elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:

Властелин Колец (3, 5 б)

Путник был слишком проворен. Он вскочил на вершину большого камня, словно вырастая. Отбросил обноски, и оказался в сияющем белом. Он поднял жезл, топор выскочил из рук Гимли наземь, звеня. Меч Арагорна шевельнулся сам собой и полыхнул, а Леголас выстрелил вверх, и стрела вспышкой исчезла в небе.
— Митрандир! Митрандир! — воскликнул Эльф.
— Добрая встреча, Леголас!
Волосы старика сияют, как горный снег на солнце, взгляд остр, словно солнечные лучи. Слов не нашёл никто. Только изумление, страх и радость владели Охотниками.
— Гандальф! Несмотря ни на что, ты вернулся в самое нужное время! Что за муть застлала мне взор!
Гимли молча прятал глаза.
— Гандальф! — повторил старик мечтательно, словно припоминая древнее и давно не использовавшееся слово. — Ну да, меня так звали. Я бывал Гандальфом.
Он спустился и вновь завернулся в плащ. Солнце скрылась за облаками снова.
— Ну, зовите меня и теперь Гандальфом! — голос его стал совершенно знакомым. — Гимли, я тебя не виню! У вас нет оружия, способного мне повредить. Радуйтесь встрече! Происшедшей на самом повороте событий. Собирается буря! — он погладил Гимли по голове. Гном рассмеялся счастливо.
— Гандальф! Ты в белом!
— Да, я теперь Белый. Поэтому можно сказать, что я Саруман, притом такой, каким должен быть он. Но рассказывайте о себе! После нашего прощания я прошёл огонь и воду, позабыл то, о чём думал, что знаю. Потом узнал многое по-настоящему. Я вижу далеко, но вблизи немало событий не замечаю. Рассказывайте!
— О чём же говорить? — спросил Арагорн. — С нашего прощания на Мосту произошло событий достаточно для долгого рассказа. Скажи лучше про хоббитов. Ты их нашёл?
— Нет, не я. В долинах Эмин Мюиля была ночь, а я не знал про их пленение, пока не сказал Орёл.
— Орёл! — сказал Леголас. — Я видел орла в последний раз три дня назад, когда стоял на гребне Эмин Мюиль.
— Да, ты видел Гваихира Повелителя Ветров. Я выслал его вперёд следить за Рекой и собирать известия. Он остроглаз, но не видит в ущельях и лесах. Что-то рассказал мне он, что-то я обнаружил сам. Кольцо вне нашей досягаемости. Никто из тех, кто вышел с ним из Ривенделля, больше не помощник Кольценосцу. Враг едва не узнал о нём, но обошлось. Я тоже помог немного: оказался вовремя на высоком холме, и отразил Тень. Очень усталый после борьбы с Чёрной Башней, я бродил потом в тяжких думах.
— Ты знаешь о Фродо! — воскликнул Гимли. — Как идут его дела?
— Не знаю. Одна из самых больших опасностей его миновала, но впереди их осталось немало. Он решил уйти в Мордор один, и ушёл.
— Не один! — сказал Леголас. — Мы считаем, что Сэм остался с ним.
— Неужели! — Гандальф улыбнулся. — Я не знал об этом, хотя и не удивлён. Это прекрасно! У меня на душе стало гораздо легче. Теперь остальное. Как прошло путешествие?
Они сели, и Арагорн стал рассказывать. Большую часть Гандальф слушал, вопросов не задавал. Он положил руки на колени и закрыл глаза. Когда Арагорн рассказал о смерти Боромира и погребальной ладье, кудесник вздохнул.
— Говоришь не всё, что знаешь, не всё, о чём догадываешься, друг мой. Эх, алас, Боромир! Что же с ним случилось? Для Воина из рода Правителей — жестокий суд и страшный выбор. Галадриэль говорила, что он в опасности. И всё-таки он избегнул её. Это хорошо. Младших хоббитов стоило взять в Отряд, хотя бы для того, чтобы решить его судьбу. Но они ещё сыграют свою большую роль. Они попали в Фангорн, и подействовали здесь так же, как мелкие щебни, сдвинувшие камнепад. Мы беседуем, а я уже слышу грохот. Саруману лучше оставаться дома, когда старую плотину прорвёт!
— Да, друг мой, — заметил Арагорн, — ты не меняешься в одной черте: как обычно говоришь загадками.
— Загадками? Нет! Я просто говорю вслух, но для себя. Старая привычка. Появилась с тех пор, как я стал много беседовать с теми, кто знает не меньше меня. Долгие объяснения младшим утомляют.
— Я немолод даже по меркам Древних Людей, — сказал Арагорн. — Но говори немного яснее.
— Значит, так, — Гандальф немного подумал. — Если коротко описать, что я вижу, попробовать изложить вам как можно понятнее, вот что получится. Враг очень давно знает, что Кольцо стало бродить по свету. Вместе с хоббитом. Знает, сколько вышли из Ривенделля. Кто мы все такие. Но он не может пока угадать нашу цель. Решил, что мы, как и он бы на нашем месте, все направились в Минас Тирит. И сам себя порядком напугал. Он не знает, кто может нежданно появиться, овладеть Кольцом и осадить его собственную мощь, дерзая сесть самому на Чёрном Троне. И Саурон подумать не может, что мы захотим свергнуть его и не сажать взамен никого иного. В самых страшных снах он подумать не может, что мы собрались уничтожить Кольцо. Здесь наша надежда. Воображаемая война помешала подготовке настоящей, заставив Врага поверить, что времени больше нет. Он рассудит просто: если ударишь первым и сильно, второй удар может не потребоваться. Его давно готовящиеся силы приведены в движение гораздо раньше, чем подразумевал план. Мудрейший глупец. Если бы он решил все силы поставить вокруг Мордора, да так чтобы никто не мог войти, если бы все усилия направил на поиски Кольца, то наша надежда истаяла бы вмиг. Ни Кольцо, ни Несущий не скрылись бы надолго. Но Око смотрит вдаль гораздо дольше, чем на собственные границы. Больше всего на Минас Тирит. И гроза собирается над этим городом.
Он узнал уже, что погоня за Отрядом провалена. Кольцо не найдено. Хоббиты, взятые заложниками, не доставлены. Успех этого предприятия стал бы тяжелейшим ударом по нам. Может быть, смертельным. Но не будем омрачать мысли этими возможностями и вымыслами. Пока Враг проигрывает. Благодаря Саруману...
— Так он не предатель? — спросил Гимли.
— Предатель. Двойной! Не удивительно ли? Последнее время мрачнейшим известием для нас была измена Изенгарда. Даже как просто король и полководец Саруман стал очень силён. Он навёл ужас на Рохан и оттянул силы Коневодов от помощи Минас Тириту. Ведь главный удар будет нанесён по-прежнему с востока. И всё-таки предательство — оружие обоюдоострое. Саруман решил добыть Кольцо для себя, или взять хоббитов для собственных целей. Поэтому орки и тащили Мерри и Пиппина к Фангорну с ужасающей скоростью. Развиться событиям иначе — и хоббиты в этот Лес не попали бы вовсе.
Наши противники оба сомневаются и оттого спешно перекраивают планы. В Мордор не придут известия о битве: Всадники знают своё дело. Но Тёмный Властелин знает о пленении хоббитов в Эмин Мюиле и о том, что их понесли в Изенгард. Несмотря на протесты орков Мордора. Теперь он опасается Изенгарда не меньше, чем Минас Тирита. Пропадёт Город — тяжко придётся и Саруману.
— Жаль, что между ними лежат дружественные нам земли, — сказал Гимли. — Тогда Изенгард воевал бы с Мордором, а мы ждали бы.
— Победитель будет сильнее любого из них обоих, потому что станет свободен от тягостных сомнений. Но Изенгард не переборет Мордор без Кольца. Теперь же Саруману его не найти. Он не знает своих врагов. Он о многом не имеет сведений. Он настолько забылся в своих страстях, что даже не усидел дома и пошёл навстречу, проследить за своими. Но опоздал с самого начала. И надолго здесь не задержался. Я вижу его насквозь со всеми сомнениями. Саруман не следопыт вовсе, и потому решил, что Рохиррим сожгли абсолютно всех. Он не знает, взяты ли пленники вообще. Не знает о ссоре его орков с мордорскими. И о крылатом посланце тоже.
— Крылатом! — сказал Леголас. — Выше Сарн Гебир я выстрелил по нему и сбил. Его вопль всех наполнял ужасом. Что это?
— Тот, против кого стрела бесполезна. Ты убил только его крылья. Этого немало, но Чёрный Всадник получит свежего коня скоро. Это Назгул. Один из Девятерых. Теперь они стали летать. Скоро, скоро своим ужасом покроют они наши армии, затмевая солнце. До сих пор чёрные крылья не пересекали Реку, и Саруман не знает о новом обличье Рабов Кольца. Он не может думать ни о чём, кроме Кольца. Участвовало ли оно в битве? Найдено ли? А если Теоден, Король Марки, о нём узнает? Он видит только такие угрозы, и бежит домой удваивать и утраивать натиск на Рохан. А ведь за огненным потоком мыслей он забыл о куда более близком соседе. О Триберде.
— И снова говоришь самому себе, — сказал Арагорн, улыбаясь. — Триберда я не знаю. Двойственность предательства Сарумана понимаю. Но какие последствия, кроме бесславного завершения нашей бесплодной погони, могло вызвать прибытие двух хоббитов в Фангорн?
— Подождите! — сказал Гимли. — Я раньше хочу понять, кого мы видели прошлой ночью. Тебя, Гандальф, или Сарумана?
— Меня вы точно не видели. Наверное, Сарумана. Мы с ним так внешне стали похожи, что твоё желание продырявить мою шляпу вполне понятно.
— Хорошо! Рад, что не ты приходил ночью!
— Да, Гимли, — Гандальф усмехнулся, — приятно сознавать, что ошибся, но не во всём. Мне это ощущение слишком хорошо известно! Я никогда не обвиню вас ни в чём. Сам советовал не единожды сомневаться в собственной правой руке, когда знакомишься с творениями Врага. Прекрасно, Гимли, сын Глоина! Тебе представится случай увидеть нас обоих и рассудить.
— А как же хоббиты? — заметил Леголас. — Мы бежали сюда за ними, а ты, похоже, знаешь всё. Где они?
— С Трибердом и Энтами.
— Энты! — изумился Арагорн. — Значит, правы легенды о жителях лесных чащ, огромных пастухах для деревьев. В мире остались Энты? Я считал их жителями глубокой древности, если не персонажами роханских сказок.
— Роханские сказки! — рассмеялся Леголас. — Ну, в Диких Землях любой Эльф пел песни об Онодрим и их горестях. Но и для нас они только воспоминания. Вот встретив Энта, я почувствую себя мальчишкой. Правда, Триберд — только переложение имени Фангорн на Общий Язык. А ты говоришь о конкретной фигуре. Кто такой Триберд?
— Слишком масштабный вопрос. Самая малость, известная мне из его почти бесконечной жизни, займёт слишком много времени рассказывать. Триберд — Фангорн, страж этого Леса. Старейший Энт, старейший, может быть, из всех живущих ныне под солнцем нашего Средиземья. Надеюсь, Леголас, ты ещё встретишь его. Мерри и Пиппину очень сильно повезло. Они столкнулись с ним на этом самом месте. Два дня назад он забрал их в свой дом у корней Гор. Он приходит сюда тем чаще, чем сильнее вторгаются в его жизнь вести из внешнего мира. Четыре дня назад я видел, как он шагает через лес, а он, наверное, заметил меня. Я смолчал, слишком глубоко задумавшись, слишком утомлённый борьбой с Оком. Он тоже меня не окликнул.
— Он тоже принял тебя за Сарумана, — сказал Гимли. — Ты говоришь о нём, как о друге. Я думал, что Фангорн опасен.
— Опасен! — воскликнул Гандальф. — Так же, как и я. Я гораздо опаснее любого, кого ты можешь повстречать в Средиземье, если только не попадёшь живым перед Оком Тёмного Властелина. Арагорн и Леголас тоже опасны. Ты, Гимли сын Глоина, тоже в своём роде самый опасный Гном. Лес Фангорн неприветлив, особенно для тех, кто чересчур скор на топор. Сам Фангорн могуч, но мудр и добр. Но теперь его гнев, разогревавшийся уже очень давно, близок к точке кипения. Лес полон этим гневом. Хоббиты принесли вести, которые заставят ярость Энта вылиться мощнейшим потоком против Изенгарда. Произойдёт событие, невиданное с Древних Времён: Энты просыпаются и показывают свою силу.
— А что они сделают? — изумился Леголас.
— Не знаю. Они и сами вряд ли знают, — Гандальф смолк и погрузился в раздумья. Солнце освещала его сложенные ладони, и они полнились её сиянием. Кудесник посмотрел в небо.
— Утро прошло. Пора идти.
— Мы пойдём к Триберду и нашим друзьям? — спросил Арагорн.
— Нет. Это не наш путь. Я говорил лишь о наших возможностях. Но пока нет победы, и война обложила всех наших друзей. Выиграть эту войну можно только с помощью Кольца. И это страшит меня: слишком многое будет разрушено и потеряно навечно. Может быть, всё. Я, Гандальф, стал Белым, но Тьма пока сильнее.
Он поднялся, прикрылся ладонью и взглянул на восток, далеко-далеко. Покачал головой.
— Да, ушло от нас, скрылось, что радует меня. Теперь никто не будет искушён мыслью владеть Кольцом. Впереди опасности, но величайшая из них ушла.
Арагорн сын Араторна, не сожалей о своём выборе, не называй эту погоню напрасной! В сомнениях ты выбрал вернейшую дорогу из всех, и оказался вознаграждён. Иначе мы встретились бы слишком поздно. А теперь нужно сдержать слово и прибыть в Эдорас в Залы Короля Теодена. Андурил заждался битв, ради которых его хранили столько лет. Рохан воюет, а с Теоденом происходит нечто ещё хуже.
— И мы не увидим больше хоббитов? — спросил Леголас.
— Отчего же? Я, по крайней мере, так не говорил. Долг зовёт нас всех в Эдорас.
— Для пешего человека путь очень долог. Боюсь, битва закончится гораздо раньше, чем мы прибудем.
— Посмотрим, — ответил кудесник. — Ведь вы пойдёте со мной?
— Да, мы выйдем вместе, но не сомневаюсь, что ты будешь на месте гораздо раньше меня, если захочешь.
Он поднялся и стал против Гандальфа, высокий и каменно могучий Король, ступивший из морских туманов на берега Младших Племён Людей. Старик был бел и ярок собственным светом. Он сутулился под тяжестью лет, но владел Силой, недоступной любым Королям.
— Неужели я ошибся, говоря, что ты можешь идти, куда угодно, и гораздо быстрее, чем мы? Я скажу: ты наш вождь, наш знаменосец. Тёмный Властелин владеет Девятерыми, а на нашей стороне Один Белый Всадник, сильнее их всех, прошедший пламя и неизведанные глубины. Мы пойдём за ним.
— Да, мы пойдём за тобой, — сказал Леголас. — Но расскажи о своём противнике в Мориа, задержись хотя бы для этого.
— Я и так задержался. Выдастся свободный год-другой — расскажу абсолютно всё.
— А сейчас скажи хотя бы то, что время позволяет, — сказал Гимли. — Как ты одолел Бальрога?
— Не упоминайте этого имени! — Гандальф стал необыкновенно старым, как перед лицом смерти. Немного подумав, он заговорил, тяжко погружаясь в воспоминания. — Я падал очень долго. Он летел со мной вместе, объяв пламенем, опалив меня всего. Мы упали в тёмные смертельно ледяные воды, и всякий свет угас.
— Глубока пропасть, стянутая Мостом Дьюрина, и никому не измерить её, — произнёс Гимли.
— Дно её навечно вне света и Знания. Я попал к самым основам Гор, и он был рядом, угасший, но скользкий и сильный, как разъярённый змей. Мы бились там вне времени, он сжимал меня, а я рубил, пока он не сбежал в тёмные ходы. Не народом Дьюрина они были сделаны. Мир изрыт древними существами, что живут глубже шахт Горного Племени. Они старше Тёмного Властелина, и Саурон о них не знает. Я же умолчу, чтобы не омрачать свет Солнца этого дня. И я преследовал своего врага по пятам, гнал свой единственный шанс спастись. Он привёл меня в тайные ходы Хазад-дум, изученные им до всех мелочей, и бежал всё время вверх до Бесконечной Лестницы.
— О ней долгие века ничего не известно, — сказал Гимли. — Кто-то считает её легендой, кто-то — давно разрушенной.
— Она построена и никем не разрушена. Поднимается от самых глубоких подземелий к высочайшему пику спиралью в тысячи ступеней, к Башне Дьюрина, вырубленной в скале Зирак-зигиля, Серебряного Пика.
Там, на Келебдиле, было маленькое окошко, а перед ним узенькая площадка выше туманов мира. Солнце сияет там нестерпимо, а внизу вечно клубятся облака. Он выскочил, разгоревшись новым огнём, и я за ним. Некому было смотреть, но песни о Битве На Вершине, может быть, будут, — Гандальф вдруг рассмеялся коротко. — Что же они скажут? Снизу Гора показалась бы захваченной грозой. Гром, молнии бьют в вершину, и разрываются вокруг языками пламени. Вокруг нас поднимался дым и пар, и лёд сыпался дождём. Я сбросил врага, он напором падения своего раскрошил склон горы, но и сам не выдержал и разбился вдребезги. Тьма окружила меня, забрав из времени и мысли. Я не буду говорить, где был.
И меня вернули, чтобы закончить дело, но вернули бесцветным. Я лежал на вершине Келебдила. Рядом Башня — разбитая в пыль — и вершина Лестницы засыпана оплавленным камнем. Под самой крышей Мира я был забыт один, и лежал там, глядя только на небесные звёзды. Дни шли длинные, словно эпохи нижней Истории. Постепенно ко мне стекались голоса всех стран: рождения и смерти, песни и рыдания, и среди всего бесконечный вопль пресыщенного злом камня. Потом Гваихир нашёл меня и забрал.
— Я всегда обречён быть твоим седоком, друг мой, — сказал я Орлу.
— Теперь ты лёгок, как лебединый пух, и солнце просвечивает сквозь. Зачем я нужен? Отпустить тебя, и ты опустишься мягко, кружа по ветру.
— Нет, не бросай меня! — сказал я, чувствуя себя снова живущим. — Отнеси в Лориен.
— Мне так и велела Госпожа Галадриэль, — ответил Гваихир.
— Я прибыл в Карас Галадон лишь немного позже вас. Я задержался в лесах, чьи дни излечивают, не принося старения и распада. Там я был одет в белое. Советовал сам, и получил советы, поэтому и шёл сюда необычными путями, и принёс вам странные послания. Для Арагорна:

(стих о Дунедайн)

— Для Леголаса:

(предостережение)

Гандальф закрыл глаза и собрался с мыслью.
— А мне она не сказала ничего? — понурился Гимли.
— Она говорит загадками, и советы её неясны, — сказал Леголас.
— Мне всё равно, — ответил Гимли.
— А если она скажет о твоей смерти? — заметил Эльф.
— Пусть!
— Что-что? — очнулся Гандальф. — Ну я, по крайней мере, понимаю, что она хотела сказать. Извини, Гимли, я только повторил про себя ещё раз. И для тебя есть слова:
„Передай Гимли, сыну Глоина, приветствие от его Госпожи. Куда бы он ни пошёл, моя мысль сопроводит его. Топор должен лечь на нужное дерево.“
— Гандальф, ты возвращаешься в нужное время всегда, — воскликнул Гимли, громко пропев на своём языке. Взмахнул топором. — Голова Гандальфа неприкосновенна, так что поищем другие.
— Долго искать не придётся, — Гандальф поднялся. — Пора. Время для встречи давно истекло, и нужно спешить.
Кудесник плотно обернулся старым серым плащом. Они быстро спустились с холма и молча вернулись на опушку Леса. На лугу лошадей не было и следа.
— Не вернулись! Какой утомительный путь впереди! — сказал Леголас.
— Пешком я больше не хожу! Мало времени, — сказал Гандальф. Он длинно и звонко свистнул. Никто и не ожидал от старика такого пронзительного трёхкратного свиста. Издалека восточным ветром принесло ржание коня. Скоро стал слышен и топот. Первым достиг он ушей Арагорна, растянувшегося на земле.
— Там не один конь!
— Ещё бы! — ответил Гандальф. — Нас слишком много для одного.
— Три, — сказал Леголас, вглядываясь. — Быстро они бегут! Хазуфель и мой Арод рядом. А впереди вовсе огромный конь. Я таких не видел.
— И больше не увидишь. Это Быстрокрыл, глава породы Мерас, и сам Теоден не видел коня лучше него. Он сияет серебром и бежит плавно, как скорый ручей. Конь для Белого Всадника. Мы будем воевать вместе.
Больший конь приблизился, другие два от него сильно отстали. Быстрокрыл заметил Гандальфа, громко заржал и подбежал к кудеснику, ткнувшись носом ему в шею. Гандальф погладил его.
— От Ривенделля путь долог, друг мой. Но ты мудр, и являешься, когда необходим. Мы с тобой поедем далеко, и больше не расстанемся!
Другие кони подбежали и стали, ожидая. Гандальф обернулся к ним:
— Мы направляемся прямо в Медусельд, дворец вашего короля Теодена. Мы просим позволения ехать на вас. Просим спешить, насколько для вас возможно. Хазуфель возьмёт Арагорна, Арод — Леголаса, а я посажу Гимли перед собой. Мы подождём, пока вы будете пить, но не дольше.
Леголас заметил, поднимаясь на спину коня:
— Некоторая часть наших загадок разъясняется. Сбежали ли они в страхе, или нет, но потом встретили с радостью Быстрокрыла. Гандальф, ты знал, что он поблизости?
— Знал. Я мысленно просил его торопиться. Ещё вчера он был далеко на юге. А теперь вернёт нас туда с замечательной быстротой.
Конь забрал немалую скорость, но соразмеряя свой бег с возможностями двух других. Он резко свернул и выбрал брод, где берега казались положе, а потом поскакал на юг в безлесные равнины, где ветер волновал серое море степи. Безо всякой проторённой дороги Быстрокрыл знал свой путь.
— Он взял курс прямо на Дворец, что стоит на склонах белых Гор, — сказал Гандальф. — Так будет скорее. В Восточной Марке луга, конечно, суше, но Быстрокрыл знает пути через здешние болота.
Они ехали лугами и долинами несколько часов. Трава порой достигала колен седоков, и они тогда вместе с конями плыли в сером море. Появились разводья и клочья осоки. Быстрокрыл умело обходил смертельные трясины. Солнце склонилась, и за равнинами Рохана разлился огонь. У самого горизонта две горы кровавили свои склоны среди дыма, застилавшего солнечный диск.
— Роханский проход, — сказал Гандальф. — Теперь почти прямо на запад от нас. Там Изенгард.
— Дым поднимается, — сказал Леголас.
— Да, там война! Вперёд!

Tags: tlotr
Subscribe

  • Властелин Колец (6, 1 б)

    — Порядок теперь, — заметил Снага. — Но всё-таки я поднимусь и посмотрю, как у тебя дела. Снова скрипнули петли, Сэм, выглянув…

  • Властелин Колец (3, 6 а)

    Глава VI. Король Золотого Зала Гандальф ехал в течение сумерек и ранней ночью. Когда он решил сделать привал для нескольких часов сна, даже Арагорн…

  • Властелин Колец Послесловие Д

    Это за вчера. Послесловие Д. О произношении и письме Немалая часть этого Послесловия — плод творчества переводчика, ибо если перед автором…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments