elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Из ненаписанного - 2 III

Часть этой главы я, кажется, уже показывал. Здесь нас догоняет рассказ Летописца о Мордоре.
Глава III Хазад-дум
1.
Tёмная пещера с отверстием старой шахты в углу выглядела мрачно: весь пол был усеян костями и доспехами. В те забытые времена тёмные силы вышли отсюда, причём орки, скорее всего, здесь не были — скелеты виднелись только карликов. Осторожно ступая, отряд достиг другого конца залы. Гномы подняли посмотреть несколько мечей; клинки их в сыроватом воздухе этих подземелий за несчётное число лет проржавели и рассыпались в пыль, а золочёные рукояти сохранились, на них стояли чёткие клейма с именами кузнецов и номерами мастерских.
— Военное дело в Мориа было поставлено на широкую ногу. Армии делились на полки, полки — на эскадроны, эскадроны — на отряды. Оружие изготовлялось единого образца в своих для каждого полка мастерских, качество строго контролировалось. Военачальники постоянно получали боевые награды: воевали много и часто, бились жестоко, пленных не брали. То было время меньшей щепетильности и большей честности в войнах — требовался хотя бы предлог для их объявления. Торговать по доброй воле хотели не все, вот гномы сами и добывали себе пищу. С падением Мориа приёмы войны были утрачены, ибо Дьюрин был более рудокоп, нежели кузнец и более кузнец, нежели воин. Золотое то было время! Я всегда дружил с народом гор, — гово-рил Летописец окружившим его гномам. — В отличие от людей, позицию которых так хорошо озвучил Денетор. Кстати, вы слышите? Барабаны замолкли. Очевидно, это проходил какой-то отряд.
— Скорее всего. У Даина хранится план дворца, правда, неполный и сильно пострадавший от огня и сырости. Зимой я так часто от скуки рассматривал его, что смогу теперь нарисовать эту карту по памяти. Мы находимся в северо-западной части, в самых редко посещаемых лабиринтах, в которые даже орки не заглядывают.
— Спасибо, Гимли. Ты самый предусмотрительный из нас.
Пройдя с тысячу шагов по тёмному, низкому и явно нерукотворному ходу с ответвлениями по бокам, они попали ещё в одну пещеру, чистую и без других входов и выходов. Удобная пещерка, на полу чистый песок, стены мерцают в свете жезла Летописеца несчётным множеством мелких блестящих кристалликов, над головами почти правильный куполообразный свод.
— Здесь и заночуем. Лазая по туннелям чуть ли не на четвереньках, я не спал суток трое, не меньше, — предложил Леголас. — Застать нас врасплох не удастся, выход всего один.
На следующее утро... Утра, разумеется, никакого не наступило, просто сменилось уже четверо часовых, что означало конец привала. Итак, на следующее утро держали военный совет. Гномы не знали, что за оружие взял под Кархадрасом Летописец, потому и самоустранились, предоставив ему разработать общий план, обсуждая лишь детали. Предполагалось пробраться окольными путями в Старый Город, там гномы своими топорами обязывались обратить орков либо в бегство, либо в фарш, пока Летописец и Леголас управятся с силами зла, при наличии таковых.
— Шутки шутками, а осторожность — прежде всего, — заметил Нори.
Отряд многочисленными боковыми туннелями пробирался к Восточным вратам, старательно избегая орков в стандартном со времён Саурона вооружении. Леголас говорил гномам, что одного орка можно спокойно уничтожить, а двое — уже отряд, исчезновение их будет замечено, трупы найдены, загадка о посторонних врагах очень быстро разгадана. Со скрипом воинственно настроенные гномы всё же согласились.
— Доберемся до Врат, тогда пошумим. Пока же слишком опасно высовы-ваться, — добавил Летописец.
— Но пошумим хорошенько, чтобы в Железных холмах услышали, — добавил Дори.
Не раз приходилось им затаиваться в пещерах и залах, пропуская отряды неприятеля, тогда приходилось тушить огни, а карликам не дышать, чтобы ни один самый чуткий и внимательный разведчик ничего не заподозрил. Тем не менее, обошлось без происшествий: однажды им на свою беду попался оди-нокий орк, но Леголас без особых церемоний вынул кинжал, а труп бросили в боковом проходе.
Отряд дошёл до Первого Зала Старого Дворца. В нём никогда не было золота и украшений. Тот, кто входил в Мориа, сразу попадал сюда и был поражён великолепием этого символа военной мощи дворца Хазад-дум. Два ряда огромных колонн были украшены резьбой с панорамами величайших сражений, выигранных гномами в древности. Среди них был и барельеф битвы на Андуине напротив Каррока с войсками Вестернессе, когда племя Оружей-ников доказало своё равенство с эльфами и независимость от страны Пришельцев. На каждой капители были вырезаны четыре изображения королей древней страны гномов, возникшей около полумиллиона лет назад к северо-востоку от Великой Северной пустыни, королей, удостоенных титула Отцов Отечества. Прочные арки опирались на капители, смыкаясь в невидимой в сумраке высоте, а замко́вые камни и основания сводов были украшены высеченными в граните остриями копий и стрел. На стенах раньше рас-полагались доспехи и оружие, на которых в праздники свет усиливали металлическими зеркалами, и в жёлтом пламени факелов сталь сверкала золотом, а в глазах гномов вспыхивали тёмные огоньки власти над подземельями, которыми они владели по праву Свободного Племени Эльфов Гор.

2.
Kогда они встали в дверях Первого Зала, Гимли поднял боевой рог и протрубил.
— Именем правителя Мориа Гимли, сына Глоина, потомка достославного Дьюрина, подземный дворец Хазад-дум со всем его содержимым, исключая население, объявляется навсегда присоединённым к владениям Гномов мира! — провозгласили Дори и Нори (такова была в то время красивая и немного заковыристая формула объявления войны). Летописец и эльф стали прислушиваться, ожидая отклика. Через четверть часа в сводчатых залах эхом отдался грохот барабанов.
— Идут, — спокойно сказал Гимли.
— Это не орки. Пока, очевидно, только поговорить. Но будем настороже, — отозвался Леголас. Зрение его не обмануло — навстречу выступила кучка людей под охраной двух могучих троллей.
— Мы пришли сообщить вам волю нашего правителя, а не вести переговоры, — сказал один из них. — Мы не признаём никакого другого правителя Мориа, кроме Чернокнижника из Дол Гулдура. Уходите туда, откуда пришли!
Посольство развернулось и под грохот барабанов удалилось.
— Везде этот Чернокнижник! Что ему нужно в Мориа? — воскликнул Гимли.
— Я, честно говоря, думал, что будет хуже. Меня больше занимает вопрос, что он сейчас предпримет. Это такой враг, от которого ожидаешь любой штуки. Мы застали его врасплох, иначе он не тратил бы время на разговор, а атаковал нас из луков и расстрелял, как кроликов. Я думаю, он положит здесь всех орков Эрегиона, стремясь уничтожить нас, — произнёс Летописец. — Меня теперь легко не взять, так что сначала будете убиты вы, отчего мне пользы немного, а когда я порублю его армии, он, наконец, выйдет сам. Раньше мы будем биться по пояс в крови, чем победим его.
— Мрачный у тебя юмор, — содрогнулся Леголас.
— В том то и дело, что это не шутка, а вполне вероятное развитие событий. Вас я, разумеется, не сдам без кровавого боя — иначе, зачем я вообще шёл сюда? Но если Чернокнижник выйдет сам, мне придётся драться с ним один на один, а вам устоять против его несметных войск.

3.
Oтряд перешёл во Второй Зал, не такой обширный и потому более пригодный к обороне, почти квадратный, шагов триста на триста пятьдесят, без лишних боковых ходов. Леголас смотрел на Летописеца и удивлялся. Обычно до безразличия спокойный, теперь Летописец в лихорадочном возбуждении обежал зал, внимательно осмотрев каждый уголок, глаза его, обычно прищуренные, широко раскрывались, и он опускал веки, словно пытаясь при-гасить раньше времени разыгравшееся пламя. Резко отдавая приказы, Летописец переходил от одного гнома к другому, напутствуя их к битве и советуя, главным образом не заговаривать ни с кем из врагов и не поддаваться на ложные отступления.
— Орки глупы, — говорил он, — а вот командиры их — люди из Руна, хитрые и коварные. Ждите всяческих обманов и провокаций с их стороны и не провоцируйте сами, помните, подкрепления нам ждать неоткуда, а врагов очень много. Держитесь до последней капли крови, если я не смогу вам помочь. Об этой битве сложат песни!
— Я воевал с людьми Руна и Харада и предполагаю, что они расположат орков сомкнутым строем, шеренг в двадцать, а посередине поместят ударную колонну глубиной рядов в сто, а атаковать будут волнами, — сказал Гимли остальным гномам, в то время как Летописец предостерегал Леголаса.
— Ни в коем случае не смотри Чернокнижнику в глаза, он заколдует тебя. Гномы его не боятся, они знают свои заклинания, которые нам всё равно не скажут. Тебе же лучше, если почувствуешь чужую волю, сказать тихо, но твёрдо: „Эльберет и Лютиен“. Ни одна злобная сила не устоит при этом.
— Да, с именем Эльберет Фродо преодолел Молчаливых Стражей.
— Так будем же и мы сильны! Стойкость и смелость побеждают любого про-тивника, как бы страшен он ни был!
Слова его потонули в рокоте барабанов. Огромная армия орков и троллей под руководством разбойников с юга выстраивалась перед ними в боевой порядок. Гномы освободили рукояти топоров, скинули плащи и засунули бо-роды за пояса. Леголас облачился в кольчугу и шлем. Летописец же не имел никакого защитного снаряжения. Без шлема, в чёрном плаще, с мечом он стоял, спокойно и твёрдо смотря, благодаря немалому росту, поверх шеренг врага в глубину зала, туда, где на золотом троне восседал уродец, сгорбленный и съё-жившийся от старости, со злобным и хитрым лицом. Из Первого Зала до них донёсся глухой лязг металла. Ещё одна армия разворачивала знамёна.
— Я так и думал! За нами следили от самой долины Дверного Молотка. Леголас видел этот отряд в ту ночь, когда мы входили во дворец, — сказал Гимли. — Но потом они потеряли нас, не зря мы шли по дворцу словно мыши, и петляли, как древесные корни.
Отряд был окружён, Чернокнижник схватил их стальными клещами. Не учёл он лишь одного: гном, борющийся за своё имущество вдесятеро свирепее орка и впятеро сильнее тролля. Потому половина отряда гномов спокойно и молча развернулись.
— Хой! Хой! Хой! — раздались крики орков. Ответил им звон меча, выхваченного Летописецом из ножен и блестевшего собственным светом, словно сотня солнц. Не зря называли его Пламя.
Закипела битва, страшная и кровавая. Эльф выпускал стрелу за стрелой, гномы работали топорами как дровосеки, Летописец же своим страшным мечом сшибал головы, крушил, кромсал, разрубал троллей поперёк, а орков вдоль вместе со шлемом и кольчугой. Подлетавшие к нему стрелы сгорали в воздухе. В битве у горы Эребор Леголас был далеко от него, а теперь воочию убедился в страшной силе, беспощадной и карающей, которой обладал Летописец. Орки атаковали волнами, и в редкие минуты затишья в голове эльфа проносились обрывки мыслей: „Да, он не человек — это настоящий потомок Довремённого Мрака“. „Хорошо, что он не на стороне зла“. В этот момент раздался насмешливый голос, эхом отдавшийся под сводами Зала: „Мы сложим стены из трупов раньше, чем вы поймёте, что погибли!“ „Кровь натекла ещё только по щиколотку“, — вполголоса заметил он эльфу. „Теперь я понял, — прошептал Леголас. Его цель — битва, а не завоевания“. „Он ищет смерти! — словно молния пронеслась у него в голове через несколько минут. — Он ищет гибели в бою, ему надоело быть бессмертным! Покинуть этот мир ради успокоения на островах эльфов, как мы, он не может, и один лишь остаётся у него выход — в страшной сече, в час своей славы, с мечом в руке пасть смертью храбрых, положив горы врагов, лежать в траве, дерзко смотря в синее небо тёмными глазами. Ведь жизнь потомков Мрака и Хаоса не продолжается в обители упокоения, они уходят навсегда. Как счастлив он, как хотел бы я стать таким, как он. Гномы обменяли бессмертие на знания, почему не сделали этого эльфы?“
— Эльфы накопили знание сами. Не завидуй мне, Леголас! Лишь прожив сотню-другую тысяч лет, ты будешь вправе жалеть о своём бессмертии. Кто знает, может быть, ты захочешь поменяться со мной местами, — произнёс Летописец тихо и необыкновенно мягко. Отхлебнув воды, он вновь стал рубить направо и налево. Чёрное пламя металось в его глазах, пламя ненависти и возмездия.
Леголас вынул из колчана последнюю стрелу. Он поднял голову и посмотрел прямо в лицо Чернокнижнику. Взгляды их скрестились, рассыпая искры, словно стальные клинки, эльф до предела натянул лук и пустил стрелу. Костяной шарик на ней резко засвистел, стрела пронеслась над рядами орков, троллей, варгов; Летописец увидел, как страшны были усилия колдуна остано-вить её полёт, но через секунду она торчала у Чернокнижника во лбу.
— Слава! — закричали гномы, но орки, как ни странно, увидев смерть своего властелина, дрались с прежним упорством и силой. Победу праздновать было ещё рано. Закованные в железо от пяток до губ, разбойники Руна и Харада распоряжались каждый своим отрядом с удивительной слаженностью и чёт-костью. Тролли прикрывали фланги, свирепые, огромного роста орки составляли ядро очередной атаки.
— Они бросают в бой последние резервы! — заметил Летописец, опираясь на меч и спокойно ожидая нападения. — Ну что ж, мы покажем им всю бесполезность такого решения. Долго ещё будут помнить в этих горах ярость хозяев Каменного дворца Хазад-дум.

4.
Eщё два часа продолжалась битва, жестокая и кровавая. Прав оказался Лето-писец — по колено ему стояла кровь в зале, горы трупов стеной встали вокруг. Летописец снял свой плащ и отжал его: так пропиталась одежда черной кровью. Он перебрался через наваленные им самим кучи орков и троллей, подошёл к брошенному золотому трону и посмотрел на обмякшего в нём карлика, выдернул стрелу изо лба Чернокнижника и вздохнул. Стрела сгорела смрадным огнём, от оперения и вместе с железным наконечником.
— Великий был волшебник, — сказал он подошедшему Леголасу. — Как странно, все великие маги становятся на сторону зла.
— Исключая Гандальфа и Эльронда, — заметил эльф.
— Разумеется. Кажется, эта стрела была не из тех, что подарены духом Го-ры?
— Да, по преданию, эта стрела одного из Героев, она передавалась в Ривен-делле из поколения в поколение, а мне была подарена Эльрондом после победы Лесных Эльфов в Битве Пяти армий.
— Он и этот случай предусмотрел! Я скоро начну ему завидовать! Но почему гномы так мрачны, должно быть, что-то случилось.
Надвинув капюшоны на лица, гномы стояли тесным кольцом. В середине ле-жали бездыханными Ори и Нори. Леголас очертил кинжалом круг, мгновенно вспыхнувший ярким пламенем. Лица павших ещё несколько минут виднелись сквозь огонь, затем круг сузился. Пепел их позднее был развеян над Зеркальным озером.
— Мрачно, мрачно начинается новая эпоха, — произнёс Глоин. Больше в тот день никто не проронил ни слова.

5.
Bорота из стали и алмаза под тройной аркой распахнулись, и моему взгляду открылся обширный туннель прямо в стене. Пришельцы умели строить, стены крепости Барад-дур достигали у основания ста футов толщины. Пройдя тёмный ход, я миновал ещё одни ворота и вышел во внутренний двор. Тёмный властелин собирал тогда свою личную охрану: будучи ещё живым, он очень заботился о собственной безопасности. Меня как Летописца не пропустить он не мог, но приём оказал возможно более дурной. Своей личностью подавлял он кого угодно, тогда я впервые почувствовал страх. К Ородруину я не пошёл — слишком велик и мощен был источник зла и могущества Саурона, а я ещё слаб был в то время перед силой Живого огня Горы Ужаса. Я ходил по гряде Мораннона, смотря на страну, зелёно-серую на болотах смерти, и выжженную, засыпанную золой, серой и шлаком, просоленную потом рабов на Горгоротской равнине, смотрел на армии орков, дошёл до озер Нурнен и Урмиен, где рабы возделывали поля для прокорма войск, видел крепость Кирит Анор, ныне Кирит Унгол. При мне брал её тёмный Властелин, храбры были люди Гондора и все до одного пали там.
Тёмный Властелин Саурон осаждал Кирит Анор, крепость, долгие века дер-жавшую его в границах Мораннона и Горгоротской равнины. Кирит Анор был последним форпостом на пути к третьей столице древнего Гондора, где хранился тогда Серебряный венец Пришельцев. Орки, тролли и гоблины, люди с Юга, ведомые волей Недремлющего Ока, неутомимо бросались на стены, возведённые раньше Стражей реки у Аргоната, и злоба врагов наполняла людей страхом, Чёрные всадники убивали в их сердцах последнюю доблесть.
Я стоял на верхней площадке главной башни и смотрел на спускавшуюся подо мной уступами древнюю твердыню, видел огромный лагерь врагов у её стен. Башни-Зубы и Барад-дур были взяты годом раньше, а теперь пришло известие: из Черной Крепости вышла армия и отрезала пути, ведущие к Кирит Анор с запада. Обложенные со всех сторон, безо всякой надежды на спасение, второй месяц воины Гондора отбивали штурм за штурмом, часто по три за день, ряды их неумолимо сокращались. Форт был обречён.
В течение полутора часов на востоке разгоралась заря. Сначала солнце пряталось за огромным конусом Ородруина, потом затерялось в облаках дыма и пепла, извергаемых Горой Ужаса. Странная тишина висела над лагерем врагов, над самой крепостью; наконец показалось солнце, но его диск был кроваво-красен. День обещал быть полным решающих событий. Напряжённое ожидание витало в воздухе.
Лагерь ожил. Орки сновали меж палаток, ели, дрались, хвастались, по обыкновению, своими гнусными делами, голоса их далеко разносились в непод-вижном воздухе, сливаясь по мере пробуждения войск, в нестройный общий шум. Раздался грохот барабанов и рёв трубы. Новый сбор, новый штурм. Тут я заметил покрытый холстом предмет, похожий на длинную палатку. „Таран, и провалиться мне сквозь землю, если ошибаюсь. Его привезли ночью, и теперь ворота первого яруса не устоят“, — пробормотал начальник крепости дрожащим голосом. Лицо его было даже не мрачно, скорее, в глазах воина был ужас.
Тем временем холст сняли, и я увидел висевший на цепях толстый и длинный ствол с мощным железным наконечником. Тролли и могучие черные звери покатили таран к воротам. Со стен полетели стрелы, но шкура троллей столь толста, а зверей было так много, что все попытки рассеять их закончились неудачей. Огонь тоже не причинил дереву тарана никакого вреда, вероятно, его просолили перед атакой. Клинья уже были забиты под колёса, когда со стены опрокинули чан кипятка. „Поздно, поздно! — думал я. — Гарнизон отчаялся, начальники не думают ни о чём, кроме бегства. О планах осады знали за два месяца, но ничего, ровно ничего не сделали. Кирит Анор падёт, защитники его будут зарезаны, а, может быть, и съедены, — тут я содрогнулся, — в конце концов, будет взят и Минас Итиль, а вся борьба людей и эльфов во время Последнего Союза пойдёт прахом, все жертвы, лежащие в Болоте Смерти станут напрасными. И всё из-за лени дозорных на башнях-Зубах Мордора“ Эти мысли пронеслись у меня в голове, и раздался тяжёлый удар в ворота. Таран раскачивали всё сильнее, главный бастион дрожал до фундамента, дерево ворот зловеще скрипело и трещало...
Через час всё уже было кончено. Тролли ломали так и не пригодившиеся метательные машины, орки закалывали всякого, кто шевелился, стоял страш-ный запах смерти, а звери и Варги насыщались свежей человеческой кровью...
Стирали с лица земли Минас Итиль, превратив его в Моргул — Башню Смерти, взяв Серебряный венец и прервав правление царей в Минас Тирите, на три тысячелетия погрузив Гондор во тьму забвения.
Больше никогда не войду я в Мордор, даже стань он прекраснейшим местом на всём Севере...
Леголасу и Гимли почему-то вспомнился именно этот рассказ, услышанный ими почти восемь месяцев назад у осеннего костра в тихом Шире.
Tags: если хочется писать...
Subscribe

  • Текущее - люди странные

    В ФБ вот зашёл разговор, и ответ на процитированные ниже тезисы я хочу вынести сюда на вечное хранение. Классическое воспитание было направлено на…

  • Полы и подытог

    Ремонт, в отличие от серии постов, нельзя закончить, можно только прекратить, и я его прекратил. Поклеил вдоль плинтуса малярный скотч и покрасил…

  • Полы и шкаф

    Дело не в том, что прежний линолеум мне не нравится или его невозможно отмыть от последствий ремонта стен и потолка. Дело в том, что пропитывает…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments