elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Category:

Незавершённые Сказания Средиземья и Нуменора. (I, 2, Послесловие)

Послесловие

(курсивом набраны слова Кристофера Толкина, прямым шрифтом — цитаты из черновиков Джона Толкина — прим. перев.)

С того момента, как Турин поселился в древнем обиталище Малых Гномов на Амон Руд, в истории наступает перерыв, и нет цельного и подробного фрагмента Нарн до того самого эпизода, когда Турин от Нарготронда отправляется на север. Однако из разрозненных черновиков и отрывков можно извлечь некоторые эпизоды чуть подробнее, чем описано в „Сильмариллионе“.
Отдельный фрагмент касается пребывания разбойников на Амон Руд и описывает яснее Бар-ен-Данвед:
Долгое время жизнь их протекала приятно и мирно. Довольно еды, сухое и тёплое и просторное убежище, где разместиться могли бы свободно сто человек. В меньшем зале глубже основного был очаг с дымоходом, проведённым сквозь толщу скалы и искусно укрытым сверху, и небольшие комнаты открывались повсюду из больших залов и коридоров, жилые и спальные, мастерские и склады. Мим вообще оказался очень запаслив и хозяйствен. В его кладовых стояли сундуки, ящики и бочки, и каменные чаны, но очень старые и почти все пустые уже. Во многие комнаты никто годами не заглядывал. В арсенале оружие и доспехи ржавели и покрывались пылью, кладовые смотрели пустыми полками, в горнах давно не появлялось свежей сажи. Лишь в одной из кузниц, из которой дымоход выведен в тот же скрытый канал, Мим работал временами, но никого к себе не пускал.
Остаток года провели они тихо, охотясь и собирая запасы малыми группами, и так и не могли выучить тропу в убежище. Кроме Турина, уверенно добирались в Бар-ен-Данвед человек, может быть, шесть, не более. Тем не менее, выставили они стражу и дозор близ обрыва северной стороны. Разве что с юга был Амон Руд полностью недоступен, но дневные сторожа на вершине смотрели во все стороны. Как ни крута скалистая макушка Лысого Холма, на неё можно забраться по ступенькам, прорубленным восточнее пещеры. Так протекал год.
Холодать стало, облетели берёзы, и тяжёлые дожди загнали людей в дом, где скоро надоели им тьма коридоров и сумрак залов, где Мим бродил неслышно, появляясь из-за плеча, когда мнили его в другом конце пещеры. Может быть, гораздо приятнее казалась бы им жизнь без старого Гнома. В конце концов дело дошло до того, что между собой они стали разговаривать исключительно шёпотом.
Как ни казалось им то странно, Турин относился к Гному всё дружелюбнее с каждым днём. Зимними днями он расспрашивал Мима или слушал, что Гном сам хотел рассказать о своём народе или собственной жизни. Даже не порицал его дурное отношение к Элдар, за что Мим особенно Турина уважал. Его одного он пускал в свою кузницу, и тем сильнее возбуждал недовольство людей, особенно жадного Андрога.
„Сильмариллион“ никак не поясняет, как Белег нашёл дорогу на Амон Руд. Эльф " Тусклым зимним вечером появился на Горе„. Отрывки записей указывают, что провиант у изгнанников стал завершаться довольно рано, а Мим не баловал щедростью, так что в начале года они стали выбираться на охоту, и Белег по следам то ли набрёл на временный бивак, устроенный в бурную снежную ночь, то ли сразу поднялся на Амон Руд. Около этого времени Андрог в поисках Мимовых запасов заплутал и нашёл ещё одну тайную лестницу на вершину (по ней и спасались Люди от Орков, как сказано в „Сильмариллионе“). То ли в одной из охотничьих экспедиций, то ли ещё когда-то Андрог, опять взяв в руки лук, получил рану отравленной стрелой (лишь в одном из черновиков названной оружием орков), но Белег исцелил его, отчего Андрог не стал относиться к Эльфу лучше, а Мим возненавидел, потому что Белег таким образом „отменил“ его проклятие. Также сказано, что Мим думал лембасом поправить своё здоровье и вернуть силу молодости. Так как украсть его не представлялось возможным, он симулировал болезнь. Белег всё же отказался, но Мим не выказал своей ненависти никак, поскольку видел, как дружен Эльф с Турином. Следует отметить особо, что сам Турин сначала отказался:
Ярко и красно блестели в огне серебряные листья, и Турин, увидев печать и знак, помрачнел
— Что это такое?
— Величайший подарок от той, кто не откажется от тебя, — ответил Белег. — Лембас, дорожный хлеб Эльфов, которого Люди ещё не пробовали.
— Шлем, наследство своего Рода, я приму, — ответил Турин. — И благодарю за то, что принёс ты его, но не приму никаких даров из Дориата.
— Тогда выбрось оружие своё и забудь всё, что знаешь,— ответил Белег. — Пусть погибнут тогда от голода твои люди в угоду твоей гордыне. То был подарок не тебе, но мне, и я распоряжусь им. Наверное, здесь будут и те, кто не столь горд и упрям.
Тогда Турин задумался и от первых своих слов отказался.
Ещё сведения есть о Дор-Куартол, Стране Лука и Шлема, которой знамениты стали скоро Турин и Белег, став вождями значительных сил южнее Тейглина.
Охотно принимал Турин всех, кто желал союза с ним, но по совету Белега не допускал их в Бар-ен-Данвед (также называемый теперь Эхад-и-Седрин — Лагерь верных). Дорогу на Амон Руд по-прежнему знали лишь немногие из Первого Отряда. Остальные устроили укреплённые стоянки в других местах: восточнее в лесах, в нагорьях, среди топей южнее, от Метед-энглад (Конца Леса) до Бар-эриб несколькими лигами южнее Амон Руд. Со всех этих стоянок было хорошо видно вершину Амон Руд, откуда подавали вожди сигналы и отдавали приказы. Таким образом к завершению лета под командой Турина оказались значительные силы, которыми он дал отпор Ангбанду. В Нарготронд дошла весть, и Эльфы думать стали, что если изгнанник беззаконный может столько сделать, чем же занимаются они? Тем не менее, Ородрет, с Тинголом сообщавшийся тайными путями и часто, во всём ему следовал. Он был правителем мудрым своей стране и своему народу, и не желал Нарготронду судьбы Севера. Он запретил присоединяться к Турину и отправил ему гонца с запретом вторгаться в свои земли или вгонять туда Орков. Но и любую помощь, кроме вооружённых сил предложил им Ородрет, видимо, по совету Тингола и Мелиан.
Не единожды отмечено, что Белег, хотя и помогал Турину во всём, был во всём же и против его замыслов. Казалось Эльфу, что Драконов Шлем воодушевил Турина на совсем иные дела, и предчувствия терзали его дурные. Сохранились разговоры Турина и Белега. Вот как беседовали они однажды в Эхад-и-Седрин:
— Почему задумчив ты и печален всегда? Ведь с тех пор как ты возвратился, всё идёт прекрасно. Неужели дурна цель, которую мы преследуем?
— Пока всё хорошо, — ответил Белег. — Враги удивлены и припугнуты, и ещё несколько добрых дней предстоят нам.
— А потом?
— Зима наступит снова. Новый год.
— И что же с того?
— Гнев Ангбанда пробудится в будущем году. Мы лишь подстригли ногти на Чёрной Руке. Она не отдёрнется.
— Разве не стремимся мы вызвать гнев и страх в Ангбанде? — ответил Турин. — Что бы ещё мы тогда делали?
— Не задавай глупых вопросов, — отозвался Белег. — Ты сам запретил мне о том говорить. Послушай меня. Быть вождём большой страны трудно. Крепость надо иметь для всех, и множество людей, занятых мирным трудом. Много больше, чем солдат. Охота не прокормит армию, а с первым возделанным полем закончится её тайна. Амон Руд хорош для небольшого гарнизона, но он одинок, отовсюду заметен. С малым отрядом можно осадить и взять его.
— Будь что будет, — сказал Турин. — Пока я запираю Морготу дорогу на Юг, и в Нарготронде будут мне благодарны. И не только словами, я надеюсь.
Ещё в одном отрывке их бесед Турин поясняет свои замыслы:
— Да, я желаю властвовать и править, но не здесь. А соберу силы вокруг Амон Руд и возвращусь на Север, в отцов Дор-ломин.
Также пояснено, что Моргот на некоторое время прекратил серьёзные наступления и высылал притворно слабые отряды Орков, „чтобы лёгкими победами самоуверенность пестовать в этих оборванцах и тем обмануть их“. Что ему и удалось.
Андрог появится снова при нападении на Амон Руд. Лишь тогда он откроет Турину тайну скрытой лестницы на вершину и поднимется туда сам вместе с ним. Он сражается храбро и мужественно, и гибнет, как и проклял его Мим, от стрелы.
К рассказу канона „Сильмариллиона“ о погоне, устроенной Белегом, встрече его с Гвиндором в Таур-ну-Фуине, спасении Турина и гибели Белега прибавить ниоткуда нечего. О том, что Гвиндор владел Фёаноровой лампой, см. прим. 2 к легенде О Туоре и явлении его в Гондолине.
В Нарн явственно заметно, как пропадает из повествования Драконов Шлем. Отец намеревался рассказать о том, что стало с ним, когда Турин поселился в Нарготронде, но так и не собрался. Шлем теряется при завершении Дор-Куартол и гибели гарнизона Амон Руд, но он очень хотел появиться вместе с Турином в Нарготронде. Для того Орки должны были бы забрать Шлем, но тогда при спасении Турина этот слишком важный факт был бы прояснён особо. В одном из черновиков отмечено, что Турин не носил Шлем в Нарготронде, чтобы не нарушить своего инкогнито, но вышёл в нём на Тумхалад („Сильмариллион“ упоминает лишь железную маску).
Посему враги его боялись, и Турин оттого уцелел в той кровопролитной битве. В Нарготронд он возвратился, и Глаурунг, желая лишить Турина столь могучей брони и защиты (Дракон сам опасался его), говорил, что Турин признаёт себя его вассалом, если носит образ его на голове.</i>
— Лжёшь ты и придумываешь, — ответил Турин. — Вызов тебе бросил кузнец, изготовив эту образину, и пока выдерживает чья голова этот шлем, ей суждено противостоять тебе, и будет так до тех пор, пока не встретишь ты судьбу свою.
— О, именуемый Турином сыном Хурина не прервёт традицию эту, — ответил Глаурунг. — Я не боюсь тебя, слабовольного, кто в лицо мне смотреть не смеет.
Действительно, так страшен он был, что Турин не подымал маску с лица и смотрел лишь на его лапы. Но задев его гордость, Глаурунг так вынудил Турина открыться и посмотреть ему в глаза.
Также упомянуто, что Морвен, узнав о явлении Драконова Шлема при Тумхалад, удостоверилась в том, что под именем Мормегила скрывается её сын. Турамбару долженствовало и в единоборстве с Глаурунгом носить Драконов Шлем и перед гибелью припомнить ему слова об „именуемом Турином“. Но так и не вошло то в более или менее выправленные черновики, и я не дерзну вставлять самостоятельно.
Также существует объяснение того, почему Гвиндор был скорее против Турина в Нарготронде, чего „Сильмариллион“ касается весьма бегло.
Всегда на совете противостоял Гвиндор мнению Турина, упоминая, что в Ангбанде побывал не зря и видел мощь и силу Моргота, понимал отчасти его замысел.
— Мелкие победы не стоят и шума, ими поднятого. Ими познаёт Моргот, где прячутся его сильные враги, собирает силы и решает всё одним настоящим ударом. Всех Элдар и Эдайн довольно будет лишь для того, чтобы снова сковать его армии в осаде лишь до тех пор, пока не изобретёт он способа разрушить наш союз. Да и не будет такого союза никогда. Должны мы ждать и надеяться на явление Валар.
— Что нам Валар! — ответил Турин. — Вас они бросили, а Людей ни во что не ставят. Вы смотрите на запад в бескрайнее Море, а единственный Вала, обративший на нас внимание — Моргот. Даже если не превзойти нам его и не уничтожить, нужно кусать и сдерживать его. Победа есть победа, и значение её не поддаётся расчёту. Если скрыться и спрятаться, Белерианд покроется его тенью скоро, и через несколько десятков лет он начнёт вас, рассеянных без надежды сообщиться, выкуривать поодиночке из ваших нор. Тогда жалкие остатки наших Племён побегут к югу и западу, к берегам Моря, страдать там и от яростной злобы Моргота, и от холодного гнева Оссе сразу. Так добудем же себе время короткой славы и довольства, раз конец един в любом случае! О тайне говорите вы. Тогда необходимо будет убивать каждого разведчика Врага, и он скоро сообразит, отчего они пропадают. Или скорее ускользнёт хотя бы один, и того будет ему довольно. И ещё скажу за Людей, чья жизнь коротка неизмеримо по сравнению с вашей, кому нечего ждать, кому негоже тратить её на игру в прятки. Оборона Хурина Талиона — подвиг великий, и Моргот, даже убив Воина, не сможет скрыть свершённое им. Станет оно известно Повелителям Запада и вписано будет в Историю Арда, кою ни Морготу, ни Манве переписать или стереть не дано.
— Знание твоё велико, — ответил Гвиндор. — Высок полёт разума, росшего среди Элдар, и разума, над которым Тьма висит, раз Моргота и Манве обоих ставишь ты на одну доску. Не враги Валар для Эльфов и Людей. Не могут они презреть ничто, тем более Потомков Илуватара. Не знаешь ты наших надежд, ибо известно, что однажды отправится из Средиземья гонец, тот, кто Валинора достигнет. Тогда Манве выслушает, а Мандос склонится. До тех пор до́лжно нам сберечь Нольдор. И Эдайн тоже! Кирдан живёт до сих пор у берега и строит корабли. Что знаешь ты о Море? Мнишь ты только свою славу, и нам советуешь держаться твоей мудрости, хотя и иные есть за нашими спинами, кто драться не может.
— Тогда отправьте их всех на корабли, — ответил Турин.
— Леса не выросло столько у Кирдана. Да и не расстанутся они с нами. От Смерти мы уклонимся, насколько сможем.
— На всё я ответил уже, — сказал Турин. — Храбрым достойно защищать границы, наносить удары и отвечать. Тогда останетесь вы вместе дольше. А кого любят более: волков, орудующих кинжалами из-под плаща, или воинов, выходящих к бою за яркими щитами против превосходящих даже сил? Наши женщины не держали мужей, уходящих к Нирнайт Арнойдиад.
— Потому что пришлось бы им гораздо хуже, если бы та битва не произошла, — ответил Гвиндор.
Также дополнить следует об отношениях Финдуилас и Турина.
Золотая Финдуилас дочь Ородрета из рода Финарфинова приковала взор Турина. Всем напоминала она ему женщин Племени Хадора. Сперва лишь в обществе Гвиндора встречал её Турин, а потом, как бы случайно, виделись они и наедине. Об Эдайн расспрашивала Финдуилас Агарвайна, о его родине и семье. Довольно подробно рассказывал ей Турин, хотя и не называл мест и многих имён.
— Сестра у меня была, — говорил он однажды. — Лалайт. О ней ты мне напоминаешь всегда. Малым ребёнком была она, жёлтым цветком по весне, и, выросши у нас, оказалась бы, быть может, гораздо печальней. Но ты золотая королева, и так хотел бы я быть тебе братом.
— Ты король, в свою очередь, — ответила Финдуилас. — Обликом властен не менее, чем князья из рода Финголфина. Хотела бы и я быть сестрой столь могучего воина. Не верю, Аданэдель, что с рождения называют тебя Агарвайном, и от меня имя тебе будет Турин[1], что значит Тайна.
Турин в лице не изменился, но ответил:
— Нет, я не король. Правят нами Элдар.
Турин заметил, что дружба его с Гвиндором охладела. Если ранее горести и муки плена в Ангбанде казалось, отпустили дух Эльфа постепенно, то теперь снова стал он печален, и Человек думал: „Видимо, оттого что противился я его мнению и превзошёл“. И Турина то печалило, ибо благодарен он был глубоко Эльфу за помощь. А потом и Финдуилас как-то сникла и потускнела, и решил он, что слова Гвиндора повергли её в уныние и тревогу. Настоящая причина была в жестоких сомнениях Финдуилас. Жалела она Гвиндора и не желала умножать удары судьбы, настигшие его, но любовь к Турину помимо воли её крепла, и пример Берена и Лютиен приходил на ум. Но как непохож был Турин на Берена! Братски вёл он себя с нею, мысль его бродила тем временем далеко и давно в прошлом.
— Не пугайся слов Гвиндора, — сказал ей Турин. — Трудно ему, воину, пережить плен, пытки и рабство, смириться с утратою силы и здоровья. Время ещё нескоро исцелит его.
— Несомненно, — ответила Финдуилас.
— И у него будет это время! — продолжил Турин. — Нарготронд выдержит! Хромой Моргот сам уже не выйдет из логова, лишь на силу слуг может он полагаться. Так говорила Мелиан. Палец за пальцем отсёчём мы от Чёрной Руки, пока не придёт время отдёрнуть культяпку. Нарготронд выдержит.
— Может быть, — ответила Финдуилас. — На тебя теперь многие полагаются. Аданэдель, берегись! Всегда боюсь я, когда ты выходишь к бою. Не воюй, пока нет угрозы Нарготронду самому.
Позже встретился Турин и с Гвиндором.
— Друг, зачем снова в печали скрываешься? Дома и в свете Финдуилас твоё исцеление.
Молча воззрился на него Гвиндор в ответ.
— И снова смотришь ты на меня странно, как часто в последнее время. Чем я обидел тебя? В совете я говорю против тебя, но говорю искренне, и негоже в совете из личных причин молчать или менять мнение. Конечно, помню я, чем обязан тебе, и не забуду.
— Неужели? — ответил Гвиндор. — Тенью своей покрыл ты и мой дом, и моё племя. Чему радоваться? Тому, что всё тебе уступил?
Но не подумал тогда Турин, что Гвиндор завидует его фавору в глазах Короля.
Есть и разговор Гвиндора и Финдуилас о Турине, где первые слова Эльфа близки к изложенным в „Сильмариллионе“, но отвечает Финдуилас ему гораздо распространённее:
— Ты смотришь туманным взором, Гвиндор. Не видишь и не понимаешь, что грядёт. Я любила тебя, и вдвойне стыдно мне признаваться, что теперь уступило сердце другому чувству гораздо сильнее. Говорю, что не пестовала я его и долго отказывалась, но не властна над ним. Достойна ли я твоей жалости? Турин меня не любит.
— Так прячешь и оправдываешь ты любимого, — ответил Гвиндор. — Чем дольше уединяется он с тобой, тем радостнее стал, и всё ищет таких встреч.
— Да, утешения он ищет и сострадания, ибо разлучён со всеми близкими. Оба вы ищете своего, а для Финдуилас что? Теперь скажешь ты, что я и раньше тебя обманывала.
— Нет. Женщины не ошибаются в своём сердце, — ответил Гвиндор. — Но и мужчины всё замечают и видят.
— Я неверна оказалась, но невольно, и не виновата. И слова твои теперь лишь об Ангбанде, о судьбах и смерти и разрушении. Видишь и ты ведь, что Аданэдель среди Арда не последний. Может быть, с Морготом стать ему по силе вровень придётся.
— Уже горд он с ним наравне, — ответил Гвиндор.
— Но и жалость свойственна ему. Не сознаёт он ещё, но может сострадание пронизать однажды его сердце. А меня не жалеет он. Словно к матери и королеве относится!
Может быть, и права была прозорливая Финдуилас.
Не зная обо всём, Турин тем временем становился к Финдуилас тем почтительнее, чем печальнее становилась она.
— Турин Аданэдель, зачем ты от меня скрываешь своё имя? Поняла бы я тебя и лучше и раньше.
— Кем ты меня считаешь?
— Турином сыном Хурина Талиона, вождя Севера.
Тогда Турин выразил Гвиндору своё недовольство тем, что Эльф раскрыл его имя. (см. „Сильмариллион“)
Более добавить об этом времени нечего. О Тумхалад и гибели Нарготронда рассказано только в „Сильмариллионе“, а речи Турина и Глаурунга там приведены столь подробно, что к ним тоже прибавить нечего.
Также привести следует подробности о Гельмире и Арминасе, пришедших с вестями в Нарготронд в год его гибели. (О встрече их с Туором см. соотв. легенду и примечание 3 к ней.)
Весною пришли два Эльфа, Арминасом и Гельмиром из племени Финарфина назвавшиеся, с вестью к Повелителю Нарготронда. К Турину их привели, но они отказались:
— Для Ородрета сына Финарфина наши слова.
— Король, мы из народа Ангрода, — сказал Гельмир, когда пришёл Ородрет. — Со времени Дагор Браголлах рассеян он, и теперь живём мы у Кирдана в Устье Сириона. Вызвал нас Кораблестроитель и сказал, что Ульмо являлся ему и предупреждал о беде, грозящей неотразимо Нарготронду, и просил предупредить тебя.
— Почему же с Севера явились вы? — заметил мудрый Ородрет. — Другое дело завело вас туда?
— Король, желал искать я Тургона со времени Нирнайт, — ответил Арминас. — А теперь искал долго и тщетно, и, может быть, промешкал напрасно. Кирдан морем отправил нас на Север, и высадились мы у Дренгиста. А на том корабле также плыли Эльфы, которые показались мне посланниками Тургона, и я подумал, что на Севере, а не на Юге находится его королевство. Но даже признаков его мы не обнаружили.
— Зачем искали вы Тургона? — спросил Ородрет.
— Сказано о нём, что его страна выдержит против Моргота долее всех, — ответил Арминас, и слова его рассердили Ородрета предзнаменованием своим.
— Так не задерживайтесь и здесь! Не знаем мы о Тургоне, но помним сами, что Нарготронд всегда в опасности.
— Не гневайся, король, на правду, — заметил Гельмир. — Не зря отклонились мы от прямого курса, потому что прошли там, где ваши разведчики не бывают. Дор-ломин прошли, земли под Эред Ветрин, Проход Сириона обыскали и видели план Врага. Орки там и звери, и целая армия собирается вокруг Сауронова Острова.
— О, это мне известно, — ответил Турин. — Опоздали вы и с этими сведениями. Не достигло цели предупреждение Кирдана.
— Король, — обратился по-прежнему Гельмир к Ородрету. — Выслушай же слова Повелителя Вод, сказанные Кирдану Кораблестроителю! „Угроза с Севера окружает истоки Сириона, и моя сила убывает из тех вод, некогда пальцев моей властной руки. А будет ещё хуже. Скажите повелителю Нарготронда, пусть запрёт двери и не покидает дворец, а камни, взгромождённые своею гордостию, пусть разбросает в стремнине Нарога, чтобы не вползло к ним самое зло“.
Опасения те слова внесли в душу Ородрета, но обратился он, как обычно, к Турину за советом. А Человек посланникам не поверил.
— Что известно Кирдану о войнах тех, кто живёт по соседству с Врагом? Пусть топором орудует плотник, а секирою — воин. Почему так туманно говорит Повелитель Вод, если уж удостоил нас своим вниманием? Ясно мне, что нет пока причин не собирать силы и не выходить врагам навстречу в поле к битве.
— Сказал я, что должен был, — откланялся Ородрету Гельмир.
— Не из рода ли Хадора ты, как говорят? — обратился негромко к Турину Арминас.
— Агарвайн я здесь и Чёрный Меч Нарготронда, — ответил Турин. — Друг Арминас, скор ты слишком на язык, и не зря скрылся Тургон, ибо от подобных тебе скоро узнали бы в Ангбанде, где его Королевство. Если предадите вы даже невольно сына Хурина, раскроете его, когда надо ему прятаться, да вырвет Моргот ваши языки!
Смолчал ошеломлённый гневом Турина Арминас, но Гельмир добавил:
— Нет Агарвайн, мы не предадим его. Лишь за толстыми дверьми глухой комнаты приходится теперь говорить ясно и прямо. Арминас спросил потому, что все знают, кому следует знать, что к Роду Хадора относится Ульмо особенно. И ещё полагают мудрые, что Хурин и Хуор побывали в Спрятавшемся Королевстве.
— Если то правда, то и разумны они были достаточно, чтобы молчать о том, — ответил Турин. — И не рассказывать неразумным детям. Не верю я тому, что Арминас в поисках Тургона задал свой вопрос. Как не верю любым вестникам дурных пророчеств.
— Верить — дело твоё, — ответил Арминас сердито. — Даже Гельмир меня неверно понял. Спросил я, чтобы развеять тот глупый слух, ибо непохож ты на потомка Хадора.
— Почему же? — поинтересовался Турин.
— Я видел и Хурина, и отца его и деда знал, и в пустынях Дор-ломина встретил племянника его Туора сына Хуора, который на предков своих похож в той же мере, в которой ты от них отличаешься.
— Всякое может быть, — ответил Турин. — К примеру, о Туоре слышу я впервые. Конечно, не золотом светятся мои волосы, но не стыдно быть сыну похожим на мать, Морвен Эледвен из рода Бёора, самого Берена родственницу.
— Не в том разница, что на голове, а в том, что внутри неё, — отозвался Арминас. — Ведёт себя Туор сообразно своему Роду. Учтивы потомки Хадора, совету внимают и почитают Повелителей Запада. А ты лишь с мечом своим советуешься и оскорбляешь походя. Агарвайн Мормегил, не идти тебе дорогою предков, хоть Хадора, хоть Бёора.
— Да, так и есть и всегда было. За доблесть отца несу я вериги ненависти Моргота, так вынесу на плечах и насмешки, и поучения, хотя потомок Королей. Вот вам мой совет: возвращайтесь-ка на мирные берега Моря!
Гельмир и Арминас ушли, несмотря на то, что желали сильно принять войну своих родичей, чтобы ни думал о них Турин. Но Кирдан по воле Ульмо требовал от них и сведений о Нарготронде, и они возвратились. Беспокоился Ородрет, а Турин тем своенравнее стал, и никоим образом не принимал их слов, и снести Мост (как истолковали в конце концов слова Ульмо) отказался.
Неясно, зачем по спешному делу в Нарготронд отправил Кирдан своих гонцов через всё побережье в Лиман Дренгист. Считал Арминас, что для быстроты и тайны путешествия, но много скорее и безопасней было бы подняться с юга по Нарогу. Можно предполагать, что Ульмо приказал так Кирдану, чтобы по пути провели Эльфы Туора через Врата Нольдор, но прямых подтверждений тому нигде нет.


[1] В начале имени Турин стоит твёрдое и явное [t], а в этом случае щелевой безгласный звук [θ] по общепринятой английской транскрипции, на русский непередаваемый. То же в именах Тингол, Теоден и многих других. (прим. перев.)

Tags: Незавершённые Сказания
Subscribe

  • Энергосберегает

    И КДПВ к предыдущему посту:

  • Пара АВОметров, часть 2 - ТТ-1

    Следующий сундучок, в отличие от первого, не только куда более пыльный, но и фабричный и с многообещающей надписью. ТТ-1 — это, без сомнения,…

  • Пара АВОметров, часть 1 - Ц57

    Добрые люди отдали всякого в том числе радиолюбительского. Например, вот такой пыльный оклеенный текстурованной бумагой фанерный сундучок с хитрой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments