elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Из ненаписанного - 3 I

В третьей части я настолько отступил от канонического Легендариума (оставляю в скобках вопрос о том, можно ли отступить от того, чего не знаешь), что правоверные толкинисты должны привязать меня к лестнице и терзать раскалёнными крючьями. Сам я ничего удивительного в таком развитии событий не вижу, поскольку оно вполне соответствует тогдашним моим пессимизму в отношени людей и симпатии к гномам. Впрочем, я и сейчас людей не очень...

Глава I Воспоминания
1.
Hа каменном троне холма сидел некто без шлема и кольчуги, в простом сером плаще с медной пряжкой. Он был высок и худ, темные глаза на словно вычеканенном на монете лице напряжённо всматривались вдаль. Обведя жестким взглядом север, запад, юг, он особенно долго смотрел на восток. Он был мрачен. Прыгуче спустился с холма, сел в лёгкую лодку и переплыл на западный берег.
Легко подняв челн, он понёс его по тропке вокруг водопада, снова опустил на воду и вынул из ножен меч. Лезвие ярко светилось.
Лодка тихо скользила по водной глади, он думал. „Снова, снова измельчал род Изильдура. Едва тридцать лет прошло со смерти Арагорна, как уже шест-надцатый король сменился в Осгилиате. Серебряный венец заперт в ларце, пылящемся в сокровищнице Цитадели, ибо некому стало носить его, никто не достоин стать даже Правителем, не говоря уже о Царе! Семь тысяч лет суще-ствовал Гондор, но всему, видимо, приходит конец. Горько видеть, как нисходит в забвение и междоусобицу род Изильдура, а страна погружается в хаос, как меч мой освещает предательство в исконных пределах страны Вестернессе, а в старой столице, в Минас Тирите, пламя Справедливости раскаляет ножны почти докрасна. Ложь и алчность царят там, торговцы обирают крестьян, а солдаты — торговцев, деревни и города в запустении, лишь Итилиен под мудростью Фарамира младшего и Аскольда процветает“.
Размышления его были прерваны протяжным звуком рога.
Холм был Амон Хен, река — Андуин, водопад — Раурос, некто — Летописец Мира, а меч его — Пламя.
На берегу, откуда донёсся рог, сидели и весело разговаривали Гимли и Ле-голас. Летописец назначил сбор на этом лугу, и теперь гном с шутками пересказывал эльфу новости Мориа. Лодка мягко подошла к берегу и завязла носом в песке, Кирилл выскочил из неё и пришвартовал челнок к дереву.
— Ну что ж, зачем звал ты нас? — спросил Гимли после приветствий.
— Печальны вести с Востока. Я был только что на холме Амон Хен: далеко, за Рунским морем, за Великой пустыней собирается сила, мне не ведомая. Мы идём в Минас Тирит и попытаемся увидеть её в палантире Белой башни и спросить совета.
— Но я слышал, что тебя не жалуют в Гондоре, — заметил Леголас. — Не будем ли мы приняты плохо?
— В Гондоре анархия! Ручаюсь, если мы похитим из сокровищницы Сереб-ряный Венец, никто и не заметит, — ответил Летописец.
Гном и эльф шли, оживлённо беседуя, Летописец же отмерял шаг за шагом чуть позади, погружённый в самые невесёлые думы. „Неужели...“ — проносилось у него в голове. „Не может быть!“ — отметал он, казалось бы, глупую мысль, но она вновь и вновь атаковала его. „Не верю!“ — мысленно восклицал он. „Не хочу верить!“ — думал он уже через два часа, но, в конце концов, сдался: мысль укрепилась, обрела логическую опору и дала отсчёт новому поколению догадок и предположений.
Они шли пешком неделю, не встретив ни одного дозорного. Лишь всадники Рохана, небольшая группа, осведомились о цели путешествия такого малочис-ленного отряда, потому что река бывала порой небезопасна. „Северная часть Гондора отходит к народу рохиррим,“ — заметил хорошо осведомлённый Гимли. Стена Пеленнора была пуста, никто не остановил, не спросил, как в былое время, пароль. Эта ограда не охранялась вообще, чего никогда не допускали, пока Гондор был в силе. Они вошли под арку распахнутых настежь обугленных ворот.
— Ничему не удивляйтесь, — с тяжёлым вздохом сказал Летописец. — Многое переменилось здесь после правления эльфенита Элессара, много он сделал для процветания и могущества страны, но Гондор канул в лету и не вернётся уже никогда. Скоро он станет вассалом своего бывшего вассала — Рохана.
Деревни были бедны, многие лежали в пепле, некогда возделанные поля при-шли в запустение, заросли бурьяном, пахали на коровах, лошади в большинстве своём были столь тощи и заморены, что Леголас удивлялся, каким образом они ещё стояли на ногах. Всё свидетельствовало о крайней бедности и разорении.
— Итилиен под властью братьев-правителей Фарамира младшего и Аскольда живёт в достатке и мире, а здесь чем ближе к столицам, тем хуже. В Минас Тирите часто бывает голод, когда так называемые короли довольствуются чёрствым хлебом и водой. Да и правят они не более пяти лет, а самый малый срок — два дня. Величавая столица под Башней Солнца была, есть и будет всегда, но страна уже обречена. Я боюсь, как бы всевидящий камень не оказался потерян, или того хуже, украден.
Равнина перед столицей была зелена, но город представлял собой зрелище весьма и весьма печальное. Сначала трое вошли в раскрытые ворота, не удив-ляясь уже отсутствию стражи. Улицы, по-прежнему крепко мощёные, пролегали между домами с заколоченными окнами, обвисшими дверями и пустыми па-лисадниками. Половина зданий вовсе была пуста, плотно утоптанный мусор устилал великолепную мостовую, выстроенную гномами в ярусах с первого по пятый. Концентрические стены без ухода могли стоять долго, но деревянные ворота сгнили и перекосились. Не закрытые, но и не распахнутые, ворота криво висели на петлях, жалобно скрипя на ветру, несмазанные, нехранимые, неприкаянные. Клинок Летописца светился, обнаруживая зло, обман и предательство. Немногие прохожие в страхе убегали от мрачного отряда и человека с обнажённым огненным мечом во главе его. У ворот последнего пояса стен их встретил радостным возгласом единственный воин, седой старик:
— Леголас, Гимли! Неужели это вы?! Я — Бергиль, помните меня?
— Как же, как же, — проворчал польщённый Гимли, — хотя бы кто-то знает нас, спасших этот город шестьдесят лет назад.
— Ты остался воином Цитадели? — спросил эльф.
— Бери выше! Я здесь начальник, хранитель Сокровищницы, царь и правитель, совет и суд в одном лице, — старый ратник опечалился. — Мрачно это время и дурные вести у меня для вас. Вчера прибыл гонец из столицы — Осгилиата: род Изильдура иссяк, в братоубийственной смуте погибли прямые потомки Арагорна, а других достойных власти больше нет. Внуки Фарамира отказались от трона, Итилиен отделился от нас уже давно. Плохи дела в Гон-доре, единого правителя нет, страну растащат по кускам. Я вот, простой воин, стал главой Цитадели потому, что все остальные разбежались.
— Войдём же, — сказал, наконец, Гимли. — Темнеет.
Они вошли, воин запер ворота и провёл их в крепость. На Летописца долго и пристально смотрели, но Бергиль не любил неподчинения, к тому же некоторые оставшиеся верными клятве Воинов Цитадели не раз встречали Летописца в Гон-доре и подружились с ним. Ужин прошел в беседе, причём Летописец с особенным старанием расспрашивал хранителей Цитадели о новостях с востока и юга, но многих ответов на свои вопросы не получил.
На следующее утро Леголас спросил у Бергиля позволения посмотреть в Палантир, воин отпер двери, и трое поднялись вместе с ним на верхний этаж Белой Башни. Гном посмотрел на круглый столик с выемкой посередине, куда Арагорн поместил Камень, и с яростным возгласом чуть не вырвал у себя клок волос: камень бесследно исчез. Они спустились вниз, опечаленные.
— Удар тяжек, — сказал Летописец, — но мы его перенесём. Я слышал, что Палантир Барад-дура в развалинах не был найден, так что остался лишь Камень Ортанка, и, может быть, в Дол Гулдуре есть ещё один. Там сейчас обосновался Эльрохир, но путь до Чернолеса долог и труден, я, к тому же, не знаю точно, был ли там вообще Палантир после падения Вестернессе, поэтому придётся нам идти в Ортанк, к Глорфинделю.

2.
C изгнанием Сарумана в Ортанке многое переменилось. Энты по просьбе Глорфинделя, поселившегося в башне, подвели Изен так, что вокруг замка постоянно стояло тихое озеро, окружённое тридцатью тремя рядами деревьев, а ко входу вела дорога из обломков стен. На колонне с высеченной во времена Сарумана Белой Рукой теперь был изваяна звезда о многих лучах, на которую гномы Мориа дали много митриля в знак снова окрепшей дружбы между племенами леса и гор. При свете дня стела выглядела просто гранитной, но в полнолуние звезда сияла ярче солнца. Эльфы же подарили гномам четыре дерева, упавшие в Лориене от старости. Гимли распорядился поставить их стволы как опорные колонны Восточных врат, а ветвями были окованы поверх железных скрепов огромные дубовые створы, поставленные ещё Леголасом и Гномами Отряда Торина, древесина столбов оказалась столь прочна, что легко несла и сами ворота, и каменную арку.
Под управление мудрого эльфа Глорфинделя в Изенгард стекались все вольные племена: гномы, эльфы, люди и даже хоббиты, в основном с Брендивейна, вдохновлённые Мериадоком, которые вновь решили обжить места вдоль Андуина. Так же сюда шли жители Гондора, не нашедшие приюта в Итилиене и Рохане или не желавшие власти одного человека, предпочитая обсуждать важные вопросы на общих сходах или на советах старейшин, потому что Глорфиндель не вмешивался ни в чьи дела. Вокруг огораживавшего озеро пояса леса снова разрастался каменный город под прежним названием Изен-гард, а в долине Изена складывалось мощное объединение, тем сильное, что у разных племён, населявших его, были общие цели: не подпасть под благородную, но тяжкую десницу власти Беорна и сохранять дружбу и с Лориеном, и с Мориа, причём последняя задача была труднее первой.
Трое шли старой дорогой по правому берегу Андуина от Осгилиата. Леголас предлагал остановиться и разрешить смуту в Гондоре, но Летописец несколько сердито ответил ему:
— Во-первых, мы для всех здесь никто, ни один из нынешних царьков и не вспомнит о том, что вы спасли страну от Саурона. Во-вторых, потомки Фара-мира не желают власти, а упрашивать я никого не намерен, занятие это не-благодарное. В-третьих, я вообще не желаю вмешиваться в судьбу Гондора, потому что век его закончился и не ему суждено более быть главной силой по эту сторону Туманных гор.
Леголас подумал, что если в Гондоре Летописца многие не любили, то и сам он порой отвечал Людям тем же.
По дороге на Изенгард двигалось множество гномов, эльфов и людей. Гно-мы, в основном, шли в Мориа, эльфы — в Лориен, люди — к Ортанку, порой целыми деревнями, чтобы просить у Глорфинделя гостеприимства и земли. От-ряд разделился, назначив встречу через неделю неподалёку от дороги к башне, у озера Изен-Роин, как называли теперь разлившуюся вокруг Ортанка реку. Гном и эльф двинулись в путь каждый со своим племенем.
Гимли шёл с гномами, переходя от отряда к отряду, расспрашивая их о цели путешествия, развлекая компании шутками и забавными случаями, предпочитая при этом сохранять инкогнито. „Вот удивятся, узнав, что этот нестарый ещё гном, весельчак, балагур и кутила, — король Мориа“, — думал он не без тайного самодовольства.
Леголас примкнул к небольшой группе, и они шли неспешно, беседуя о порядках, воцарившихся на севере, а эльфы, узнав, что Леголас был знаком с Глорфинделем, расспрашивали о нём, думая осесть в Изенгарде и основать там своё поселение.
Летописец же отправился с людьми. Друзья не узнали бы его: серьёзный, порой даже мрачный, со своеобразным едким юмором, он теперь запросто общался со всеми, переходя от одного к другому, расспрашивая каждого обо всех местных новостях и событиях, выжимая любые сведения до последней капли и рассказывая взамен о сотнях интереснейших событий близкого и не очень прошлого, строил прогнозы на будущее, ободрял приунывших от расставания с землёй предков, уверяя, что долина Изена станет для них второй родиной, в общем, он делал то же, что и в течение сотен тысяч лет своей жизни — вёл свою бесконечную Летопись, самую интересную книгу, ибо описывалась в ней настоящая жизнь.

3.
Oни встретились, как и хотели, у дороги к башне. Энты насыпали длинную и довольно узкую дамбу из всевозможных обломков и мусора, в который они превратили крепостные стены, некогда окружавшие замок Ортанк. По этой не-сколько выровненной и утоптанной насыпи и добирались путешественники до башни. Движение здесь было не очень оживлённым, в сущности, на колёсах почти никто не ездил, потому дорога была неровной, усеянной острыми камнями и неудобной для ходьбы. Озеро оказалось гораздо глубже, чем рассчитывали строители плотины, так как Изен разлился, поэтому путникам приходилось порой переходить вброд пересекавшие дорогу лужи. Пройдя за полтора часа около трёх миль, они подошли к двери. Летописец поднялся на оставшиеся от некогда широкой и высокой лестницы две ступени и ударил в дверь своим жезлом. Дверь загудела, словно колокол, башня содрогнулась; на железный балкон вышел хозяин крепости и, узнав своих старых знакомых, поспешил принять гостей.
Глорфиндель не был, подобно некоторым эльфенитам с некоторой частью крови Героев, гордым и высокомерным. Он мог, не подавляя никого своим превосходством, внушить уважение к себе благодаря мудрости и уважению собеседника. Хозяин Изенгарда был более волшебником и мудрецом, чем воином, потому не готовил людей к битвам и покорению соседей, он учил их хорошо управлять хозяйством долины, почва которой была, пожалуй, самой плодородной по восточную сторону Эрегиона. Продукты отсюда отправляли в Мориа, приобретая взамен металлы и изделия из них. Долина Изена процветала. Об этом друзья узнали после непродолжительной беседы.
Наконец Летописец сказал прямо (с эльфами он был обычно откровенен и говорил без обиняков):
— Палантир Минас Тирита исчез, и мы хотели бы при помощи Камня Ортанка найти его.
— Пожалуйста, смотрите, — ответил Глорфиндель.
Они подошли к подставке, на которой стоял Всевидящий камень. В Изенгарде Камень покоился на невысокой колонне из красного гранита. Летописец посмотрел в него. Смотрел он долго и пристально, после чего отошёл от колонки и удивлённо произнёс:
— Рано я похоронил потомков Фарамира как правителей! Они нашли в развалинах Чёрной крепости Камень Минас Итиля и увезли палантир Минас Тирита, в надежде уберечь его от последствий анархии и расхищения, но самое главное — Камень Звёздной башни Осгилиата, сообщавшийся со всеми сразу, находится в Дол Гулдуре, у Эльрохира.
— Добрые вести! — сказал Глорфиндель, а Летописец опять подошёл к палан-тиру и вновь долго смотрел в него. Но что он там увидел, никому так и не удалось узнать. Леголас лишь видел по его лицу, каким напряжением воли преодолевал он неведомую силу, и услышал, как он прошептал, отходя от камня: „Я так и думал...“
Tags: если хочется писать...
Subscribe

  • Подготовка под покраску

    Отмывши стены, можно вновь намесить ведёрочко волмаслоя и заняться латанием дыр. Всё, кстати, пригождается, в канал от трубы водопроводной забил…

  • Вода и железные трубы

    Залатав потолок, можно было заняться другими занимательными вещами. Вот эта в своеобразном месте труба — артефакт погибшей цивилизации,…

  • За что я люблю двухсотенные лампочки

    И светят ярко, и перегорают, бывает, очень красиво.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments