elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Это написано два года назад как начало, чуть продолжено и лежит без движения. Сдвинется ли — не знаю...

Предисловие
В одном из самых старых хранилищ библиотеки нашего университета, в комнате, никогда не знавшей света солнца или лампы Рэли, а уж тем более открытого пламени свечи, в комнате, где оправленные давно почерневшим свинцом книги наполняют обглоданные крысами полки, в шкафу, новизной своей похожем на фарфоровый зуб в стариковской челюсти, я обнаружил эту рукопись в тетрадях без переплёта. Разносортная бумага состарилась по-разному, и большая часть ветхого манускрипта едва пережила фотографирование — потревоженные страницы съела проснувшаяся от доступа света и свежего воздуха плесень. Большого труда стоило разобрать фотокопии с текста, испещрённого помарками, маргиналиями и поправками между строк, писаного и правленого далёким от каллиграфичности почерком, пришлось порядком переработать словарь и сменить устаревшие термины современными аналогами, но результат стоил труда, и предлагаю его и твоему благосклонному взору, праздный читатель, и въедливому взгляду историка.

Пролог
Темнело. Студенты подстраивали зеркала, ловили последние лучи света, чтобы поработать с книгами как можно дольше. Половину читального зала уже погрузила в полумрак тень от часовой башни. В этой половине младшекурсники зажигали дюймовые керосиновые лампы, а кому повезло сидеть у стены — и газовые ауэровские рожки. Сильно запахло серой. Причудливые силуэты резных наверший шкафов разбегались по стенам. У хрустальной совы на каминной полке в глазах играли блики. Старые профессоры, уже успевшие потерять от такого света зрение, захлопывали фолианты переплетённых журналов и уходили восвояси.
— До свидания, мистер Кэртрайт.

— Оставить здесь, мистер Гармент?
— Нет, спасибо. Можете убирать в хранилище, мне не понять этих немцев даже со словарём, их надо сначала перевести со словоблудия средневековой алхимии на язык современной физики.

— Роджер, отложите эти номера мне на завтра.
— Непременно. Нашли себе стипендиата, сэр Рэли?
— Нет пока. Катода от анода, глёта от сурика не отличают — так зачем им моя стипендия? А у вас, Роджер, я вижу, прибавляется забот?
— Да, сэр, ведь сегодня равноденствие. Мой график может составить любой астроном. Чем дольше день, тем больше работы. Сегодня я перетаскал уже, наверное, три тонны — как назло все просят оправленные в свинец тома из нижних хранилищ, — он показал на толстенный переплёт с тёмным старым пятном.
— Свинец — металл будущего, приходящий к нам с переплётов книг прошлого, — Рэли дотянулся и хлопнул библиотекаря по плечу. — Желаю вам пасмурной погоды завтра.
— До свидания, сэр.
— Доброго вечера, Роджер.

По положению зеркал Кэртрайт определил, что снаружи день уже совершенно погас. В уголок выдачи книг дневной свет не заглядывал никогда, чтобы библиотекари не тратили время, привыкая к темноте хранилищ. Роджер Кэртрайт, как и пять поколений его предков, прекрасно видел ночью. Никталопия передалась и его сыну, так что за его будущее отец был спокоен. Эту причуду зрения весь университет называл „болезнью библиотекарей“, а их самих — за глаза — Кэтрайтами.
Самые стойкие студенты, склонив головы, елозили ногтями по строчкам книг. Старая бумага в свете керосинок стала совсем жёлтой. Кэртрайт, воспользовавшись затишьем, отмыл ручки и чернильницу и разобрал пачку сданных журналов. Автоматически распределяя их по алфавиту, он с грустью думал, что сын неправ, и именно свинец со старых переплётов необходим библиотеке, потому что свинец — это сам свет. Ещё, конечно, свет — это марганец с цинком, или цинк с медью, да и хром с алюминием тоже, но важнее всех свинец и кислота, как утверждал непризнанный талант — профессор Рэли.
Библиотекарь, поморщившись, позвонил на четверть часа раньше, чем положено требовать сдачи литературы. Ему было неприятно нарушать правила, но он устал. Вдобавок, к концу месяца, как всегда, грозил закончиться керосин. Впрочем, никто не роптал — ведь Кэртрайт берёг время читателей и славился тем, что находил любые книги за семь минут и скорее, выигрывая на этом пари у профессоров и богатых студентов. Ещё он мог на ощупь по корешку определить всякую из книг нижних хранилищ, но делал он это не на потеху публике, а для собственного удовольствия. Сейчас он потихоньку осваивал и верхние фонды, так что после того, как все покинули читальный зал, он перекрыл газ, потушил все лампы, уверенно рассортировал книги вслепую и, довольно улыбаясь, открыл дверь в хранилище.
Пахло мышами, притом сильнее, чем обычно.
— А я не запер дверь в нижний ярус, — пробормотал Роджер. — Действительно, день выдался нелёгкий.
***
Сэр Рэли быстро шагал по тёмной улице. Из библиотеки он ушёл не потому, что стало темно. Его область исследований была столь нова и сложна, что читать предшественников, а уж тем более конкурентов, ему не приходилось. В укромном уголке он уединялся с альманахами современных стихов в своё удовольствие. Часы на башне пробили четверть, а какого часа, профессор не обратил внимания. Он знал каждый камень мостовой и мог себе позволить и по дороге углубиться в размышления. Он слышал отзыв Гармента о работах немцев, и до сих пор улыбался в усы. Все прославленные электрохимики университета недолюбливали немцев, которые, казалось, таинственную и перспективную электрохимию-то и ни во что не ставили, занимаясь то металлургией, то красками, то ещё чем-нибудь простым, ясным и сугубо практическим.
***
Рэли жил отшельником, лаборатория его сейчас стояла — вечно не хватало то оборудования, то сотрудников; сам профессор часто работал сутки напролёт, подкрепляясь лишь крепким чаем из калориметра, но на сей раз у него была полоса меланхолии, и он забросил дела. Рэли любил экзаменовать после пары недель, проведённых в унынии. Тогда он обычно сидел перед несчастным кандидатом, навалившись на стол, хмурился, покручивая свои кельтские усы, внезапно обрывал монолог очередным вопросом, нимало не заботясь о том, что ломает ход беседы через колено. Или же, наоборот, спрашивал небрежно и холодно, слушал с видом отрешённым, откинувшись в кресле и мотая прядь тёмных волос на палец, дожидался, пока абитуриент не собьётся с толку и не смолкнет под безучастным взглядом его серых глаз. Не без тихого удовольствия он привычно сшиб спесь с двух самоуверенных юнцов, школяров и зубрил, поставил им баллы на грани проходных, и приготовился уже отделать и третьего.
— Здравствуйте, Шерлок, не ожидал вас видеть. Выбирайте вопросы, — Рэли вскинул брови и потёр щеку, будто стягивая свою мрачную маску. И без того светлый и светловолосый, младший Кэртрайт был бледен и мрачен по-настоящему. Профессор сделал вид, что немного потерял голос, и спрашивал коротко, отрывисто, досадовал, что мысли его бегут физико-химии, не хотел этого выказывать и боялся запутаться или повториться.
— Итак, вы хотите рассказать мне об уравнении Вальтера?
— Да, сэр, оно, позволяет нам описать зависимость напряжения элемента Вольты от различных его параметров.
— Не напряжения, но электродвижущей силы, друг мой! И не только элемента Вольты, но и любого другого источника тока.
— Да-да, любого электрохимического источника тока, конечно. Но исторически выведен этот закон был для элемента Вольты.
Юноша отвечал медленно, тихо, но твёрдо, чуть дрожащей тонкой рукой, но уверенно, писал уравнения и выводы, чисто чертил схемы, так что вскоре Рэли и сам немного успокоился, пошёл вширь и вглубь, радостно замечая, что его собеседника не пугает переход из дисциплины в дисциплину, взялся за мел и с неменьшей радостью обнаружил, что даже причудливой математикой не может сбить Шерлока с толку — тот отмечал, где профессор с неоправданной точностью выходит за рамки модели, а где, наоборот, слишком грубо описывает явления.
Ноготь проскрипел по доске, Рэли вздрогнул от омерзения, очнулся и понял, что мел кончился. Прошло к тому времени часа два с половиной. Он взял обходной лист, обмакнул перо в красные чернила и по диагонали крупно написал: „Зачислен! Дж. Дж. Рэли“
— Поздравляю вас, вы зачислены на мою стипендию.
Все поступавшие знали, что это значит. Сам Рэли закончил учёбу досрочно, получив степень доктора философии и преподавательское место в двадцать лет. Из-за удивительного сочетания личной скромности с невероятно длинным коридором, увешанным портретами предков, он совершенно не был стеснён в деньгах, и жалованье всегда передавал бедным студентам по своему выбору. Карьера Рэли за протекшие с тех пор пятнадцать лет не шла круто в гору, но жалованье всё же выросло. А вот требования к стипендиатам оставались теми же — иметь высший балл по химии, физике и истории. Ну и подтверждать этот балл в разговорах с профессором Железкой, конечно.
— Вы не только поступили, но и при желании сможете работать в моей лаборатории и жить в моём доме, Шерлок, — Рэли поднялся и протянул руку. — Ваш отец будет вдвойне рад.
— Отец умер. Вчера, — голос юноши дрожал. Дж. Дж. почувствовал себя котом, которого в кульминации мартовской песни окатили ледяной водой, и тут же рассердился на себя за это пришедшее на ум сравнение. Чтобы не стоять с протянутой в пустоту рукой, он дотянулся и хлопнул Шерлока по плечу, совсем как хлопал Роджера, а до того его дядю Френсиса, потому что теперь юноша стал Кэртрайтом старшим.
— Отчего?
— Его укусила крыса. Вечером в равноденствие. И даже профессор Мортимер из медицинского колледжа не мог определить, чем эта тварь его заразила, — Шерлок смахнул выкатившиеся слёзы. Френсис Кэртрайт десять лет назад тоже погиб от крыс, но в тот раз они воспользовались свинцом. В нижнем хранилище на него обрушился старый шкаф с тяжёлыми книгами — крысы изгрызли ножку. Рэли хотелось сказать что-нибудь, но настоящих слов он, растерявшись, не мог подобрать, а приличествующих такому случаю, к счастью, не знал. Как всегда, на помощь ему пришло время — с часовой башни донеслись пять полных ударов.
— Пойдёмте пить чай, Шерлок, — Рэли открыл дверь и машинально сказал в пустоту:
— Экзамен окончен, место занято!

Tags: the carpet of mind, если хочется писать...
Subscribe

  • Пятиминутка псевдокраеведения

    Предлагаю вниманию немецкую аэрофотосъёмку 30 сентября 1942 года. Она многое показывает, в том числе то, что и Карл Цайсс не зря хлебал своё пиво и…

  • Неугадайка

    Я не буду выдавать это за знатоцкий конкурс, ибо все мои подобного рода затеи нацелены исключительно на поиски возделавших близкое с моим культурное…

  • Внимание, ответ

    на предыдущий вопрос, на котрый, разумеется, версий не поступило. Ответ: арийская апелляция

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments