я с утра голоден.
И кудесник занялся ужином и не оторвался от тарелки, пока не уничтожил две буханки хлеба с маслом, мёдом и сметаной, не считая кварты Беорнова напитка.
— Сначала займёмся вторым вопросом, — Гандальф вытащил трубку. — Хм! Здесь у меня почему-то настроение сначала курить...
И замолчал, пуская вокруг колонн красные, синие, зелёные, серебристые, жёлтые и белые кольца дыма, заставлял их сцепляться, переменяться в цвете и размере, а потом выгнал поодиночке и целыми гирляндами в дымоход, что снаружи, должно быть, выглядело очень забавно.
— Я выслеживал медведей. Вокруг дома столько следов, сколько Беорн сам оставить не мог. Маленькие, большие, обыкновенные и просто гигантские медведи прибывали сюда на организованную встречу со всех сторон, кроме западной. Потом проплясали почти до рассвета и все как один колонной ушли к горам.
До Каррока я добрался, но переправиться вслед за ними не мог. К острову переправа легка, а вот в другом рукаве быстрина, ограждённая очень крутым берегом. Я прошёл вдоль Реки несколько миль, пока не нашёл для себя брод, а потом пришлось ещё и возвращаться к следу. Разумеется, я опоздал для настоящего преследования, но заметил, что все они ушли к сосняку, в котором мы повстречали Гоблинов. Кажется, и по первому вопросу всё стало ясно, — Гандальф замолчал, а Бильбо подумал, что понял его многозначительность и воскликнул:
— Он приведёт Гоблинов и Варгов! Нас всех поймают и убьют! Ты же говорил, что он им недруг?!
— Так и есть. Иди-ка спать. Хотя, бо́льшую ерунду ты вряд ли уже сможешь придумать.
Бильбо был повержен настолько, что не придумал ничего лучшего, как последовать совету. И заснул под пение Гномов, а во сне (благодаря раздумьям, несомненно) видел, как сотни медведей ведут вокруг дома торжественный, медленный и косолапый хоровод. Посреди ночи он снова, в отличие от всех остальных, проснулся от царапания в двери и сопения. А утром их разбудил Беорн.
— Вы пока здесь? — и поднял Бильбо за шиворот. — Не съедены ещё Варгами и злобными медведями, а? — и, смеясь, ущипнул Бильбо за бок, не осознавая, разумеется, собственной силы.
— Поправляетесь на мёде? Продолжайте!
Завтрак с Беорном был разительно отличен от ужина. Хозяин был в прекрасном настроении и едва сдерживался от смеха. Путники не сдерживались.
Расспрашивать Беорна не было нужды — он сам рассказал, что пересёк Реку и пробрался в Горы (из чего можно заключить, что в медвежьем облике он ходит очень быстро). На опалённой поляне он понял, что Гандальф рассказал правду, а от захваченных поблизости Варга и Гоблина узнал гораздо больше после некоторого нажима. Гоблины с волками бродили патрулями восточнее Гор в поисках Гномов и мести за казнь Главного Орка, обожженный нос Главного Варга и других убитых.
Беорн догадался, что этим дело не будет завершено, и что полными силами орки и Варги намерены прочесать все окрестности до Реки и либо найти Гномов у Людей, которые, по их мнению, скрывают путников, либо отыграться за всё на переселенцах. Или за обеими целями одновременно, что вернее.
— Вы рассказали очень хорошую историю, — сказал Беорн. — Но она стала гораздо лучше после доказательств. Извините, конечно, но я, живя между Чернолесом и Горами, полагаюсь на честное слово только тех, кого знаю лучше, чем собственных братьев. Что и вам советую. Я поспешил обратно оказать вам помощь, какую могу, поскольку после вашего отряда я стану относиться к гномам лучше. Убить Главного Гоблина — немало! — и он повторял это снова и снова в радости.
— А что стало с варгом и орком? — спросил Бильбо.
— Посмотрите! — и Беорн повёл их к воротам. На доске над створками была прибита голова Орка, а шкура Варга висела рядом на дереве. Да, Беорн был страшным врагом. Но для путников он стал другом, и Гандальф счёл правильным рассказать ему о цели путешествия.
Беорн потом сказал, что обеспечит им пони до опушки Леса, а для Гандальфа — коня. И что снабдит провиантом на несколько недель, если расходовать разумно, который легко нести: орехи, мука, сушёные фрукты, мёд и особые лепёшки, пропечённые дважды для сохранности в дороге. На них одних можно было продержаться очень долго, и секретом изготовления владел только Беорн сам. Туда входил мёд, как, впрочем, почти во все его блюда. Единственным недостатком их была вызываемая лепёшками жажда. Он сказал, что до Леса о воде можно не беспокоиться, поскольку источников и речек будет много.
— А Чернолес тёмен, опасен и велик, идти через него трудно. Воды там нет, пищи тоже. Орехи ещё не начались, но они пройдут ещё до того, как вы покинете Лес. Кроме орехов там нет ничего годного вам в пищу. Все звери там странные, злые и хитрые. Я дам вам бурдюки для воды и луки со стрелами, но вряд ли вы найдёте там еду или воду, повторяю. Мне известен тёмный и сильный поток, пересекающий тропу, из которого нельзя пить и даже умываться. Он заколдован на сон и забвение. Во мраке Чернолеса вам не удастся найти никого, не сходя с тропы, чего делать НЕЛЬЗЯ! Ни под каким видом!
Больше мне нечего сказать. После Леса полагайтесь на удачу, запасы и волю. У западной опушки вы отпустите моих пони и коня, но спешите пешком, как только можете. Если вы вернётесь сюда, мой дом всегда открыт для вас!
Гномы благодарили Беорна бесконечными поклонами, повторяя: „всегда к услугам Хозяина деревянных чертогов“. И упали духом после этих суровых и серьёзных предостережений. Путь оказался гораздо опаснее, чем они рассчитывали. А Дракон был только далеко впереди!
Утро было занято приготовлениями. Обед провели с Беорном, а потом попрощались с ним тепло и быстро выехали из его ворот.
Отъехав от восточных рубежей оград владений Беорна, они забрали к северо-западу, а не к старой дороге. Беорн отсоветовал им Южную Дорогу. Пройдя благополучно Перевал, они шли бы вдоль речки, сливающейся с Великой Рекой гораздо южнее Каррока у глубокого брода, который без пони не миновать. После этого они направились бы по старой Южной Дороге.
Но Беорн знал, что ею стали слишком часто пользоваться гоблины. А ещё он слышал, что восточный конец её порядком зарос, поскольку там не ходили веками, и затерялся в наступивших бездорожных болотах. К тому же, этот выход был бы слишком далеко от Одинокой Горы.
Севернее Каррока Чернолес приближается к Великой Реке, как впрочем, и неприятные Горы. Беорн посоветовал путникам найти там малоизвестную, почти тайную тропу, ведущую прямо к Одинокой Горе.
— Гоблины, — сказал Беорн напоследок, — не пересекают Реку севернее Каррока. Боятся. А вблизи моего дома им опаснее вдвойне, поскольку по ночам он под крепкой охраной. Советую, тем не менее, торопиться, ибо Гоблины, устроив погоню, переправятся южнее и верхом на Варгах обскачут всю опушку, чтобы вас отрезать. Они только не ожидают, что вы пойдёте не север к их крепостям, и потому обыщут здесь в последнюю очередь.
Путники ехали молча и только по мягкой луговой почве. Горы слева поднимались тёмные, а вдали деревья обозначали Реку. Лес сближался с нею довольно быстро. Вечер оказался золотым, и слишком серьёзно думать о погоне не удавалось. Отъехав на несколько миль, они снова запели, отгоняя мысли о тёмной лесной дороге. Когда же Горы потемнели на фоне пламенеющего заката, Гномы притихли. На ночь выставили охрану, и сон многим портили волчий вой и яростные крики.
Утро было хорошо. Прохладу и какой-то осенний туман скоро прогнало солнце.
Два дня пути прошли так: среди трав, очень редких деревьев и птиц. Время от времени они замечали оленей в тени, а когда Бильбо увидел рога матёрого оленя, он принял их сначала за сухие ветки.
На третий вечер они подгоняли коней, поскольку Беорн сказал, что Леса они достигнут рано утром четвёртого дня пути. Поэтому они решили путешествовать даже при луне. В неверных уже сумерках Бильбо показалось, что он заметил в стороне фигуру огромного медведя, движущегося вслед за ними. Когда он указал на него Гандальфу, кудесник бросил:
— Тихо! Не обращай внимания.
Ночь прошла кратко, но встали и отправились в путь до зари. То ли лес за ночь подошёл, то ли он уже давно ждал их хмурой тёмной стеной, но оказался он близко. К нему вёл долгий подъём. Хоббиту показалось, что вслед за лесом надвигается и тишина. Птицы примолкли, пропали олени и кролики. К полудню привал был устроен на самой опушке под наружными, тянувшимися к свету кривыми ветвями толстых темнолистых деревьев, оплетаемых плющом.
— Вот Чернолес, величайший лес Северного мира! — сказал Гандальф почти торжественно. — Не обессудьте на него. И пора прощаться с пони.
Гномы хотели было восстать, но Гандальф быстро их разгадал и упредил от слишком громких разговоров:
— Надо соблюдать своё слово, дабы не наживать врагов! Вы, кажется, подумали, что Беорн далеко? У Бильбо глаза много острее ваших, раз он замечал по ночам медведя. Он следует за нами и сторожит стоянки. Ведёт, охраняет, но и присматривает за пони, поскольку они ему дороги, словно дети. Мы и подумать не можем, какова была оказанная милость ехать на них так далеко и каково будет наказание за даже попытку их украсть.
— А конь? — заметил Торин. — Его ты не помянул.
— Поскольку и не собираюсь с ним прощаться.
— А как тогда твои обещания?
— Осторожнее со словами! Я еду на нём.
И гномы поняли, что Гандальф намерен с ними расстаться. Притом в довольно отчаянном положении — на рубеже Чернолеса. Никакие слова им, правда, не помогли.
— Всё уже сказано на Карроке! — сказал Гандальф. — Спорить не нужно. Я срочно нужен на юге, и уже с вами запоздал. Может быть, мы встретимся в конце, а может быть, и нет. Зависит от вашей удачи, чутья, стойкости и Бильбо Баггинса. Не зря же я его взял! Я уже говорил, что он много способнее, чем кажется, и думаю, что вы скоро это оцените. Бильбо, выше нос! Равно и Торин с Компанией! Это ваше путешествие и приключение. Забудьте Лес, Дракона, и думайте пока, до завтрашнего утра, по крайней мере, только о своём сокровище.
И на следующее утро он говорил то же самое.
У опушки нашли ручей, в котором наполнили бурдюки и разобрали поклажу с пони. Распределили мешки справедливо, то есть не поровну, а по силам. Бильбо, тем не менее, считал свой слишком тяжёлым для многомильного перехода, на что Торин ему заметил:
— Очень скоро, я думаю, мы пожелаем поклажи потяжелее, когда еда станет заканчиваться задолго до окончания пути.
Пони, с которыми все тем временем успели попрощаться, развернулись (и очень радостно притом) и поспешили прочь от Леса. Из-под деревьев, как заметил Бильбо, вышла медвежья тень и скрытно за ними последовала.
Затем попрощался и Гандальф, а Бильбо, сидя на земле, сильно желал оставаться с ним на рослом коне. После скудного завтрака хоббит уже успел влезть недалеко в Лес по тропе, и в сравнении с ярким утром он показался ему почти ночным, и, как он говорил, „бдительно ждущим“.
— До свидания! — сказал Гандальф Торину. — Ваша дорога насквозь! Не покидайте тропу. Тогда тысяча шансов против одного, что вам её никогда не найти, как и выхода из Леса. Тогда мы точно не встретимся.
— Неужели насквозь? — простонал Бильбо.
— Да, если действительно желаешь оказаться на восточной его опушке. Или пройти, или отказаться. Я тебе последнего не позволю! Стыдно, Баггинс! Ведь Гномов я оставляю на твоё попечение, — и Гандальф рассмеялся.
— Ах, нет, не понимаешь! Я спрашиваю, нет ли обходного пути?
— Есть дополнительных двести миль на север и дважды по двести на юг. Но и там безопасных дорог просто нет. Не забывай, что Граница Диких Стран уже пересечена. Тут есть все неожиданности, не только приятные, как у Беорна. Чернолес на севере почти поднимается на склоны Серых Гор, и гоблинов со всем их союзом и отродьем там более, чем нужно. Есть и другие, которых поминать не стоит. На юге вы попадёте в страну Чернокнижника, и даже тебе, Бильбо, не нужно рассказывать об этом жутком колдуне. Не думайте и проходить мимо мест, что видны с его Башни. Держитесь тропы, не теряйте присутствия духа, и с необычайной долей удачи вам, может быть, удастся увидеть Долгие Болота, из-за которых смотрит с востока Одинокая Гора, в которой дрыхнет милый старина Смауг. Надеюсь, что вас он видеть не ждёт.
— Успокаивающе, как всегда, — хмыкнул Торин. — Если уж не хочешь продолжать путь, уезжай без лишних слов.
— До свидания! — сказал кудесник снова и поворотил коня, спускаясь на запад. Но без последнего слова не остался, не оказалось у него воли смолчать:
— Осторожнее! Берегите себя! И НЕ ПОКИДАЙТЕ ТРОПЫ!
И пропал из виду.
— ...скатертью... — пробурчали Гномы невнятно. Тем мрачнее и сердитее, чем больше уверенности каждый терял вместе с Гандальфом. Предстояли самые опасные переходы. Каждый взял свою долю груза и воды, отвернулся от дня и вступил под сень Чернолеса.

Tags: #x301, Хоббит
Subscribe

  • Текущее - азъ есмь

    Если так фундаментально посмотреть, я отчего-то всячески лезу к людям, которым я на деле нахер не сдался, а вот людей, которым я нужен, которые,…

  • Текущее - люди странные

    В ФБ вот зашёл разговор, и ответ на процитированные ниже тезисы я хочу вынести сюда на вечное хранение. Классическое воспитание было направлено на…

  • (no subject)

    Что-то то ли рубашки садятся, то ли я решил расти лет через пять после того, как обычно закрываются ростовые зоны...

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments