elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Из ненаписанного - 3 II

Глава II Пора
1.
Cпустя два дня они вышли из долины Изена, отошли в сторону от дороги и присели позавтракать. Покончив с едой, Леголас задал вопрос, волновавший их с Гимли.
— Куда мы идём?
— Сначала — в Дол Гулдур, к главному палантиру. В нём видно дальше и больше остальных, вдобавок мы получим совет Эльрохира, от которого я бы никогда не отказался, — ответил Летописец. — Признаюсь, я в сомнениях. Одна мысль не даёт мне покоя, сначала она казалась мне вздорной, но чем больше я стараюсь опровергнуть её, тем прочнее она обосновывается. Хуже всего бороться с неизвестным тебе врагом.
Подойдя к границам Чернолеса, они удивились, насколько плотно это переплетение сучьев, стволов и плюща с огромными коричневыми листьями. Стеной, непроницаемым частоколом, поднимался лес. В южной части, ближе к Эмин Мюилю и Мордору, он становился полностью непроходимым. Сила Саурона создала вокруг его страны Бурую пустыню, и, не в силах расти вширь, Чернолес уплотнялся и наглухо замуровывал древний город Дол Рован, вторую столицу Вестернессе, построенную на высоком холме посреди чащи леса, звавшегося Тёмным ещё во времена Феанора.
— Пришельцы построили где-то здесь широкую мощёную дорогу, хотя и прошли тысячелетия, она не могла зарости столь же плотно, как опушка, — сказал Леголас. — Поищем её.
На поиск пути ушло полдня, но Гимли всё-таки нашёл узкую расщелину между двумя старыми деревьями, за которой виднелись даже несколько гладко отёсанных камней.
— Безусловно, это и есть старая дорога, других здесь не было, — сказал Летописец.
— Как же нам идти? У меня нет желания прокладывать себе тропу секирой, — пробормотал гном.
— Гандальф ходил именно здесь всего лет девяносто назад, при том без тесака, дальше лес наверняка станет не таким густым, — успокоил его Летописец.
Они набрали воды из источника неподалёку, чей ручеёк скрывался прямо в трещине старого ствола, осторожно пробрались между сучьев и очутились на узкой тропе, каменное основание которой скрывалось под толстым слоем ли-стьев. Гном заметил следы.
— Видимо, эта дорога не столь большой секрет, как говорил Леголас.
— Это вообще не тайна. Следы эльфа, притом старые, — отозвался тот. — Здесь прошёл Эльрохир, я думаю.
К концу следующего дня Гимли, шедший впереди, неожиданно вышел на широкую поляну, вокруг которой виднелись остатки толстых кирпичных стен, а посередине высились развалины башни. Из башни росло мощное дерево, высовывая толстые сучья из окон, а на огромную крону опирались чудом уцелевшие стропила с черепицами.
— Кирит Рован — крепость в лесу — промежуточное укрепление на дороге к Дол Ровану, одной из трёх столиц Вестернессе, — сказал Летописец.
— Я никогда не слышал о ней, — заметил Леголас.
— Неудивительно. Хотя крепость много старше стражей реки у Аргоната, лес столь прочно замуровал её, что и в Ривенделле о ней ничего не было известно до самых недавних пор. Мы не стали делать крюк, прошли по северной петле. Белые маги подходили к Чернокнижнику по южной ветке этой дороги, но она с тех пор заросла наглухо, мне не удалось и следов её обнаружить. Дол Рован вместе с Изенгардом и Элиадором был возведён пришельцами из камня, а крепости на главных дорогах к ним из кирпича, который за тысячелетия рассыпался. Эта башня держится только потому, что её изнутри подпирает дерево. Мы заночуем здесь, я как-то давно припрятал меж камней несколько свёртков крама, а вода в ручейке пригодна для питья: Пришельцы заколдовали её, и теперь воду можно хранить годами. Не трогайте камни. Здесь порой от громкого хлопка стены рассыпаются.
— Сам Дол Рован, наверное, сохранился благодаря магической защите, — произнёс Леголас.
— От Второй столицы осталась лишь башня, подобная Ортанку, от неё нельзя просто так даже песчинку отколоть, а город вокруг давно поглощён лесом.
Гном тем временем отыскал в развалинах местечко, где крыша не угрожала рухнуть им на головы — её просто вообще не было — и соорудил навес из веток, заткнул щели и приготовил вполне пригодное для отдыха место. Летописец достал крам из укромного уголка, эльф набрал воды во фляжки. Они поужинали, не разводя костра, и легли спать. Ночью в лесу было оживлённее, чем днём: в темноте мелькали красные, зелёные и бледные глаза, слышалось чавканье, рёв, свист, шипение и хлопанье многих крыльев. К старой крепости, однако, звери не приближались, лишь изредка вороны усаживались на крайние деревья и громко каркали.
Утром Гимли разбудил луч солнца, пробившийся сквозь навес. Весной, пока лес не покрывался листвой, солнце здесь не было редкостью; гном, щурясь после темноты их комнатки, вышел и застыл, как вкопанный. Могучее дерево, подпиравшее кирпичную башню, развернуло почки с серебряными листьями. Гимли разбудил Леголаса и Летописца, и они оба несказанно удивились.
— Я слышал, что Лориен когда-то соединялся с Чернолесом, но не думал, что эти легенды — правда, — заметил эльф.
— Легенды никогда не лгут. Люди лишь сильно перевирают их за века пересказов, — сказал гном.
— Пришельцы строили столицы не на простых местах, странно лишь, что деревья Лориена здесь выродились, — добавил Летописец.
— Это знак. Не зря власть эльфов возвращается в Южный Чернолес. Со временем зло уйдёт и отсюда, — сказал Гимли.
— Тогда и лес войдёт в свои древние границы: от самого Андуина до Во-сточных холмов и от Серых гор до гряды Эмин Мюиля.

2.
Bдалеке между голыми верхушками деревьев показался острый шпиль высокой башни цитадели Дол Рован. Трое подошли к воротам, и Летописец, как и в Изенгарде, ударил жезлом в ворота. „Входите“, — отозвался спустя десять минут изнутри повелительный голос. Гном потянул створку, но она не подалась ни на дюйм.
— Да он издевается над нами! — воскликнул Гимли.
— Подожди, кто бы там ни был, я научу его вежливости. Мы, всё же, не привратники, — сквозь зубы процедил Летописец. Жезл его сверкнул, словно молния, страшный удар сотряс башню от основания до верхушки, и массивные ворота вместе с запором, столбами и аркой рухнули внутрь. В проломе показался объятый ужасом эльф.
— Эльрохир, радушно же принял ты гостей, — сказал Летописец, входя. — Ты знаешь, мне не по нраву такие встречи, а при большом желании я могу войти и в крепость Пришельцев!
Он поднял жезл, и ворота встали на место, выслушал путаные извинения эльфа, перепуганного до полусмерти, и несколько мягче произнёс:
— Мои спутники, Леголас из Чернолеса и Гимли, король Мориа.
— Мне бы их не знать! — ответил Эльрохир и провёл гостей на средний уровень башни.
— Прошу извинить меня снова, здесь иногда бывают люди из Руна, и я уже много раз жалел, что взял Дол Рован в отчину. От этих разбойников только стены спасают, я и принял вас за разведчиков очередного их отряда.
— Хм! — с сомнением процедил гном и, как бы невзначай, бросил:
— Неужто я так похож на орка, а Леголас на тролля?
Вопрос повис в воздухе и Гимли сам же прервал неловкое молчание:
— Они приходят с востока?
— Да.
— А о дороге, которой мы пришли, они тоже знают?
— О старой дороге знают все, но во времена Чернолеса никто не ходил в Дол Гулдур по своей воле. Саруман с Орденом Белых магов прошёл там лет сто пятьдесят назад, а больше, кажется, никто. Люди ходят орочьими тропами в юго-восточной части леса. Там где прошли эти твари, даже лес не растёт.
— Мы хотели бы посмотреть в Камень Осгилиата, — произнёс Летописец после довольно долгого молчания.
— Идёмте.
Они поднялись на третий ярус башни, эльф отпер сундук и достал Палантир, завёрнутый в чёрную ткань. Летописец развернул его и положил на стол.
— Леголас, Гимли, не хотите ли посмотреть. Направьте камень на восток, может быть, вы увидите недоступное мне.
Эльф и гном подошли и склонились над столом. Шар потемнел и загорелся сполохами пламени. Вдруг Эльрохир услышал тихий шепот Леголаса: „Эль-берет“, — повторял он с ужасом, и Летописец набросил плащ на столик.
— Вы спасли меня, — сказал гном. — Такого страха я не чувствовал никогда.
Леголас молча кивнул в знак согласия.
— Палантир Осгилиата оказался опаснее, чем я думал, — сказал Летописец. — Простите, что подверг вас такому испытанию.
— Говорят, сначала этот палантир показывает твои страхи, и лишь преодо-левший их может повернуть его куда угодно, — предупредил его Эльрохир.
— Не в этом дело. Смотреть на восток стало опасно. Возьмите меня за руки, неизвестно, что я увижу в Камне.
Летописец посмотрел в камень, страшное чёрное пламя поднялось в шаре, простирая сполохи, словно крылья, над западным краем горизонта. Палантир потемнел, и он долго смотрел в него; руки его дрожали; потом он завернул камень и убрал его обратно в ящик.
— Запри его в митрилевый сундук, брось ключ в Саммат Наур, окуй ящик ветвями деревьев Лориена, затопи в Андуине и не доставай, пока мы не вернёмся с Севера, если вернёмся вообще, — теперь ужас звучал в голосе Летописца.
— Объясни нам, — сказал Эльрохир. Летописец овладел собой и уже спокойно отвечал:
— Феанор кроме Семи палантиров сделал ещё много странных вещей. Счи-тается, что после него остались только Камни, но, как ни странно, уцелело почти всё, что он изготовил для волшебства. Мало кто знает о последней его работе. Великий мудрец допустил страшную ошибку, записав в одну книгу все заклинания, и черные, и белые. Эльберет не позволила ему ни хранить, ни уничтожить книгу на Островах, и Пришельцы вместе с ним прибыли сюда только для того, чтобы сжечь её в пламени дыхания дракона. Но случилось непоправимое — какой-то человек украл книгу. Пришельцам поневоле пришлось остаться здесь для её поисков, но вор быстро понял, какой ценностью он об-ладает. Страна Вестернессе пала и никто не вспоминал о ней. Кто был тем вором, и что написано в конце книги, после всех заклинаний, знали Галадриэль да сам Феанор. И теперь Книга нашлась. Долго лежала она, собирая в себя всё зло, творившееся на севере, и теперь пришёл её черёд. Мы должны найти книгу и скрыть её, либо уничтожить. Если это зло выйдет наружу, мир не выдержит.
— Куда нам идти? — спросил гном.
— У нас есть пять указателей. Запоминайте: во-первых, в развалинах Кирит Рован есть надпись на языке эльфов; во-вторых, у истоков Андуина, в роднике под серым камнем лежит одна вещь, которая поможет нам; в-третьих, в подвале сторожевой башни на Ветровой вершине спрятаны карта и меч; в-четвёртых, в полях Арнора мы встретим друзей; в-пятых, холмы Эвендим. Вот всё, что показал мне камень.
— Этого и слишком много, и слишком мало, указания очень туманны, — с сомнением сказал Эльрохир.
— Туманным станет будущее Севера, если мы не найдём Книгу, — заметил Летописец. — Надеюсь, ты не откажешь нам в том, чтобы осмотреть башню Дол Рован.
— Разумеется.
Хозяин, Леголас, Гимли и Летописец обследовали крепость от кончика стального шпиля до песчаной засыпки подвала, но ничего не нашли, а только разворотили все крысиные гнёзда, да подняли такой столб пыли, который, пожалуй, в ясную погоду заметен был бы от самых Врат Мориа. Уставшие, они оставили поиски, а неутомимый гном продолжал выстукивать стены в поисках тайников. Вскоре и ему наскучило это бесполезное занятие, и он в сердцах ударил рукоятью топора об пол. Песок отозвался звенящей пустотой, во мгновение ока восемь рук расчистили массивный чугунный люк с кольцом. В потолке оказался крюк, Эльрохир принёс верёвку и блок, люк зацепили и рас-пахнули. Трое спустились в подземелье, и за ними тяжёлая крышка сорвалась и грохнула об косяк. Эльрохир остался наверху. Друзья услышали его голос: „Я не смогу вас вызволить один“. Летописец зажёг огонёк на конце жезла и крикнул: „Неси крепкую верёвку, мы поможем тебе снизу“.
Они осмотрелись. Подвал больше всего напоминал винный погребок, неглубокий, небольшой и без других ходов. Пол его был из монолитной плиты гранита. В дальнем углу стоял сундук, на вид прочный и тяжёлый, окованный по углам железом. Висячий замок был густо покрыт ржавчиной, Летописец коснулся его жезлом, вынул дужку из колец и откинул крышку. Внутри лежали книги в кожаных тиснённых золотом переплётах с массивными застёжками, и сверху небрежно брошенный свёрток карт; Летописец быстро спрятал карты под плащ, закрыл и запер сундук. „Здесь Чернокнижник и не был, раз сохранился свёрток. Эти свитки ценнее всего золота гномов, сколько его есть на земле“, — прошептал он. Сверху раздался звонкий стук в чугун люка и голос Эльрохира: „Готово“. Они налегли на крышку и подняли её.

3.
Bскорее трое шли по дороге к развалинам крепости. Они устроились на обед под своим навесом, и Летописец развернул свитки. На первом оказалась карта Севера и страны Вестернессе, на втором — Мордора и Итилиена, на третьем не-понятный план какого-то лабиринта.
— Гимли, вот карта, ради которой самые искусные лазутчики людей готовы были сложить головы под топорами гномов. Правители Вестернессе никогда не мирились с мощным королевством Мориа, и только после составления этой карты Хазад-дум они отказались от намерений завоевать гномов. Видишь крестики в концах некоторых проходов? Это митрилевые копи, тайну которых гномы так и не сберегли. Сохрани план, он поможет вам осваивать Мориа.
— Не зря наш народ хранил запрет на любые посещения дворца, — пробормотал гном, рассматривая превосходно вычерченную карту с промерами высот залов и глубин рудников.
Четвёртый свиток представлял собой план Второй столицы и крепости Кирит Анор.
— Должно быть, надпись о первом указателе на каком-то камне Лесной Крепо-сти, — сказал Летописец.
— У эльфов есть сказка, в которой говорится о загадочном виде крепости Леса. Мы раньше всё думали, что за Крепость Леса такая, а теперь мне понятно — это Кирит Рован. Сверху, по этой сказке, она напоминает руны, которыми писали ещё на Западных вратах Мориа, — сказал Леголас.
— Ну-ка, поверните, — отозвался гном, — читаю: Река, Сверкающий Камень, знаки Феанора и Древа. Это второй указатель: река Сверкающего камня — Андуин, а с Древом и Феанором была связана какая-то легенда, Леголас, наверно, знает лучше меня.
— Нет, я не слышал о таком предании, — ответил эльф.
— Ещё не пришло время поведать всем это сказание, о нём знали, в основном, гномы, — сказал Летописец. — Расскажу только, что Берен Однорукий хотел за-рыть Сверкающий камень, но из ямы пошла вода, камень всплыл, а источник стал началом реки Андуин. Камень уплыл по новой реке в Море и попал на Блаженные острова, где эльфы превратили его в Вечернюю звезду.
Они шли краем леса на север, повернув к Андуину по старой лесной дороге, миновали Каррок, не заходя к Беорну, хотя его страна теперь лежала на обоих берегах реки, от гор до леса. Ещё в нескольких милях к северу река стала сужаться, и показались многочисленные ручьи, питающие главное русло у истоков. Летописец, видимо, хорошо знавший эти места, вёл отряд, не сбиваясь, вдоль болотистого берега, заросшего камышом. Кое-где попадались низенькие ивы, а болото сплошь заросло осокой. Они прыгали с кочки на кочку, а справа и слева была непроходимая топь. Вообще, здесь не было ни одной тропинки, место было глухое, населённое лишь птицами и безобидными маленькими змеями. Через пару дней топь закончилось, самая многоводная протока повернула на запад, к Туманным горам, но летописец сказал, что Андуин начинается у подножия Эред Митрин. Путники отстирали глину, в которой они порядком вывалялись на болоте, отдохнули день и продолжали идти вдоль реки. Здесь берега были чистые, песчаные; Андуин был совсем узким, но глубоким, и катил свои воды также медлительно и величаво, как и у Осгилиата далеко на юге. „Великую реку видно от истока“, — заметил по этому поводу гном. По мере приближения к неприятным во всех отношениях Серым горам, они начинали ежедневные переходы всё позже и позже, и на исходе третьей недели с тех пор, как трое вышли из Дол Рована, уже передвигались только ночью. Вокруг расстилалась каменистая степь, сухая, ветреная и пыльная; трава зеленела лишь пятнами, кое-где равнина была совсем пустынной. Вдоль реки, правда, росли кусты, водилась и рыба, которую гном добавлял к краму, порядком поднадоевшему путникам. В середине четвёртой недели пути они вошли в предгорья, ручей совсем истончился, струясь по голому отшлифованному за тысячи лет руслу, вырезанному в граните. Берегов вообще не было, трое брели прямо по руслу по щиколотку в воде, время от времени поскальзываясь и падая. Вода была ледяной, от холода не спасали сапоги, Леголас в своих сандалиях жестоко мёрз. Они порядком вымокли и устали за двое суток, спать было негде, разве что стоя в ручье и прислонившись к холодной скале. Вечером второго дня в горах они подошли к отвесной гранитной стене, из трещины в которой вытекал источник, а над щелью квадратный камень с ладонь размером был утоплен в скалу. На нём виднелся оттиск руки.
— Не так-то легко взять эту вещь. Это рука Феанора, если у кого-то из вас ладонь совпадёт с ней, — тут Летописец посмотрел на свои большие широкие руки с длинными пальцами, не проходившие и в углубление, — то мы откроем тайник.
Леголас вложил правую руку в отпечаток, и камень вышел из стены, за ним лежало небольшое золотисто-серебряное колечко с крохотными зелёными камнями и замысловатой рунической вязью.
— Леголас, возьми кольцо, я не в ладах с магией эльфов, — произнёс Летопи-сец.
— Пожалуй, пора рассказать легенду, — заметил Гимли.
— Когда Берен Однорукий отыскал Сверкающий Камень, и эльфы превратили его в Вечернюю звезду, сам герой остался на островах за Морем. Там у него родились дети, четверо сыновей. Самым старшим был Феанор. Он обнаружил такие способности к магии, какие были потом только у Саурона. Эльфы обучили Феанора и белому, и чёрному волшебству, он написал Книгу, и Эльберет отправила его в наш мир уничтожить свод заклинаний, но книга была украдена. Возможно, книга сама сбежала, такие предметы часто обладают своей волей. Феанор жестоко раскаивался, но изменить ничего не мог, книга стала самостоятельной, не нуждаясь в хозяине и не повинуясь никому. Волшебник решил в тайне от эльфов сделать ещё одну вещь, которая могла бы помочь найти книгу. Он выковал из ветки Белого Древа вызолоченное кольцо и спрятал его, и не вернулся отсюда, никто не знает, где он сейчас. Тот, кто надел кольцо, может говорить со всеми, кто ушёл на острова эльфов за Море. У Леголаса рука совпала с выемкой в тайнике, значит, и кольцо ему подойдёт.
Эльф надел кольцо на средний палец правой руки, но тут же сдёрнул его.
— Я не готов говорить с Эльберет.
— Ты и не будешь готов, пока находишься здесь, — просто ответил Летописец. — Не думай о повелительнице эльфов, отыщи Галадриэль, она знает всё, что знал Феанор о Книге и о воре.
На сём обрывается и третья часть задуманной мною трилогии.
Tags: если хочется писать...
Subscribe

  • Школьные годы чудесные (осторожно, очень длинно)

    Во втором интернате была не только столовая, но и учебный корпус. Уже сильно позже, погрузившись в краеведение, я узнал, что это было первое…

  • (no subject)

    СЯУ, что архитектор Хренов — это не ругательство.

  • Текущее - игры словами

    Итак, что же хочет нам сказать композитор Корнелюк? Существует класс стандартизированных величин, образованных естественным образом от параметров…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments